<<
>>

2.3. ГОДЫ 30-е: КОНКУРЕНТНОЕ „СОТРУДНИЧЕСТВО"

Мировой экономический кризис привел к разрушению ряда принципов, установившихся во второй половине 20-х годов в области введения и поддержания фиксированных курсов. Объективной причиной этого было дальнейшее ослабление существовавших разновидностей золотого стандарта, субъективной — понимание ведущими капиталистическими странами, что дальнейшее взаимное противостояние должно уступить место каким-то формам сотрудничества в валютной сфере.

Важнейшим событием начала 30-х годов явилось постепенное обесценение двух главных валют, обслуживавших меж-дународный оборот: фунта стерлингов и доллара США.

За ними последовали валюты колониальных и зависимых стран, поскольку и доллар, и фунт лежали в основе формирования курсов многих национальных валют. В результате валюты франции, Бельгии, Италии, Швейцарии и ряда других стран Европы, которые продолжали базироваться на золотослитковом стандарте, оказались, по существу, ревальвированными •по отношению к доллару США и фунту стерлингов, а заодно — к валютам почти всего остального капиталистического мира.

Поскольку трансформация принципов валютного pefyffib рования, происходившая в 30-е годы, оказала непосредственное влияние на образовавшуюся после второй мировой войны капиталистическую международную валютную систему, мы |Не можем позволить себе пройти мимо событий, определявших как положение ведущих валют, так и ход мысли в коридорах валютной власти тех лет.

.безработицу:

Отказ Великобритании от фиксированного золотого па- ^рйтета фунта стерлингов в 1931 г. явился окончательным разрывом его прямой связи с золотом, сохранявшейся более или менее непрерывно с 1821 г. Вынужденный отход от золотого стандарта и последовавшее резкое падение курса английской валюты уже тогда расценивалось как крупнейшее поражение с^унта стерлингов, а вместе с ним — и падение роли лондонского Сити как финансового центра.

Однако взамен — иначе зачем было идти на столь радикальные меры? — Великобритания получила стандартные преимущества, которые сопутствуют Девальвациям. „Они, — как отмечал английский экономист Арндт, _ явились первым существенным шагом, способствовавшим преодолению экономического спада в Англии"14, ^оскольку содействовали повышению конкурентоспособности пеннИИСКИХ товаРов на рынках, а это в свою очередь посте- ° ,зрТ!!визиРовало промышленное производство и сокра-

стерлинТЬ Д° начала ВТ0Р°й мировой войны в 1939 г. фунт паритетð оставался без официального фиксированного мени гик а УР°вень действовавшего подавляющую часть вре- Кого курса в основном поддерживался посредством

валютных интервенций Банка Англии. Этот период дал Вели» кобритании опыт и в применении валютных ограничений, который ей пришлось активно использовать как в военные годы, так и в послевоенный период в связи с крахом надежд на восстановление ее роли ведущей державы на международной валютной арене.

В ином положении находился доллар США. После окончания первой мировой войны доллар во всем блеске отражал экономическое превосходство Соединенных Штатов Америки, обогатившихся на военном бизнесе, над ослабленными войной противниками и даже союзниками. США в течение целого десятилетия 20-х годов не имели конкурентов в своей безудержной экономической экспансии, и накопленное богатство использовалось ими для расширенного воспроизводства нового богатства. Погоня за прибылями затмевала здравый смысл: когда во второй половине 20-х годов становилось явным пере-производство пшеницы, сахара, кофе, каучука, олова, меди и других товаров, американские картели отказывались это признавать и для поддержания высоких цен на рынках ску-пали впрок излишки, что, естественно, привело к опасному затовариванию. Наряду с этим политика, проводившаяся Федеральной резервной системой (ФРС), выполняющей в США роль центрального банка, начиная с 1927 г. стала лишь ускорять темпы и без того „разгоряченной" экономики в ее беге к кризису дополнительным привлечением спекулятивного капитала/ на Уолл-стрит — в это сердце американского бизнеса. I

В результате к 1929 г.

симптомы кризиса проявлялись уже повсеместно и не видеть их было нельзя. Сомнения были лишь по вопросу — а нужно ли, выгодно ли их видеть? Поэтому и реакция на эти симптомы была далеко не однородной: с одной стороны, слышалась шумная бравада в „лучших" традициях американской политической и торговой рекламы, а с другой - серьезные, здравые оценки и предостережения. Приведем лишь некоторые высказывания тогдашних сильных мира сего: президент США (1929—1933 гг.) Герберт К. Гувер (за несколько дней до краха, поразившего страну 29 октября 1929 г.) — „Осно-вополагающий бизнес страны — производство и реализация товаров — находится на здоровом и процветающем базисе"; Чарлз М. Шваб, стальной магнат — „Положение в своей основе здоровое"; Юджин М. Стивене, президент Континенти Иллинойс бэнк — „В деловой обстановке нет ничего, что вызывало бы1 тревогу"; Джон Д. Рокфеллер (в своем первом за многие годы публичном выступлении) — „Веря, что базисные условия страны устойчивы ... мой сын и я уже несколько дней покупаем надежные обычные акции". Однако всех перещеголял, безусловно, профессор Огайского университета Чарлз -Эй1^)с Дайс, который вошел в историю в качестве примера пышности слога и отсутствия элементарного чувства реальности. Суднте< сами: „Ведомый мощными рыцарями автомобильной, метал лургической и радиоэлектронной промышленности... с вид6

ниями прогресса перед собой, рынок Кулиджа* шел вперед, как фаланги Цирусса — парасанга за парасангой, и вновь парасанга за парасангой..."15.

А ведь было еще время опомниться и, возможно, смягчить удар наступавшего краха, если бы вовремя прислушаться к иным голосам. Так, банкир и основоположник ФРС Пол М. Уорберг еще в марте (!) 1929 г. предупреждал об опасностях „бесконтрольной спекуляции", считая, что она приведет „к общей депрессии по всей стране", но его обвинили в том, что он хочет опорочить американское процветание. Или Роджер Бэбсон, видный экономист, в сентябре того же года предупреждал: „Рано или поздно крах придет, и он может оказаться ужасным...

Заводы закроются... людей вышвырнут с работы... результатом явится серьезный экономический кризис". Он также был жестоко раскритикован за пессимизм, а его репутация разбита вдребезги16.

И вот крах пришел в США, а затем, как злокачественная опухоль, распространился по всему капиталистическому миру. Потрясение было настолько значительным, что доллар его тоже не выдержал. Проведенная в 1934 г. девальвация американской валюты означала не простое понижение ее золотого содержания. Отмена в 1933 г. золотомонетного стандарта в США ознаменовала собой окончательный отход капиталисти-ческих стран от „классического" золотого стандарта. Закон о золотом резерве девальвировал доллар (т. е. официально понизил золотое содержание), изъял золото из внутреннего обращения и фактически установил для доллара золотослитковый стандарт. Важно отметить, что данный стандарт был более урезанным, чем он был в Великобритании в 20-е годы, поскольку право конверсии долларов в золотые слитки, хранившиеся в Форт Ноксе, не предоставлялось отныне частным лицам, а только иностранным государственным валютным органам — центральным банкам и казначействам.

Очевидно, что введение межгосударственного элемента в этот новый вариант золотого стандарта не позволяет нам отождествлять его с золотослитковым стандартом 20-х годов, который разрешал конверсию национальных валют в золото как государственным органам, так и частнокапиталистическим субъектам международного оборота. Вслед за изменившимся содержанием стала обновляться и совершенствоваться терминология. Термин „ограниченный золотослитковый стандарт", предлагавшийся американским экономистом Лэландом Нигером 7, являлся шагом4 в правильном направлении, хотя его коллега Уолтер Спар предложил еще более удачную формулировку — „международный золотослитковый стандарт" . Однако понятие „межгосударственного золотослиткового стандарта", выдвинутое советским специалистом в области валютных отношений и золота С. М. Борисовым19, полнее

Калвин Кулидж - президент США в 1923-1929 гг.

отражает существо проблемы, хотя лишь с позиций доллара США.

Эта разновидность золотого стандарта вызывает особый интерес потому, что десятилетием позже она была положена в основу системы регулирования валютных курсов стран — членов МВФ.

Межгосударственный золотослитковый стандарт базировался на принятом Соединенными Штатами Америки добровольном и одностороннем обязательстве поддерживать обратимость бумажных долларов, находившихся во владении иностранных валютных органов, в золото Форт Нокса.

Таким образом — и в этом суть — США получили право погашать дефицит платежного баланса, т. е, задолженность другим странам, нацио-нальной валютой — долларами США. И другие страны в целом согласились с этим — ведь если у них и накопилось бы слишком много долларов США (больше, чем им нужно для внешнеторговых и других платежей), они всегда имели право обменять эти доллары у CuiA на золото по фиксированному курсу.

Тем не менее односторонний характер фиксации курса американской валюты к золоту и возможность произвольного понижения ее курса к другим валютам единоличным решением государственных органов США подрывали доверие к доллару и ослабляли веру в принцип фиксированности валют по новому эталону - доллару, а через него — по золоту. В Европе ответной акцией на указанные меры США явилось образование в 1933 г. Бельгией, Италией, Нидерландами, Францией и Швейцарией, а в качестве „внешних" членов также Польшей и Данцигом так называемого „золотого блока", целью которого была защита паритетов валют стран-членов, оказавшихся автоматически завышенными в результате девальвации доллара США.

