<<
>>

Параграф 2. Признаки, содержание правосудия и виды гражданского судопроизводства

Понимание правосудия как полифункции судебной власти не снимает проблемы определения существенных признаков и содержания этой должной деятельности.

Признаки правосудия в теории можно считать почти согласованными.

- государственно – властная деятельность, осуществляемая только судом (ч. 1 ст. 118 Конституции РФ);

- -правоприменительная деятельность суда;

-деятельность, осуществляемая в установленном законом процессуальном порядке;

-деятельность по рассмотрению и разрешению дел;

-деятельность, осуществляемая в целях защиты прав и интересов[329].

Вместе с тем согласованность и единство подходов в определении признаков правосудия – кажущиеся, что выявляется при детальном рассмотрении их описания. В свою очередь это является причиной разного понимания содержания правосудия.

Казалось бы, что невозможно как-то двояко понимать вполне четко и однозначно сформулированный в Конституции РФ принцип осуществления правосудия только судом и выводимый отсюда государственно-властный характер деятельности по осуществлению правосудия. Вместе с тем в юридической литературе все настойчивее появляются мнения и предложения об отнесении к правосудию деятельности негосударственных организаций по разрешению правовых конфликтов.

Процитируем в этой связи один из современных источников: «Можно уверенно считать, что арбитражные суды России вершат экономическое правосудие, а значит, можно также уверенно, по примеру специализированного конституционного правосудия, говорить и о специализированном экономическом правосудии. При этом следует принять во внимание, что экономическое правосудие в сегодняшней России вершат не только российские арбитражные государственные суды, но и негосударственные - третейские - суды, а в определенной мере и межгосударственные (международные) суды. Осуществляется экономическое правосудие у нас и в иных, несудебных, но правовых формах (правда, здесь встает вопрос о правомерности распространения на эти методы и способы урегулирования экономических споров понятия "правосудие", но все-таки представляется возможным на этот вопрос ответить положительно), а подчас экономические споры разрешаются вообще не правовым путем, и уж тут-то понятие "правосудие" вообще вряд ли применимо»[330].

Сама идея широкого понимания правосудия не новая. Вот как реагировала на нее Н.А. Чечина, определявшая правосудие как государственную деятельность, осуществляемую судами при рассмотрении и разрешении дел, отнесенных к их компетенции; деятельность, состоящую в применении норм права к конкретным общественным отношениям и совершаемую в определенной, законом установленной форме[331]. В своей работе «Норма права и судебное решение» она писала: «Сама постановка вопроса об общественном правосудии противоречит сущности правосудия как разновидности государственной деятельности, лишает понятие правосудия основного, определяющего его качества – государственности со всеми присущими ему свойствами и особенностями». «На данном этапе развития социалистического государства было бы принципиально неправильно отказаться от понятия правосудия как государственной деятельности»[332].

Нельзя не отметить, что даже при абсолютно ином идеологическом наполнении государственности, когда была совершенно определенно обозначена тенденция отмирания государства, а само социалистическое государство по образному выражению В.И. Ленина расценивалось как полугосударство[333], Н.А. Чечина полагала принципиально неправильным включать в правосудие деятельность иных органов, кроме судов. И это были абсолютно верные подходы и решения, основанные на сущностных, а не формальных и поверхностных характеристиках явлений.

Сегодня правильную оценку предложениям относительно альтернативного правосудия дала Е.И. Носырева, научные интересы которой позволяют ей давать такие оценки с глубоким знанием дела[334]. Проанализировав признаки правосудия и сопоставив их с характерными признаками деятельности третейских судов, Е.И. Носырева пришла к выводу, что третейский суд представляет собой орган частной юрисдикции, по своей сути не входит и не может входить в публичную судебную систему государства и передача ему функции правосудия является нарушением Конституции РФ[335].

К аналогичным выводам пришли и другие ученые, исследовавшие природу и сущность правосудия и судебной власти[336].

Вместе с тем, ошибочное отнесение деятельности третейских судов к правосудию не столь безобидно, как может показаться на первый взгляд. Сегодня хорошо известно, что развитие альтернативных несудебных форм защиты права – это актуальнейшая проблема и задача. Но если считать деятельность третейских судов правосудием, то она должна быть осуществляема «по образу и подобию» деятельности государственных судов. Однако, несмотря на наличие общих черт, предопределяемых тем, что в обоих случаях имеет место процессуальная процедура, посредством которой реализуется охранительное правоотношение, похожесть процедур вряд ли будет на пользу делу защиты прав и охраняемых законом интересов. Еще в семидесятые годы прошлого столетия В.М. Семенов справедливо отмечал и предупреждал, что всякие попытки распространить на несудебные формы гражданское процессуальное право не имеют под собой объективных оснований и являются бесперспективными[337].

