Санкция sacer estod И ЕЕ ЭВОЛЮЦИЯ В ѴШ-І ВВ. ДО Н.Э.

Конечно, всякий закон имеет достаточно действенную силу лишь тогда, когда он предусматривает определенные санкции за его наруше­ние. Выше уже обращалось внимание на роль клятвы всего народа при принятии закона на народном собрании, а также на рассматриваемые и утверждаемые куриатными комициями «публичные проклятия» в от­ношении нарушителей сакрального права.

ское содержание данного термина. Встает вопрос, влекло ли такое про­клятие за собой какие-то негативные последствия реального свойства для проклятого человека или наносило лишь моральный ущерб, являясь чем-то вроде отлучения от церкви. Вторая проблема состоит в том, относилась ли санкция sacer esto к обычаям римлян, необязательным к исполнению, или это область пусть примитивного, архаического, но строгого права, требующего неукоснительного исполнения.

Чтобы ответить на эти вопросы, обратимся прежде всего к источни­кам.

Однако необходимо отметить, что реальное значение формулы sacer esto за долгие века римской истории претерпело значительные изменения, которые тесно связаны с общим процессом формирова­ния римского права и отделения его от религиозных институтов. Так, Макробий, говоря о религиозных обычаях еще доримской эпо­хи, писал следующее:

«Также то, как (Вергилий) может обозначать требования с небесных высот определенными словами из священного ритуала, можно показать, например, в следующих словах: “Парки наложили на него руку и ору­жию Эвандра посвятили”^[593]. Ведь все, что посвящено богам, называется sacrum. Однако посвященное не может достичь богов, если душа (посвя­щенного) не будет освобождена от бремени тела, что нельзя сделать ина­че как с помощью смерти. Поэтому Вергилий вполне уместно называет Галеза посвященным, так как тот должен был умереть. 4. И здесь Верги­лий следует особенности, свойственной как человеческому, так и боже­ственному праву; ведь под взятием руки он практически имел в виду

mancipium (богов), а также дополнил соблюдение божественного права словом посвящения. 5. В данном случае мне кажется уместным обра­титься к участи тех людей, которых законы предписывают посвящать определенным богам, так как я не знаю, почему некоторым кажется уди­вительным, что, в то время как другим посвященным предметам нельзя причинить вред, считается законным убить посвященного богам челове­ка.

Приведенный текст позволяет заключить, что на основании форму­лы sacer esto священных законов в древности совершались человече­ские жертвоприношения. Любопытно отметить, что Макробий считает институт lex sacrata связанным как с «человеческим», так и с «божест­венным» правом. Важно также подчеркнуть отмеченную им тесную связь чисто юридических институтов manus iniectio и mancipium с ри­туалом человеческих жертвоприношений сакрального права. Ведь со­вершение mancipium, по словам Макробия, сопровождалось «словом посвящения» божественного права, т.е. религиозной клятвой fides или nuncupatio. На связь клятвы со священными законами указывают также Цицерон (De off. III. И1) и Невий (Fest. Sagmina. P. 424 L.). Однако где- то в ѴІ-Ѵ вв. до н.э. формула sacer esto несколько изменила свое значе­ние. Так, Фест, говоря о священном законе о неприкосновенности пле­бейских трибунов и эдилов, следующим образом определяет понятие homo sacer: «Посвященным (sacer) является тот человек, которого народ приговаривает за преступление, но его не дозволено приносить в жерт­

ву, однако тот, кто его убьет, не осуждается за злодейство. Ведь в пер­вом трибунском законе сказано: “Если кто того, кто по решению плебе­ев посвящен богам, убьет, то убийцей не будет”»^[595].

Примерно такой же текст закона о трибунской власти, но в грече­ском переводе дает и Дионисий Галикарнасский (VI. 89. 3). Таким об­разом, налицо некоторое смягчение наказания, по крайней мере изме­нение его формы, дающее осужденному шанс уйти в изгнание.

В эпиграфических надписях юридического характера III в. до н.э. предусматривается уже два варианта наказания, где магистрат имел право на основании сакрального закона подвергнуть консекрации ви­новника и его имущество либо ограничиться одним штрафом⁴’^[596].

Наконец, в период поздней Республики и начала принципата посвя­щение богу сводилось лишь к религиозному проклятию, причем счита­лось, что бог сам покарает преступника (Сіе. leg. II. 22; Тас. Ann. I. 73). Но следует отметить, что институт конфискации имущества в пользу бога (consecratio) сохранялся в полной мере и в I в. до н.э. в форме publicatio bonorum, хотя уже и не был столь ярко выраженным сакраль­ным институтом^[597]*. Таким образом, очевидно, что эволюция священных законов развивалась в сторону их некоторого смягчения и отделения от чисто религиозных институтов. В то же время необходимо отметить и наличие рецедивов. Так, например, по мнению итальянского исследова­теля Франческо Салерно, древний институт sacer esto использовался Суллой и другими политиками I в. до н.э. для юридического обоснова­ния проскрипций - института казни и конфискации имущества граждан без суда^[598].

Однако вернемся к царскому периоду. Следует отметить, что санк­ция sacer esto встречается только в тех архаических нормах, которые сами римляне называли законами. Причем законы эти, имеющие столь ярко выраженную сакральную окраску, зачастую регулировали чисто социальные, а не религиозные аспекты жизни архаического Рима. Так, Плутарх рассказывает, что среди особо строгих законов был один, со-

гласно которому муж, продавший свою жену, должен быть принесен в жертву подземным богам {Plut. Rom. 22.3). Согласно другому закону Ромула если патрон или клиент признавались виновными в нарушении верности клиентской fides, то любой желающий мог убить его как жертву подземному богу Диту {Dionys. II. 9. 3). Этот же закон в не­сколько измененной форме, но с той же санкцией sacer esto повторяется в более поздних Законах XII таблиц (VIII. 21). Наконец, ту же санкцию можно найти в законе Ромула и Тация (повторенном впоследствии Сервием Туллием), карающем сына, ударившего своего отца {Fest. Р. 260 L.), только здесь виновник посвящался так называемым роди­тельским богам, т.е. подземным духам - покровителям фамилии.

Второй римский царь - Нума Помпилий также отличался плодови­тостью в издании законов с подобного рода санциями. Так, Дионисий сообщает, что всякий желающий мог убить, как святотатца, того, кто сдвинет или уничтожит межевой камень, независимо от того, являлся ли он границей частного или публичного владения {Dionys. И. 74. 4-5). Более пространную редакцию санкции этого закона дает Павел Дьякон, по словам которого не только сам преступник, но и его имущество под­вергалось санкции sacer esto, т.е. конфискации в пользу бога {Paul. ехс. Fest. Termino. P. 505 L.). Текст еще одного подобного закона Нумы сохранил лишь санкцию «если кто-либо сделает иначе, то да будет он посвящен Юпитеру» {Paul ехс. Fest. Aliuta. P. 5 L.).

Из раннереспубликанской эпохи также известно довольно значи­тельное число законов с подобной санкцией. Так, по закону первого консула Валерия Публиколы подобной санкции подвергались личность и имущество того, кто стремился к царской власти^{[599] [600]. После первой сецессии 494 г. до н.э. был принят закон о священной неприкосновен­ности плебейских трибунов, санкция которого позволяла безнаказанно убить всякого, кто тоднял руку на трибуна44'. Подобной санкцией обла­}

дал и закон Ицилия 452 г. до н.э, о наделении плебеев землей на Авен- тине, и закон Валерия - Горация 449 г. до на?⁴² Формулу sacer esto имел и закон Лициния - Столона 367 г. (Арр. В. с. I. 8. 33). В 357 г. был установлен священный закон, запрещавший проводить народное соб­рание вне пределов города (Liv. VII. 16. 17). Наконец, lex sacrata 342 г. запретил вычеркивать имена воинов из армейских списков без их со­гласия (Liv. VII. 41.4). Вообще санкция sacer esto встречается во многих республиканских законах, и их список можно было бы продолжить, однако уже в достаточной мере очевидно, что законы с подобной санк­цией охватывали почти весь спектр юридически значимых отношений в архаическом Риме; от семейного и брачного права до норм государст­венного строя.

димости принесения преступника в жертву подземным богам, исполь­зуя совершенно однозначный глагол Oun. Также Дионисий в связи с описанием подобной санкции использует однокоренное с глаголом Ouw существительное Ѳгіра, не позволяющее давать какое-либо иное значе­ние, кроме «жертва» или «жертвоприношение». Наконец, Дионисий прямо пишет следующее (Dionys. II. 9. 3): «Ведь у римлян было в обы­чае тех, кого они хотели безнаказанно убить, приносить в жертву тому или иному богу, в особенности подземным богам»^[604].

Таким образом, представляется очевидным, что санкция sacer esto в древнейший период означала прежде всего смертную казнь, совершав­шуюся в форме человеческого жертвоприношения. Законам всякого архаического общества вообще была свойственна суровость наказаний. Так, своей особой суровостью были известны законы Драконта в ар­хаических Афинах, предусматривавшие чуть ли не за все правонаруше­ния один вид наказания - смертную казнь^[605]. Кроме того, известна рас­пространенность в примитивных обществах человеческих жертвопри­ношений. Были они и в Риме, хотя римские историки эпохи принципата обычно активно отрицали подобные факты или стыдливо умалчивали об этом. Тем не менее Плиний Старший прямо говорит о том, что наи­более отвратительные виды человеческих жертвоприношений были отменены лишь в 97 г. до н.э.^[606] Что касается обычая римлян отдавать на

волю богов осужденного на sacer esto преступника, то это отнюдь не означает, что люди никак не вмешивались в свершение божьей кары. Нет, даже в позднереспубликанском Риме они активно помогали осу­ществлению божьей воли. Так, сакральный закон Нумы Помпилия предусматривал смертную казнь весталки за нарушение обета девст­венности. Римляне собственной рукой как бы и не совершали акта воз­мездия, предоставляя сделать это разгневанному божеству. Сами они лишь помогали богу сделать это, замуровывая несчастную жертву в подземелье, оставив ей лишь некоторое количество воды и пищи {Plut. Numa. 10). Далее, магистраты, нарушившие союзный договор, освя­щенный клятвой Юпитеру Лациарскому, отдавались на растерзание этому богу во время Лациарских игр, как это было осуществлено одна­жды во время Союзной войны (Flor. П. 6. 8 [Ш. 18]). Причем волю бо­жества на арене осуществлял, по-видимому, разъяренный бык, одна из основных ипостасей Юпитера. Здесь римляне также как бы не вмеши­вались в свершение божественного правосудия, лишь создав для этого необходимые условия. При рассмотрении вообще древних римских форм смертной казни обращает на себя внимание их обилие и разнооб­разие. Такая особенность древних уголовных санкций объясняется именно их религиозной формой, поскольку в зависимости от характера преступления против того или иного божества требовалась и особая форма жертвоприношения-казни.

Долгий путь развития сакральных законов можно проследить с по­мощью сопоставления слов sacrum и sanctum, понятий sacratae leges и sanctae leges. Первое значение слов sacrare и sancire совпадает и перево­дится как «освящать, посвящать богу», что позволяет поставить знак равенства между sacratae leges и sanctae leges. Однако их значения мо­гут и не совпадать. Если в первом случае подчеркивается сакральный характер этих законов, т.е. связь их с каким-либо божеством, то во вто­ром делается упор на их запрещающий характер. Так, Макробий указы­вает на то, что sanctum означает также «целомудренный» и «непороч­ный», и подчеркивает, что sanctae leges - это те, «которые нельзя опоро­чить (т.е. нарушить. - Л.К.) из-за строгости наказания» (Sat. III. 3. 6-7). Любопытную этимологию дает Исидор Севильский: «...слово sanctum зовется от крови (sanguine) жертвенного животного. Ведь у древних

ничто не называлось sanctum, кроме того, что освящено или окроплено кровью жертвы... Sancire также означает утверждать и защищать от несправедливости посредством наложения наказания; отсюда и гово­рится sanctae leges и нерушимые (sancti) стены»^[607]. Также и Марциан в Дигестах пишет; «Sanctum - это то, что защищает и ограждает от про­тивоправных действий»^[608]. Важно, что и сами римские юристы произ­водили слово sanctio от sancire, обозначая им закон, устанавливающий определенные санкции по отношению к его нарушителям^[609].

Римское архаическое право знало несколько способов исполнения санкции закона. А. Публичная казнь осуществлялась по приговору царя и с согласия народа, а в эпоху Республики - только по приговору наро­да. В царский период особую роль в исполнении санкции играли не только ликторы, но и жрецы, особенно понтифики. Б. Исполнение при­говора могло осуществляться также главой рода или семьи преступни­ка, дабы избежать сакральной ответственности всего рода. В. Исполне­ние приговора могло быть осуществлено непосредственно самим наро­дом, когда преступник объявлялся вне закона.

Итак, религиозная форма санкции обеспечивала принудительную силу закона. Однако религиозное содержание санкции закона уже при последних царях, и особенно в эпоху ранней Республики, начинает постепенно уходить на второй план, т.е. становится лишь внешней формой. Так произошло, например, с религиозной санкцией consecratio, т.е. посвящением имущества преступника богам. В период Республики это посвящение стало пониматься как конфискация имущества в пользу народа. Весьма убедительно эволюцию от consecratio к publicatio

bonorum показал Ф. Салерно, подчеркивая, что именно установление народовластия способствовало замене религиозной идеи консекрации в пользу бога правовой идеей конфискации в пользу государства (res publica)^[610].

Таким образом, на основании формулы sacer esto священных зако­нов в древности совершались человеческие жертвоприношения. Однако где-то в ѴІ -Ѵ вв. до н.э. значение формулы sacer esto было несколько смягчено, так как давало осужденному шанс уйти в изгнание^[611].

Что касается другой латинской терминологии, обозначающей нака­зание как санкцию закона, то следует обратить особое внимание на термин supplicium. Как известно, в классическом римском праве этот юридический термин обозначал всякое уголовное наказание, особенно смертную казнь^[612]. В древнейший же период он прежде всего обозначал всякое искупительное жертвоприношение^[613]. Так, у Павла Дьякона мы находим следующее определение: «Словом supplicia древние называли некоторые жертвоприношения от необходимости коленопреклоненно умолять»^[614]. Согласно Фесту и Валерию Максиму, наказание supplicium требовалось для умиротворения гнева богов^[615]. Под summum supplicium

классические юристы понимали различные виды смертной казни, в частности распятие на кресте, отсечение головы, сожжение на костре, осуждение на битву с дикими животными и лишение ОГНЯ И ВОДЫ^[616]. Такого рода наказания, как правило, сопровождались конфискацией, а точнее, консекрацией имущества^[617]. К supplicia minora относились нака­зания в виде штрафа, т.е. простые искупительные жертвоприношения.

Ниже (1.7.2) на примере аргейских жертвоприношений мы рас­смотрим, как из самых разнообразных искупительных жертвопри­ношений supplicia сформировались общеримские понятия «казнь» и «наказание».

1.5.