Древнейшее сакральное значение ПОНЯТИЯ «ЗАКОН» И ЕГО эволюция

куриатном собрании»⁴’⁴. В другом месте он также указывает относи­тельно центуриатной реформы Туллия, что, «когда нужно было избрать магистрата, либо утвердить закон, либо объявить войну, он стал соби­рать народ не по куриям, а по центуриям»^{[573] [574]. Итак, цари представлены в традиции лишь как создатели законопроектов, законодателем же в пол­ном смысле этого слова, с точки зрения античных авторов, был сам римский народ[575].}

Для правильного понимания особенностей истории развития древ­нейшего римского права важно определить, что именно, какое содер­жание вкладывали римские юристы и историки в понятие «закон» вообще и в какой мере содержание этого понятия распространяется на древнейший период развития римского права. Итальянский юрист Джованни Никозия, подытоживая многолетние споры в современной романистике о развитии понятия Іех, отмечает, что первоначальное значение этого слова связано с актом произнесения определенных торжественных слов (certa verba)^[576]. Ученый справедливо подчеркива­ет, что в источниках термином Іех обозначались не только государст­венные акты, но и частные уставы коллегий, и соглашения частных лиц, как, например, lex confessoria - дополнительное соглашение к основному договору купли-продажи^[577]. Таким образом, ученый пола­гает главным в древнейшем законе именно его торжественное произ­

несение. Действительно, акт произнесения закона (legis dictio) в древ­нейший период связывался с ритуалом утверждения закона знаме­ниями богов (augurium) и соответственно постановлением отцов- сенаторов (Serv. Aen. III. 89)^[578]. Однако сами римляне дают и другую этимологию понятия lex. Так, Цицерон пишет, что «название lex... происходит от слова legere (выбирать)», добавляя, что «если греки вкладывают в понятие закона равенство, то мы вкладываем понятие выбора; но закону свойственно и то и другое»^[579]. Цицерон здесь ука­зывает на значение утверждения закона в народном собрании, на вы­ражение воли, выбора народа.

Действительно, большинство римских юристов определяет закон как «приказ народа» (iussum populi). Широко известно, например, сле­дующее определение Гая: «Закон - это то, что приказывает и устанав­ливает народ»^[580]. Аналогичное определение закона дает более ранний юрист Атей Капитон: «Закон - это общий приказ народа или плебса, запрашиваемого магистратом о чем-либо»^{[581] [582]. Наконец, такое же опре­деление закона имеется даже в Институциях Юстиниана VI в.}

и об одной или нескольких вещах, санкции по которым не касаются всех. Но когда народ выносит решение относительно всех людей и вещей, то это называется законом. Ротация - это разновидность закона, но закон не всегда является рогацией. Рогация не может не быть зако­ном, если только она была внесена на правомерных комициях»^[583]. Из этого определения ясно, что всякое решение народного собрания имеет силу закона, независимо от того, касается оно всех граждан или лишь некоторых из них. В этом смысле римляне считали имеющим силу закона даже всякий судебный приговор народа. Так, Руфин отмечает: «Не все то, что устанавливается (народом), считается законом, но одни установления называются тем же законом, другие - свидетельством, третьи - поручениями и юстицией, а некоторые называются судебными решениями»^[584]. В другом месте он же поясняет этот текст следующим образом: «Закон — это общее выражение, но юстиция является частью закона, ведь закон содержит в себе и юстицию, и судебные решения, и поручения, и оправдательные приговоры, и другие его разновидно­сти»^[585]. Однако закон в его высшем выражении - это прежде всего об­щее предписание для всех римлян. В связи с этим весьма важное опре­деление дает римский юрист Папиниан, подчеркивая, что «закон есть общее предписание...

бавляет, что к законам следует относить и неписаные нормы права на­родов и обычаев предков^[589].

Суммируя все вышесказанное, можно определить закон в понима­нии античной традиции как письменно зафиксированный приказ наро­да, принятый народным собранием, подтвержденный клятвой, в силу которой он становится обязательным для всех римских граждан. Клятва всего гражданского коллектива обеспечивала принудительную силу закона. Все эти элементы уже присутствовали в lex curiata царского времени.

Однако античная традиция дает и еще одно определение закона, древнего способа обеспечения его принудительной силы. Так, Марциан со ссылкой на Демосфена дает следующее определение закона: «Закон есть то, чему все люди должны повиноваться в силу разных оснований, но главным образом потому, что всякий закон есть мысль и дар бога»^[590]. Также и Цицерон пишет, что «истинный и первостепенный закон, спо­собный приказывать и воспрещать, есть прямой разум всевышнего Юпитера»^[591]. Из этого определения он делает вывод, что те, кто принял несправедливые, противные божественному разуму писаные постанов­ления, создали все, что угодно, но только не законы (Cic. De leg. II. 13). В этом смысле, подчеркивает Цицерон, особую роль играют «мудрецы» (prudentes), которым открывается «божественная мысль высшего зако­на». Такими мудрецами в архаическом Риме были жрецы, например царь, авгуры, понтифики и фециалы. По мере развития сакрального права и дифференциации архаического римского общества роль этих жрецов первоначально значительно возрастала. Поэтому понимание закона как зафиксированной письменно воли божественного разума, по-видимому, было в царском Риме преобладающим. Очевидно, что

сохранение этой тенденции оттеснило бы простой народ на задний план в механизме принятия законов. Однако особенность развития римского государства и права именно в том и состояла, что в условиях интенсив­ного развития государства народ сумел надолго удержать за собой кон­троль за политической властью, за развитием права. Именно поэтому в эпоху Республики не узкая прослойка патрицианского жречества, а весь коллектив римских граждан становится законодателем. Соответственно эволюция понятия «закон» происходила в направлении от преимущест­венного понимания его в период царей как «божественной воли» к без­условному пониманию его в период ранней Республики как «приказа народа».

1.4.