Правоприменение обычно называют среди признаков правосудия. Так, А.Т. Боннер вполне определенно отмечал, что «правосудием можно признать не всякую судебную деятельность, происходящую в условиях судебного заседания. В процессе отправления правосудия суд занимается правоприменительной деятельностью. … В судопроизводстве по установлению юридических фактов суд не применяет материально-правовые нормы. Поэтому такая деятельность не может быть и правосудием»[338]. Не включают особое производство в содержание правосудия и авторы учебника Конституционное право России[339].

В современных работах правоприменение нередко перечисляется в ряду других признаков, но при этом авторы не обращают внимания на особенности правоприменительной деятельности суда по различным категориям гражданских дел[340]. Т.В. Сахнова вообще не называет правоприменение среди необходимых признаков правосудия и отмечает, что «нельзя сводить правосудие к применению норм только материального права, к квалификации спорного материального правоотношения и юридическим выводам суда о действительно существующих правах и обязанностях сторон»[341].

В свете обозначенной проблемы несомненный интерес представляет позиция Е.И. Носыревой, приведенная в ее статье «О функциях суда первой инстанции при рассмотрении гражданских дел»[342]. Подходя традиционно к выделению признаков правосудия (см. выше), Е.И. Носырева замечает, что «там, где в деятельности суда есть соединение всех перечисленных критериев, необходимо говорить об осуществлении правосудия. Там, где отсутствует хотя бы один из критериев, суд выполняет иные функции, но не правосудие»[343].

Последовательно рассматривая с точки зрения применимости выделенных критериев особое производство, приказное производство, дела об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов, о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов и иностранных арбитражных решений, Е.И. Носырева приходит к следующим выводам. В исковом, особом, приказном производствах и в производстве по делам, возникающим из публичных правоотношений, присутствует вся совокупность критериев и поэтому суд здесь осуществляет свою основную функцию – правосудие. Что же касается так называемых «новых категорий дел» (гл. 45, 46, 47 ГПК), то в них не происходит рассмотрения по существу, суд не применяет норм материального права к конкретным правоотношениям. (Курсив мой - Н.Г.) А поскольку нет в наличии всех критериев, постольку в данной деятельности суда нет осуществления правосудия. Суд выполняет иную функцию – содействия и контроля по отношению к указанным в законе решениям национальных и иностранных органов частной и публичной юрисдикции[344].

Из приведенных рассуждений обратим внимание на главный, с точки зрения исследуемого нами вопроса, момент – если суд не применяет нормы материального права к конкретным правоотношениям, то нет и правосудия. Иными словами, со всей очевидностью встает вопрос: что представляет собой судебное правоприменение? А с этим вопросом неразрывно связан другой – о внутренней дифференциации[345] гражданского и арбитражного процессов, т.е.

о видах гражданского судопроизводства.

Нельзя не заметить, что вопрос о так называемых «видах гражданского судопроизводства» остается спорным в науке гражданского процессуального права на протяжении нескольких десятилетий. Единство в понимании этого явления не достигнуто практически ни по одному из параметров, к нему относящихся.

Подразделяется ли гражданское судопроизводство на виды? Что такое вид гражданского судопроизводства? Каковы критерии деления? Сколько видов гражданского судопроизводства и может ли меняться их число? Какие именно виды гражданского судопроизводства следует выделять? Это далеко не полный перечень вопросов, которые возникают при обращении к названной правовой материи и ее изучении.

Именно поэтому, прежде чем продолжать дискуссию с Е.И. Носыревой, необходимо расширить и углубить изложение вопроса собственно о видах гражданского судопроизводства. Сегодня эта проблема становится чрезвычайно актуальной еще и по той причине, что «в связи с усложнением структуры и характеристик споров, рассматриваемых судами, возникает вопрос об оценке пределов дифференциации отдельных видов судопроизводства при рассмотрении различных категорий дел, а также соответствия развития гражданского и материального законодательства в целом исковым средствам защиты прав»[346].

Острота дискуссии и актуальность вопроса, конечно же, определяется новой структурой ГПК и АПК РФ и той трактовкой, которую дают этой новой структуре процессуальных законов ученые и практики. Обзор современных публикаций[347] позволяет выделить несколько подходов к обозначению и рассмотрению проблемы.

1. несмотря на все изменения в ГПК, виды гражданского судопроизводства вообще не выделяются[348];

2. по-прежнему выделяются только три вида гражданского судопроизводства: исковое производство; производство по делам, возникающим из публичных правоотношений; особое производство[349];

3. деление гражданского судопроизводства на виды представлено таким образом: выделяются исковое производство и неисковые производства.

К числу неисковых отнесены производство по делам, возникающим из публичных правоотношений; особое производство; приказное производство и так называемые новые виды производств: производство по делам о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов, производство по делам об оспаривании решений третейских судов, производство по делам о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов и иностранных третейских судов[350].

4. выделяются 7 самостоятельных видов гражданского судопроизводства: приказное производство, исковое производство, производство по делам, возникающим из публичных отношений, особое производство, производство, связанное с участием в гражданских делах иностранных лиц, производство по делам, связанным с третейским разбирательством гражданских дел, производство, связанное с исполнением судебных и иных актов[351].

5. выделяются 6 видов гражданского судопроизводства: приказное, исковое, производство по делам, возникающим из публичных правоотношений, особое производство, производство по делам об оспаривании решений третейских судов, производство по делам, возникающим из исполнительных правоотношений[352].

6. выделяется 5 видов производств гражданского процесса: исковое; по делам, возникающим из публичных правоотношений; особое; о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов и иностранных третейских судов; по делам об оспаривании решений третейских судов и по делам о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов[353].

7. все виды гражданского судопроизводства распределяются на две большие группы:

–производства, связанные с рассмотрением дела по существу (исковое, особое, приказное производства и производство по делам, возникающим из публичных правоотношений);

-производства, не связанные с рассмотрением дела по существу (производство по делам об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов и производство по делам о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов и иностранных арбитражных решений)[354].

Сразу же заметим, что очень настораживает значительный разброс мнений относительно выделения видов гражданского судопроизводства, диаметрально противоположные решения, касающиеся приказного производства, производства по делам с участием иностранных лиц, производства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, что явно свидетельствует о сложности и неясности вопроса. Однако эта дискуссия с очевидностью высвечивает одно важнейшее положение: так и не найден убедительный для всех критерий деления гражданского судопроизводства на виды.

Науке хорошо известно, что поиск критерия классификации и, как результат, построение правильной классификации, может быть мучительным и долгим процессом. Достаточно вспомнить историю создания периодической системы Д.И. Менделеева, или наоборот, неудачную классификацию растений Карла Линнея. Столь же очевидно огромное значение верных классификаций. Именно «правильно составленная классификация, отобразив закономерности развития классифицируемых объектов, глубоко вскрывает связи между изучаемыми объектами и помогает исследователю ориентироваться в самых сложных ситуациях, служит основой для обобщающих выводов и прогнозов»[355]. Вероятно поэтому в течение нескольких десятилетий процессуалисты - цивилисты с завидным упорством стараются классифицировать производства, названные в ГПК.

Еще в 1981 г. в Курсе советского гражданского процессуального права отмечалось, что, по мнению некоторых ученых, гражданское судопроизводство на виды не делится. Далее утверждалось, что эти взгляды обоснованно были подвергнуты критике и что гражданское судопроизводство в соответствии со структурой второго раздела ГПК совершенно ясно разграничивается на три вида: исковое, из административно-правовых отношений и особое производство. Однако здесь же автором главы (проф. А.А. Мельников) дана пространная критика предложенного И.А. Жеруолисом критерия деления судопроизводства на виды[356]. Вспомним, что И.А. Жеруолис выделял несколько критериев – бесспорность предмета судебной деятельности, либо объективная невозможность осуществления неоспариваемого права, либо бесспорная односторонняя процессуальная форма[357]. Надо признать, что А.А. Мельников достаточно убедительно показывает несостоятельность названых критериев для деления гражданского судопроизводства на виды. В дискуссии А.А. Мельников, поддерживая мнение Д.М. Чечота, приводит свои критерии классификации – это «материально-правовые особенности дел, рассматриваемых судом в порядке каждого судопроизводства»[358]. Эта точка зрения и сегодня продолжает доминировать, только с некоторым терминологическим уточнением: чаще говорят не об особенностях, а о материально-правовой природе дел[359].

Критический анализ предложенного деления гражданского судопроизводства на виды требует обращения к первооснове – правилам классификации, а точнее, к изучаемым формальной логикой правилам деления объема понятия. Будет нелишним здесь эти правила привести, поскольку их соблюдение обязательно для любой корректно выполняемой классификации.

При одном и том же делении необходимо применять одно и то же основание. Чтобы деление объема понятия имело практическую ценность, в качестве основания необходимо брать не случайный, а существенный признак.

Деление должно быть соразмерным, т.е. объем членов деления, вместе взятых, должен равняться объему делимого понятия. При перечислении по какому-нибудь признаку видовых понятий данного родового понятия, нужно непременно привести все виды, ни на один меньше, ни на один больше.

Члены деления должны взаимно исключать друг друга. Каждый отдельный предмет должен находиться только в объеме одного видового понятия и ни в коем случае не входить в объем другого видового понятия.

Деление должно быть непрерывным, т.е. члены деления должны быть понятиями соподчиненными и непосредственно низшими по отношению к родовому понятию[360].

Теперь проверим соблюдение приведенных правил в приведенных выше классификациях.

Очень показательным является тот момент, что при одном и том же основании деления – «материально - правовая природа разрешаемых судом дел» - приводятся разные, в том числе и по количеству, члены деления: их либо два, либо три, либо шесть, либо семь. Это явное свидетельство нарушения правила соразмерности деления. Представляется, что эта ошибка предопределяется другой ошибкой – некорректностью выбора основания деления. Очевидно, что термин – «материально-правовая природа дел» - расплывчатый, неопределенный, не имеющий точного юридического содержания, дискуссионный и потому не могущий быть тем существенным признаком, по которому возможно корректное деление понятия. Для демонстрации рассмотрим подробно классификацию авторов упоминавшегося выше коллективного труда «Виды гражданского судопроизводства», где по данному признаку выделяется семь видов гражданского судопроизводства. При том авторы ставят знак равенства между материально-правовой природой дел и предметом судебного разбирательства. Для краткости цитирования приведем «выжимки» авторских утверждений:

-Предметом судебного разбирательства приказного производства являются отношения кредитора и должника, закрепленные соответствующими документами и носящие бесспорный характер;

-Предметом искового производства является спор о праве;

-Предметом производства по делам, возникающим из публичных отношений, являются отношения власти и подчинения;

-Предметом особого производства являются вопросы, связанные с существованием тех или иных юридических фактов, перечень которых определен законом;

-Производство, связанное с участием в гражданских делах иностранных лиц, имеет два подвида. В одном, осложненном участием иностранных лиц, предмет совпадает с предметом в делах искового, особого производства, а в другом – предметом судебного разбирательства является вопрос о возможности приведения в исполнение на территории РФ решений иностранных судов (арбитражей).

-Производство, по делам, связанным с третейским разбирательством, также имеет два подвида. Предметом одного является вопрос о том, соответствует ли решение третейского суда формальным требованиям, предъявляемым специальным законом о третейских судах. Предметом другого – вопрос о возможности приведения к принудительному исполнению решения третейского суда.

-Предметом производства, связанного с исполнением судебных и иных актов, являются вопросы, касающиеся организации принудительного исполнения судебных и иных актов[361].

Итак, за словами «материально-правовая природа или предмет судебного разбирательства» кроется такое содержание: отношения должника и кредитора, спор о праве, отношения власти и подчинения, а также множество разных вопросов, в том числе и таких, которые очень трудно назвать материально-правовыми, например, касающиеся организации принудительного исполнения судебных актов.

Таким образом, использование неопределенного термина лишь маскирует серьезную логическую ошибку – деление не по одному основанию.

В анализируемой классификации присутствуют и другие логические ошибки. Так, выделяя два подвида в производстве, связанном с участием в гражданских делах иностранных лиц, авторы утверждают, что предмет судебного разбирательства в первом подвиде тот же, что в делах искового, особого и других видов судопроизводства. Значит, выделение подвида идет совсем по другому критерию – присутствие в процессе так называемого «иностранного элемента». Значит, вновь нарушается правило деления по одному основанию, а также правило непрерывности деления (т.е. присутствует скачок в делении). Кроме того, члены деления взаимно не исключают друг друга.

В итоге можно утверждать, что классификация, содержащая столь значительное число логических ошибок, явно некорректна.

В полемике с процессуалистами, усиленно классифицирующими гражданское судопроизводство на виды, невозможно не упомянуть незаслуженно забытую публикацию В.И. Сапункова. В ней дана убедительная, аргументированная и отточенная с точки зрения формальной логики критика выделения видов гражданского судопроизводства по ГПК РСФСР 1964 года. В.И. Сапунков писал: «Логически каждый отдельный вид судопроизводства (исковое, по делам, возникающим из административных отношений и особое производство) составляет отдельное замкнутое производство, обладающее всеми свойствами гражданского судопроизводства в целом как родового понятия, и наряду с этим имеет некоторые специфические (отличающие один вид производства от другого) свойства. В действительности никаких отдельных замкнутых видов производств в советском гражданском процессе не существует. В подразделе втором и третьем второго раздела ГПК «Производство в суде первой инстанции» сосредоточены лишь исключения из общих правил судопроизводства. Рассмотреть и разрешить дело, возникшее из административных правоотношений и дело особого производства, руководствуясь лишь этими процессуальными нормами без применения общих правил судопроизводства, невозможно. Исковое производство можно было бы считать самостоятельным видом судопроизводства, поскольку оно содержит совокупность указанных норм, т.е. по существу самостоятельное производство. Однако, как известно, в правилах искового производства законодатель сосредоточил регламент всего процесса в суде первой инстанции, который распространяется и на оба других производства. Правила искового производства тем самым оказались и общими правилами, в результате чего строгая разграниченность между исковым и другими производствами исчезла. Поэтому те авторы, которые рассматривают производства по делам, возникающим из административных отношений, и особое производство как самостоятельный вид гражданского судопроизводства, допускают логическую ошибку, поскольку вместо вида предмета или явления берется часть этого предмета или явления, т.е. указанные производства выделяются в отдельные виды процесса, тогда как фактически эти производства являются частью единого судопроизводства»[362].

Применительно к сегодняшней конфигурации видов гражданского судопроизводства целый рад верных замечаний был высказан Т.Е. Абовой. В частности, нельзя не согласиться с утверждением, что ни в арбитражном, ни в гражданском процессе нет вида производства под названием «производство по делам с участием иностранных лиц», а есть глава, в которой отражены особенности рассмотрения дел с участием иностранных лиц[363].

Рассматривая классификации производств в гражданском процессе, нельзя обойти вниманием те из них, в которых избран новый оригинальный критерий деления. Это классификации Е.И. Носыревой и Т.В. Сахновой.

Напомним, что, по мнению Е.И. Носыревой, все виды гражданского судопроизводства распределяются на две большие группы:

-производства, связанные с рассмотрением дела по существу (исковое, особое, приказное производства и производство по делам, возникающим из публичных правоотношений);

-производства, не связанные с рассмотрением дела по существу (производство по делам об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов и производство по делам о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов и иностранных арбитражных решений[364].

С позиций логики эта классификация также не безупречна. Так, с одной стороны, утверждается, что критерий классификации – это функции суда первой инстанции: правосудие; примирение; содействие и контроль по отношению к указанным в законе решениям национальных и иностранных органов частной или публичной юрисдикции. С другой – все производства автором распределяются на две большие группы: связанные с рассмотрением дела по существу (исковое, особое, приказное производства и производство по делам, возникающим из публичных правоотношений), и не связанные с рассмотрением дела по существу. Таким образом, основание деления – функция, заменено на иное –рассмотрение (либо нет) дела по существу. И хотя Е.И. Носырева в качестве обязательного признака правосудия наряду с некоторыми другими включает рассмотрение дела по существу, тем не менее, нельзя ставить знака равенства между правосудием и рассмотрением дела по существу, и поэтому невозможна подмена одного термина (основания деления) другим[365].

Не безупречна классификация и с правовых позиций. Ранее уже отмечалось, сколь многочисленны и разнообразны функции судебной власти. Они существуют не параллельно, а переплетены и взаимопроникают друг в друга, что не позволяет использовать их в качестве критериев деления производств.

Также сомнительно утверждение, что в так называемых новых видах судопроизводств нет рассмотрения дела по существу. Хотя закон традиционно употребляет этот термин (ч. 1 ст. 194 ГПК, ч. 1 ст. 224 ГПК), правовое содержание его далеко не очевидно. Очень показателен взгляд в историю. Так, опираясь на закон, К.И. Малышев в своем Курсе гражданского судопроизводства пишет: «Акт суда, определяющий материальные гражданские отношения сторон по существу предъявленных ими основных требований, называется решением (Уст 1, 705)». «Все постановления суда, не регулирующие материального отношения сторон по существу иска и защиты, называются определениями»[366]. Вместе с тем по Уставу гражданского судопроизводства (4 книга) дела охранительного производства (аналог современного особого производства) разрешались определениями суда. Современное процессуальное законодательство предусматривает, что по делам особого производства выносится решение, иными словами здесь также происходит рассмотрение по существу. И дело здесь вовсе не в том, что исправлена ошибка, поскольку никакой ошибки нет. Просто словосочетание – рассмотрение по существу – получило иное, более широкое содержание: не только по существу иска (требования), как это было по УГС, но и по существу всякого предмета судебного рассмотрения, имеющего материально-правовой характер и отнесенного по закону к компетенции суда, рассматривающего дело в порядке гражданского судопроизводства. Иными словами, критерий – рассмотрение дела по существу- оказывается непостоянным, изменчивым по своему содержанию и поэтому не может выступать надежным основанием деления. Кроме того, уже появилось немало публикаций, авторы которых считают, что суд рассматривает по существу все дела, отнесенные к его ведению: исковые, из публичных правоотношений, особого производства, дела об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов, дела о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов и иностранных арбитражных решений. Так, С.К. Загайнова пишет: «Одной из новелл действующих АПК РФ и ГПК РФ является придание судебным определениям статуса судебного акта, которым завершается рассмотрение дела по существу требований»[367]. (Выделение мое– Н.Г.) А, например, И.И. Жевак не без оснований полагает, что логичнее было бы по делам, предусмотренным в главах 30 и 31 АПК РФ, выносить не определения, а именно решения[368]. Действительно, в таком подходе прослеживалась бы четкость и стройность в понимании законодателем явлений и их соотношения. Если по закону решение суда – это постановление суда первой инстанции, которым дело разрешается по существу, то рассматриваемые и разрешаемые по правилам глав 45, 46 и 47 ГПК (30, 31 АПК РФ) дела также должны заканчиваться вынесением решения, поскольку дело (поставленный перед судом вопрос, предмет судебного разбирательства) рассматривается и разрешается по существу. Соображения о том, что материально-правовой спор между сторонами уже получил разрешение либо в иностранном государственном суде, либо в рамках иных форм гражданской юрисдикции и суд общей юрисдикции и арбитражный суд не вмешиваются в сущность рассмотрения спора, не перепроверяют вынесенные решения, а осуществляют проверку законности процедуры вынесенного решения, на самом деле не оправдывают и не объясняют логику законодателя. Как уже отмечалось, в России только Устав гражданского судопроизводства четко увязывал вынесение решения и рассмотрение по существу иска, спора, требования. (Похоже решен был вопрос и в ГПК 1923 года, только из-за краткости нормативного акта сложно заявлять о такой же четкости решения вопроса). В особом производстве, как правило, нет ни спора, ни требования, ни иска, но решение выносится при рассмотрении поставленного перед судом вопроса – предмета судебного рассмотрения. Аналогично в так называемых новых видах судопроизводств нет ни иска, ни спора, ни требования (в материально-правовом смысле этого слова), но есть конкретный вопрос (предмет судебного рассмотрения), отнесенный к судебной подведомственности, который разрешается судом по существу, поэтому было бы корректным принимаемый судом акт (постановление) называть именно решением, а не определением.

Подлинная правовая сущность выносимых в таких делах определений, проявилась в АПК РФ в том, что ч. 1 ст. 240 и ч. 1 ст. 245 АПК РФ прямо обозначают, что арбитражный суд выносит соответствующие определения по правилам, установленным в главе 20 для принятия решения. Отмечая это, С.К. Загайнова предлагает аналогичные нормы ввести и в ГПК[369]. Однако более предпочтительно было бы иное решение данного вопроса законодателем – называть выносимые в таких случаях постановления (акты) - решениями.

Таким образом, при всей новизне и оригинальности предложенной Е.И. Носыревой классификации видов гражданского судопроизводства, поддержать эту классификацию не представляется возможным.

Не менее интересна, нова, но, к сожалению, очень сложно и запутанно автором объяснена, классификация видов производств, предложенная Т.В. Сахновой. Она считает, что «критерием дифференциации цивилистического процесса на виды производств становится также процедурный, видимый как в предмете защиты (процедура в материально-правовом смысле), так и в методах защиты (процедура в процессуальном смысле) элемент. Традиционные виды производств – исковое, из публичных правоотношений, особое – выделяются как по материально-правовому, так и процедурно-процессуальному критерию. Другие виды производств – по оспариванию решений третейских судов, выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, о признании и исполнении решений иностранных судов и арбитражей – обособляются по процедурному критерию»[370].

В Курсе гражданского процесса Т.В. Сахнова пишет: «для выделения вида производства важен процедурный критерий (выделено Т. С.): в материально – правовом смысле (характер связи субъектов материального правоотношения, выступающего предметом судебной защиты); в собственно процедурно – процессуальном смысле»[371].

Такую классификацию трудно принять как по формально – логическим, так и по формально – юридическим причинам. Так, с точки зрения логики нарушается правило - одно и то же деление необходимо проводить по одному и тому же основанию, а Т.В. Сахнова в отношении традиционных видов производств отмечает, что они выделяются как по материально-правовому, так и по процедурно-процессуальному критерию.

С точки зрения права сложно согласиться с введением термина «процедура в материально-правовом смысле». Сразу возникает вопрос - совпадают или различаются по содержанию понятия: материально-правовая процедура и процедура в материально-правовом смысле? Если совпадают, то материально-правовая процедура никак не может быть критерием деления цивилистического процесса на виды, поскольку это явление существенно отлично от процесса и имеет к нему весьма отдаленное отношение, что очень убедительно показал В.Н. Протасов[372]. Если же нет – то уместен упрек в некорректности использования термина с неопределенным содержанием.

Завершая рассуждения о видах судопроизводства, уместно привести цитату из «Заметок по охранительному судопроизводству» Г.Ф. Блюменфельда. Анализируя различия искового и охранительного производств (т.е. только двух видов), он пишет, что «по мере того, как поступательное движение в законодательстве и в науке права выясняет односторонность и неполноту предложенных формул разграничения, в немецкой литературе нарастает убеждение, что логическое обоснование разницы между обоими видами юрисдикции по существу представляет почти неразрешимую задачу. Некоторые процессуалисты прямо объявляют бесплодными всякие попытки построить формулу размежевания на каком-либо едином строго-теоретическом начале и ограничиваются простым указанием, что такое размежевание в области законодательства определяется началами целесообразности, а в области юриспруденции составляет исключительно вопрос казуистики. Другие еще колеблются и строят формулу, но вносят в нее столько оговорок, что сами же обесценивают ее значение, и, в конце концов, приходят к сознанию своего бессилия дать исчерпывающее определение. Эта группа особенно поучительна, поучительна именно своими колебаниями и сомнениями»[373].

В итоге вывод - видов гражданского судопроизводства в логически строгом смысле этого слова на самом деле нет. Еще в 1979 году М.Х. Хутыз совершенно справедливо писал: «По традиции говорят о трех видах производства, но это словоупотребление при всей его внешней способности различать специальные правила, частично регламентирующие неисковые дела, и массив общих правил не имеет ничего общего ни с правилами логики, ни с действующим законодательством»[374].

Однако дифференциация внутри гражданского процесса безусловно объективно существует, как существуют исковые дела, дела из публичных правоотношений, дела особого производства и т.д. Так, вполне справедлив вывод молодого ученого, исследовавшего своеобразие взаимодействия отдельных принципов в гражданском судопроизводстве, о том, что «наличие единых отраслевых принципов в гражданском процессе обнаруживает внутреннюю связь и единство отправления правосудия по всем категориям гражданских дел, а различный механизм их взаимодействия свидетельствует об объективной необходимости дифференциации правового регулирования при рассмотрении отдельных однородных категорий гражданских дел»[375].

Эта дифференциация, или, пользуясь терминологией процессуалистов 19 века, размежевание и гражданского процессуального законодательства и самого цивилистического процесса проходит по нескольким направлениям. Образно выражаясь, можно говорить о дифференциации по вертикали – это стадии процесса, и по горизонтали – это различные производства на уровне первой инстанции.[376] Отражается эта дифференциация в структуре ГПК и АПК РФ.

Теперь мы вплотную подошли к вопросу о том, применяет ли суд нормы права вообще и нормы материального права в частности, в «новых категориях гражданских дел».

Прежде всего, обратимся к понятию – применение права. Так, в одной из новейших работ по общей теории права приведены такие определения: «Применение права является особой формой реализации права. Применение права — это комплекс мыслительных и фактических, организационных и юридических операций (действий) субъекта правоприменения, имеющий целью обеспечить нормальное течение процесса реализации правовых норм. Особое место в этом комплексе действий занимает решение компетентного органа по конкретному юридическому делу. Под юридическим делом понимается жизненный случай, в отношении которого осуществляются правоприменительные действия, то есть жизненная ситуация, не только нуждавшаяся в юридическом рассмотрении, и, следовательно, уже получившая оценку как юридическая, но и фактически ставшая предметом юридических действий со стороны правоприменительного органа. В решении компетентного органа по конкретному юридическому делу отражается индивидуальное государственно-властное веление. Решение дела — это не простая рядовая стадия процесса применения права, а стадия, которая занимает центральное положение, характеризует само применение как таковое, и от этого решения зависит последующее развитие правовых отношений.

Судебное правоприменение представляет собой специфическую форму реализации права компетентным органом — судом, осуществляемую в определенном, установленном законом порядке, направленном на реализацию правовых предписаний, непосредственным результатом которой является разрешение правового конфликта посредством издания акта судебного правоприменения по конкретному юридическому делу»[377].

Обратимся к производству по делам об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов. Как уже отмечалось выше, эти производства называются в числе тех, где суд не применяет нормы материального права к конкретным правоотношениям. Посмотрим, так ли это. Вычленим из приведенной выше пространной цитаты о правоприменении несколько наиважнейших моментов. Во-первых, правоприменение – это форма реализации права. Оно имеет цель обеспечить нормальное течение процесса реализации правовых норм. Во-вторых, в решении компетентного органа по конкретному юридическому делу отражается индивидуальное государственно-властное веление. Соотнесение этих признаков с деятельностью третейского суда, рассмотревшего спор по существу на основе подлежащих применению норм материального права, на которые должна присутствовать ссылка в решении третейского суда, показывает ряд несовпадений. Так, очевидно, что государственно-властного веления в решении третейского суда нет, иначе не нужно было бы его подтверждать государственным судом и придавать ему эту властную силу. Вынесенный акт третейского суда не может при отсутствии доброй воли должника обеспечить нормальное течение процесса реализации материально-правовых норм. В результате получается, что правоприменение в третейском суде «неполноценное». По формально-логическим моментам применение права присутствует, а по юридическим – нет. Несмотря на наличие решения третейского суда, реализация конкретной примененной судом нормы права может и не произойти, поскольку решение третейского суда невозможно принудительно исполнить, не придав ему государственно-властной составляющей. Получается, что в производствах, предусмотренных разделом 6 ГПК и главой 30 АПК РФ, происходит продолжение процесса реализации норм материального права и завершение правоприменения.

Не только с сущностной, но и с содержательной стороны анализируемых производств просматривается правоприменительная составляющая, относящаяся именно к нормам материального права. Не обращаясь к последним, как правило, невозможно проверить целый ряд оснований, как для отмены решения третейского суда, так и для отказа в выдаче исполнительного листа на его принудительное исполнение. А именно: действительность третейского соглашения, выход за его условия или пределы, возможность отделения вопросов, не охватываемых третейским соглашением, возможность спора быть предметом третейского разбирательства, нарушение основополагающих принципов российского права (ст. ст. 421, 426 ГПК, ст. ст. 233, 239 АПК РФ). Следовательно, для этих двух производств нельзя отрицать наличие правоприменения материальных норм.

Аналогичные «по духу» соображения и для дел по признанию и исполнению решений иностранных судов и иностранных третейских судов (арбитражей) (глава 45 ГПК, глава 31 АПК) с той только разницей, что властное веление одного государства не может начать действовать автоматически на территории другого: это привело бы к ущемлению суверенитета этого государства. Что же касается производств, предусмотренных главами 43, 44 ГПК и главами 32, 33 АПК, то нет никаких сомнений в том, что суды здесь применяют нормы материального права, а вся специфика процесса определяется другим моментом – присутствием иностранного лица.

В итоге выводы:

1. Поскольку правоприменительная деятельность суда присутствует при рассмотрении и разрешении дел практически всех предусмотренных ГПК и АПК РФ производств, постольку правоприменение нельзя использовать в качестве критерия деления производств на виды.

2. Критерий для деления производств на виды в гражданском судопроизводстве, соответствующий законам формальной логики и праву на сегодняшний день не найден и поиск такого критерия не имеет существенного значения и практического смысла. В рамках структуры ГПК и АПК РФ присутствуют дифференцированные процедуры (порядки) рассмотрения определенных групп, категорий дел, закрепленные путем определения общих правил и фиксации изъятий и дополнений. Научную мысль следует направить на оценку разумности и целесообразности этой структуры и, соответственно, закрепленной в процессуальном законе дифференциации производств, исходя из целей правосудия в гражданском судопроизводстве.

<< | >>
Источник: Громошина Наталья Андреевна. Дифференциация и унификация в гражданском судопроизводстве. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва-2010. 2010

Еще по теме Параграф 2. Признаки, содержание правосудия и виды гражданского судопроизводства:

  1. Параграф 5. Об отраслях процессуального права и видах судебного процесса
  2. Параграф 1. Судебная власть и правосудие в гражданском судопроизводстве
  3. Параграф 2. Признаки, содержание правосудия и виды гражданского судопроизводства
  4. Параграф 3. Исковое производство и производство по делам, возникающим из публичных правоотношений, с позиций правоприменения
  5. Параграф 4. Особое производство с позиций правоприменения
  6. Параграф 1. Упрощение гражданского судопроизводства: общая характеристика
  7. Параграф 2. Частичное упрощение на отдельных этапах производства
  8. Внутрисистемные и межсистемные связи российского уголовного права: понятие, виды, интегративные свойства
  9. §1. Административное судопроизводство в судах общей юрисдикции как форма осуществления судебной власти: понятие, основные признаки, виды, значение в системе построения и функционирования судебной власти
  10. §1. Эффективность российского законодательства, устанавливающего административное судопроизводство в судах общей юрисдикции
  11. Понятие и признаки юридического процессуального факта
  12. Виды юридических процессуальных фактов
  13. § 1. Средства и формы гражданско-правовой защиты прав сторон по договору займа
  14. § 2. Понятие и сущность уголовно-процессуального доказывания с учетом особенностей представления информации о фактах в электронном виде
  15. § 3. Общетеоретические основы использования в уголовно процессуальном доказывании информации о фактах в электронном виде
  16. Параграф 2.1. Международный договор и/или федеральный закон как правовое основание признания иностранных судебных решений в РФ.
  17. 1.2 Обеспечение защиты имущественных и неимущественных прав потерпевшего - юридического лица в уголовном судопроизводстве по законодательству зарубежных стран
  18. 1.3 Понятие и значение обвинительного приговора без назначения наказания в современном российском уголовном судопроизводстве
  19. 2.1 Основания постановления обвинительного приговора без назначения наказания в российском уголовном судопроизводстве
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -