83- Свобода собраній.

Свобода мнѣнія заключаетъ въ себѣ свободу выражать свою мысль словомъ и, слѣдовательно, свободу созывать собранія людей, гдѣ эта мысль будетъ публично изложена.

По самимъ принципамъ Деклараціи правъ, законодатель не можетъ издать ни одного закона, который воспрепятствовалъ бы граждапамъ соединяться, чтобы выслушать изложеніе мнѣнія, разсказа или для обсужденія вопросовъ какого бы то ни было характера. Законодатель не только не можетъ издать никакого закона, препятствующаго гражданину принимать у себя по личному приглашенію нѣкоторое число лицъ, ибо это есть право частнаго собраніяииоелѣдствіеиндивиду- альной свободыинѳприкосновенности жилища.

От- II Деклараціи правъ 1789 г. освящаетъ хотя и косвенно, но опредѣленно принципъ свободы собраній- «Свободное общеніе мыслей и мнѣній есть одно изъ драгоцѣннѣйшихъ правъ человѣка; поэтому вснкій і^раждапинъ можегЕ> свободно,- говорить, отвѣчая лишь за злоупотребленіе этою свободою въ случаяхъ, опредѣленныхъ закономъ». Это все тотъ же существенный и глубоко справедливый принципъ свободы, ограниченной отвѣтственностью каждаго по отнОшеніюковсѣмь. Согласно этому принципу, въ конституціи l791 г. было сказано; «Конституція гарантируетъ, какъ естественныя и гражданскія права..., свободу гражданъ мирно и безъ оружія собираться, нс нарушаяприэтомъполицейскихъ законовъ»..* (тит. I, § 2) 1).

Въ дѣйствительности, во время всей революціи, политическія собранія происходили свободно, хотя? по правдѣ сказать, закона о свободѣ собраній не был.

Конституціи III и YIII года, хартіи 1814 и 1830 г. нѳ содержатъ никакого постановленія относительно права собра-

r) Op. Деклар. правь 1793 г, ст. 7; KOtfCT. 1793, ст, 122; конст, 1848, ст. 8.

ній. Уголовный кодекеь, имѣя въ виду въ частности клубы и созываемыя ими собранія, постановляетъ, «что никакое общество болѣе 20 лицъ, цѣль которыхъ собираться ежедневно или по опредѣленнымъ днямъ для занятія религіозными, политическими, литературными или другими предметами, не можетъ образоваться безъ разрѣшенія правительства и на тѣхъ условіяхъ, которыя будетъ угодно публичной власти поставитъ обществу» (ст. 291). По мысли авторовъ кодекса, этотъ текстъ одновременно имѣлъ въ виду общества и собранія. Только при іюльскомъ правительствѣ было сдѣлано отчетливое разграниченіе. Въ моментъ вотированія закона 10 апрЬля 1834 r., который еще болѣе отягчалъ постановленія ст. 291 и 292 уголовнаго кодекса, президентъ Дюпенъ, резюмируя пренія, заявилъ, что законъ примѣняется къ обществамъ, а не къ собршия мъ 1J- По мнѣнію де-Серриньи, писавшаго въ ту эпоху, ст. 291 и 292 уголовнаго кодекса и законъ І0 апр. 1834 г. примѣняются лишь къ обществамъ, а не къ собраніямъ Ссылаясь на § 3, тит. I конст. 1791 r,, онъ заявляетъ, «что не существуетъ закона, который запрещаль бы, въ качествѣ предупреждающей мѣры, право собираться». Ho де-Серриньи считалъ, что въ силу общихъ полицейскихъ полномочій, данныхъ закономъ 22 дек. 1789 г. (тит. III, ст 2) и закономъ 16—24 авг. 1790 (тит. XI, ст. 3), административная власть можетъ принять по отношенію къ собраніямъ всякія полицейскія мѣры, которыя, по ея мнѣнію, диктѵетъ ей общественное спокойствіе, и даже принять предупредительныя мѣры, «т.-е. запретить публичныя собранія, предполагаемыя опасными, или подчинить ихъ предварительному разрѣшенію»-*). При этихъ уеловіяхь, теоретически, быть-можетъ, и существовало право собраній, но, въ дѣйствительности, оно было предоставлено на произвольную оцѣнку правительства.