Несмотря на провозглашенное стремление стран „золотого блока" к проведению согласованной валютной политики, внут-ренние противоречия в блоке привели к тому, что Бельгия уже в 1935 г. девальвировала свой франк. Другим странам в 1936 г. тоже пришлось девальвировать свои валюты и либо отказаться официально от золотослиткового стандарта, либо ввести валютные ограничения. Это, по существу, позволяло валютным курсам существенно, т. е. намного больше, чем на ±1%, отклоняться от паритетов, переводя их с фиксированной формы на гибкую.

У советского экономиста Г. М. Елина, ценимого многими за умение излагать сложные вопросы доходчиво и ясно, находим интересную конкретизирующую деталь: „История валютного законодательства знает любопытные случаи установления переменного паритета, величина которого могла колебаться в определенных границах. Так, во Франции законом от 1 октября 1936 г., снижавшим золотое содержание франка 1928 г., было установлено, что впредь золотое содержание франка должно „удерживаться" в пределах от 0,0387 до 0,0441 г чистого золота

? одном франке"20.

Но ведь это колебание размером ±6% па-ритета! Где же здесь фиксированная валюта? И что же это за золотой паритет, от которого можно так вольготно отклоняться?

Ответ, как ни странно, прост: при золотомонетном стандарте была свобода пересылки золота за границу и к ней прибегали, если отклонение курса одной из валют, участвующих в расчетах по данной сделке, к другой участвующей валюте превышало границы в ±1% (стоимость пересылки золота). Этот коммерчески объяснимый предел отклонений валютного курса от паритета был одним из главных объективных критериев оценки фиксированного курса валюты. С отменой свободы пересылки золота объективный критерий исчез: как бы ни отклонился курс валюты от паритета, скомпенсировать предстоящую потерю более дешевой отправкой за рубеж золота стало невозможно. А в отсутствие золотого критерия что же иное могло служить арбитром формы валютного курса? О какой фиксированное™ могла идти речь, если не стало более конкретного размера, отделявшего фиксированный курс от гибкого: ±1%? Напрашивается и следующий вопрос: можно ли продолжать пользоваться терминами, лишенными своих первоначальных основ?

С определенными допусками, пожалуй, можно. И без реально существующего золотого базиса устойчивость валют продолжала по традиции оцениваться пределами, унаследованными от золотомонетного стандарта. Эта психологическая привязка оставалась в умах людей тем водоразделом, который позволял утверждать, что если государство удерживало колебания курса своей валюты у паритета в пределах ±1%, то это фиксированная валюта, если же колебания превышали данный предел — курс валюты считался гибким.

Этим пределам отклонений курса от паритета предстояла долгая жизнь: они были официально зарегистрированы в уставных положениях МВФ, которому суждено было появиться в середине 40-х годов.

Итак, право обмена франков на золото было отменено, причем Банк Франции не предпринимал никаких мер хотя бы для искусственного поддержания курса посредством валютных интервенций. Валютные рынки оценили эти акции правительства Франции как отход от золотослиткового стандарта, от стабильного франка, как переход от фиксированной формы курса к гибкой.

Попытки стран „золотого блока" создать автономную ва-лютную группировку побудили США в свою очередь принять контрмеры на международной арене: по американской инициативе в сентябре 1936 г. было подписано „Тройственное соглашение" между США, Великобританией и Францией о валютном сотрудничестве, название которого сохранилось и после того, как к Соглашению присоединились Бельгия, Нидерланды и Швейцария.

„Тройственное соглашение" делало вторую (после „золотого блока") попытку взаимного гарантирования от конкурентного изменения паритетов валют главных стран-участниц в условиях ослабления золотостандартных принципов. Имелось в виду, что Франция будет обладать правом востребовать золото у США в обмен на доллары по официальной цене 35 долл. за 1 тройскую унцию, а у Великобритании — в обмен на на-копленные фунты стерлингов; последняя получала право конвертировать свои валютные резервы в долларах и французских франках в золото соответственно США и Франции; США могли предъявлять франки и фунты стерлингов и получать платеж золотом от Франции и Великобритании.

Указанная система, иногда называвшаяся „региональным золоторезервным стандартом"21, была призвана обеспечить экономические интересы стран-участниц путем установления относительно стабильных валютных курсов, поскольку это гарантировало безопасность кредиторов в коммерческой и инвестиционной деятельности. Из-за взаимного обязательства конвертировать в случае необходимости инвалютные средства в золото в течение 24 часов это соглашение получило также наименование „24-часового золотого стандарта". Таким образом, формально возобновлялось свободное международное движение золота, но, во-первых, только между центральными банками, а не для частных лиц, во-вторых, только между банками стран — участниц Соглашения.

В истории развития капиталистических международных валютных отношений „Тройственное соглашение" сыграло существенную роль. В его рамках был выдвинут и апробирован ряд принципов и организационных форм, впоследствии использованных МВФ.

В целом, в 30-е годы, в отличие от 20-х, капиталистические страны предпринимали попытки координировать свою валютную политику для упорядочения валютных курсов. Тем не менее и в 30-е годы, вплоть до начала второй мировой войны в 1939 г., превалирующей формой валютного курса продолжала оставаться гибкая, а не фиксированная форма, что подтверждается следующим сравнением: средняя продолжительность использования западноевропейскими странами гибких курсов за 1931—1939 гг. составляла 5,5 года против 2,5 года, в течение которых действовали фиксированные курсы. Таким образом, в 30-е годы использование гибких курсов в Великобритании, Германии, Италии и Франции увеличилось по сравнению с 20-ми годами с 54% периода до 69%. Фиксированные курсы, отражающие относительную устойчивость валют, еще больше уступили свои позиции гибким формам валютного курса.

Подводя общий итог продолжительности использования ведущими капиталистическими странами различных форм валютных курсов в межвоенный период 1919—1939 гг., можно ; констатировать, что гибкие курсы функционировали более продолжительный отрезок времени (12 лет, или 60% времени),

чем фиксированные (8 лет)*. При этом особое положение среди крупных держав занимали США: опередив своих кон-курентов в экономическом развитии за время первой мировой войны и укрепив его в 20-е годы, они получили возможность подчинить внешнеэкономическую политику планам усиления своей гегемонии в капиталистическом мире, в том числе и соответствующую валютную политику. Их превосходство в валютной сфере подтверждалось и тем, что за два указанных десятилетия доллар имел гибкий курс всего один год.

Поскольку гибкие курсы являются не первопричиной, а следствием кризисных явлений в экономике капиталистических стран, их широкое использование в межвоенный период по сравнению с двадцатилетием, предшествовавшим первой мировой войне, свидетельствует об углублении противоречий в валютной сфере на первом этапе общего кризиса капитализдоаг

Цит. по: К а ц е н е л е н б а у м 3. С. Указ. соч. — С. 305.

См.: Там ж е . — С. 229.

Цит. по: Epstein J. The Diamond Invention. — L., 1982. — P. 99.

J acobson P. International Monetary Problems 1957—63. IMF — Wash., 1964.— P. 30.

Л e и и и В. И. Поли. собр. соч. — Т. 26. — С. 102.

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. — Т. 25. — Ч. II. — С. 120.

См.: Атлас 3. В. Инфляция и валютный кризис в Англии.— М.: Госфиниздат, 1949. — С. 4.

Galbraith J. К. Money. — P. 174.

Цит. по: Ibid. — P. 176.

См.: Brown W. A. The International Gold Standard Reinterpreted. — N. Y., 1940. — P. 1052.

Montoux E. The Carthagenian Peace. — N. Y., 1952. — P. 152— 155.

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. — Т. 21. — С. 408.

Brown W. A. Op. cit. — Р. 1052.

А г n d t Н. W. The Economic Lessons of the 1930\'s. — Oxford, 1944. — P. 89.

G a 1 b r а і t h J. K. Economics, Peace and Laughter. — L., 1971.— P. 113-122.

Ibid. —P. 113.

Y eager L. B. International Monetary Relations. Theory, History and Policy. — N. Y., Evanston. L., 1968. — P. 308.

l8Spahr W. E. Alternatives in Postwar International Monetary Standards // «Postwar Monetary Standards» syniposim. — Wash., J 1944. — P. 145.

См.: Борисов С. M. Золото в экономике современного капи-

4 тализма. — М.: Финансы, 1968. — С. 139.

Елин Г. М. Иностранные валюты и механизм международных расчетов. — М.: Госфиниздат, 1946. — С. 68.

Hanson J. L. Monetary Theory and Practice. — L., 1963. — P. 174. — 175.

В основе деления курсов на гибкие и фиксированные нами используются здесь и далее не декларативно-формальные признаки, а фактические котировки валют на рынках.

Жажда золота расширяла границы познания и отодвигала границы морали

П. Киллер

<< | >>
Источник: 0. И. Алмазова, Л.А.Дубоносов. ЗОЛОТО И валюта: ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ. 1988

Еще по теме 2.3. ГОДЫ 30-е: КОНКУРЕНТНОЕ „СОТРУДНИЧЕСТВО":

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -