<<
>>

Параграф 1.1. Санкция как особое правовое последствие

Изучение фундаментальных категорий теории права является предметом научного интереса многих исследователей. Учёные, используя различные методы познания, предпринимали и продолжают предпринимать попытки разобраться в них, предлагая различные подходы.

Одной из таких категорий юридической науки является «правовая санкция».

Важность изучения правовых санкций обусловлена самой природой права, которое традиционно понимается как система норм, охраняемых государством. Так, например, ещё в 50-60 годах XX века известные отечественные учёные О.С. Иоффе и М.Д. Шаргородский, учитывая существовавшие в то время социально­экономические особенности советского общества, полагали, что «право есть государственная воля господствующего класса, выраженная в совокупности норм, которые охраняются государством (выделено нами - П.В.) как классовый регулятор общественных отношений»[6]. Со временем классовые приоритеты в понимании права сменились общечеловеческими, и право стало пониматься как «система общеобязательных, формально-определённых, установленных и охраняемых государством (выделено нами - П.В.) правил поведения, выражающих волю политических сил, стоящих у власти»[7]. Как видно из приведённых определений, охрана права государством традиционно отмечается в качестве одного из его сущностных признаков. Некоторые учёные, акцентируя внимание на общесоциальной ценности права, избегают указания в дефиниции данного признака. Так, например, согласно В.К. Бабаеву право есть «система

нормативных установок, опирающихся на идеи человеческой справедливости и свободы, выраженная большей частью в законодательстве и регулирующая общественные отношения»[8]. Тем не менее, при описании признаков права В.К. Бабаев отметил охрану права государством. Указывая на важность данного признака, учёный пояснил, что «далеко не все нормы позитивного права соблюдаются и исполняются добровольно, в силу внутреннего убеждения.

Значительная часть населения подчиняется требованиям правовых предписаний лишь потому, что за правом стоит государство. Государство издаёт юридические нормы, т.е. «возводит в закон» интересы определённых субъектов, и государство их охраняет. Без такой охраны нет права»[9].

Однако возникает вопрос: как именно осуществляется указанная охрана, каков её механизм?

Изучение правовой системы показывает, что механизм охраны права и возникающего на его основе правового порядка внутренне присущ самому праву и заключается в том воздействии, которое оно оказывает на общественные отношения. В этой связи представляется возможным согласиться с мнением Т.Н. Радько и В.А. Толстика о том, что правовое воздействие - «это такая категория, которая характеризует пути, формы, способы влияния права на общественные отношения. Это реализация правовых принципов, установлений, запретов, предписаний и норм в общественной жизни, деятельности государства, его органов, общественных объединений и граждан». При этом к самостоятельным формам правового воздействия указанные учёные относят правовое регулирование, информационное и ориентационное воздействие[10].

В научной юридической литературе справедливо отмечается, что в структуре правового воздействия центральное место занимает правовое регулирование, поскольку оно для права является специфическим,

непосредственно юридическим правовым воздействием и осуществляется при помощи особой системы правовых средств, которые в совокупности образуют механизм правового регулирования[11]. С.С. Алексеев полагал, что «правовое регулирование - это осуществляемое при помощи системы правовых средств (юридических норм, правоотношений, индивидуальных предписаний и др.) результативное, нормативно-организационное воздействие на общественные отношения с целью их упорядочения, охраны, развития в соответствии с общественными потребностями... Правовое регулирование - специфическое воздействие, осуществляемое правом как особым нормативным институционным регулятором.

Своеобразие правового регулирования заключается в том, что оно:

во-первых, в соответствии со своей социальной природой является такой разновидностью социального регулирования, которая имеет целенаправленный, организованный по своей нацеленности, результативный характер;

во-вторых, осуществляется при помощи целостной системы средств, реально выражающих саму материю права как нормативного институционного образования - регулятора.

Иными словами, правовому регулированию, в отличие от общего духовного идеологического воздействия права, присуще то, что оно всегда осуществляется посредством особого, свойственного только праву механизма (выделено нами - П.В.), призванного юридически гарантировать достижение целей, которые ставил законодатель, издавая или санкционируя юридические нормы. В этом, собственно, и состоит социальный смысл существования права как нормативного институционного образования»[12].

Рассматривая правовое регулирование с инструментальной точки зрения, следует отметить, что для понимания сущности санкций, в том числе автоматических, наиболее существенное значение имеют правовые последствия, изучаемые во взаимосвязи с правовыми нормами и юридическими фактами.

В настоящем исследовании правовые, или юридические, последствия понимаются как предусмотренные правовыми нормами изменения правового статуса субъекта общественных отношений, порождаемые наличием или отсутствием соответствующих юридических фактов.

Анализ научной юридической литературы позволяет выделить следующие признаки правовых последствий.

Во-первых, одним из основных признаков правовых последствий является их обусловленность правовыми нормами. Правовая норма в качестве юридического феномена изучалась многими правоведами. Так, В.К. Бабаев под юридической нормой (нормой права) понимал «исходящее от государства и им охраняемое общее, обязательное, формально-определённое веление, выраженное (моделируемое) в форме отправного установления или правила поведения и являющегося государственным регулятором общественных отношений»[13].

Аналогичного понимания правовой нормы придерживался М.И. Байтин[14]. О.С. Иоффе и М.Д. Шаргородский понимали под нормой права «установленную или санкционированную государством и охраняемую им норму общеобязательного поведения людей как участников регулируемых ею повторяющихся общественных отношений»[15]. С.С. Алексеев полагал, что юридическая норма может быть определена «в качестве исходящего от государства и охраняемого им общеобязательного (общего) правила поведения, которое предоставляет участникам общественного отношения данного вида юридические права и налагает на них юридические обязанности»[16]. В.М. Сырых предлагает понимать норму права как «установленное государственными органами или должностными лицами властное предписание, обладающее свойствами нормативности,

формальной определённости и ясности»[17]. В.Э. Краснянский предложил понимать правовую норму как «общеобязательное правило поведения, выражающее волю господствующего класса, определяемую материальными условиями его жизни и направленную на регулирование общественных отношений»[18]. По мнению В.В. Лазарева, А.Г. Братко и Н.Л. Гранат норма права - это «признаваемое и обеспечиваемое государством общеобязательное правило, из которого вытекают права и обязанности участников общественных отношений, чьи действия призвано регулировать данное правило в качестве образца, эталона, масштаба поведения»[19]. А.В. Мелехин определяет правовую норму как «общеобязательное правило поведения, установленное или санкционированное государством и им охраняемое»[20]. Изучение приведённых дефиниций позволяет сформулировать ряд значимых для настоящего исследования выводов:

1) правовые нормы содержат указания на определённые меры, гарантирующие их реализацию;

2) данные меры связаны с определённым правовым поведением, по отношению к которому они являются правовыми последствиями;

3) такие правовые последствия адресованы субъектам общественных отношений, на чей правовой статус они оказывают определённое воздействие.

