§ 1. Система уголовных наказаний в российском дореволюционном законодательстве

В отличие от Русской Правды, Грамота устанавливает более простую сис­тему взысканий, штрафы характеризуются большим единообразием. Как правило, размер продажи одинаков, он практически не повышается и не понижается сооб­разно особенностям данного случая — предмета преступления, особенностей со­циального статуса и т. д. Размер продажи по сравнению с Русской Правдой отно­сительно невелик, поскольку князь, ограниченный общиной во всех своих дейст­виях, не мог определять сам величину своих доходов, вече старалось максимально сократить доходную часть казны князя. В Псковской Судной грамоте отсутствует такое наказание, как «дикая вира», когда денежное взыскание за преступника уп­лачивалось общиной, что говорит о том, что законодательство перешло на сле­дующий виток развития при назначении наказания, отойдя от принципа «круго­вой поруки» к строго индивидуальной ответственности преступника.

Судная Новгородская Грамота 1471 г. указывает на господство в Новгороде такого начала наказания, как расплачивание. «Везде продажа, других последствий преступления не назначает грамота, хотя впрочем в других современных грамотах упоминается в подобных случаях и казнь, но не определяется до Судебника в чем она должна заключаться.

Объективные тенденции развития наказания в Пскове и Новгороде свиде­тельствуют о том, что, несмотря на разные территории, наказания в основном совпадают. Система реагирует на внешние и внутренние факторы, причем внеш­ние факторы доминируют, что иллюстрирует объективные правила построения системы наказаний.

Итак, первоначально наказание было облечено в форму частной мести и создавалось на этой основе, что было обусловлено тем, что ранняя государствен­ность славян носила ярко выраженный отпечаток эпохи варварства. Наряду с формирующимися элементами центральной государственной власти здесь еще долго давали о себе знать пережитки родового быта, поэтому кровная месть счи­

талась естественной для подавляющего числа членов общества. Последовательно происходит отказ от кровной мести, наказания, закрепленные в Русской Правде, стали носить компенсационный характер, личная месть допускалась только за от­дельные наиболее опасные преступления или в тех случаях, когда виновный не мог заплатить денежного вознаграждения. Постепенное выдвижение на первый план государственного начала приводит к тому, что наказание начинает приобре­тать признаки публичности, в законодательных источниках появляются такие на­казания, которые обращены непосредственно на личность преступника, — смерт­ная казнь, телесные наказания, лишение свободы. Система наказаний расширяет­ся, подстраивается под те объективные факторы, которые имеют место в этот пе­риод.

Следующим этапом в развитии взглядов на наказание является принятие Судебников 1497 г. и 1550 г. В связи с образованием права верховной власти идея наказания принимает характер общественного возмездия, личного для преступни­ка. Все более и более исчезает из жизни фактический произвол князя, который выражался ранее в неопределенных наказаниях всякого рода, и наказание как яв­ление юридическое устанавливается, хотя еще и в неопределенной форме, но уже на законодательном уровне¹.

Государство продолжает поиск наиболее эффективного воздействия на про­тивоправное поведение, поэтому в Судебниках количество возможных наказаний увеличивается. Так, Судебники знали смертную казнь, телесные наказания, лише­ние свободы, опалу. В Судебнике 1497 г. смертной казнью карались наиболее опасные преступления против личности и собственности (ст. ст. 8 и 10) и государ­ственные преступления (ст. 9) (например, разбой, убийство, измена и др.)^{[145] [146]. В Су­дебнике 1497 г. предусматривалась возможность назначения смертной казни в 12 случаях, а в Судебнике 1550 г. — в 36. Со смертной казнью соединялось ото­}

брание всего имущества, часть которого шла на удовлетворение интересов истца, а остальная — в пользу судей.

Телесные наказания включали торговую казнь и наказание батогами. Они назначались как самостоятельно, так и в соединении со штрафом, заключением в тюрьму, отставлением от должности. Телесные наказания упоминаются в Судеб­нике 1497 г. только в двух статьях, а в Судебнике 1550 г. — в 7¹. Лишение свобо­ды в Судебниках предусматривалось двух видов — заключение в тюрьму времен­но (до государева указу) или пожизненно (на смерть). Оба вида лишения свободы могли назначаться как самостоятельно, так и в совокупности с иными наказания­ми, например с торговой казнью. К числу разновидностей лишения свободы ис­следователи относят также и ссылку, которая состояла в удалении преступника в отдаленные города и области, где он должен был нести определенную службу^{[147] [148]. Еще одним наказанием была опала — всякое наказание, кроме казни, по усмотре­нию великого князя и царя.}

Статья 8 Судебника 1497 г. отличает «продажу» как штраф за преступление от «противня» как пошлины с судопроизводства^{[149] [150]. Несмотря на то что денежные пени все еще сохраняются в Судебниках, тем не менее они отходят на второй план и назначаются или за незначительные преступления, или как дополнитель­ное наказание к какому-либо личному наказанию. «В Судебнике старая система еще заметна, но уже стоит далеко не на первом плане, и носит уже характер не самостоятельный: продажи взимаются как нечто добавочное при других, личных наказаниях, а если и стоят самостоятельно, то походят более на пошлину за суд судье, чем на наказания. В Судебнике и последующих актах прежние виры и про­дажи переходят в постоянные судные пошлины, а на место их как наказания за}

преступления приходят так называемые публичные и вместе с тем личные нака-

4

зания» .

Итак, в процессе образования единого централизованного государства из­менялась политико-правовая система, что не могло не сказаться и на законода­тельстве. В Судебниках 1497 г. и 1550 г. личные и общественные наказания зани­мают господствующее положение. Если первоначально возмездие являлось лич­ным делом и правом народа, то со временем государство «национализировало» и монополизировало функцию воздающей справедливости, присвоив себе право ка­рать виновного. Преступлением признается посягательство на общественный и государственный порядок. Наказание стало рассматриваться не как доходная ста­тья казны, а как устрашение и самого преступника, и других людей, оно утрачи­вает характер возмещения и становится своеобразной демонстрацией власти, ак­цент в наказании постепенно смещается на «тело осужденного». В этот период начинает оформляться принцип, позже сформулированный Соборным уложением 1649 г.: наказать так, чтобы, смотря на то, другим неповадно было так делать. Можно говорить о формировании такой утилитарной цели наказания, как преду­преждение совершения новых преступлений посредством устрашения. Система наказаний продолжает развиваться. Закладывается тенденция к широкому ис­пользованию ряда наказаний в качестве дополнительных, например отобрание имущества, штрафа, которая сохранится и в последующем, включая современное законодательство. Меняется отношение к штрафу — он переходит в разряд нака­заний, назначаемых за незначительные преступления.

От издания Судебников до Уложения 1649 г. в российском законодательст­ве отмечаются большие успехи. Идеи государственные уже достаточно окрепли и в жизни, и в законодательстве, чтобы оттеснить прежние взгляды, в том числе и на наказание. Но до конца искоренить существовавшие традиции в регламентации института наказания пока не удалось. Так, проявления принципа талиона сохраня­ются в Уложении при установлении наказания за увечья, убийства, поджоги и др. Как указывалось выше, в Уложении 1649 г. окончательно формулируется такая цель наказания, как предупреждение посредством устрашения, в связи с чем в статьях достаточно часто встречается формулировка: «Чтобы... иным не повадно

было» (гл. X, п. 143, 154)¹. Экономика развивается, появляются новые возможно­сти сдерживать преступников, система реагирует на внешние вызовы, и при на­значении наказания широко реализуется такой способ воздействия на преступни­ка, как изоляция от общества.

Система наказаний получает все большее законодательное оформление, она становится довольно полной и включает смертную казнь, телесные наказания, лишение свободы, умаление и лишение чести, имущественные наказания. Наказа­ния выстраиваются в «лестницу» от самого высшего — смертной казни до самого незначительного — денежной пени. Наказание приобретает индивидуальный ха­рактер (жена и дети преступника не отвечали за совершенное им деяние, хотя в некоторых случаях институт ответственности третьих лиц был сохранен). Вместе с тем по-прежнему наказание носит сословный характер и наблюдается неопреде­ленность в виде и размере наказания^{[151] [152].}

Смертная казнь в Уложении предусматривалась в 36 случаях, способы ее исполнения были разнообразны: головоотсечение, сожжение, повешение, окопа- ние заживо и др. Как правило, она соединялась с конфискацией имущества — полной, только недвижимого либо только движимого имущества^[153]. Телесные нака­зания делились на просто болезненные (битье батогами, кнутом) и членовреди- тельные (отрезание руки, ноги, пальцев, носа, ушей, языка и др.), могли приме­няться как самостоятельно, так и в соединении с другими. К наказаниям, связан­ным с лишением свободы, относились: ссылка, тюремное заключение, домашний (домовый) арест. Исключительной разновидностью лишения свободы являлась от­дача в холопство, но этот вид наказания в Уложении представлен только один раз.

Ссылка назначалась как самостоятельное наказание и в соединении с дру­гими, применялась взамен смертной казни за политические преступления. В XVII и XVIII вв. ссылка в Сибирь, на юг и во вновь завоеванные места имела большое

колонизационное значение¹. Назначение срока тюремного заключения либо опре­делялось законом, либо отдавалось на усмотрение суда или государя. Тюремное заключение редко назначалось отдельно, в большинстве случаев вместе с телес­ными наказаниями или штрафом.

Институт лишения прав, который в последующем получит широкое распро­странение, еще не развит в этот период, поскольку такое наказание, как поток и разграбление, уже «вымерло» к этому времени, гражданская смерть и лишение всех прав состояния еще не были перенесены с Запада. Поражение прав семейст­венных (расторжение брака, прекращение родительской власти) не могло иметь места, так как государство заботилось о сохранении и укреплении семейного на­чала. Поражение прав служебных, т. е. лишение права службы государственной, тоже не применялось, так как была обязанность службы, крепостная обязанность, по которой каждый гражданин должен был идти на ту службу, которую ему ука­жет Государь. Кроме того, лишать права службы было невыгодно, так как это оз­начало уменьшать и без того скудный запас пригодных сил государственного управления. Поэтому в данной сфере государство ограничивалось лишь частич­ными правопоражениями: разжалованием, т. е. лишением чинов и звания; уволь­нением от должности; воспрещением занимать вновь известные должности. Сведя воедино нормы о наказаниях, связанных с умалением и лишением чести, исследо­ватели обозначают их следующие виды: выдачу головою (испрошение прощения обидчиком у обиженного); выговор (использовался в судебной практике за пре­ступления по службе); опалу и отнятие чести (удаление от двора и от дел лиц высших состоянии); отставление от должности; лишение права иска в суд .

Исследуемый период характеризуется широким применением имуществен­ных наказаний. К их числу относились пени (денежный штраф, как правило, не­определенный за нарушение каких-либо предписаний, неисполнение обязанно­стей), заповеди (определенный денежный штраф, назначался, например, за укры- ^{[154] [155]}

вательство), отобрание всего или части имущества (конфискация) (не имела само­стоятельного значения и применялась, как правило, как дополнительное наказа­ние к смертной казни или ссылке). Тенденция к назначению штрафа за незначи­тельные преступления сохраняется.

Изучение Уложения 1649 г. показало, что с усложнением общественных от­ношений, государственного устройства усложняется и система уголовных наказа­ний. Предпринимаются попытки построения «лестницы» наказаний, в которой наказания располагаются от наиболее строгого к наименее, что в последующем будет воспринято всеми российскими законодательными актами в области уго­ловного права, в том числе советского периода. Перечень наказаний становится шире, затрагивая различные сферы жизнедеятельности человека. Господствую­щим, отмечает Н. Д. Сергеевский, в построении системы наказаний в этот период выступало начало целесообразности (утилитарные соображения)¹. Наказание все больше приобретает формальный характер, назначается во имя общего интереса, во имя нарушенного земского покоя и порядка, окончательно становится публич­ным. Система уголовных наказаний, в свою очередь, подстраиваясь под объек­тивную необходимость, обеспечивала нужды государства: предупреждение пра­вонарушающего поведения посредством устрашения, путем изоляции преступни­ков от общества; увеличение средств государственной казны путем широкого ис­пользования конфискации имущества и штрафов в качестве дополнительных на­казаний; колонизацию незаселенных местностей путем ссылки; удовлетворение интересов потерпевшего.

В 1716 г. был издан Воинский Устав, который наряду с постановлениями, регламентировавшими деятельность армии, содержал юридические нормы обще­го характера, в том числе о преступлении и наказании (в его второй части — Ар­тикуле Воинском). Принцип, сформулированный еще в Уложении 1649 г., — на­казать так, дабы другим, смотря на это, неповадно было подобно делать, — вос­принят Уставом в полной мере. Но, в отличие от Соборного Уложения, устраше­

ние приобретает доминирующее значение и реализуется и посредством истребле­ния преступников — смертная казнь устанавливается за самые разнообразные преступления (в 122 случаях — почти вдвое больше, чем в Уложении). Устраше­ние сочеталось с публичностью наказаний. Древний принцип талиона «око за око, зуб за зуб» вновь возрождается в Уставе, особенно ярко он отражен в 154 артику­ле, где прямо сказано о применении смертной казни как мести за совершенное убийство. Исходя из данного принципа определяются и членовредительные нака­зания — у виновного предлагается отнимать тот орган, которым он совершил преступление, либо причинить вред тем же оружием, что и преступник.

Перечень наказаний был представлен в приложении «Оглавление пригово­ров в наказаниях и казнях» к 3-й части Воинского Устава «Краткое изображение процессов или судебных тяжб». Он включал пять видов наказаний: 1) обыкновенные телесные наказания; 2) жестокие телесные наказания; 3) наказа­ния смертные, которые «чинятся застрелением, мечем, виселицею, колесом, чет­вертованием и огнем»; 4) легкие чести нарушимые наказания; 5) тяжелое чести нарушимое наказание (шельмование). Но этот перечень не был исчерпывающим, поскольку, наряду с названными, в Уставе содержались и иные наказания, напри­мер имущественные: конфискация общая или частичная, штраф, невыдача жало­ванья.

Первое место среди наказаний занимала смертная казнь. Она подразделя­лась на простую (повешение, отсечение головы мечем, аркебузирование (рас­стрел)) и квалифицированную (сожжение, колесование и четвертование). Не ме­нее распространенными были и телесные наказания: «прогнание через шпицруте­ны или лозы», битье батогами и др., в том числе членовредительные наказания. Часто в Уставе предусматривалось лишение свободы. Самой тяжкой формой ли­шения свободы являлось «жестокое заключение», которое сопровождалось зако- ванием в железо и применялось как самостоятельное наказание либо в сочетании со шпицрутенами. Широко были представлены в Воинском Уставе имуществен­ные наказания. Тенденция назначать конфискацию имущества и штрафы в каче­стве дополнительных наказаний сохраняется, к числу имущественных наказаний

были отнесены также вычеты из жалованья. Штраф как основное наказание по- прежнему предусматривался за незначительные проступки и нарушения дисцип­лины. Размеры денежных взысканий точно не определялись, если же и определя­лись, то в самых разнообразных формах — «месячное жалование», «полтина штрафу», «по рублю в шпиталь» и т. д.

Развитие получают наказания, связанные с лишением чести и прав, которые могли назначаться как самостоятельно, так и в дополнение к иным наказаниям. Устав выделял «легкие чести нарушимые наказания» и «тяжелое чести наруше­ние». К первой категории относились так называемые позорящие наказания — повешение за ноги после смерти, удар профоса по щеке, написание имени на ви­селице, раздевание женщин донага, положение тела на колесо, лишение чина и

достоинства навсегда, лишение чести путем разжалования в рядовые на срок, вы­говор офицеру, публичное извинение и т. д. «Тяжелое чести нарушение» — шельмование (назначалось дворянам). Процедура шельмования включала сле­дующие действия: имя преступника прибивалось к виселице, палач над колено­преклоненным преступником ломал шпагу, и его объявляли вором (шельмой). Преступник предавался церковной анафеме и объявлялся вне закона, отлучался от Церкви и ее обрядов, а также от таинств брака и возможности принесения прися­ги. Он фактически исключался из общества¹. Шельмование, как правило, предше­ствовало смертной казни и конфискации имущества. Шельмование — это не только лишение чести, направленное против личного достоинства наказуемого, но и лишение его тех прав, которые принадлежат ему как гражданину. Именно поэтому шельмование перекликается с «политической смертью»^{[156] [157]. Перечислен­ными видами не исчерпывались наказания, применяемые в петровскую эпоху, так как наряду с Воинским Уставом действовали многочисленные указы, которые оп­ределяли преступность и наказуемость деяния.}

Оценивая уголовное законодательство Петра I, следует отметить, что ре­форматорский характер эпохи не мог не сказаться на определении преступности и

наказуемости деяний. Наказание выступает и как средство борьбы с традицион­ными, известными ранее преступлениями, и как средство для проведения в жизнь новых реформ, поэтому по сравнению с Соборным уложением оно более жестоко, законодатель вновь возвращается к принципу талиона при установлении наказа­ния за значительное число преступлений. В Уставе широко представлены смерт­ная казнь и различные телесные наказания, которым свойственно большое разно­образие. Основной целью наказания по-прежнему является предупреждение со­вершения новых преступлений посредством устрашения. Но, в отличие от более раннего законодательства, ее реализация обеспечивалась строгостью и осрами- тельным характером применяемых наказаний, широким использованием смерт­ной казни. Устрашение приобретает невероятные масштабы, что объясняется не­стабильностью, необходимостью подавления любого инакомыслия. Особое зна­чение в этот период придается членовредительным наказаниям, клеймящим пре­ступника. Как отмечают исследователи, их применение было связано с появлени­ем новой цели — обеспечением безопасности. «Так, при ненадежности устройств в то время мест заключения, при легкости укрыться от властей в безбрежных рав­нинах и непроходимых лесах тогдашней России и т. д. было в высшей степени важно прежде всего раз и навсегда положить на человеке отметку, по которой он мог быть узнан с первого же раза»^[158]. Суровость законодательства была обусловле­на сознательной политикой, которую проводил Петр I во имя охраны государст­венного порядка. Система уголовных наказаний в этот период выполняла стаби­лизирующую функцию — защиту общественных отношений от воздействия нега­тивных факторов («социальной энтропии»), обеспечение и укрепление нового со­циального порядка. Она полностью подчинена интересам государства и реализа­ции тех реформ, которые проводились в жизнь Петром I. Система наказаний пет­ровской эпохи в очередной раз подтвердила выводы, сделанные в предыдущей главе, о том, что ее существование обусловлено внешними факторами, причем внешние факторы доминируют над внутренними.

В XVIII в. под влиянием идей просвещения, осуждавших сословное нера­венство и произвол власти, возникла одна из форм государственной политики — просвещенный абсолютизм. Идеи просвещения состояли в следующем: все люди от природы свободны и равны, но их права нарушены. Вернуться к ним можно через просвещение народа, при наличии мудрого монарха. Только просвещенное общество в состоянии принять справедливые и гуманные законы, направленные на обеспечение благополучия государства. Изменения в общественном и государ­ственном строе сказались и на отношении к наказанию, его целям и видам, обра­зующим систему. В этот период начинают довлеть утилитарные представления о наказании. Система наказаний строится, опираясь на мысль о том, что не столько жестокость, сколько неизбежность наказания оказывает влияние на преступное поведение, что собственный интерес государства, связанный с развитием капита­листических отношений, требует не истреблять и не изувечивать преступников, а извлекать пользу из их рабочей силы. С середины XVIII в. все больше «в сферу уголовного правосудия начинает проникать идея исправления»^[159]. Соответственно, смертная казнь и телесные наказания отходят на второй план. Центр тяжести смещается на разные формы лишения свободы. Кроме того, продолжается зако­нодательное оформление системы, все наказания выстраиваются в «лестницу». В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. 11 родов наказа­ний были разделены на 36 степеней (род — это вид наказания, степень — это его пределы между его максимумом и минимумом), которые, сохраняя исторические традиции, должны были представлять собой одну убывающую прогрессию.

Стремление к максимальной формализации системы уголовных наказаний привело к тому, что по Уложению наказания делились, во-первых, на главные, дополнительные и заменяющие, во-вторых, на наказания для привилегированных и для непривилегированных. Главные распадались на общие, особенные и исклю­чительные. Общими наказаниями признавались те, которые входили в общую ле­стницу наказаний и представляли правильное сочетание родов и степеней, допус­

кая плавный переход от одного к другому. К ним относились: 1) все уголовные (применяемые за преступления) наказания, кроме ссылки на поселение в Закавка­зье, т. е. смертная казнь, ссылка на каторжные работы и ссылка на поселение в Сибирь (ст. 17); 2) все исправительные (применяемые за проступки) наказания, кроме заключения в крепости, т. е. ссылка на житье в Сибирь или в другие губер­нии, тюрьма, арест, выговоры и денежные взыскания (ст. ЗО)^[160]. Особенные — на­казания, назначаемые за должностные преступления (исключение из службы, от­решение от должности, вычет из времени службы, перемещение с высшей долж­ности на низшую, удаление от должности и т. д.). Эти наказания не представляли собой лестницы и не допускали перехода от одного к другому. Исключительные наказания также не входили в общую лестницу наказаний и, образовывая само­стоятельные ступени, не допускали перехода от других наказаний к ним (ссылка на Закавказье для раскольников, ссылка в Туруханский край, заключение в крепо­сти, телесное наказание, покаяние, лишение права наследовать в имении родите­лей и др.). Дополнительные наказания не имели самостоятельного значения и присоединялись к главным. В Уложении они были представлены многообразно: лишение всех прав состояния при всех наказаниях уголовных; лишение всех осо­бенных прав и преимуществ при ссылке на житье, заключение в арестантские от­деления или в тюрьме; церковное покаяние; конфискация имущества; опублико­вание приговора; высылка за границу; воспрещение жительства; надзор полиции; запрещение ремесла или промысла. Заменяющие наказания — это те, которые в строго определенных законом случаях заменяют наказания главные (политиче­ская смерть, высылка за границу, общественные работы). Наказания для привиле­гированных и непривилегированных (в 1875 г. Екатерина II освободила дворян от телесных наказаний, в этом же году вольность приобрели купцы двух первых гильдий и именитые граждане, поэтому телесные наказания относились к наказа­ниям для непривилегированных).

Итак, по сравнению с более ранним законодательством мы видим, во- первых, попытку четкой систематизации существующих наказаний, которая за­ключалась в том, что все наказания были перечислены и поделены на степени. Деление на роды и степени было обусловлено стремлением системы к стабилиза­ции. Предполагалось, что максимальная формализация, переход на частности (на­пример, выделение наказаний для привилегированных и непривилегированных) позволит, с одной стороны, при назначении наказания учесть интересы потерпев­шего и общества, а с другой — ограничит произвол суда. Наказания распределя­лись по группам преступлений таким образом, чтобы нельзя было назначить одно и то же наказание за такие преступления, которые различны и «по степени без­нравственности, и по степени опасности для общества», за каждую группу пре­ступлений был установлен возможный диапазон наказания в части родов и степе­ней. Во-вторых, расширен перечень наказаний. Так, если в Артикуле Воинском говорится о пяти группах (родах) наказания, то в Уложении — уже об 11. В-третьих, появляется официальная классификация наказаний. Рассматривая сис­тему наказаний Уложения 1845 г. с позиции системного похода, можно сказать, что ей становится присущ такой системный критерий, как наличие подсистем. Так, появляется подсистема наказаний особенных, применяемых исключительно за преступления по службе, что отражает особое значение, которое придавалось в этот период борьбе с преступлениями против государственной власти. Оформля­ются в самостоятельную подсистему дополнительные наказания, значение кото­рых сходно с современным пониманием, они не имели самостоятельного значе­ния и могли назначаться только в совокупности с главными. Кроме того, Уложе­ние говорит об исключительных и заменяющих наказаниях, которые могли быть назначены при наличии определенных условий. Так, заменяющее наказание на­значалось при невозможности исполнить главное, например, в силу неплатеже­способности должника штраф мог быть заменен арестом или тюрьмой, или лицам, достигшим 70 лет, каторжная тюрьма могла быть заменена ссылкой на поселение. При случайном лишении жизни могло быть назначено такое исключительное на­казание, как покаяние. Суду предоставляются широкие возможности индивиду а-

лизации наказания, но этот процесс строго регламентирован, общественная опас­ность совершенного деяния играет главенствующую роль — индивидуализация не должна привести к назначению наказания, не соответствующего опасности со­деянного.

Попытку построения строгой взаимоподчиненной и взаимообусловленной системы (лестницы) наказаний в Уложении 1845 г. следует оценить положитель­но, но несовершенство законодательной техники, чрезмерная множественность родов и степеней наказаний, несогласованность с реальными возможностями их исполнения, сохранение сословного принципа при назначении наказания, отсут­ствие четких формулировок при описании наказаний (некоторые из них только назывались) привели к тому, что применять данную систему на практике было невозможно. Изложение повлекло упразднение ряда наказаний и реформирование системы в сторону ее сокращения и упрощения.

Уголовное уложение 1903 г., развивая и дополняя идеи составителей Уло­жения 1845 г. о необходимости назначения наказания, пропорционального совер­шенному общественно опасному деянию, более системно закрепляет критерии оценки тяжести совершаемых уголовно наказуемых деяний. Так, в соответствии со ст. 3 Уложения деяния, за которые санкция статьи предусматривала такие нака­зания, как смертная казнь, каторга или ссылка на поселение, именовались тяжки­ми преступлениями. Деяния, за которые закон определял наказание в виде заклю­чения в исправительный дом, крепость или тюрьму, назывались преступлениями. И наконец, деяния, за которые в соответствии с данным законом могли быть на­значены наказания в виде ареста или денежной пени, именовались проступками^[161]. Таким образом, в Уложении 1903 г. наказания были четко дифференцированы в зависимости от тяжести совершенного деяния, что исключало возможность назна­чить за проступок такое же наказание, как за преступление или тем более за тяж­кое преступление. В Уложении 1845 г. также выделялись преступления и проступ­ки, но формулировки, используемые законодателем при их определении, не затра-

гивали вопросы наказуемости, в связи с чем исследователи¹ отмечали, что такое деление носило скорее теоретический, чем практический характер.

В Уложении 1903 г. система наказаний была еще более оптимизирована. Так, выделялись главные наказания, дополнительные и заменяющие. Главные на­казания: 1) смертная казнь; 2) каторга без срока или на срок от 4 до 15 лет;

3) ссылка на поселение в места, для того предназначенные (без срока); 4) заключе­ние в исправительном доме на срок от 1 года 6 мес. до 6 лет; 5) заключение в кре­пости на срок от 2 недель до 1 года; 6) заключение в тюрьме на срок от 2 недель до 1 года; 7) арест на срок от 1 дня до 6 мес.; 8) денежная пеня. Дополнительные на­казания: 1) различные праволишения; 2) заключение в работный дом от 6 мес. до 2 лет; 3) ограничение выбора и перемены места жительства; 4) лишение на извест­ный срок права заниматься известными видами деятельности; 5) удаление от должности, запрещение занимать равную или высшую должность; 6) денежное взыскание; 7) опубликование приговора за счет виновного; 7) конфискация из­вестных предметов. Заменяющие наказания: 1) исправительные приюты для юных преступников; 2) заключение в монастырь для малолетних преступников; 3) вну­шение от суда, которому подвергаются в известных случаях несовершеннолетние;

4) высылка иностранцев^{[162] [163]. Однако, поскольку Уложение 1903 г. так и не вступило в действие в полном объеме, продолжала использоваться система Уложения 1845 г.}

Подводя итог изучению развития системы наказаний в российском дорево­люционном уголовном законодательстве, следует отметить, что, во-первых, со времен Русской Правды и до Уголовного уложения 1903 г. происходил непрерыв­ный процесс адаптации системы уголовных наказаний к условиям внешней сре­ды. На каждом этапе развития нашего государства система наказаний сообразо­вывалась с его национальными обычаями, с историческими особенностями, соци­альным строем, пониманием справедливости. Объективными условиями форми­рования системы наказаний являлись социально-политическая обстановка, обще­ственно-политический режим, государственный строй, система ценностей и дру­

гие внутренние и внешние факторы. На построение системы наказаний, особенно в более поздний период, оказали влияние и различные теоретические концепции, обосновывавшие наказание.

Во-вторых, усиление влияния государства, укрепление верховной власти привело к уходу от частного начала в наказании к публичному. Законодательство XIX - начала XX вв. в определенной степени стабилизировало практику назначе­ния наказаний посредством максимальной формализации системы уголовных на­казаний. В Уложениях 1845 г. и 1903 г. содержались нормы, определяющие виды и границы наказаний. Нормы права, фиксируя пределы наказания, тем самым ог­раничивали судейское усмотрение, устанавливали правовое пространство, в кото­ром правомочен действовать суд. В этот период происходит привязка категорий преступлений к видам наказаний в системе с учетом их строгости, т. е. наблюда­ется установление пропорциональности наказания общественной опасности со­вершенного преступления. Ряд тенденций, наметившихся при построении систе­мы уголовных наказаний еще со времен Соборного Уложения, получили свое окончательное оформление в XIX в.: построение системы по принципу «лестни­цы» — от наиболее строгого к наименее строгому наказанию; выделение в систе­ме нескольких подсистем, имеющих разное значение; постепенное увеличение количества дополнительных наказаний; изменение роли штрафа и установление возможности его назначения только за незначительные преступления (позднее — проступки).

В-третьих, в обществе постепенно происходил процесс признания ценности человеческой жизни, самой личности, ее достоинства, неотъемлемых прав и сво­бод. Утилитарные теории пронизывают уголовное законодательство России, так как они ближе к тем условиям, которые сложились в обществе. Если принцип та­лиона, на котором базируются теории возмездия, фиксирован, то утилитарные теории дают больше возможностей для индивидуализации и дифференциации на­казания. Поэтому меняются цели наказания и способы их достижения — от воз­мездия, предупреждения преступлений путем устрашении и истребления пре­ступника до исправления и предупреждения посредством обеспечения неотвра­

тимости наказания. Наказание все более носит личный характер, закрепляются правила индивидуализации наказания. Все это не могло не отразиться на построе­нии системы уголовных наказаний, те меры, которые в более ранних источниках находились на переднем плане, например смертная казнь и телесные наказания, отходят назад, уступая место другим, соответствующим гуманистическим началам.

Достаточно длительный период карательные системы, предложенные в раз­личных законодательных источниках, отличались многообразием. Было велико не только количество всех наказаний, но и количество разновидностей одного и того же наказания (например, смертной казни, денежных взысканий). Но с течением времени теория и практика уголовного права приходят к выводу о том, что соот­ветствие между проявлением преступности и наказанием может быть достигнуто не путем многообразия и многочисленности наказаний, а путем обеспечения не­отвратимости и пропорциональности наказания, что, в свою очередь, служит про­явлением справедливости. Законодатель при построении системы наказаний по­следних российских уложений и определении наказуемости преступлений пытал­ся разумно сочетать интересы государства и конкретных членов общества, вклю­чая виновного и потерпевшего.

В-четвертых, на всем протяжении ХІХ-го столетия существование уголов­ного закона было обусловлено стоящими перед ним задачами, которые заключа­лись в охране отношений и ценностей, сложившихся в обществе и урегулирован­ных нормами так называемого позитивного законодательства. Уголовный закон рассматривался как санкция, охраняющая установленный порядок, а применяемое наказание позиционировалось как крайнее средство, используемое властью для поддержания порядка и справедливости.

В-пятых, для современного уголовного права, с позиции использования опыта, определенный интерес представляет дореволюционное уголовное законо­дательство середины-конца XIX в., поскольку именно в этот период оно было пронизано гуманистическими началами, а само государство, как и современная Россия, стало на путь капиталистического развития, в нем получил окончательное оформление ряд тенденций, которые наметились в более ранних законодательных

источниках. В частности, при дальнейшем совершенствовании УК РФ можно учесть обнаруженные в этот период тенденции в системе наказаний, связанные с: исключением из перечня наказаний, использование которых затруднено, неэф­фективно, близких по содержанию; большой вариативностью дополнительных наказаний, особенно наказаний, сопряженных с лишением прав; дифференциацией наказания в зависимости от тяжести совершенного преступления; делением систе­мы наказаний на две подсистемы — главных (основных в современном понима­нии) и дополнительных.