1.1. ИСТОРИЯ ЭКВИВАЛЕНТОВ: ШКУРЫ, КОФЕ ИЛИ ЗОЛОТО?

В 1503 г.

Были времена, когда владыки не жалели средств в поисках способов искусственного создания золота. Из этих попыток родилась „наука" алхимия, цель которой — с наименьшими затратами получить дорогое золото. А может ли быть дешевое богатство? Но жажда наживы не всегда соседствует с рациональностью. В пьесе Бенджамина Джонсона „Алхимик" ее главный герой сэр Эпикур Маммон, считая, что стоит на пороге раскрытия секрета изготовления золота, делится своими намерениями:

„Сегодня в ночь я превращу Металл — весь в доме — в золото! А рано поутру

Пошлю скупать всю утварь слесарей, Жестянщиков и медь всего Лотбури."

„И тоже в золото все превратишь?" — Спросил Сурли.

„Да! А затем скуйлю весь Девоншир и Корнуэлл И перестрою в Индские подобья..."2

Золото веками воспевалось и превозносилось. „...Всеобщая жажда золота гнала народы и государей в XVI—XVII столетиях... в заморские крестовые походы за золотой чашей", — писал К. Маркс7. „Никакой другой металл во всемирной истории не обладал столь магической притягательной силой!" — пишет наш современник4. А в палате общин премьер-министр Великобритании Дизраэли в прошлом веке с вдохновением изрек притихшему парламенту, что значительно больше людей было сражено золотом, чем любовью5.

Щриродные свойства золота послужили причиной того, что оно выделилось из всего богатейшего разнообразия товаров и стало использоваться в качестве всеобщей меры стоимости — всеобщего эквивалента, поскольку оказалось наиболее подходящим товаром для выполнения роли денегГ)То, что золото легко делится, а затем вновь сливается, а следовательно, может быть свободно превращено без потери стоимости из монетной формы в слитки, в украшения, а если нужно — то и обратно, что золото портативно и долговечно — его „не ест ни ржа, ни тля", — все это сделало его естественным материалом для денег.

g№*KO золото вовсе не являлось жизненно необходимым ством.

Отдадим дань науке: она породила понятие и термин „потребительная стоимость", дала им всестороннее объяснение. Но и задолго до этого суть потребительной стоимрсти товаров уже работала на человечество: когда еще не было единого денежного товара, на его роль стихийно выдвигались те или иные предметы. Это выдвижение происходило по мере того, как тот или иной товар начинал приниматься возрастающим кругом людей разных ремесел в обмен на широкий круг других товаров, причем не потому, что он им был нужен сам по себе, а потому, что его легче хранить, он не портится и всегда „в цене", всегда может быть снова обменен.

Еще в древние времена эскимосы, например, знали, что если у них есть мех, то на него можно обменять практически все остальное — рыбу, мясо, кожу, иглы. Хорошо, однако, что они не проводили симпозиумы и деловые встречи, скажем, на островах Фиджи и соответственно не получали свои командировочные меховыми шкурками. Иначе по прибытии на место с разочарованием узнали бы, что их меха свободно не конвер-

тируются в местные ракушки. А ракушки на Фиджи были столь желанными: их можно было обменять на птицу, рыбу и даже купить на них дом или внести ими выкуп за жену.

Мех, оказывается, имел „универсальное" признание лишь в условиях севера и только там принимался в качестве платежного средства, поскольку обладал потребительной стоимостью и являлся стабильным стоимостным эталоном, по которому определялись эквивалентные количества других местных товаров.

В истории народов, как только они отходили от прямого натурального обмена одной вещи непосредственно на нужную другую вещь, всегда появлялись какие-то специфические товары, обладавшие наибольшей универсальностью. Эти товары либо были нужны всем, либо могли свободно обмениваться практически на все остальные предметы. Так, в разные времена, у разных народов, в разных частях света деньгами служили: у земледельцев — пшеница, ячмень, маис, рис, кофе; у пастушеских племен — быки, овцы; у охотников — меха, шкуры; у рыболовов — рыба, ракушки. При этом нет нувды уходить за примерами в далекое прошлое. Относительно недавно — при колонизации Америки в XVI в. на роль денег выдвигались такие товары, как табак — в штате Вирджиния, сахар — в Мэриленде, бобровые шкуры — в штате Нью-Йорк, какао — в Мексике. Вместе с тем нельзя, конечно, забывать, что уже в Вавилонии деньгами служило железо, а у римлян — медь, серебро, золото.

И вновь, сделав круг, мы вернулись к золоту и серебру — тем предметам, „без которых можно обойтись, но их эстети-ческие свойства делают их естественным материалом роскоши, украшений, блеска, праздничного употребления, словом, положительной формой излишка и богатства... серебро отражает все световые лучи в их первоначальном смешении, а золото — лишь цвет наивысшего напряжения — красный. Чувство же цвета является популярнейшей формой эстетического чувства вообще"7. Великолепная ода золоту и серебру!

Так что же в конечном итоге выдвинуло золото на роль всеобщего эквивалента — рациональная утилитарность или эмоциональная эстетичность? По-видимому, и то и другое, но из двух более сильным, похоже, оказалась тяга к красивому, редкому, изысканному. Удивительный парадокс: мир, наш многовековой, многострадальный, многонациональный мир, едва успев получить хлеб, уже протягивал руки к розам.

необходимым и полезным. Если преодолен рубеж сначала бедности, а затем нормального насыщения, то дальнейшее при< об-ретение необходимых предметов перестает возрастать. Но іде лежит предел насыщения во всем его многообразии? Где предел роскоши? Может быть, это наступает тогда, когда боль не не хочется новых платьев, бус, браслетов, колец, усадеб, новой модели Мазерати или „Шалимара" от Гэрляна, бриллиантов Де Бирса или яхт с терминалами спутниковой связи?

Удивлять можно многим и удивляться можно многому! Говорят, посол микадо, увидев японский сад в имении англ: ?- ских Ротшильдов, был восхищен и озадачен: „Чудесно! — воскликнул он. — У нас в Японии нет ничего подобного!". Где же разумная мера? Но, как замечает профессор Йельского университета Роберт Триффин, „все, что связано с золотом, больше опирается на эмоции, чем на логику... Никогда и ни для чего человеческие ресурсы не использовались настолько абсурдно, как при выкапывании золота в отдаленных уголках мира с единственной целью перевезти его в другое место, вновь за* копать в специально вырытые для этой цели ямы и усиленно охранять"8. Конечно, он имеет в виду государственные золотые резервы стран, но ведь и большинство действительно ценных диадем, брошей и кулонов тоже не столько украшают головы, шеи и прочее, сколько лежат в банковских сейфах.

Бесспорно, что часть привлекательности золота — в его Kjpa» соте и престижности. Но как с государственной точки зренйя, так нередко и с частной золото представляет собой сокровшце, имеющее общую тенденцию повышаться в цене. Одна из рес- пектабельнейших фирм в мире золотого бизнеса ,Джонсон Матти" как-то поведала: „Когда клиенту требуется надежно вто-

жить свои деньги, мы рекомендуем использовать их на покуі ку золота: через двадцать лет они возрастут пятикратно"9.

та- ав-

тересно, что некоторые аффинажные предприятия* кат листических стран находят рентабельным ежегодно остак ливать производство на несколько дней для проведения своеіоб- разной чистки, в процессе которой собирается сажа, осевизя в печных трубах, на крыше и других поверхностях, а за ем вновь сжигается в целях извлечения находящихся в золе частичек золота.

А много ли золота может незаметно пронести на себе человек, скажем, через границу? Если удобно разместить |то

в специально скроенном костюме, как это делают контрабан-дисты, то можно пронести металла на полмиллиона долларов, а то и больше. Очевидно, что именно высокая цена на золото поддерживает и стимулирует этот подпольный бизнес.

Вместе с тем и сегодня на земном шаре есть места, где зо- .•«со не является чем-то особенным. Практически до наших гшемена, живущие на островах и архипелагах Тихого океана» предпочитают золоту различные другие эквиваленты: ракушки, зубы животных, циновки и т. д. И когда в 1973 г. США провозгласили золотое содержание доллара в 0,736662 г, на Соломоновых Островах продолжали предпочитать стандарт, при когором не золото, а доллары обменивались на зубки морской свинки, причем за 500 зубок можно было приобрести одну жгну вполне приличных свойств. Поистине „Соломоново пушение"! Используя валютную терминологию, получаем, что доллар конвертируется в зубки и в конечном счете — в жску. Только вот реконверсия (т. е. обратный обмен) может . оказаться затруднительной, особенно со временем.

В чем же допущена ошибка, почему\' нарушена эквивалентность? Что нужно для сохранения надежной взаимной обра- гимости? Ответ прост: эквивалентность неизменна при относительно неизменных качествах сравниваемых единиц. Изме-няющиеся в своих качествах элементы обмена не могут служить стабильными эквивалентами—

/ В последней четверти XIX столетий завершилась тяжба меж- д^"золе том и серебром за господство на мировом рынке в качестве основного денежного металла.

( Золото стало арбитром: какие бумажные, а следовательно, „неполноценные**\' деньги считать надежными, а какие — ненадежными, могло решить только oHoj Другого объективного критерия не было. С годами арбитр старел, слабел, пока в /0-е годы XX столетия вообще не покинул валютную арену. Неудивительно, что без него капиталистический валютный мир впал в состояние затяжного валютного кризиса с непрекращающимися валютными распрями.

Итак, мы рассмотрели в основных чертах процесс выдви- золота на роль „короля металлов". Однако остается невыясненным, что делает золото столь ценным в современном мире. Оказьюается, в наши годы впервые за многие века существенно изменилась потребительная стоимость золота, причем изменение это произошло за пределами международных валютных отношений. Ныне обнаружено,, что золото не равного себе заменителя в космической промышленной; существует мнение, что золото не имеет конкурентов

м-тти С0 злеЙШИМ врагом человечества - раком; при помощи золота синтезируются искусственные химические эле-

менты, представляющие исключительный интерес для науки, и т. д.

Обозначив некоторые вехи из истории возникновения денег вообще и золотых в частности, обратимся к более детальному ознакомлению с историей и практикой международных ва-лютных отношений, которые в наше время вызывают поистине универсальный интерес. Причина такого внимания заключается в том, что они влияют на национальное производство, на взаимоотношения стран, их внутреннюю и внешнюю политику, особенно с тех пор, когда 70 лет назад мир разделился на две социально-экономические системы.