§ 264. Формализація залогового права въ Германіи.

1. Неформальная ипотека охотно была принята римлянами въ качествѣ удобнаго средства кредита. Но въ концѣ концевъ слѣд­ствіемъ этого института явилось полное разстройство кредита.

Это повело къ появленію генеральной (общей) ипотеки (Gene- ralhypothek),—т. е. къ залогу, посредствомъ особой оговорки, всего имущества должника, включая сюда и то, которое онъ могъ прі­обрѣсти въ будущемъ [1125] [1126]). Этимъ путемъ отдѣльные кредиторы по сво­ему желанію могли создать для себя преимущество въ ущербъ

остальнымъ. Противовѣса искали въ установленіи многочисленныхъ и обязательныхъ по закону частныхъ и общихъ ипотекъ въ пользу требованій, заслуживавшихъ особаго покровительства. Въ сущ­ности зло этимъ только усиливалось.

Личный кредитъ утратилъ здоровое основаніе. Поколеблены были и вещныя права. При пріобрѣтеніи вещей или вещныхъ правъ на нихъ, въ особенности при установленіи ипотекъ, никто не могъ знать навѣрное, не были ли онѣ обезцѣнены предшество­вавшими ипотеками. Угрозой уголовнымъ наказаніемъ за обманъ— Stellionatus—лишь отчасти можно было бороться съ вытекавшими отсюда мошенничествами ®).

2. Особенно опасная форма обмана состояла въ томъ, что ипотечные документы снабжались ложными датами и такимъ образомъ ложно приписывали имъ старшинство передъ уже суще­ствовавшими ипотеками. Мѣры противъ этого зла предпринялъ императоръ Левъ, Залоговыя права., основанныя на документахъ, составленныхъ въ присутствіи органа государства — publice — или въ присутствіи 3 свидѣтелей—quasi publice,—получили старшин­ство передъ возникшими въ силу частнаго письменнаго соглашенія, даже если послѣднія обозначены болѣе раннею датою ³). Это былъ полезный палліативъ противъ грубыхъ злоупотребленій; но въ корнѣ зло этимъ не подрывалось ⁴).

3.

Мало-по-малу однако приступили къ преобразованію общаго (пандектнаго) права въ этой области. Сначала оно было предпри­нято мѣстными законодательствами ^[1127]); примѣру послѣдовало импер­ское законодательство, закончившее это развитіе.

a) Реформа залога недвижимостей, особенно успѣшно совер­шившаяся въ Пруссіи, примкнула прежде всего къ указу императора Льва. Публичными залоговыми правами на недвижимости были признаны лишь тѣ, которыя были заявлены и записаны въ судѣ по мѣсту нахожденія недвижимости. Затѣмъ были уничтожены преимущества «pignora quasi publica» и, наконецъ, лишили эти за­логовыя права, а также частныя ипотеки на недвижимости, силы вещнаго права. Особенное сопротивленіе—такъ какъ, повидимому, затрогивались соображенія этики и гуманности—встрѣтило требо­ваніе, чтобы въ книги записывались и законныя ипотеки, что низводитъ послѣднія до степени простыхъ титуловъ на установле­ніе залогового права. Но и это было проведено.

По германскому гражданскому уложенію залогъ земельныхъ участковъ совершается лишь посредствомъ внесенія залогового права въ вотчинныя книги (Grundbucher). Эти записи считаются достовѣрными, т. е. содержаніе вотчинной книги считается правиль­нымъ въ пользу того, кто посредствомъ юридической сдѣлки прі­обрѣтаетъ права на земельный участокъ или право на такое право, исключая тѣ случаи, когда относительно правильности записи внесенъ въ книгу протестъ или когда неправильность извѣстна пріобрѣтателю ⁶).

b) Залогъ движимостей многими мѣстными законодательствами обусловливался реальнымъ перенесеніемъ владѣнія. Constitutum pos­sessorium, т. е. заявленія залогодателя, что онъ желаетъ владѣть для кредитора, было недостаточно ^[1128])^[1129]) ^[1130]).

Имперское законодательство вполнѣ къ этому присоеди нидось ^,0).