1) Sirey, Lots annotee&, 1830—48, стр. 229.

2) Semgaj, Tuatt flu гЪ ad public des pancais, 1846, стр. 489 —490.

Республика, вышедшая изъ революціи 1848 r., была обязана признать, гарантировать и регламентировать право собраній, которое, провозглашенное въ 1791 r., еще не было обезпечено гражданамъ

устойчивымъ и нормальнымъ образомъ. Обстоятельства пе позволили сй этого. Въ своей прокламаціи 19 апрѣля 1848 г. временное правительство говорило: «республика живетъ свободой и обсужденіемъ. Клубы являются для республики потребностью, для гражданъ—правомъ>. Ho іюньскоевозстаніе вызвало со стороны Національнаго Собранія рядъ запретительныхъ мѣръ и особенно законъ 28 іюля 1848 r., который дозволилъ собранія, но запретилъ тайныя общества. Однако конституція 1848 г. признала за гражданами «право... мирно и безъ оружія собираться»... (ст. 8). Несмотря на эту пышную декларацію, законъ 19 іюля 1849 г. дозволилъ правительству въ теченіе года, слѣдующаго за его обнародованіемъ, запрещать клубы и другія публичныя собранія, которыя мощъъ нарушить общественную безопасность. Постановленія этого закона были отсрочены до 22 іюня 1851 г. закономъ 6 іюня 1850 r., дозволившимъ также правительству запрещать выборныя собранія, которыя могли бы нарушать общественную безопасность. Примѣненіе этихъ двухъ законовъ было отсрочено до 22 іюня 1852 г. закономъ 31 іюня 1851 г.

ІІослѣ государственнаго переворота, декретъ 25 марта 1852 г. объявилъ отмѣненнымъ законъ 28 іюля 1848 r., за исключеніемъ ст. 13, запрещавшей тайныя общества. Тотъ же декретъ постановилъ, что ст. 291, 292 и 294 уголовнаго кодекса и ст. 1—3 закона 10 апрѣля 1834 г. будутъ примѣняться къ

публичнымъ собраніямъ, какого бы характера они ни были. Это значило отожествить собранія съ обществами и уничтожить свободу собраній подобно тому, какъ была запрещена свобода ассоціацій.

Когда во вторую половину царствованія Наполеона Ш, правительство, подъ давленіемъ общественнаго мнѣнія, вступило на путь либеральныхъ реформъ, законъ 6 іюля 1868 г. далъ нѣкоторую долю свободы собраній. Ст. 1 уничтожила, въ принципѣ, для публичныхъ собраній полицейскій режимъ: «Публичныя собранія могутъ происходить безъ предварительнаю разрѣшенія подъ условіями, пред- писашіыми въ слѣдующихъ статьяхъ»... Этими условіями были предварительное заявленіе префекту или су - префекту, подписанное 7 лицами, при чемъ собраніе могло имѣть мѣсто лишь три дня спустя. Административный или судебный чиновникъ могъ всегда присутствовать на собраніи и распустить его, если бюро допускало обсужденіе вопроса, чуждаго предмету собранія, или если собраніе дѣлалось шумнымъ. Ho § 2 ст. 1 заключалъ важное ограниченіе свободы собраній: «Публичныя собранія,—было въ ней сказано, — имѣющія предметомъ обсужденіе политическихъ или религіозныхъ вопросовъ, продолжаютъ подчиняться этому разрѣшенію ^административной власти)». Падо добавить, что во время избирательнаго неріода выборныя собранія и, слѣдовательно, политическія могли происходить безъ разрѣшенія, въ періодъ времени отъ декрета о созывѣ избирателей до пятаго дня передъ голосованіемъ; достаточно было простой деклараціи; и собраніе могло происходить въ дневной срокъ послѣ заявленій; но на этомъ собраніи могли присутствовать лишь кандидаты и избиратели округа. Наконецъ, ст. 13 удержала дискреціонную власть за административною властью.