Во-вторых, учитывая, что правовые последствия в юридической реальности возникают для определённых лиц, представляется целесообразным обозначить последних термином «адресат правовых последствий», или «адресат», который используется в научной литературе для обозначения лица, к которому обращены правовые последствия. Так, Н.Ф. Ковкель, изучая структуру правовой нормы, приводит точки зрения учёных, использовавших термин «адресат» для

обозначения лица, к которому обращена правовая норма[21]. Вопрос об адресатах правовых последствий имеет принципиальное значение для настоящего исследования. Принимая во внимание, что любое правовое последствие может непосредственно или косвенно затрагивать интересы самых разных участников общественных отношений, например, привлекаемых в качестве третьих лиц на стороне истца или ответчика в гражданском судопроизводстве[22], следует внимательно изучить текст правовой нормы, исходя из которого ясно и определённо сформулировать сами правовые последствия и определить лиц, которым они адресованы. При этом следует отметить, что для настоящего исследования имеют значение не все социальные, биологически и какие-либо иные свойства лица - адресата правовых последствий, а только те, которые составляют его правовой статус.

Категория «правовой статус» имеет существенное значение для теории права и других юридических наук. Так, например, в науке конституционного права термином «правовой статус личности» обозначается «комплексная конституционно-правовая категория, выражающая правовое положение человека в обществе, определяющая его социальный статус, отношения с государством и закрепляющаяся как в Конституции РФ, так и в других законодательных актах»[23].

Основу правового статуса адресата правовых последствий составляют его субъективные права и юридические обязанности. В целях настоящего исследования представляется возможным согласиться с В.Н. Протасовым, который предлагает следующие дефиниции понятиям «субъективное право» и «юридическая обязанность».

Субъективное право лица он определяет как «предоставленную субъекту права юридическими нормами в целях удовлетворения его интересов меру возможного (дозволенного) поведения в правоотношении, обеспеченную корреспондирующей обязанностью другого

субъекта правоотношения и гарантированную государством» [24] . «Субъективная юридическая обязанность, по мнению учёного, - это возложенная на субъекта права юридическими нормами в целях удовлетворения интересов управомоченного субъекта мера должного поведения в правоотношении, реализация которой обеспечена возможностью государственного принуждения»[25].

В юридической практике встречаются ситуации, когда лицо, реализуя правовой потенциал какой-либо нормы в своих интересах, непосредственно не приобретает (утрачивает) какие-либо субъективные права или юридические обязанности, а только создаёт правовую основу для этого. Так, например, согласно части 1 статьи 75 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных статьёй 73 настоящего Кодекса[26]. Возникает вопрос: если одна из сторон в ходе судебного рассмотрения уголовного дела добьётся признания судом какого-либо доказательства недопустимым, то изменится ли её правовой статус? Дело в том, что уголовно-процессуальный закон не предусматривает того, что в результате признания доказательств недопустимыми у кого-либо из участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения или со стороны защиты возникают или прекращаются какие либо субъективные права или юридические обязанности. Приведённое нормативное положение о том, что недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных уголовно-процессуальным законом, непосредственно обращено к суду, так как именно он должен решить вопрос о доказанности или недоказанности обвинения. Однако сторона, добившаяся правового последствия в виде признания

доказательства недопустимым, всё же является его адресатом, так как получает возможность уменьшить количество невыгодных для неё доказательств по уголовному делу и увеличить этим свои шансы на получение желаемого приговора суда. Таким образом, признание доказательства недопустимым для стороны уголовного судопроизводства безусловно являются правовым последствием, которое существует для неё ни в форме возникновения или прекращения субъективного права, ни в форме возникновения или прекращения юридической обязанности. Такие нетипичные формы правовых последствий представляется возможным обозначить терминами «иная юридическая выгода» или «иные обременения».

В-третьих, правовые последствия выполняют функции правовых средств. Изучив правовые средства, С.С. Алексеев уточнил, что они «не образуют каких-то особых принципиально отличных от традиционных, зафиксированных в общепринятом понятийном аппарате явлений правовой действительности и сформулированных в основном с точки зрения потребности аналитической юриспруденции. Это весь диапазон правовых феноменов различных уровней с той лишь особенностью, что они вычленяются и рассматриваются не с позиций нужд юридической практики, а с позиций их функционального предназначения, тех черт, которые характеризуют их как инструменты решения экономических и иных социальных задач. Следовательно, вопрос правовых средств - не столько вопрос обособления в особое подразделение тех или иных фрагментов правовой действительности, сколько вопрос их особого видения в строго определённом ракурсе - их функционального предназначения, их роли как инструментов оптимального решения социальных задач»[27]. Соглашаясь с приведённой точкой зрения учёного, сделаем вывод о принципиальной возможности рассмотрения санкций, в том числе автоматических, в качестве специфических правовых средств. Рассуждая о показателях, с опорой на которые разнообразные

юридические феномены могут быть охарактеризованы в качестве правовых средств, С.С. Алексеев выделил:

- субстанциональность правовых явлений;

- возможность их использования субъектами;

- наличие в правовых явлениях социальной силы, своего рода юридической энергии[28].

Значимым для настоящего исследования является подход С.С. Алексеева к определению уровней понимания субстанциональности правовых средств. Таких уровней учёный выделил три: уровень первичных правовых средств (правовые нормы, субъективные юридические права и юридические обязанности), уровень сложившихся правовых форм, нормативно выраженных обычно в виде институтов, и операциональный уровень. С.С. Алексеев отнёс к последнему «конкретные юридические средства, находящиеся непосредственно в оперативном распоряжении тех или иных субъектов»[29]. Ценность выделения операционального уровня для нас заключается в том, что это позволяет рассмотреть правовые последствия, в том числе и автоматические санкции, не только в качестве структурных элементов нормы права, но и как реально функционирующие в общественных отношениях правовые средства.

Учитывая, что правовые нормы относятся к уровню первичных правовых средств, а правоотношения между конкретными лицами возникают на операциональном уровне, процесс правового регулирования представляется возможным условно рассмотреть как установление правовых предписаний на первичном уровне (и уровне сложившихся правовых форм), а также последующую их реализацию на операциональном.

В-четвёртых, правовые последствия всегда связаны с динамикой правоотношений в форме их возникновения, изменения или прекращения в системе механизма правового регулирования. Как отмечает В.Б. Исаков, под

механизмом правового регулирования в научной литературе понимается совокупность юридических средств, с помощью которых осуществляется правовое регулирование. К числу элементов этого механизма относят юридические нормы, субъективные права и обязанности (правоотношения), акты применения права, акты реализации прав и обязанностей[30].

Принимая во внимание то обстоятельство, что правовое регулирование является процессом, то есть осуществляется в процессуальной (процедурной) форме, С.С. Алексеев выделил в нём три главные стадии:

а) стадия формирования и действия юридических норм, характеризующаяся тем, что введённые в правовую систему нормы общим образом регламентируют, направляют поведение участников общественных отношений, устанавливают для них тот или иной правовой режим;

б) стадия возникновения прав и обязанностей (правоотношений), характеризующаяся тем, что на основе юридических норм при наличии предусмотренных обстоятельств (юридических фактов) у конкретных субъектов возникают права и обязанности - индивидуализированные меры поведения;

в) стадия реализации прав и обязанностей, характеризующаяся тем, что программы поведения, которые заложены в юридических нормах и затем выражены в конкретных мерах поведения для данных субъектов (в правах и обязанностях), воплощаются в жизнь, осуществляются в фактическом поведении участников общественных отношений, становятся реальностью. Кроме того, нередко возникает необходимость в дополнительной, факультативной, четвертой стадии, которая либо предшествует возникновению правоотношений, либо призвана обеспечить их реализацию. Это - стадия применения права, характеризующаяся тем, что компетентный властный орган (прежде всего суд) издаёт властный индивидуальный акт[31]. Приведённая С.С. Алексеевым система стадий в целом представляется верной и может служить теоретической основой

дальнейшего исследования, так как она диалектически показывает возникновение и развитие правового потенциала, регулирующего общественные отношения. Однако, её явно недостаточно для уяснения места санкции в системе механизма правового регулирования общественных отношений.

Дальнейшее развитие теория механизма правового регулирования получила в работах различных авторов. Так, Т.Н. Радько и В.А. Толстик обобщённо изучили процесс правового регулирования (собственно правовое регулирование) как систему характеризующихся различными юридическими особенностями взаимосвязанных стадий. По мнению учёных, в системе механизма правового регулирования общественных отношений последовательно сменяют друг друга следующие стадии.

1. Организационная, в которую входят: определение праводееспособности граждан; установление правового статуса граждан; определение компетенции органов государства; установление правового положения общественных объединений; определение правового положения юридических лиц.

2. Трансформационная, наступающая после совершения субъектами права юридически значимых действий (бездействий), влекущих определённые юридические последствия.

3. Корреляционная, устанавливающая конкретную правовую связь между субъектами права через их субъективные права и юридические обязанности (конкретное правоотношение)[32].

Несомненными достоинствами для целей настоящего исследования является использование авторами подходящих терминов для обозначения каждой стадии, а также выделение трансформационной и корреляционной стадий, динамически показывающих развитие реализации потенциала правовой санкции.

Как видно из приведенной схемы стадий механизма правового регулирования, каждую последующую стадию можно рассматривать в качестве

определённого правового последствия предыдущей. При этом одна стадия отделяется от другой юридическим фактом (совокупностью юридических фактов или фактическим составом). Следовательно, возникновение возможности реализовать санкцию в качестве правового средства обусловлено особыми юридическими фактами (фактическими составами). Учитывая, что «важнейший признак юридического факта - его способность вызывать наступление правовых последствий»[33], представляется возможным сформулировать пятый признак правовых последствий.

В-пятых, правовые последствия являются следствием юридических фактов (фактических составов) и юридических условий. Под юридическими фактами в науке и практике понимаются социальные обстоятельства (события, действия), вызывающие в соответствии с нормами права наступление определённых правовых последствий - возникновение, изменение или прекращение правовых отношений[34].

Теория юридических фактов и юридических составов разработана В.Б. Исаковым, который изучил их с материальной и идеальной сторон. Согласно В.Б. Исакову признаками, характеризующими материальную сторону юридических фактов, являются следующие обстоятельства:

конкретные, определённым образом выраженные вовне. Юридическими фактами не могут быть мысли, события внутренней духовной жизни и тому подобные явления. Вместе с тем законодательство учитывает субъективную сторону действий (вину, мотив, цель, интерес) как элемент сложного юридического факта, например состава правонарушения;

выражающиеся в наличии либо отсутствии определённых явлений материального мира. Необходимо учитывать, что юридическое значение могут иметь не только позитивные (существующие), но и так называемые негативные факты (отсутствие отношений служебной подчиненности, родства и т.п.);

несущие в себе информацию о состоянии общественных отношений, входящих в предмет правового регулирования. Юридическими фактами выступают лишь такие обстоятельства, которые затрагивают прямо или косвенно интересы общества, государства, коллективов, личности.

Другая группа признаков связана с моделью юридических фактов и раскрывает нам нормативную, идеальную сторону этого явления. Юридические факты есть обстоятельства:

прямо или косвенно предусмотренные нормами права. . ;

зафиксированные в установленной законодательством процедурно­процессуальной форме (выделено нами - П.В.). Юридический факт имеет правовое значение, как правило, лишь в том случае, если он надлежащим образом оформлен и удостоверен (в виде документа, справки, журнальной записи и т.д.);

вызывающие предусмотренные законом правовые последствия (выделено нами - П.В.). Имеется в виду . возникновение, изменение либо прекращение правового отношения[35].

Исследовав роль юридических фактов в правовом регулировании, В.Б. Исаков выделил их основную функцию, которая состоит в обеспечении возникновения, изменения, прекращения правовых отношений[36].

Таким образом, юридические факты обладают всеми признаками правовых средств: субстанциональностью, заключающейся в системе признаков,

свойственных только им, возможностью их использования субъектами, обусловленной наличием их основной функции, а также социальной силой, своего рода юридической энергией, обеспечивающей переход механизма правового регулирования общественных отношений от предыдущей его стадии к последующей.

Однако изучение нормативного правового материала показало, что такой переход обеспечивают не только юридические факты, но и другие правовые

средства, такие как правовые презумпции и фикции. Принимая во внимание значимость правовых презумпций и фикций для наступления правовых последствий, в том числе в форме санкций, уделим им необходимое внимание.

Правовая презумпция в теории права традиционно определяется как закрепленное в правовой норме предположение о наличии или отсутствии определённых юридических фактов, основанное на связи между ними и фактами наличными и подтверждённое предшествующим опытом[37]. Систематизировав позиции учёных, М.Л. Давыдова выделяет следующие признаки правовых презумпций.

1. Презумпция - это вероятное предположение. По своей природе она основана на связи явлений в форме статистической закономерности и является индуктивным умозаключением, которое приближает к истине, но не гарантирует её достижение[38].

2. Презумпция - правовое положение, которое в обязательном порядке должно быть закреплено в тексте нормативного акта.

3. Презумпция указывает на наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих юридическое значение, влекущих юридические последствия, то есть закрепляет определённые юридические факты.

4. Презумпция регулирует общественные отношения, так как предполагает необходимость признания соответствующих обстоятельств установленными без специальных доказательств.

5. Презумпция является юридическим предположением, то есть действует постольку, поскольку не доказано (не установлено) иное[39].

Как справедливо отмечает М.Л. Давыдова, с юридической точки зрения, презумпции выступают как своеобразный компонент механизма правового регулирования. При этом, с одной стороны, их можно представить как средства

правового регулирования, направленные на то, чтобы перераспределить бремя доказывания, решить проблему достаточности доказательств для разрешения дела, восполнить пробел в случае неустранимой недостаточности или противоречивости собранных доказательств (А.Т. Боннер). С другой стороны, правовые презумпции выступают в качестве средств юридической техники, представляющих собой профессиональные механизмы упрощения и оптимизации процедуры рассмотрения дела, средства рационализации юридической деятельности[40].

Зададимся вопросом: на какой стадии функционирования механизма правового регулирования общественных отношений проявляется собственно юридическое воздействие (правовое регулирование), осуществляемое правовыми презумпциями?

Вряд ли возможно говорить о проявлении осуществляемого презумпциями правового регулирования на организационной стадии механизма правового регулирования, так как в этот момент ещё не возникает юридической ситуации, требующей принятия решения. Тем не менее, отрицать информационное и ориентационное воздействие правовых презумпций на данной стадии функционирования механизма правового регулирования невозможно, так как они представляют собой правовые положения, закреплённые в текстах нормативных правовых актов, на которые ориентируются субъекты общественных отношений.

Представляется, что осуществляемое презумпциями правовое регулирование в полной мере раскрывается на трансформационной стадии, так как правовая презумпция по своей сути выполняет функцию юридического факта, обуславливающего потенциальную возможность наступления презюмируемых правовых последствий.

Принимая во внимание пятый из вышеуказанных признаков правовой презумпции, заключающийся в её действии постольку, поскольку не доказано (не

установлено) иное, сделаем вывод о том, что осуществляемое презумпцией правовое регулирование не может существовать на корреляционной стадии, то есть тогда, когда правовые последствия определены, индивидуализированы и реализуются в отношении конкретных лиц. Однако данный вывод может показаться теоретически несостоятельным, так как в качестве правовой презумпции в теории права называется презумпция истинности судебного решения[41]. Тем не менее, это не так. Юридический смысл указанной презумпции заключается в том, что, во-первых, законодательно предусмотрена возможность отмены судебного решения, а во-вторых, отражённые в судебном решении сведения признаются истинными до тех пор, пока в установленном законом порядке не будет доказано обратное. Анализ механизма правового регулирования возникновения правовых последствий в виде отмены судебного решения показывает, что организационная стадия начинается с момента вступления решения в законную силу, трансформационная - с подачи жалобы участником производства и принятия её компетентным судом к рассмотрению, а корреляционная - с отмены обжалованного судебного решения. В данном случае собственно юридическое воздействие (правовое регулирование) правовой презумпции также начинается на трансформационной стадии механизма правового регулирования, но уже совершено других отношений - отношений по отмене судебного решения и завершается переходом к соответствующей корреляционной стадии. Таким образом, для правового регулирования, осуществляемого приведённой презумпцией, характерен свой механизм с самостоятельным юридическим смысловым наполнением его стадий.

Приведённый пример наглядно показывает важность правильного определения правовых последствий и недопустимость подмены одних понятий другими, так как ошибочное отнесение правовых последствий в виде отмены судебного решения к корреляционной стадии механизма правового

регулирования первоначальных отношений по его принятию может привести к необоснованному отождествлению различных правовых последствий: тех, которые возникают на основании решения суда нижестоящей инстанции, и тех, которые обусловлены решением вышестоящего суда.

В отличие от презумпций правовое регулирование, осуществляемое фикциями, существует не в начале трансформационной стадии, а в момент её завершения и перехода в корреляционную. Это непосредственно связано с юридической сущностью правовой фикции, под которой в теории права принято понимать «несуществующее положение, признанное законодательством существующим и ставшее в силу этого общеобязательным»[42]. Изучив точки зрения учёных по поводу правовых фикций, М.Л. Давыдова выделяет следующие их признаки:

1) объектом регулирования правовой фикции являются те обстоятельства, которые находятся в состоянии невосполнимой неизвестности[43];

2) этим обстоятельствам придаётся значение юридических фактов (выделено нами - П.В.). При этом сами по себе фикции юридическими фактами не являются, а лишь замещают юридические факты в тех случаях, когда динамика правовых отношений (выделена нами. - П.В.) ожидает наличия факта, а реальная действительность в этой связи допускает пробел[44];

3) фикции имеют намеренно деформирующий характер, который может

4

заключаться[45]:

- в искусственном уподоблении или приравнивании друг к другу таких понятий и обстоятельств, которые в действительности различны или даже противоположны;

- в признании реальными несуществующих обстоятельств и отрицании существующих (например, запись усыновителей родителями ребёнка);

- в признании существующими обстоятельств и ситуаций до того, как они стали существовать на самом деле, или возникли позже, чем это было в действительности (изменение даты рождения усыновленного ребёнка).

4) фикция имеет императивный (неоспоримый) характер, т.е. не предусматривает возможность появления таких ситуаций, которые не охватываются установленным ею правилом[46].

Таким образом, фикция, подобно презумпции, является правовым средством юридической техники, позволяющим восполнить недостаточность юридических фактов в системе механизма правового регулирования общественных отношений. Однако роль её по отношению к возникновению правовых последствий в системе механизма правового регулирования существенно отличается от роли презумпции. Указанное отличие заключается в том, что правовое регулирование на основе фикции возникает в момент перехода механизма правового регулирования с трансформационной стадии на корреляционную и существует именно в рамках последней. При этом правовая фикция выполняет функцию юридического факта, обуславливающего такой переход. Проиллюстрируем сказанное примером. В юридической литературе в качестве правовой фикции приводится пример признания судом, рассматривающим гражданское дело, факта установленным или опровергнутым, если сторона уклоняется от участия в экспертизе и не предоставляет экспертам необходимых материалов и документов для исследования[47]. Нормативное правовое регулирование в данном случае осуществляется частью 3 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации от 14 ноября 2002 года № 138-ФЗ, согласно которой при уклонении стороны от участия в экспертизе, непредставлении экспертам необходимых материалов и документов для исследования и в иных случаях, если по обстоятельствам дела и без участия

этой стороны экспертизу провести невозможно, суд в зависимости от того, какая сторона уклоняется от экспертизы, а также какое для неё она имеет значение, вправе признать факт, для выяснения которого экспертиза была назначена, установленным или опровергнутым[48]. Приведённое нормативное положение содержит указание на правовые последствия в виде признания судом факта, для выяснения которого экспертиза была назначена, установленным или опровергнутым. В качестве их адресата указана сторона гражданского судопроизводства, уклоняющаяся от экспертизы. При этом для адресата изучаемые правовые последствия являются иным правовым уроном, так как их нельзя однозначно отнести ни к прекращению субъективных прав, ни к возникновению юридических обязанностей. Анализ динамики механизма правового регулирования возникновения указанных последствий показывает следующее. Организационная стадия возникает в момент вынесения судом определения о назначении экспертизы, так как именно в этот момент возникает юридическая возможность стороны уклониться от участия в назначенной экспертизе. Трансформационная стадия возникает в момент уклонения стороны от участия в экспертизе, так как именно неправомерное бездействие стороны в виде невыполнения требования суда об участии её в экспертизе указано в качестве юридического факта, обуславливающего возникновение изучаемых правовых последствий. Реальное влияние на общественные отношения по признанию факта установленным или опровергнутым приведённое нормативное положение оказывает только с началом корреляционной стадии механизма правового регулирования, то есть когда суд, приняв решение о признании факта установленным или опровергнутым, формирует своё мнение о достаточности доказательств для принятия итогового решения по гражданскому делу. Однако решение суда о признании факта, для выяснения которого экспертиза была назначена, установленным или опровергнутым не основано на фактическом положении вещей, но в данной ситуации является необходимой мерой для

правильного и своевременного рассмотрения и разрешения гражданских дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций, прав и интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, других лиц, являющихся субъектами гражданских, трудовых или иных правоотношений[49]. Таким образом, осуществляемое фикциями правовое регулирование начинается и существует в рамках корреляционной стадии функционирования механизма правового регулирования возникновения правовых последствий. При этом фикции выполняют функцию юридического факта, обуславливающего переход механизма правового регулирования с трансформационной стадии в корреляционную.

Таким образом, правовые презумпции и фикции в системе механизма правового регулирования общественных отношений выполняют функции юридических фактов. Учитывая это обстоятельство, в целях оптимизации изложения материала настоящего исследования мы не станем без необходимости упоминать о правовых презумпциях и фикциях всякий раз, когда речь пойдёт о функционировании механизма правового регулирования соответствующих общественных отношений, и ограничимся только использованием категории «юридический факт».

Однако, для полного понимания юридической сущности санкций в качестве правовых последствий, необходимо также уделить внимание юридическим условиям, которые необходимо отличать от юридических фактов.

Юридические условия - обстоятельства, имеющие юридическое значение для наступления правовых последствий, но связанные с ними не прямо, а через одно или несколько промежуточных звеньев[50]. Следует полностью согласиться с

В.Б. Исаковым в том, что «разграничение юридических фактов и юридических условий имеет существенное практическое значение. Правоприменительный орган должен установить все необходимые юридические факты. Что касается юридических условий, то их наличие обычно презюмируется. Иначе правоприменительный орган в каждом случае должен был бы устанавливать бесконечную цепь юридических фактов, прямо и косвенно связанных с данным правовым последствием»[51].

Юридическими условиями, например, в выше изученном случае признания судом факта установленным или опровергнутым, являются наличие гражданских процессуальных правоотношений, а также невозможность без участия адресата провести экспертизу.

Следовательно, юридический факт и юридические условия во многом обуславливают любое правовое последствие и в связи с этим нуждаются в конкретизации при анализе механизма правового регулирования возникновения правовых последствий.

