§ 2. Действие международного договора во времени и в пространстве

Как и всякая объективная реальность, договор действует во вре­мени и пространстве. Договор определяет, в каком месте и в какое время предписанное им поведение должно осуществляться, и тем самым его действие имеет одновременно временной и пространст­

венный характер.

В отечественной литературе не раз высказывали различные точ­ки зрения относительно времени, когда начинается регулирующая роль нормы права. Одни считали, что это происходит с момента вступления нормы права в силу (П.Н. Недбайло, А.И. Процевский, Л.С. Явич и др.). С другой стороны, многие авторы утверждали, что «начальное звено правового регулирования - это не момент издания нормы, представляющий собой только результат правотворчества, а вся правотворческая деятельность»^[51].

Никто не станет отрицать, что правотворчество влияет на право­сознание. Но это не дает оснований отождествлять действие всту­пившей в силу нормы с ее проектом. У них различные юридические механизмы действия. Ю.К. Толстой писал, что «норма права начи­нает регулировать поведение людей лишь на стадии юридического факта... и заканчивает его в тот момент, когда в результате осуще­ствления субъективных прав и обязанностей правоотношение пре­кратило свое действие». С таким утверждением нельзя согласиться, поскольку нормы права учитываются сторонами еще до образова­ния правоотношения. Следует различать «действие» и «примене­ние» нормы. Это положение не раз отмечали юристы. Макнейр пи­сал: «Вступление в силу и начало применения являются двумя раз­личными вещами»»

В литературе по международному праву правило о неретроак- тивности договора порою упоминается как само собой разумею­щееся явление.

каряном и С.И. Ивановым¹. Р.А. Каламкарян пришел к выводу, что «без принципа неретроактивности договоров вся система договор­ного права была бы лишена своей эффективности в плане поддер­жания стабильных и доверительных отношений между государст­вами»^{[52] [53].}

Согласно Венским конвенциям обязателен каждый вступивший в силу договор. «Вступивший в силу договор» означает, что он начи­нает проявлять свое юридическое действие, становится обязатель­ным для сторон в соответствии с его положениями. При этом следу­ет учитывать некоторые особенности права международных дого­воров. Протокольные статьи договора о порядке выражения согла­сия с ним обязательны сразу после принятия текста. Кроме того, государства и организации, подписавшие договор, должны воздер­живаться от действий, которые лишили бы договор его объекта и цели. Аналогичную обязанность несут и те, кто выразил согласие на обязательность договора до вступления его в силу (ст. 18).

Следует отметить положение, высказанное Международным су­дом относительно конвенций, призванных создать нормы общего права. В решении по делу о континентальном шельфе Северного моря 1969 г. Суд отметил, что более половины государств «стали или вскоре станут сторонами Женевских конвенций», поэтому «следует полагать, поскольку это их касается, действуют реально или потенциально в соответствии с Конвенцией». Как видим, согла­сие участников рассматривалось как «opinio juris» в отношении но­вых обычных норм.

Более полно это положение было сформулировано Судом в деле о разграничении морской границы в области залива Мэйн 1984 г. Отметив, что Конвенция по морскому праву еще не вступила в си­лу, Суд (его Камера) определил: «Это, Однако ни в коей мере не умаляет значение консенсуса, достигнутого по значительной части документа...

некоторых отношениях они несут на себе следы компромисса, в ус­ловиях которого они были приняты, тем не менее могут рассматри­ваться как соответствующие в настоящее время общему междуна­родному праву в данном вопросе».

В этой связи следует сказать о резолюциях Генеральной Ассамб­леи ООН относительно некоторых универсальных конвенций. Так, 13 декабря 1976 г. была принята Резолюция (31/81), призвавшая го­сударства ускорить присоединение к Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации и ее ратификацию, а до этого «руководствоваться в своей внутренней и внешней поли­тике основными положениями Конвенции».

Эти положения, разумеется, применимы лишь к договорам, при­званным создать общие нормы международного права. Все осталь­ные договоры действуют после вступления в силу, если стороны не договорились об ином.

Действующая норма учитывается субъектами в их поведении, но не применяется, если нет правонарушения. В некоторых конвенци­ях имеется специальный раздел о применении. В качестве примера можно взять Конвенцию о защите культурных ценностей в слу чае вооруженного конфликта 1954 г. В главе о применении Конвенции сказано: «Кроме постановлений, которые должны вступить в силу⁷ еще в мирное время, настоящая Конвенция будет применяться в случае объявленной войны или всякого другого вооруженного кон­фликта...» (п. 1 ст. 18). Такое положение характерно для конвенций по гуманитарному праву.

Существует различие между выражением согласия на обязатель­ность договора и вступлением в силу⁷. В Международном пакте о гражданских и политических правах 1966 г. сказано: «Настоящий Пакт вступает в силу спустя три месяца со дня депонирования у Ге­нерального секретаря Организации Объединенных Наций тридцать пятой ратификационной грамоты или документа о присоединении» (п. 1 ст. 49). Подобное положение вызвано, очевидно, тем, что вы­ражающее согласие с Пактом государство должно иметь возмож­ность привести в соответствие с ним свое законодательство.

Срок действия договора зависит от характера регулируемых от­ношений и намерений договаривающихся сторон. В прошлом для придания особого значения договору он заключался «на вечные времена». В большинстве случаев на вечные времена заключались

мирные договоры. В основном это относится к постановлениям о границах. Обычно в договорах о границах срок действия не указан. В ходе рассмотрения дела о границе между Камеруном и Нигерией в 2002 г. Международный суд принял во внимание многочисленные договоры, давно утратившие свою силу, и даже те, что не отвечают современному международному праву.

Было подсчитано, что заключенные «на вечные времена» дого­воры в среднем оставались в силе в течение двух лет. Л.А. Камаров- ский и В.А. Уляницкий писали: «Как исторические формы проявле­ния права, договоры, по самой своей природе, вечными быть не мо­гут... Поэтому «на вечные времена» в сущности должно обозначать, пока времена и обстоятельства существенно не изменились»^[54].

В этом крылась причина того, что договоры перестали заклю­чаться на вечные времена. Это выражение было заменено термином «бессрочные». К тем случаям, когда бессрочные договоры означали то же, что и на вечные времена, советская дипломатия относилась скептически. При подписании протоколов о продлении пактов о ненападении с рядом стран в 1934 г. М.М. Литвинов сказал: «У нас была мысль предложить бессрочные пакты, но бессрочность - абст­рактное, философское понятие, и мы опасались, что подобное пред­ложение могло бы показаться декларативным, а мы имели в виду конкретное действие».

Тем не менее советской практике известны и случаи, когда стре­мились добиться бессрочного действия договора. СССР выступал за то, чтобы подписанный в 1972 г. бессрочный Договор по ПРО со­хранялся, и сохранялся бессрочно.

Бессрочное действие договора может иметь и иное значение. До­говор не устанавливает временные рамки действия, но вместе с тем оговаривает право сторон выйти из него на определенных условиях. В Договоре по открытому небу 1992 г.

Что же касается ограничительных постановлений мирных дого­воров, то срок их действия должен определяться интересами мира, безопасности и сотрудничества.

Советская дипломатия не раз отмечала, что длительными могут быть лишь справедливые договоры. В ноте заместителя Народного комиссара по иностранным делам на имя временного поверенного в делах Норвегии (23 июля 1929 г.) говорилось, что Правительство СССР «считает необходимым установление длительного соглаше­ния по спорным вопросам в возможно короткий срок и полагает, что такое длительное соглашение может быть достигнуто лишь при равноправном трактовании обеих сторон и при сохранении взаим­ного достоинства и уважения».

В Советско-финляндском заявлении 1973 г. было констатировано: «Обе стороны с удовлетворением отмечают, что на основе договора 1948 г. между обеими странами неизменно крепнут и расширяются отношения и плодотворное сотрудничество во всех областях. Про­дление срока действия договоров в 1955 и 1970 гг. подтвердило его полное соответствие долговременным интересам внешней политики Советского Союза и Финляндии, коренным интересам обоих госу­дарств, советского и финского народов».

Нередко установление длительного срока действия договора мо­жет иметь серьезное политическое значение. В 1978 г. было подпи­сано Соглашение о развитии и углублении долгосрочного сотруд­ничества СССР и ФРГ в области экономики и промышленности сроком на 25 лет. Выступая по этому поводу в Бундестаге, феде­ральный канцлер Г. Шмидт отметил, что тот факт, что обе стороны, заключающие соглашение, «делают ставку на наше мирное сотруд­ничество, рассчитанное на длительный срок, служит и должен слу­жить выражением доверия, в том числе веры в преемственность по­литики каждого из партнеров, заключивших Соглашение».

С другой стороны, порою установление весьма длительного сро­ка отражает неравноправное положение контрагентов.

В большинстве многосторонних договоров срок вступления в силу зависит от количества субъектов, выразивших согласие на его

обязательную силу. Венская конвенция о праве международных до­говоров 1969 г. предусматривает, что она «вступает в силу на три­дцатый день с даты сдачи на хранение тридцать пятой ратификаци­онной грамоты или тридцать пятого документа о присоединении» (и. 1 ст. 84).

Как видим, речь идет о любом субъекте. Главное - в количестве сторон, принимающих Конвенцию. Порою в интересах эффектив­ности договора в число его обязательных участников включаются государства, отвечающие особым условиям. Конвенция о межпра­вительственной морской консультативной организации предусмат­ривала, что она вступит в силу после ратификации 21 государством, из которых 7 будут обладать общим тоннажем кораблей не менее 1000000 т.

Один и тот же результат может быть получен разными средства­ми. Протокол 1984 г. к Конвенции о трансграничном загрязнении воздуха на большие расстояния определил, что он вступает в силу после его принятия по крайней мере 19 государствами и организа­циями, указанными в ст. 8 (ст. 10). С учетом глобального действия Киотский протокол 1997 г. к Рамочной конвенции ООН об измене­нии климата установил, что он вступит в силу, когда к нему при­соединятся страны, на долю которых приходится 55% всех выбро­сов парниковых газов в мире. Присоединение России в 2004 г. к Протоколу ввело его в действие.

При определении срока действия договора существенную роль играют политические соображения сторон. В мае 1920 г. Госдепар­тамент США направил своему послу в Лондоне инструкцию отно­сительно позиции США на случай возобновления англо-японского союза. Относительно срока действия договора указывалось, что по возможности следует ограничить срок действия договора пятью годами. Обосновывалось это тем, что внешняя политика Японии изменчива и Англия в таком случае будет иметь больше возможно­стей влиять на нее, поскольку японцы будут заинтересованы в ее согласии продлить договор на следующий срок.

Продлить действие договора можно по соглашению сторон. Продление срока действия договора называют пролонгацией. Она осуществляется до истечения срока действия договора. Пролонга­ция может быть инициативной, когда договором она не предусмот­рена и осуществляется специальным соглашением сторон. Заклю­

чаемые таким образом соглашения могут вносить изменения в про­длеваемый договор. Пролонгация может быть автоматической, ко­гда продление срока действия предусмотрено договором, если не будет иного заявления одной из сторон. В Соглашении между Рос­сией и Таджикистаном о главном военном советнике при Министре обороны Таджикистана говорится: «Его действие будет автомати­чески продлеваться на последующие трехлетние периоды, если за шесть месяцев до истечения соответствующего периода ни одна из Сторон письменно не уведомит другую Сторону о своем намерении прекратить его действие». Такое положение предусматривает авто­матически бессрочную пролонгацию. Если же договор устанавлива­ет возможность автоматической пролонгации лишь на один срок, то мы имеем дело с автоматической срочной пролонгацией.

Если во взаимоотношениях сторон не происходят значительные перемены и договор оправдывает возлагаемые на него ожидания, то автоматическая пролонгация даже на малый срок продолжает дей­ствовать бесконечно долго. Так, в 1925 г. был подписан Договор между СССР и Норвегией о торговле и мореплавании сроком всего на три года. Но в результате предусмотренной им автоматической пролонгации Договор продолжал действовать и в 60-е гг.

Порою пролонгация может иметь неравноправный характер. Так, 16 сентября 1915 г. был заключен Договор между США и Гаити. Он предусматривал срок действия десять лет и пролонгацию, если одна из договаривающихся сторон «указала бы на особые причины, вследствие которых его цели еще не вполне достигнуты».

Договор может быть также молчаливо продлен, если после исте­чения его срока действия стороны продолжают соблюдать его. От такого договора каждая из сторон вправе в любой момент отказать­ся. Тем не менее и в этом случае желательно предупреждение за определенный срок.

После прекращения действия договора речь может идти о его восстановлении (реновация). Реновация осуществляется по согла­шению участников. Массовая реновация в одностороннем порядке довоенных договоров была предусмотрена мирными договорами 1947 г. Она осуществлялась путем нотификации держав-победи­тельниц.

Все совершенное на основе договора сохраняет свою юридиче­скую силу и после окончания договора. В комментарии Комиссии

международного права по этому поводу говорится: «Несомненно, договор продолжает обладать некоторым действием в отношении целей определения правовых позиций в отношении любого акта или факта, которые имели место, или любой ситуации, которая сложи­лась в результате применения договора, когда он был в силе».

