58. Монархическія правительства.

Мы употребляемъ здѣсь олово правительство, чтобы обозначить то, что очень часто называютъ псполнтпелъной властью. Это [233] послѣднее выраженіе даетъ мѣсто многимъ смѣшеніямъ, какъ выраженіе, соотвѣтствующее законодательной влас\'ГИ.

Структура и характеръ правительства въ собственномъ смыслѣ слова бываютъ доволыю разнообразными. Однако его обычная форма слѣдующая одно лицо является носителемъ всѣхъ аттрибутовъ, принадлежащихъ правительству, оно имѣетъ сотрудниковъ, подчиненныхъ, называемыхъ министрами, политическая роль которыхъ различна, и которые имѣютъ особенно важную роль при пирламеппщрнок формѣ правленія (cp. ниже, § 61). Такимъ образомъ, правительство имѣетъ унитарную структуру; это высокопоставленное лицо, олицетворяющее [правительство, представляетъ собою главу государства. Рѣже структура правительства бываетъ коллективной. Такой она была во Франціи при Директоріи, такова она нынѣ въ Швейцаріи.

Главыгосударства, олицетворяющія правительство, въболыдинствѣ европейскихъ странъявляютсянаслѣд- ственньши, по общепринятому выраженію эти правительства являются монархическими. Мы не видимъ, въ самомъ дѣлѣ, другого возможнаго различія между монархіей и республикой, кромѣ слѣдующаго: монархія есть форма правительства, при которой существуетъ наслѣдственный глава государстца; республика ссть та форма, при которой дѣтъ главы государства, или нри которой глава государства получаетъ свою власть не путемъ наслѣдованія.

Нельзя ли сказаіь, что республика совмѣстима, сама m.i себѣ, съ существованіемъ наслѣдственнаго главы государства, ибо ст. 1 сенатуеконсульта 28 флорспла XII года гласила: «Правительство рєспубтки поручается императору, который нринимаегь титулъ императора французовъ», и тотъ же самый еенатусконсультъ устанавливалъ и регламентиро- валь «наслѣдственность императорскаго достоинства»? Этотъ текстъ объясняется обстоятельствами: эта формула была употреблена, чтобы тте оскорбить ту часть общественнаго мнѣнія, которая въ 1804 г. еще была глубоко привязана къ республиканской формѣ и враждебна всякой монархіи, Ho противорѣчіе было очевидно; факты были болѣе сильны, чѣмъ формула; и всего нѣсколько мѣсяцевъ послѣ фдоре- альнаго еенатусконсулъта не было и рѣчи о республикѣ.

Нѣкоторыѳ авторы, и въ частности Еллинекъ1!, отвергаютъ различіе, которое мы устанавливаемъ между монархіей и республикой, и полагаютъ, что, независимо отъ наслѣдственности и избранія, республика имѣется тогда, когда верховный органъ государства составленъ изъ многихъ лицъ, а монархія,—когда этотъ верховный органъ составляется однимъ лицомъ; по этому автору, верховный органъ государства есть тотъ, который даетъ импульсъ государству, тотъ, бездѣйствіе котораго вызвало бы нѣкотораго рода смерть государства. Именно, такъ понимая монархію, говорятъ объ избирательной монархіи, напримѣръ, о прежней избирательной монархіи Польши, объ избирательной монархіи Священной Римской имперіи и объ избирательной монархіи, существующей въ Болгаріи по берлинскому трактату 1878 r., такъ какъ царствующій князь былъ избранъ, а наслѣдственность его достоинства пока еще офиціально не признана.— Вообще говоря, это вопросъ лишь терминологіи. Однако критерій, предложенный Еллинекомъ, намъ кажется оченъ невѣрнымъ, такъ какъ всегда трудно, иногда даже невозможно, опредѣлить, какой органъ является верховнымъ органомъ государства вь понимаемомъ имъ смыслѣ. Такъ, напримѣръ, Еллинекъ утверждаетъ, что верховный органъ англійскаго правительства есть король и поэтому Англія — монархія; но можно было бы съ такимъ же основаніемъ утверждать, что верховныйоргаиъ англійскагогосударства есть палата общинъ, и что, сл\'Ьдонателіліо, Ляглія—республика. Ученый профессоръ учитъ, что Франція есть республика, потому что верховнымъ органомъ нашей страны является парламептъ. Ho дѣятельность президента республики также необходима для жизни государства, какъ и дѣятельность парламента; поэтому также можно было бы сказать, что Франція—монархія. Наконецъ Еллинекъ заявляетъ, что верховный органъ Германской им-

■ l) AUgeweine &l((at\\hl*ie, 2 изд., 1903, стр. G14 и сл.

періи есті> Dimclesrath и такимъ образомъ приходитъ iti.

Монархія можетъ быть деспотической, абсолютной и ограниченной.

Деспотическая монархія и монархія абсолютная имѣютъ то общее, что монархъ соединяетъ въ своихъ рукахъ всѣ власти, и что его власть не ограничена наличностью рядомъ съ нимъ другого органа, наличностью парламента. Монтескьё прекрасно указалъ на различіе между деспотической монархіей и монархіей абсолютной. Только онъ называлъ просто монархіей то, что мы называемъ монархіей абсолютной. «Монархическое правительство, — говоритъ онъ,-—есть то, при которомъ управляетъ одинъ, но посредствомъ прочныхъ u упнановяенныхь законовъ, тогда какъ въ деспотической монархіи одинъ человѣкъ, безъ законовъ и безъ нормъ, подчиняетъ все своей воли и своимъ капризамъ» [234]). Такимъ образомъ, въ абсолютной монархіи законы издаетъ монархъ, но онъ связанъ изданнымъ имъ самимъ закономъ. Въ дегпоіши глава даетъ приказы, не будучи связаннымъ ни какой установленной заранѣе общей нормой. Важно, впрочемъ, отмѣтить, что если говорятъ объ абсолютизмѣ и деспотизмѣ въ примѣненіи къ монархіи, то потому, что въ исторіи чаще всего именно монархія имѣла этотъ характеръ. Ho всякое правительство можеть быть деспотическимъ или абсолютнымъ: какъ правительство республиканское, такъ и правительство монархическое. Слѣдовательно, деспотизмъ существуетъ всякій разъ, когда правитель-

Ство, состоящее изъ одного лица или изъ многихъ.

J A

предписываетъ, не будучи ограниченнымъ установленными заранѣе законами; абсолютизмъ имѣется всегда, когда существуетъ лишь одинъ правительственный органъ, соединяющій въ себѣ всѣ власти, но считающій себя ограниченнымъ общими нормами, установленными заранѣе имъ самимъ.

ЛІонархія можетъ быть деспотической или абсолютной, независимо отъ своего происхожденія. Часто абсолютные монархи выдавали себя за надѣленныхъ своею властью самимъ Божествомъ.

Деспотическія монархіи существуютъ теперь лишь въ варварскихъ странахъ. Въ послѣднее время вь цивилизованной Европѣ исчезли двѣ существовавшія еще абсолютныя мо- [235]

— 54В —

itapxm Въ еяоемъ манифестѣ отъ 17 октября 1905 г рус* скій Императоръ лредпиоаль созвать выборную Государственную Думу, которая дѣйствительно собралась 27 апрѣля j 906 г Наканунѣ были обнародованы основное законы, въ которыхъ сказано, что Императоръ обнароДЬіваетъ законы въ согласіи съ Государственнымъ Совѣтомъ и Думой Въ своемъ адресѣ, вотированномъ 5 мая 1906 г , Дума протестовала противъ этихъ основныхъ законовъ, обнародованныхъ Императоромъ, утверждая, что ей одной принадлежитъ власть выработать конституцію, и требуя отвѣтственности министровъ (Le Tenvpsf 19 и 20 мая 1906)- Дума была распущена указомъ 21 іюля 1906 i предписывавшимъ созваніе новой Думы на 20 февраДЯ 1907 г — Бъ силу манифеста своего князя, бывшаго до послѣдняго времени абсолютнымь монархомъ, Черногорія приступила 19/27 ноября 1905 г къ выборамъ въ національное собраніе, на которое возложена выработка конституціи г)

Современныя монархіи суть монархіи ограниченныя\' на ряду оъ монархомъ и раздѣляя съ нимъ верховную государственную власть, существуетъ другой органъ—парламентъ, въ которомъ, по крайней мѣрѣ, часть избирается болѣе или менѣе широкимъ избирательнымъ правомъ Фактъ существованія ограниченной монархіи рождаетъ публично - правовую проблему чрезвычайной сложности и можетъ быть неразрѣшимую, если придерживаться почти едино гласно принимаемаго нынѣ принципа едидой и недѣлимой политической власти, принадлежащей одному субъекту Вопросъ этотъ часто называется вопросомъ смѣшаннаго правительства

Если монархъ претендуетъ па право, предшествующее праву народа, на право, которое онъ наслѣд-

Ч Bull нос ley comp. 1906, стр 113.

Ственно получаетъ въ силу ли давности или въ силу божественнаго постановленія, нѳ видно, какимъ образомъ его власть могла бы быть ограничена органами, представляющими національную волю. Въ этомъ случаѣ король, пожалуй, можетъ уступить нѣкоторыя свободы, нѣкоторыя гарантіи, даже разрѣшить собраться выборному собранію. Ho эти концессіи могутъ быть лишь временными и подлежащими отмѣнѣ по волѣ монарха. Вт 1814 г. Людовикъ XVIII заявилъ, что Хартія октроирована. «Мы, — сказалъ онъ въ концѣ введенія въ Хартію, — добровольно и въ силу свободнаго осуществленія нашего королевскаго права, даровали и даруемъ, дѣлаемъ концессію и октроируемъ нашимъ подданнымъ какъ за насъ, такъ и за нашихъ преемниковъ, и навсегда конституціонную Хартію». ®та формула содержала слово навсегда, противорѣчащее принципу октроировашя. Несмотря на это, логически Хартія не могла уменьшить королевскаго права, предшествовавшаго праву народа, и Людовикъ XVIII и его преемники по логикѣ монархическаго права имѣли власть взять обратно уступки, добровольно ими октроированныя. Таково было разсужденіе, высказапное въ 1830 г. министрами Карла X, чтобы дать видимость юридической цѣны ордоннансамъ 25 іюля 1830 г. Факты были болѣе могучими, чѣмъ право, и нарушеніе Хартіи повлекло за собой паденіе Бурбоновъ.

Никто пынѣ, за исключеніемъ, быть-можетъ, германскаго императора (см. его рѣчь въ § 10), не вѣритъ болѣе въ божественное право королей. Народный суверенитетъ есть догма, которая, ложная или вѣрная, обязательна нынѣ для всѣхъ правительствъ. Какъ примирить съ этимъ принципомъ существованіе мо-

нархіи, хотя бы и ограниченной? Пытались достигнуть этого,дѣлая изъ короля органъпрѳдставительства. Народъ, говорятъ, делегируетъ свои власти двумъ орга- намъпредставитѳльетва,парламентуинаслѣдственному монарху.ІІо выраженію конституціи 1791 г , тит IIl введ., ст. 2 ^представителями являются законода тельный корпусъ и король» IIo этой системѣ король есть не король Францгц а король французовъ, такъ какъ является королемъ въ силу паціональной воли.

Въ 1830 г[236] Людовикъ - Филиппъ принялъ титуль %oponi французовъ, и облечете его властью разсматривалось, какь результатъ договора, заключеннаго между нимъ и представителями націи. См деклараціи, сдѣланныя герцогомъ Орле анскнмъ 9 августа 1830 г. передъ обѣими палатами: «Я безъ ограниченій и оговорокъ принимаю статьи и обязательства, заключающіяся въ этой деклараціи (пересмотрѣнной Хартш), и даруемый ею мнѣ титулъ %opo w французовъ и готовъ присягнуть объ ея сохраненіи» !).

Наполеонъ I и ІІаполеонъ TIT приняли титулъ и пператоровг французовъ и такимъ образомъ объявляли себя представителями народной воли Достаточно напомнить уже цитированный текстъ\' сі. 1 еенатусконоульта 28 флореала Xll года и ст, 5 конституціи 1852 r., которая будетъ примѣняться къ императору,какъ кь десятилѣтнему президенту,для котораго она была написана, и, наконецъ, ст. 21 конституціи 1870 г. «императоръ отвшпствененъ передъ французскимъ народомъ, къ которому онъ всегда имѣетъ право апеллировать». Ст 5 той же конституціи, предусматривая случай смерти императора безъ наслѣдника, гласила: «народъ назначаетъ императора и регулируетъ въ его семьѣ порядокъ наслѣдованія

Въ 1903 г. въ силу именно вотума сербскаго парламента (послѣ убійства короля Александра) былъ призватіъ па сербскій тронъ Петръ Карагеорпевичъ Въ октябрѣ и ноябрѣ

1905 г Норвегія, послѣ своего отдѣленія отъ Швеціи, рѣшила избрать себѣ короля. Послѣ плебисцита въ пользу монархіи норвежскій парламентъ призвалъ на тронъ датскаго принца и провозгласилъ его королемъ, подъ именемъ Гакона VII-

Bo всемъ этомъ мы видимъ литнь фикцію и полагаемъ, что національный суверенитетъ и монархическая наслѣдственность противорѣчатъ другъ другу. Въ самомъ дѣлѣ, признавая, что первый избранный король является дѣйствительнымъ представителемъ народа, нельзя сказать того же объ его наслѣдникѣ, вступающемъ на тронъ безъ вмѣшательства народа. Быть-можетъ, отвѣтятъ, что мандатъ былъ данъ заранѣе наслѣднику; но это софизмъ, ибо мандатъ можетъ быть данъ лишь intidlupersonae, а народъ не знаетъ неопредѣленной послѣдовательности наслѣдниковъ устанавливаемаго имъ мопарха. Для представительства необходимо, чтобы существовала связь между представляемой націей и органомъ представительства и чтобы представитель давалъ отчетъ представляемому (cp. § 52). Это можетъ существовать лишь въ томъ случаѣ, если представитель надѣленъ представительнымъ характеромъ лишь на опредѣленное время. Наслѣдственная монархія не можетъ имѣть представительнаго характера, такъ какъ ея существенная черта состоитъ въ томъ, что

I

она является властью неопредѣленной продолжительности. Пользуясь терминологіей прежнихъ авторовъ, можно сказать, что установленіе наслѣдственпой монархіи народомъ есть не организованное представительство, а добровольное отчужденіе ]).

Съ первыхъ дней своего существованія Собраніе 1789 г очутилось передь этой неразрешимой трудностью Сюда непосредственно относятся длинныя разсужденія о королевскомъ вето и объ его представительномъ характерѣ J). Извѣстно, какую рѣзкую критику вызваль текстъ, предложенный комиссіей: «представителями являются законодательный корпусъ и король... Исполнительная власть делегируется королю», каковой текстъ сдѣлался ст. 2 и 4 введ- тлт IJI4 конст. 1791 г. Робеспьеръ, Ревбель, Редереръ протестовали противъ такихъ положеній король не можетъ быіь fHpedcma- вителсмъt говорили они; нельзя говорить о в facmu. вручаемой королю; король можетъ быть лишь приказччъомъ и можетъ имѣть лишь власть приказчика* а не делегированную власть; слѣдуетъ говорить о функціи короля, а не объ его etacmu (засѣданіе 10 августа 1791 г)^). Ho Варнавъ при аплодисментахъ большинства сказалъ: сКороль или виража- етъ волю за націю въ порядкѣ своихъ конституціонныхъ функцій или онъ перестаетъ быть королемъ, и форма правительства измѣнена. Если онъ имѣетъ право выражать волю за народъ, онъ есть его npedtmaeumcih..,>>^ и предложенные тексты были вотированы^).

Правда, въ рядѣ статей, вотироваппыхт* послѣ бѣгства короля и его ареста въ Вареннѣ, Учредительное Собраніе 1791 r. опредѣлило случаи, когда король будегь считаться отказавшимся отъ престола и будетъ снова причисленъ кь классу гражданъ (тит, Ш, гл. 2, разд. 1, ст. 5 8). Такимъ

образомъ конституція организовала роль контроля народа надъ своимъпредставителемъ, королемъ. Конституція eoxpa- нилазанаціей право измѣнить свою конституцію и,слѣдова- тельно,взятьобратно прсдставителыіую власть,дапную королю, (тит. VLI, ст. 1)^ Именно, этими способами думали въ 1791 г. примириіь монархическій принципъ и принципъ національнаго суве ренятета и сохранить за націей право контроля надъ сво- [237] имъ предетавителемъ,королемъ. Фто было болѣе видимое, чѣмъ дѣйствительное примиреніе, ибо всегда остается, что киязь, достигнувшій трона въ силу своего наслѣдственнаго права, не можетъ иначе, какъ путемъ фикціи, считаться представителемъ народа, который ни при чемъ въ утвержденіи князя,

Ж.*Ж. Руссо не видѣлъ никакой антиноміи между энергично имъ утверждаемыми принципами народнаго суверенитета и наслѣдственной мопархіей.Для него правительство было «корпусомъ, находящимся между подданными и монархомъ, для ихъ взаимнаго сношенія, и имѣющимъ обязанностью исполненіе законовъ...» Это правительство можетъ быть поручено наслѣдственному королю, ибо правители въ дѣйствительности не осуществляютъ никакой власти; они нисколько не участвуютъ въ суверенитетѣ; они лишь исполняютъ волю монарха. Правительство «есть пишь порученіе, должность, исполняя которую, начальники, простые чиновники суверена, примѣняютъ его именно власть, хранителями которой онъ ихъ назначилъ» [238]).

TIa принципѣ единаго, неотчуждаемаго и недѣлимаго суверенитета націи нельзя построить юридиче- скойтеоріи ограниченной монархіи, иначе какъ сдѣлав ши изъ монархіи,по выраженію XTlll вѣка, простую, всегда смѣняемую колшссію народной воли. Очевидно, подобное юридическое воззрѣніе не соотвѣтствуетъ фактамъ. ІГѳоспоримо, что во всѣхъ современныхъ монархіяхъ, даже наиболѣе либеральныхъ, король разсматривается, какъ обладатель части суверенитета, или точнѣе, какъ сотрудничающій въ осуществленіи суверенитета, H1 въ дѣйствительности, онъ участвуетъ въ осуществленіи этого суверенитета. Если въ немъ нельзя видѣть представителя національной воли, то въ немъ слѣдуетъ видѣть олицетвореніе другого элемента государственной власти, другой общественной силы, которая даетъ себя чувствовать въ этихъ странахъ на ряду съ силой, называемой національнымъ суверенитетомъ.

Фактомъ, создавшимъ ограниченныя монархіи, было повсюду, и въ частности во Франціи, существованіе монархической соціальной силы на ряду съ новыми соціальными силами, появляющимися въ извѣстныхъ классахъ или въ численномъ большинствѣ. Bo всѣхъ странахъ, гдѣ, песмотря на появленіе этихъ новыхъ соціальныхъ силъ, монархическое чувство сохранилось могучимъ, образовалось два правителя, отвѣчающихъ двумъ существующимъ общественнымъ силамъ: наслѣдственный монархъ и коллективность (классъ или большинство), организованные путемъ представительства въ парламентъ, два правителя, дѣйствія которыхъ комбинируются въ интересѣ страны, причемъ никакой искусственный и апріорный принципъ не приводитъ ихъ ВЪ противорѣчіе другъ съ другомъ. Таково въ дѣйствительности англійское воззрѣніе: ограниченная монархія въ Англіи естественно вышла изъ фактовъ и нисколько не заботилась о теоретическомъ примиреніи монархическаго принципа и національнаго суверенитета !).