Подводя итог изучению правовых последствий, сформулируем их основные признаки:

1) обусловлены правовыми нормами;

2) адресованы лицам, обладающим определённым правовым статусом - адресатам правовых последствий;

3) выполняют функции правовых средств;

4) связаны с динамикой правоотношений в форме их возникновения, изменения или прекращения в системе механизма правового регулирования;

5) являются следствием юридических фактов (фактических составов), правовых презумпций, фикций и юридических условий.

Далее зададимся вопросом: может ли санкция рассматриваться в качестве особого правового последствия, какими признаками она при этом обладает?

Этимологически термин «санкция» происходит от латинского «sanctio» - строжайшее постановление, образованное от глагола «sancire» - означавшего постановлять, делать священным. В современном языке слово «санкция» употребляется в следующих значениях:

1) утверждение, одобрение высшей инстанцией какого-либо акта, придающее ему юридическую силу; разрешение или согласие на что-либо;

2) мера воздействия, наказания за нарушение закона, договора и др.;

3) мера принуждения в отношении государства, нарушившего обязательства (в международном праве)[52].

Похожим образом понятие «санкция» определяется составителями толкового словаря русского языка С.И. Ожеговым и Н.Ю. Шведовой. Термин «санкция» в русском языке, по их мнению, употребляется в значении утверждения чего-нибудь высшей инстанцией, разрешение, как мера, принимаемая против стороны, нарушившей соглашение, договор, а также вообще та или мера воздействия по отношению к правонарушителю[53]. Д.Н. Ушаков определяет санкцию как признание законности какого-нибудь явления, акта, утверждение чего-нибудь высшей инстанцией, как одобрение, а также как условие, обеспечивающее выполнение закона, договора[54].

В теории права санкцию принято рассматривать в качестве элемента правовой нормы, содержащего указание на определённые ею правовые последствия поведения субъектов правоотношений. Так, по мнению О.Э. Лейста, санкцией правовой нормы называется нормативное определение мер государственного принуждения, применяемых в случае правонарушения и содержащих его итоговую правовую оценку. При этом основную цель санкций автор видел в предупреждении правонарушений, а если правонарушение

совершено, то в применении и реализации её потенциала для осуществления задач общей и частной превенции, исправления и перевоспитания правонарушителя, восстановления во всех возможных случаях нарушенного правопорядка[55]. В.Э. Краснянский определил санкцию правовой нормы как указание на неблагоприятные последствия, которые могут наступить для нарушителя предписания[56]. А.В. Мелехин рассматривает санкцию как «логически завершающий элемент (структурный элемент), содержащий указание на неблагоприятные последствия, возникающие в результате нарушения диспозиции»[57]. Л.А. Морозова понимает санкцию нормы права как указание на неблагоприятные последствия для её нарушителей. Это меры принуждения, наказания, иного воздействия на правонарушителей, реакция государства на такого рода деяния[58]. В.М. Сырых предлагает понимать под санкцией правовой нормы такую её часть, которая указывает на неблагоприятные последствия, возникающие в случае нарушения этой нормы права[59]. С.С. Алексеев называл санкцией ту часть нормы, которая указывает на меры, применяемые при несоблюдении диспозиции[60]. Похожее определение дано М.И. Абдуллаевым, понимающим под санкцией «часть правовой нормы, которая указывает на неблагоприятные последствия, возникающие в результате нарушения юридической нормы, т.е. это меры наказания, ответственность за несоблюдение нормы права»[61]. В.В. Лазарев, А.Г. Братко, Н.Л. Гранат, понимают под санкцией правовой нормы ту её часть, которая «называет поощрительные или

карательные меры (позитивные или негативные последствия) (выделено нами - П.В.), наступающие в случае соблюдения или, напротив, нарушения правила, обозначенного в диспозиции нормы»[62]. М.В. Соболев, рассмотрев разные подходы к пониманию термина «санкция», пришёл к выводу о том, что под санкцией как обязательным элементом нормы права следует понимать «урегулированные законом действия управомоченных органов государственной власти, содержащее итоговую оценку деятельности юридических или физических лиц, направленные на поддержание законности и правопорядка в государстве»[63]. Приведённые определения отражают различные позиции авторов по вопросам о характере и юридической сущности феномена «правовая санкция».

Изучение вышеуказанных дефиниций показывает, что одним из дискуссионных является вопрос о юридической сущности правовых санкций, который заключается в том, понимать ли под санкцией только структурную часть правовой нормы, содержащей указание на негативные или позитивные для её адресата правовые последствия, или включить в объём данного понятия сами правовые последствия.

Представляется, что понимание правовых санкций только в качестве структурных элементов норм не является единственно возможным. Так, ещё в 80-х годах XX века О.Э. Лейст говорил о двух аспектах исследования права. Акцентируя внимание на способах правового воздействия на общественные отношения, учёный отмечал, что «право может (и должно) изучаться в разных аспектах: во-первых, с точки зрения специфики юридических норм (этому служит трёхчленная схема) и, во-вторых, с точки зрения содержания, способов воздействия на поведение людей (возложение обязанности, предоставление права, стимулирование, поощрение, рекомендации и т.д.)[64]. Таким образом, правовая санкция в теории права может рассматриваться не только в качестве элемента

правовой нормы, но и как средство правового регулирования, или правового средства. Неслучайно В.К. Бабаев, изучив юридическую природу санкции правовой нормы, указал, что «санкция - понятие собирательное, так как включает в себя: а) меры ретроспективной ответственности; б) меры предупредительного воздействия; в) меры защиты; г) неблагоприятные последствия, возникающие в результате действий самого субъекта (собственный правовой урон)[65]. Выделив последствия в качестве самостоятельного аспекта понимания правовых санкций, В.К. Бабаев указал на саму возможность такого подхода к их пониманию.

Другим дискуссионным в юридической науке является вопрос о возможности позитивных, положительных для адресата правовых санкций. Если на негативный характер правовых санкций указывают все учёные, то возможность существования позитивных (положительных для адресата) санкций отмечается далеко не всеми. Так, В.М. Баранов категорически отрицает само существование позитивных (поощрительных) правовых санкций[66]. Плюрализм подходов к пониманию правовых санкций подчёркивает сложность и многоплановость изучаемого явления. Соглашаясь с мнением учёных о необходимости упорядоченности работы с понятийным аппаратом[67], обратим внимание на замечание Ф.А. Коломиеца о том, что «живой язык будет всегда иметь набор терминов и слов с такого рода подвижным смысловым значением. Их существование, наверное, неизбежно, поскольку интуитивная сторона в отражении действительности и её познании может преобладать над рациональным, теоретическим её осмыслением. Именно в таких точках соотношения интуитивного, а зачастую попросту обыденного, с одной стороны, и

рационального, теоретического, научно доказанного и апробированного на практике, - с другой стороны, могут возникать термины с подвижным смыслом. Они могут появиться и в другом случае. Например, когда происходит массовое искажение понятий, которые, в свою очередь, чётко определены в теории. При этом многозначность смысла иногда незаметно оборачивается бессмыслицей, абсурдом»[68]. Приведённая позиция заставляет осторожно подходить к изучению правовых явлений, в том числе санкций, в вопросе о возможности положительных (позитивных) правовых санкций. Однако, учитывая, отсутствие единства мнений учёных по вопросу о возможности положительных (позитивных) правовых санкций, а также значимость данного вопроса для последующего изучения видов автоматических санкций, его рассмотрение в данной части исследования представляется целесообразным.

Наиболее полной и последовательной представляется аргументация существования позитивных правовых санкций, предложенная А.В. Малько. Учёный обратил внимание на то обстоятельство, что, во-первых, этимологическое значение слова «санкция» выходит не только на негативные, но и позитивные последствия; во-вторых, позитивные санкции (благоприятные последствия) присущи всем видам социальных норм; в-третьих, логика общественного развития, практика подсказывают, что санкция - это не только некий отрицательный результат (наказание), но и положительный результат, который может выражаться в поощрении; в-четвёртых, позитивные и негативные санкции приводят к прямо противоположным последствиям для субъекта, обладающего юридическими обязанностями; в-пятых, структура юридических норм поощрительного характера внешне напоминает структуру большинства уголовно­правовых норм, содержащих наказания; в-шестых, меры поощрения и наказания в нормативных актах используются как парные одноуровневые юридические категории; в-седьмых, признание поощрительных санкций могло бы

способствовать дальнейшему развитию научной мысли и юридической практики по пути расширения позитивных начал в праве[69]. Присоединяясь к аргументации А.В. Малько, считаем возможным согласиться с его мнением о том, что «теперь пришло время «прописки» понятия поощрительных санкций, ибо право и правовая система современной России заметно меняются, реформируются, наступает новый этап правового прогресса, связанный с тем, что все больше актуализируется потребность в увеличении роли стимулирующих начал в правовом регулировании, и в первую очередь поощрений»[70]. Таким образом, по мнению ряда учёных, правовые санкции могут рассматриваться в качестве позитивных (благоприятных), поощрительных мер. Тем не менее, представляется целесообразным усилить приведённую аргументацию ссылкой на саму этимологию понятия «осуществление охраны». Осуществление охраны обозначается в русском языке глаголом «охранять», понимаемом в смысле оберегать, относиться бережно, стеречь[71]. Следовательно, слово «охранять» означает, прежде всего, обеспечивать имеющееся состояние какого-либо объекта, включая, как это вытекает из вышеуказанной позиции В.К. Бабаева, и самого права. Основываясь на выводах А.В. Малько о самостоятельности санкций в качестве стимулов и ограничений, представляется обоснованным утверждение о том, что позитивные санкции - стимулы также (если не в большей степени) способны обеспечить охрану права, как и негативные санкции - ограничения. Учитывая изложенное, представляется обоснованным изучать правовые санкции как в качестве негативных, так и позитивных правовых последствий.

Таким образом, к доктринально обоснованным признакам санкций в качестве особых правовых последствий следует отнести: установление их правовыми нормами, гарантирующее реализацию правовой нормы

назначение, существование в форме качественно и количественно определённых мер юридического воздействия, обусловленность правовым (противоправным или заслуженным) поведением адресата, способность изменять правовой статус адресата, соответствие по качеству и количеству мер воздействия виду правового поведения, ориентированность на достижение социально положительного и значимого результата.

Вместе с тем, представляется, что данных признаков недостаточно для выделения санкции в качестве особого правового последствия, отличного от других. Так, например, регистрация акта гражданского состояния органами ЗАГС также влечёт правовые последствия в виде изменения правового статуса адресатов, совершивших правовые действия в виде подачи соответствующего заявления. Однако санкцией такое правовое последствие в юридическом смысле считаться не может.

Для выявления признака, выделяющего санкцию из других правовых последствий рассмотрим механизм правового регулирования отношений, в которых она возникает и функционирует, а также выявим конкретные формы существования правовых санкций.

Представляется, что возможность возникновения любого правового последствия, в том числе санкции, возникает с момента вступления в силу соответствующей правовой нормы и появления необходимых юридических условий. Следовательно, первой юридической формой правовых санкций является их установление в качестве элементов нормы. Однако, во всех приведённых выше дефинициях понятия «правовая санкция» указано, что санкция реализуется только в том случае, если правовое деяние отклоняется от допускаемого или требуемого нормой поведения. Следовательно, в конструкции правовой нормы санкция является элементом, правовой потенциал которого может и не реализоваться при нормальном (обычном) развитии механизма правового регулирования общественных отношений. Санкция «срабатывает» только при отклонении правового поведения адресата в отрицательную или положительную для общества сторону. Таким образом,

санкция как правовое последствие отличается факультативностью (необязательностью), так как сам механизм правового регулирования общественных отношений в целом может функционировать и без её реализации.

Таким образом, правовая санкция в настоящем исследовании - это гарантирующее реализацию юридической нормы правовое последствие противоправного или заслуженного поведения лица, существующее в механизме правового регулирования общественных отношений в форме качественно и количественно определённых мер юридического воздействия.

В качестве правового последствия санкция возникает только при отклонении правового поведения адресата от требуемого или допускаемого нормой.