Комиссия обсуждала вопрос о целесообразности специальной нормы по этому вопросу. Однако было решено, что вопрос решает­ся статьями Венских конвенций о последствиях прекращения и не­действительности договоров. В ст. 70 говорится, что прекращение действия договора «не влияет на права, обязательства или юридиче­ское положение участников, возникшее в результате выполнения договора до его прекращения». Соответственно в ст. 69 о недейст­вительности договоров сказано: «Действия, совершенные добросо­вестно до ссылки на недействительность, не остаются незаконными лишь по причине недействительности договора».

Поскольку договоры действуют, находясь в силе, то они не рас­пространяются на все совершенное ранее. Действует общий прин­цип права - норма не имеет обратной силы. В кодификации Амери­канского института права говорится, что, устанавливая презумпцию в отношении ретроактивного действия, «Венская конвенция стре­мится реализовать принцип, получивший широкое распространение во внутреннем праве». Венские конвенции о праве договоров со­держат ст. 4 «Настоящая Конвенция не имеет обратной силы».

Венские конвенции подтвердили общее правило: «Если иное на­мерение не явствует из договора или не установлено иным образом, то положения договора не обязательны для участника договора в отношении любого действия или факта, которые имели место до даты вступления договора в силу для указанного участника, или в отношении любой ситуации, которая перестала существовать до этой даты» (ст. 28).

Как видим, принцип неретроактивности договоров носит диспо­зитивный характер. Стороны вправе предусмотреть, что те или иные положения договора будут иметь обратную силу. Довольно часто обратная сила признается в соглашениях о взыскании нало­гов, о правовой помощи, по экономическим вопросам.

На Венской конференции ряд делегаций выступили против по­ложения «или не установлено иным образом». Австрия и Греция внесли поправку, требующую опустить указанное положение. Они

сочли, что допуск возможности ретроактивного действия договора в отсутствие прямого на то указания противоречит юридической безопасности. Если стороны считают, что природа или характер до­говора оправдывают его ретроактивное действие, то они должны включить в него специальное положение. Эта поправка была под­держана рядом государств (Канада, Франция, Италия). Другие деле­гации сочли указанное положение отвечающим практике. Предста­витель Японии отметил, что бывают случаи, когда договор может применяться ретроактивно в отсутствие положений об этом. Деле­гация Белоруссии поддержала текст, предложенный Комиссией, по­скольку ничто не препятствует государству придать ретроактивный эффект конкретному положению договора. При голосовании австро­греческая поправка была отклонена (против - 47 голосов, за - 23. при 17 воздержавшихся).

Относительно обратной силы действия договора существует ре­шение Международного суда. При рассмотрении дела Амбатиелос (предварительные возражения) в 1964 г. греческое правительство до­казывало, что оно имеет право по договору 1926 г. представить тре­бования, основанные на действиях, имевших место в 1922 и 1923 гг. При этом оно признавало, что его требования противоречат общему принципу, согласно которому договор не имеет обратного действия. Тем не менее оно ссылалось на то, что в 1922 и в 1923 гг. действо­вал иной договор 1886 г., который содержал положения, подобные тем, что и договор 1926 г.

Суд пришел к заключению, что «признать такую теорию означало бы признание обратного действия ст. 29 Договора 1926 г., что приве­ло бы к игнорированию ст. 32 Договора, установившей, что Договор вступит в силу немедленно после ратификации. Подобное заключе­ние могло бы быть допущено, если бы существовало любое специ­альное положение или иной специальный объект, делающие необхо­димым ретроактивное толкование. Такое положение или объект от­сутствуют в данном деле. Поэтому невозможно утверждать, что лю­бое из его положений должно рассматриваться, как имеющее силу ранее».

Как видим, помимо прямого указания договора о его обратной силе, Суд указал также на специальный объект, цель, «делающие необходимым ретроактивное толкование». Этот момент нашел от­ражение в приведенной статье Венских конвенций - «не установле­

но иным образом». Они позволяют признать обратную силу догово­ра, когда это вытекает из самой его природы, а не из конкретных положений. Определенный свет на этот момент проливает решение Постоянной палаты международного правосудия по делу о Пале­стинских концессиях Мавромматиса 1924 г. Великобритания отри­цала юрисдикцию Палаты, ссылаясь, в частности, на то, что обжа­луемые акты существовали до вступления в силу Протокола XII к Лозаннскому договору. Палата пришла к выводу: «Протокол XII был подготовлен для того, чтобы закрепить условия, регулирующие признание и положение Сторон в некоторых концессиях, предос­тавленных Оттоманскими властями до заключения Протокола. По­этому существенная характеристика Протокола XII состоит в том, что его действие распространяется на юридические ситуации, отно­сящиеся к датам до его существования. Если бы Протокол не со­держал положений о защите прав, признанных до вступления в силу этого документа, то Протокол был бы неэффективен в отношении периода, когда обсуждаемые права больше всего нуждались бы в защите. Поэтому Суд считает, что Протокол гарантирует права, признанные в нем, в отношении любого нарушения, независимо от даты, когда он вступил в силу».

Из этого, в частности, следует, что договоры, содержащие поло­жения, толкующие положения предыдущего договора или разъяс­няющие их, обладают обратной силой и действуют с того же време­ни, что и основной договор.

Практика свидетельствует, что особое значение положения об отсутствии ретроактивного действия договора имеют для догово­ров, устанавливающих государственную границу. В 1951 г. между Югославией и Венгрией возник вопрос о принадлежности острова на реке Мура. Венгерское правительство заявило, что поскольку Парижский мирный договор 1947 г. без изменения утвердил грани­цы между Венгрией и Югославией, установленные в 1920 г. Триа- нонским мирным договором, не может быть никаких сомнений в том, что принятая пограничная линия и ныне действует.

Таким образом, стороны обязаны выполнять договор, находя­щийся в силе. Вместе с тем практике известны случаи, когда пред­принимаются довольно серьезные меры до вступления договора в силу в целях облегчить его принятие или последующую реализа­цию. В Заявлении Советского правительства (февраль 1988 г.) гово-

рилось, что оно «приняло решение вывести в порядке доброй воли советские ракеты OTP-22 (СС-12), их пусковые установки и соот­ветствующее вспомогательное оборудование с территории ГДР и ЧССР по согласованию с правительствами этих государств еще до вступления в силу Договора о ликвидации РСД и РМД».

Во многих случаях в двусторонних договорах по конкретным видам сотрудничества включаются специальные положения об их обратной силе. В Соглашении о сотрудничестве в области преду­преждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций, заключенном Россией с Азербайджаном в 2001 г., говорится: «Прекращение дей­ствия настоящего Соглашения не будет затрагивать обязательств Сторон, а также связанной с ними деятельности, осуществляемых в соответствии с настоящим Соглашением, но не завершенных до прекращения его действия, если Стороны не договорятся об ином».

В договорах обычно не определяется их территориальная сфера действия. При всех условиях они должны иметь ту же сферу дейст­вия, что и су веренитет участников. Совместными усилиями госу­дарства могут придавать глобальную сферу действия договору, а непосредственно заинтересованные государства - определять ре­жим того или иного международного пространства, например Ан­тарктики.

В тех случаях, когда сфера действия договора имеет свою спе­цифику, она специально оговаривается. В Соглашении о взаимной помощи в предотвращении, расследовании и пресечении таможен­ных нарушений между Россией и Бразилией 2001 г. имеется статья «Территориальное действие Соглашения» (ст. 15). В ней говорится: «Настоящее Соглашение действует на таможенных территориях Российской Федерации и Федеративной Республики Бразилия в со­ответствии с их законодательством». Как видим, таможенная терри­тория определяется внутренним правом сторон.

В случае необходимости сфера действия договора указывается особо. В качестве примера можно привести Договор 1920 г. о Шпиц­бергене или Договор об Антарктике 1959 г. Многие договоры, име­ющие территориальное действие, не указывают его пределы. Тако­выми являются договоры о выдаче.

Сфера действия договора определяется у частниками. Тем не ме­нее в качестве общего правила договор касается всей территории государства. Как в литературе, так и в международной практике

признается, что договор подлежит применению в отношении всей территории государства, если иное в нем не оговорено.

В прошлом было распространено понятие «договорной террито­рии», которая могла распространяться и на территории, не принад­лежавшие сторонам. Таким путем оформлялись сферы влияния и интересов, что противоречит современному международному пра­ву. Из современных случаев можно привести принятое странами НАТО в связи с его пятидесятилетием положение о распростране­нии ст. 5 Договора далеко за пределы территории участников.

В соответствии с правом государства части его территории могут иметь различный режим. В прошлом в договорах широко применя­лись положения, относящиеся к особому режиму колоний. В Кон­венции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 г. сказано: «Любая из Договаривающихся Сторон может в любое время путем извещения на имя Генерального секретаря Ор­ганизации Объединенных Наций распространить применение на­стоящей Конвенции на все или некоторые территории, за ведение внешних отношений которых она ответственна» (ст. XII).

В 1960 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла Декларацию о предоставлении независимости колониальным странам и народам. С тех пор свыше 60 бывших колониальных территорий получили независимость и стали членами ООН. Тем не менее и ныне сущест­вуют некоторые остатки колониальной системы.

Упомянутое положение встречается и в современных договорах. Протокол об изменении Международной конвенции об унификации некоторых правил о коносаменте 1924 г., измененной Протоколом от 23 февраля 1968 г., принятый в 1979 г., содержит следующее по­ложение: «Каждое государство при подписании Протокола, его ра­тификации или присоединении к нему или в любое время после этого может путем письменного уведомления Правительства Бель­гии объявить, к каким из территорий, за международные отношения которых оно ответственно, применяется настоящий Протокол» (п. 1 ст. X). Наличие таких постановлений объясняется сегодня также тем, что государства обладают частью территорий с особым режимом.

На Венской конференции делегация Нидерландов высказала по­желание дополнить статью о территориальной сфере положением о том, что каждое государство, состоящее из различных элементов, подписывая договор, не содержащий положений о территориальном

применении, имеет право заявить, к каким образующим его частям договор будет применяться в соответствии с пожеланиями соответст­вующих автономных частей. Предложение не получило поддержки.

Заявления о территориальном применении договора следует отли­чать от федеральных оговорок, которые встречаются в случаях, когда договор затрагивает вопросы, находящиеся в сфере законодательной деятельности территориальных подразделений стран-участниц.

В отзывах на проект статьи о территориальной сфере действия договора, подготовленный Комиссией международного права, не­которые правительства настаивали на том, чтобы статья касалась и экстратерриториального применения договоров. Комиссия сочла, что это предложение породит немало сложных проблем, касающих­ся экстратерриториальной компетенции государства.

Таким образом, территориальная сфера действия договора зави­сит от воли сторон. Поэтому Комиссия решила установить общее правило, которое должно применяться в случае, если договор не содержит положений о территориальной сфере действия. При этом Комиссия опиралась на государственную практику, решения меж­дународных судов и на труды ученых, согласно которым договор применяется ко всей государственной территории, если иное не оговорено.

Под «всей территорией каждой стороны» понимается вся сухо­путная территория, прилегающие к ней воды и воздушное про­странство. Комиссия отказалась использовать выражение «вся тер­ритория или территории, за которые государства несут междуна­родную ответственность», с тем, чтобы избежать ассоциации фор­мулировки с так называемой колониальной оговоркой. В результате Комиссия предложила следующую формулировку: «Если иное на­мерение не явствует из договора или не установлено иным образом, то договор применяется на всей территории каждого участника». В результате презюмировалось прямое применение договора на госу­дарственной территории. Между тем вопрос о применении договора на территории государства решается его внутренним правом по- разному. Одни государства придерживаются непосредственного действия договора во внутренних отношениях. Другие считают, что для этого необходимо издание специального закона. В связи с этим на Венской конференции автору пришлось предложить поправку к проекту статьи, указав, что «договор является обязательным для

каждого участника в отношении всей его территории». Из этого следует обязанность государства осуществить договор в отношении всей территории. Поправка была принята. Предложение о том. что договор применяется на территории государства, было отклонено. Председатель Редакционного комитета сообщил, что принятая с поправкой статья рассматривается как предпочтительная.

Статья 29 Венской конвенции о праве международных договоров гласит: «Если иное намерение не явствует из договора или не уста­новлено иным образом, то договор обязателен для каждого участ­ника в отношении всей его территории». Аналогичным образом сформулирована и ст. 29 Венской конвенции о праве договоров ме­жду государствами и международными организациями или между международными организациями.

Новые моменты, относящиеся к территориальной сфере дейст­вия договора, внесла европейская интеграция. Согласно Протоколу об адаптации Соглашения о партнерстве и сотрудничестве, учреж­дающего партнерство между Российской Федерацией, с одной сто­роны, и Европейскими сообществами и их государствами-членами, с другой стороны, если положения Протокола относятся к исключи­тельной компетенции Сообществ, то термин «Стороны» означает Сообщество и Россию. Территория Сообщества определяется пра­вом Сообщества.