При таком отклонении дальнейшее развитие формы правовой санкции связано с процессуальной (процедурной) деятельностью по реализации её правового потенциала.

В отечественной и зарубежной правовой науке уделено значительное внимание изучению проблем процессуальных (процедурных) форм реализации правовых санкций. В теориях, посвящённых изучению процессуальных (процедурных) правоотношений, сложилось мнение о том, что применение мер юридического воздействия, в особенности уголовно-правовых санкций, к лицу, чьё поведение отклоняется от предписания диспозиции правовой нормы, должно осуществляться при условии соблюдения определённой многоэтапной правореализационной процедуры, позволяющей учесть как объективные, так и субъективные обстоятельства совершённого деяния, а также мнения заинтересованных лиц. Так, например, «производство по уголовным делам должно оптимально сочетать возможности для решения государственных задач ограничения преступности, защиты интересов лиц, пострадавших от преступления, с необходимостью обеспечения прав человека»[72].

В целом можно сделать вывод о том, что характерной особенностью форм санкций как правовых средств является процессуальный (процедурный) порядок реализации их правового потенциала. Однако, в теории права нормы, содержащие указание на неблагоприятные или благоприятные для адресата последствия по общему правилу принято относить к материальному праву, а правовые предписания о конкретных действиях по их реализации - к процессуальному (процедурному). Тем не менее, диалектическое единство материального права и процесса отмечены ещё К. Марксом, согласно которому «материальное право ... имеет свои необходимые, присущие ему процессуальные формы... Один и тот же дух должен одушевлять судебный процесс и законы, ибо процесс есть только форма жизни закона, следовательно, проявление его внутренней жизни»[73]. В современной теории права имеется достаточно обоснованная точка зрения А.Р. Корнилова о том, что любая правоприменительная деятельность в сфере регулятивных и охранительных правоотношений - это сложное материально­процессуальное образование, базирующееся на взаимодействии материально­правовых и процедурных норм и соответствующих им правоотношений[74]. Изложенное позволяет заключить, что абсолютно противопоставлять материальные и процессуальные (процедурные) средства правового регулирования не следует. Напротив, они обусловлены общими принципами и целями правового регулирования конкретных общественных отношений. Следовательно, можно прийти к выводу о том, что способность правовой санкции во взаимосвязи с явлениями социальной жизни людей (юридическими фактами, юридическими условиями) порождать правовые последствия в виде изменения правового статуса участников общественных отношений в зависимости от стадии механизма правового регулирования обуславливает форму существования санкции. Данная способность правовой санкции, оставаясь внутренне неизменной и обусловленной её сущностью, видоизменяется (трансформируется) в

конкретных правоотношениях. Как справедливо отметил М.И. Байтин, «правовые отношения, разумеется, возникают не из юридических норм, а из жизненных, фактических общественных отношений. Однако, для того чтобы то или иное фактическое общественное отношение приобрело и имело характер правоотношения, оно должно регулироваться нормой права. Таким образом, наступление юридических последствий для участников регулируемых правом общественных отношений, - превращение этих отношений в правовые - одна из важных отличительных особенностей, характерных черт права как государственного регулятора общественных отношений»[75]. Учитывая единство материального и процессуального (процедурного) права, а также его способность во взаимосвязи с юридическими фактами и юридическими условиями определять формы правовых явлений, представляется в принципе возможным выявить формы каждого правового явления, включая правовые санкции, на любой из стадий функционирования механизма правового регулирования общественных отношений.

Определившись с пониманием правовых последствий и убедившись в возможности понимания правовых санкций в качестве таковых, составим общую схему динамики форм правовых санкций в системе механизма правового регулирования отношений по их применению. Такая схема может быть представлена следующим образом (см. рисунок 1.1.).

Приведённая схема является развернутым функциональным алгоритмом механизма правового регулирования общественных отношений посредством правовых санкций. Сущность указанной схемы заключается в следующем. С момента начала действия правовой нормы, который в российской правовой

системе совпадает со вступлением в силу соответствующего нормативного правового акта, санкция существует в форме правового предписания (элемента правовой нормы) и начинает оказывать информационное и ориентационное воздействие на участников общественных отношений[76]. Данные виды воздействия правовая санкция осуществляет на организационной стадии механизма правового регулирования соответствующих общественных отношений. На второй, третьей и четвёртой стадиях правовая санкция существует в форме потенциальной юридической возможности её реализации в отношении конкретного адресата. Именно на данных стадиях санкция становиться правовым последствием, то есть порождаемым наличием или отсутствием соответствующих юридических фактов изменением правового статуса лица - адресата. На пятой (корреляционной) стадии правовая санкция существует в форме реально функционирующего в отношении адресата правового средства, потенциал которого фактически реализуется в конкретных правоотношениях.

Таким образом, нам представляется возможным выделить последний отличительный признак правовых санкций - факультативность в системе механизма правового регулирования общественных отношений, а общий перечень признаков правовых санкций будет следующим:

1) установлены правовыми нормами;

2) гарантируют реализацию нормы;

3) существуют в форме качественно и количественно определённых мер юридического воздействия;

4) вызываются особым (противоправным или заслуженным) правовым поведением лица - адресата;

5) относимы к лицу - адресату, на чей правовой статус оказывают влияние;

6) по качеству и количеству мер воздействия корреспондируют виду правового поведения

7) факультативны в системе механизма правового регулирования.

Указанные признаки составляют сущность правовых санкций и позволяют определить последние как гарантирующие реализацию юридических норм правовые последствия противоправного или заслуженного поведения лица, существующие в механизме правового регулирования общественных отношений в форме качественно и количественно определённых мер юридического воздействия.

<< | >>
Источник: ВАСИЛЬЕВ Павел Вячеславович. АВТОМАТИЧЕСКИЕ САНКЦИИ В РОССИЙСКОМ ПРАВЕ (ТЕОРИЯ, ПРАКТИКА, ТЕХНИКА). ДИСЕРТАЦИЯ на соискание учёной степени кандидата юридических наук. Нижний Новгород - 2014. 2014

Еще по теме Параграф 1.1. Санкция как особое правовое последствие:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -