<<
>>

Параграф 1. Упрощение гражданского судопроизводства: общая характеристика

Одним из направлений дифференциации цивилистического процесса является его упрощение, которое вполне оформилось как определенная тенденция и для современного российского судопроизводства.

Есть более широкая проблема – упрощение защиты гражданских прав. Ее подробно рассмотрел в своих работах А.П. Вершинин, внесший предложения, в том числе и по совершенствованию несудебных форм защиты права в целях упрощения защиты[482]. Предметом настоящего исследования является только упрощение гражданского судопроизводства, как вопрос, имеющий самое прямое и непосредственное отношение к его дифференциации.

Настоятельная потребность в упрощении процесса – это очевидный, признанный и на практике, и в доктрине факт, также подтверждаемый опытом истории судопроизводства и зарубежным опытом[483]. Многие из этих вопросов, включая и теоретическое обоснование предпосылок упрощения защиты гражданских прав, исследованы, раскрыты и описаны уже упомянутым А.П. Вершининым и другими авторами. Поэтому наше внимание будет направлено на оценку состоявшегося упрощения и теоретическую разработку принципов, правил, подходов и приемов упрощения гражданского судопроизводства, причем в русле его дифференциации.

Не праздным будет вопрос: а что считать упрощением судопроизводства? Простое уменьшение числа действий, которые необходимо совершить субъектам процесса либо что-то иное? Так, А.П. Вершинин отмечал, что «упрощение судопроизводства не всегда связано с уменьшением количества процессуальных правил, а требует детальной гибкой регламентации законодательства и строгого выполнения процессуальных формальностей»[484]. Можно ли считать упрощением процесса недопустимость его усложнения, например, недопустимость соединения исков, вступления третьего лица и т.п.? Кроме того, каких субъектов касается упрощение: только сторон, либо суда также? Как соотносятся упрощение, ускорение и оптимизация производства?

Важно разграничивать упрощение процесса – как направление в устремлениях законодателя (а также ученых, практиков, вносящих соответствующие предложения) и упрощение, как результат, т.е.

упрощенное производство. Деятельность законодателя по упрощению приводит как к появлению собственно упрощенных производств, так и к тому, что в регламентации процедур на каких-то этапах судопроизводства происходит их упрощение. Применительно к упрощению как к тенденции надо иметь в виду еще одно обстоятельство. Упрощение может проявляться в том, что под «этим флагом» идет совершенствование обычного общего ординарного процесса[485]. Такое упрощение не есть дифференциация, и мы его не будем касаться. Наш интерес – это существующие наряду с обычным процессом упрощенные судебные процедуры.

Главное в характеристике процесса – это форма, формализм[486]. Не случайно именно в процессуальной научной среде развилось учение о процессуальной форме, гражданской процессуальной форме.

Упрощение – неправовой термин. В толковом словаре русского языка Д.Н. Ушакова слово «упростить» толкуется как уменьшение сложности чего-нибудь. Следовательно, упрощение можно выявить только путем сопоставления как минимум двух явлений.

Применительно к процессу упрощение в гражданском судопроизводстве – это такая модель процедуры осуществления правосудия, которая при ее идеальном функционировании в сопоставлении с обычной (общей, ординарной) также идеально функционирующей моделью позволяет при меньшем объеме процессуальных действий, с меньшими финансовыми затратами и скорее достичь целей судопроизводства.

Определенно справедливо утверждение Г.А. Жилина о том, что «с учетом приоритетной конституционной цели правосудия (ст. 2, 17, 18, 46 Конституции РФ) любые изменения в гражданской процессуальной форме допустимы лишь при условии обеспечения более эффективной судебной защиты прав, свобод и охраняемых законом интересов граждан и организаций. Другие интересы, например упрощение производства для самого суда, уменьшение расходов на правосудие, должны отступать на второй план. Это еще раз подчеркивает необходимость четкого разграничения конечных целей судопроизводства с промежуточными целями — задачами как средством их достижения, поскольку новации в законодательстве должны быть направлены на оптимизацию средств достижения общественно необходимого результата всей процессуальной деятельности»[487].

Следовательно, некорректно говорить об упрощении для суда, или упрощении для сторон. К примеру, М.З. Шварц полагает, что «упрощение процессуальной формы в самом общем виде можно описать как снятие ряда обязанностей с суда, отказ от совершения определенных действий, что делает процесс оперативным. Как правило, снятие процессуальных обязанностей с суда сопровождается возложением процессуальных обязанностей либо дополнительного риска совершения или несовершения процессуальных действий на стороны»[488]. При такой трактовке упрощение процесса – это переложение обязанностей в совершении процессуальных действий с одних плеч на другие. И хотя такая расстановка возможна в каких-то вариантах упрощения, она не является ни признаком, ни критерием упрощения, она лишь его возможное следствие.

Если законодатель для рассмотрения аналогичных дел предусмотрел наряду с обычной процедурой еще одну или несколько процедур, то последние объективно будут либо упрощенные, либо усложненные, либо сочетающие элементы и того и другого. Вместе с тем, выявляя эффективность норм и процедур, будет вполне корректно устанавливать отношение к ним, оценку как со стороны суда, так и с точки зрения участников процесса. Но очевидно, что это уже совсем другой вопрос.

Разрабатывая и предлагая упрощенные процедуры, необходимо учитывать важнейший параметр, принцип упрощения – упрощать явление возможно в любых объемах, но при непременном сохранении сущности упрощаемого явления. Этот принцип вытекает из правил и законов диалектики и формальной логики.

Так, с позиций диалектической логики упрощение есть частный случай изменения. Процесс изменения находится в единстве с относительным постоянством предмета, явления, с относительной устойчивостью присущих предмету, явлению качеств, свойств, внутренней структуры и внешних сторон. Это единство абсолютной изменчивости и относительного постоянства (устойчивости) отображено в формально-логическом законе тождества[489]. В соответствии с названным законом «каждый предмет, который отражается нашим сознанием, обладает количественной и качественной определенностью.

Он входит в какую-то группу сходных предметов, но вместе с тем имеет определенные, присущие только ему черты. Вот это объективное свойство вещи, события, явления сохранять определенный период времени тождественные, одни и те же черты, должно быть отображено нашим мышлением, если мы хотим правильно понять окружающий нас мир. В нашем мысленном образе материальной вещи должно быть отражено не только то, что развивается, но и то, что сохраняется тождественным на всем протяжении ее жизни, т.е. до тех пор, пока она не перестанет существовать или не превратится в новое качество»[490].

Если же в упрощении (т.е. изменении) утрачивается тождество явления, то следует говорить о возникновении нового другого объекта, а не того же, но упрощенного.

Обозначенный выше принцип упрощения базируется не только на законах диалектики и формальной логики, но и вытекает из положений и разработок общей теории права. Так, В.Н. Протасов пишет: «В литературе, касающейся вопросов процедурно-правового регулирования, прежде всего в теории уголовного и гражданского процесса, можно встретить такие требования к процедуре, как эффективность, оперативность (быстрота), экономичность, надежность, простота и т.п. По своей сути эти требования – системные. В том смысле, что они могут быть предъявлены лишь к системе. Поэтому увязывать их между собой и оптимизировать можно лишь, рассматривая процедуру как систему. Тем более, что процедура по своей природе является целостностью, системой. Кроме того, названные качества невозможно оценивать изолированно друг от друга: ценность их и необходимость для процедуры относительны. Возьмем, к примеру, такое качество процедуры, как простота. В общем-то, простота – хорошее свойство, тесно связанное с такими свойствами процедуры, как демократизм, доступность, экономичность, и в нормативной модели процедуры к простоте нужно стремиться. Однако вся совокупность свойств процедуры определяется характером стоящей перед ней цели, и поэтому ее упрощение возможно лишь до известных пределов.

Если цель требует построения развитой и сложной процедуры, то упрощению здесь места нет. В первую очередь это касается процессуальных процедур. А вообще принцип упрощения системы таков, что оно должно производиться до тех пор, пока это не сказывается на других параметрах системы»[491].

Таким образом, упрощение должно базироваться на трех «китах»:

-сохранении сущности упрощаемого явления;

-системном подходе;

-соотнесением и соответствием с целями упрощаемых процессуальных процедур.

При реальном, «живом» осуществлении судопроизводства можно столкнуться с такими вариантами его упрощения, которые отражают индивидуальную особенность одного данного дела и не имеют собственно отношения ни к дифференциации процесса, ни к упрощению как тенденции развития процесса. Так, при неявке в судебное заседание надлежащим образом извещенной стороны судебное заседание, скорее всего, пройдет быстрее и проще, но никакая упрощенная процедура здесь не присутствовала, а применялся обычный ординарный порядок рассмотрения дела.

В приведенных выше рассуждениях нередко употребляется термин – гражданская процессуальная форма, поскольку это понятие оказывается чрезвычайно важным для уяснения упрощения как дифференциации гражданского судопроизводства. Это и предопределяет необходимость более подробного его рассмотрения и анализа.

Сразу заметим, что анализировать гражданскую процессуальную форму очень трудно, поскольку в реальности она не существует, а представляет собою некую абстрактную научную конструкцию.

Более широкое по объему понятие – процессуальная форма – пристально изучали и анализировали представители науки теории права. Так, в книге «Правовые формы деятельности в общенародном государстве» о ней пишут следующее: «Процессуальная форма как научная конструкция, общая модель структуры правовой формы – явление внутреннего, глубинного порядка. Благодаря этому точное установление ее онтологического характера и реальной модели – занятие трудоемкое и не всегда результативное»[492].

В другой книге - монографии, появившейся десятилетием ранее и, как обозначено в анонсе, представляющей собой попытку объединить усилия ученых отдельных отраслей юридической науки в исследовании процессуальной формы в советском праве, предлагается такое определение: «Под процессуальной формой следует понимать совокупность однородных процедурных требований, предъявляемых к действиям участников процесса и направленных на достижение определенного материально-правового результата»[493].

И определение, и само появление книги вызвали жаркую дискуссию и неприятие идеи необъятного определения процессуальной формы и единого юридического процесса. В частности, «традиционные» процессуалисты подвергли такой подход резкой критике, проведя обсуждение названного сборника и издав в 1980 г. своеобразный «антисборник»[494]. Не восприняли широкое понимание процесса и юридической процессуальной формы многие теоретики права. Так, А.М. Васильев писал: «…понятие процесса и процессуальной формы в праве сложилось на иной, специфической основе и получило исторически самостоятельное значение, поскольку служит для отображения особенностей специально регламентированного правом процесса судопроизводства. Поэтому расширение значения терминов «процесс» и «процессуальная форма» по существу не ведет к углублению знаний ни о юридическом процессе, ни о правоприменении, а сводится только к перелицовке терминов. Терминологические споры, исключая лингвистику, малопродуктивны, ибо не создают реального прироста научных знаний. Для науки важна достоверность и объективность обозначаемых терминами понятий»[495].

Своеобразный промежуточный итог дискуссии относительно содержания и значения процессуальной формы подвел в 1991 году В.Н. Протасов в своей книге «Основы общеправовой процессуальной теории». В параграфе, посвященном понятию процессуальной формы, он рассмотрел и проанализировал имеющиеся на тот период определения, и констатировал «что по мере продолжения общетеоретических разработок процесса с позиций его широкого понимания понятию «процессуальная форма» придавалось все более гипертрофированное значение. Оно стало рассматриваться как научная конструкция структурирования правовой формы деятельности, в ней были выделены свои элементы в виде процессуальных производств, процессуальных стадий и процессуальных режимов. Другими словами, на эту категорию была возложена непосильная для нее задача анализа строения процесса и процессуального механизма в целом, которая по плечу только такой методологии, как системный подход»[496]. В итоге В.Н. Протасов пришел к выводу, что «категория «процессуальная (процедурная) форма – это вчерашний день теории процесса и процедуры в целом. Употребление данной категории во всеобъемлющем и всепроникающем значении в какой-то мере было оправдано в то время, когда еще не ставился вопрос о разработке общих для всех процессуальных отраслей закономерностей, о процессуально-правовом механизме и его элементах. При нынешнем уровне развития категориального аппарата общеправовой процессуальной теории понятие «процессуальная форма» можно использовать лишь для того, чтобы подчеркнуть общее назначение юридического процесса как средства (формы) реализации иных, материально-правовых отношений. Не нужно требовать от этого понятия большего, чем оно может дать. Кроме как к путанице это ни к чему не приведет»[497].

С такими оценками понятия «процессуальная форма» в целом согласились В.Н. Баландин и А.А. Павлушина. Они полагают, что «категория «юридический процесс» является на сегодняшний день более употребимой, устоявшейся, представляется более емкой. Понятие же процессуальной формы сложилось в правоведении как более частное. Оно может употребляться параллельно с термином «процесс», но при анализе его конкретных проявлений, а не когда речь идет об общепроцессуальной теории»[498].

В отраслевой науке гражданского процессуального права к такому предостережению явно не прислушались и продолжили исследования процессуальной формы: в 1995 году подготовлена кандидатская диссертация Н.А. Рассахатской «Гражданская процессуальная форма»[499], а в 2001 году также кандидатская диссертация О.В. Егоровой «Сущность гражданской процессуальной формы»[500].

Внимательное изучение названных авторефератов диссертаций, к сожалению, подтверждает оценки и выводы В.Н. Протасова. Так, Н.А. Рассахатская серьезно, глубоко и всесторонне подошла к раскрытию содержания, структуры, элементов гражданской процессуальной формы, выявила формы ее детерминации, описала основные гражданско-правовые модели отправления правосудия, выделила устную и письменную разновидность процессуальной формы, определила пределы ее действия в судопроизводстве, выделила основополагающие принципы гражданской процессуальной формы и т.д. Приведем всего лишь одну цитату из автореферата Н. А. Рассахатской.

«Будучи организующим началом гражданского процесса, гражданская процессуальная форма обладает собственной структурой, компонентами которой выступают процессуальные стадии, процессуальные производства и процессуальный режим. Структура гражданской процессуальной формы находит свое отражение прежде всего в процессуальных действиях, осуществляемых в известной последовательности и образующих в итоге различные процессуальные порядки. Анализ действующего гражданского процессуального закона дает основание для выделения не менее двух десятков таких порядков (разрешение вопросов отвода, исправление арифметических ошибок, описок в решении и др.), объединенных в процессуальные стадии и процессуальные производства, отражающих в свою очередь структурную характеристику гражданской процессуальной формы»[501].

На мой взгляд, приведенная цитата наглядно демонстрирует, что понятию «процессуальная форма» автором придано гипертрофированное значение, оно рассматривается как научная конструкция структурирования правовой формы деятельности с выделением процессуальных производств, стадий и режимов. Иными словами, пользуясь выражением В.Н. Протасова, на эту категорию была возложена непосильная для нее задача анализа строения гражданского процесса и процессуального механизма в целом.

Исследование О.В. Егоровой подтверждает, по моему убеждению, обоснованность других предостережений В.Н. Протасова о том, что не нужно требовать от понятия процессуальной формы большего, чем оно может дать, поскольку кроме как к путанице это ни к чему не приведет.

Так, О.В. Егорова, критикуя Н.А. Рассахатскую, утверждает, что «во избежание возможных противоречий в отношении понятия «гражданская процессуальная форма» предлагается провести терминологическое размежевание понятий «гражданская процессуальная правовая форма» и «гражданская процессуальная форма», понимая под последней гражданскую процессуальную форму защиты (гражданский процесс). Данное разграничение также помогает выявлению формы и содержания гражданской процессуальной формы. Исходя из единства существования формы и содержания, установив разницу между понятиями «гражданская процессуальная правовая форма» и «гражданская процессуальная форма» дается характеристика структуры гражданской процессуальной формы: 1) гражданская процессуальная правовая форма – нормы гражданского процессуального права или гражданские процессуальные правоотношения – форма; 2) порядок осуществления правосудия по гражданским делам в целях защиты действительно нарушенного или оспоренного субъективного права или охраняемого законом интереса – содержание»[502].

Полагаю, что редкий читатель, ознакомившись с этой цитатой, скажет, что такие характеристики вносят ясность в понимание гражданской процессуальной формы. Скорее, наоборот, они еще более запутывают. Кроме того, зачем вводить два новых понятия для обозначения того, чему давно есть свои названия – гражданское процессуальное право и гражданский процесс?

Невольно вспоминаются слова Р.Е. Гукасяна, сказанные им на обсуждении монографии М.А. Гурвича «Судебное решение» в 1977 году. Тогда Р.Е. Гукасян предложил вовсе отказаться от понятия «гражданская процессуальная форма» и, в частности, исключить его из учебных программ. Ссылаясь на выводы М.А. Гурвича, он заметил, что гражданская процессуальная форма в абстрактном виде это – объективное гражданское процессуальное право, а в конкретизированном по данному делу – форма данного процесса или гражданское процессуальное правоотношение[503].

Тем не менее, живучесть абстрактной научной конструкции под названием «гражданская процессуальная форма» видимо имеет свои предпосылки. И они не только в том, что «точное установление ее онтологического характера и реальной модели – занятие трудоемкое», а, значит, исследование гражданской процессуальной формы благодатный материал для диссертаций, но и в каком-то ее реальном теоретическом и практическом значении. Такое значение трудно усмотреть, если понимать ее просто как синоним гражданского процессуального права или процесса. Но если рассматривать гражданскую процессуальную форму как выражение сущности судебного цивилистического процесса, тогда научная конструкция приобретает и смысл, и значение.

Следует заметить, что не все современные ученые – представители науки теории права отрицают ценность и значимость понятия «процессуальная форма». Так, Е.Г. Лукьянова, кандидатская диссертация и монография которой были посвящены исследованию теории процессуального права, уделяет этому вопросу должное внимание, называет и характеризует признаки, а также дает определение процессуальной формы[504].

Однако обратимся вновь к оценкам и выводам А.М. Васильева, приведенным в его монографии «Правовые категории». «В юридическом значении процессуальная форма не может быть сведена до понимания самих по себе процедуры и последовательности совершения действий. Она является законодательным установлением и существует лишь постольку, поскольку определена законом для вынесения решений по строго определенному кругу юридических вопросов. Без единой последовательной и специальной регламентации законом порядка принятия таких решений нет и процессуальной формы в строго юридическом значении. Процессуальная форма устанавливается законом не в любой правоприменительной процедуре, а в той, в которой охраняемые права и интересы требуют дополнительных гарантий и средств защиты через суд как особый орган, специально управомоченный на применение наказания, определенных административных санкций, а также на разрешение споров по гражданским, трудовым, семейным и другим делам. В этом заключен смысл процессуальной формы. Именно для решений по спорным делам и по делам, требующим выяснения вопроса о возможности возложения ответственности за преступления, прежде всего и устанавливается процессуальная форма судопроизводства»[505]. (Выделение в цитате – Н.Г.)

Отметим главное в приведенных суждениях А.М. Васильева.

Во-первых, процессуальная форма не есть сама по себе процедура или последовательность совершения действий. Акцент надо сделать не на том, что не всякая процедура есть процессуальная форма, а на том, что никакая сама по себе процедура (последовательность действий) не есть процессуальная форма. Иными словами, неправильно ставить знак равенства между гражданской процессуальной формой и гражданским процессом (абстрактным или конкретизированным).

Во-вторых, для процессуальной формы характерно наличие единой последовательной и специальной регламентации порядка принятия решений. Опять же не сам порядок есть процессуальная форма, а наличие его есть непременный признак процессуальной формы.

В-третьих, процессуальная форма предполагает наличие необходимого установленного законом набора и уровня гарантий и средств защиты прав и интересов.

Наконец, процессуальная форма – принадлежность функционирования суда как особого органа, осуществляющего правосудие.

С точки зрения диалектики – сущность есть совокупность всех необходимых сторон и связей, свойственных явлению. Это главное и необходимое как в форме, так и в содержании.

Гражданское судопроизводство как явление имеет свою форму и содержание. Форма (как парная категория диалектики) гражданского судопроизводства богата и многопланова. Она включает в себя процессуальные права и обязанности, стадийность, обрядовость и собственно гражданско-процессуальную форму. Именно гражданскую процессуальную форму следует отнести к сущности гражданского судопроизводства. Сущность гражданского судопроизводства не исчерпывается гражданской процессуальной формой, но и без нее эта сущность исчезает.

Отождествление процесса с процессуальной формой – это логическая ошибка, заключающаяся в смешении сущности и явления.

В свете изложенных выше соображений и аргументов, представляется во многом правильной та трактовка гражданской процессуальной формы, которую дает Т.В. Сахнова. Так, по ее мнению, «гражданская процессуальная форма обеспечивает максимум гарантий судебной защиты и характерна только для правосудия. Благодаря ей, гражданский процесс становится таковым. Отличительные характеристики гражданской процессуальной формы могут быть описаны через ее принципы и признаки. Значение этих характеристик заключается в том, что принципы отграничивают данную форму вовне от иных юридических форм и процедур, а признаки раскрывают внутренние качества гражданской процессуальной формы»[506]. В дальнейшем изложении Т.В. Сахнова обозначает принципы и основные признаки гражданской процессуальной формы, а также справедливо утверждает, что форма рождена историческим развитием цивилистического процесса, отражая наиболее общие его черты и специфику[507].

Не соглашусь только с предложенным Т.В. Сахновой определением гражданской процессуальной формы: «Гражданская процессуальная форма – это система установленных законом (ГПК) правил, регламентирующих порядок осуществления правосудия по гражданским делам, а также порядок деятельности каждого участника гражданского процесса, осуществляемой с целью защиты прав и законных интересов»[508].

Недостаток определения в том, что ключевые слова – «система правил, регламентирующих порядок» сближают определение с теми, которые отождествляют процессуальную форму и процесс. Здесь оказалась затушевана основная идея: процессуальная форма – это элемент сущности (атрибут)[509] гражданского судопроизводства (процесса), но не сам процесс.

С учетом всего изложенного выше можно предложить следующее определение понятия гражданской процессуальной формы.

Гражданская процессуальная форма представляет собою исторически сложившуюся, атрибутивную, закрепленную законом структурированную систему базовых правил осуществления правосудия в гражданском судопроизводстве в целях защиты прав и законных интересов.

Системный набор этих базовых правил можно считать давно определенным и примерно одинаково обозначаемым. Традиционно они именуются характерными чертами гражданской процессуальной формы.

Обратимся к учебной литературе, где обычно приводятся наиболее устоявшиеся выводы и суждения. Например, в учебнике под редакцией М.К. Треушникова выделяются такие черты процессуальной формы, как:

- порядок рассмотрения и разрешения гражданских дел заранее определен нормами процессуального права;

- заинтересованные в исходе дела лица пользуются правом участвовать в судебном заседании при разбирательстве дела и отстаивать свои права и интересы;

- судебное решение по делу должно быть основано на фактах, установленных в судебном заседании при помощи доказательств и соответствовать закону[510].

В учебнике под редакцией М. С. Шакарян отмечается, что «для процессуальной формы характерны следующие черты:

а) конституционные гарантии, прежде всего независимость суда и подчинение его только закону, гласность, законность, язык судопроизводства;

б) нормы гражданского процессуального права в совокупности образуют процессуальную форму в широком значении; ею строго и исчерпывающе определяется и направляется процессуальная деятельность – в процессе допустимы, как правило, только действия, предусмотренные процессуальным законом;

в) решение суда должно основываться только на фактах, доказанных и установленных судом предусмотренными законом способами;

г) лицам, заинтересованным в судебном решении, предоставляется право участвовать в разбирательстве дела судом для защиты своих интересов. Суд не вправе постановить решение, не выслушав и не обсудив доводов этих лиц, явившихся по извещению суда в судебное заседание»[511].

Опираясь на достигнутый уровень познания в рассматриваемом вопросе, можно сконцентрировать выделяемые черты процессуальной формы в обобщающей формулировке. Ее следует рассматривать как продолжение и дополнение предложенного выше определения понятия.

Эта система правил предполагает разрешение дела на основе установления юридических фактов в судебном заседании при разбирательстве дела с соблюдением принципов судопроизводства и других гарантий, обеспечивающих заинтересованным лицам право участия в разбирательстве дела, а также вынесение законного и обоснованного решения, которое может быть по жалобе заинтересованных лиц проверено судом вышестоящей инстанции.

Важно понимать, что процессуальная форма – это не простой набор или рядовое множество правил, а структурированная система и в силу этого обладающая определенной устойчивостью и стабильностью. «До поры до времени изменение элементов целого не сказывается на структуре, но затем, когда количественные изменения перейдут в качественные, структура предмета, явления скачкообразно меняется»[512]. Например, к чертам процессуальной формы относят принципы судопроизводства. В последние десятилетия некоторые принципы заменялись другими (выборность судей заменена на назначаемость и несменяемость, не стало принципа национального языка судопроизводства), либо несколько менялось содержание принципов (объективной истины, состязательности). Но эти изменения не привели к изменению структурированной системы.

Итак, важнейшее значение гражданской процессуальной формы в том, что она позволяет определить границы возможных изменений процедуры рассмотрения гражданских дел, в частности, границы упрощения. А это важно как для законодателя, так и для научных исследований.

При обозначенном понимании процессуальной формы нельзя вести речь о ее дифференциации в рамках гражданского судопроизводства. Напротив, стержневой идеей выступает единство гражданской процессуальной формы не только для разных видов и категорий дел в рамках гражданского процесса, но и ее единство применительно к гражданскому судопроизводству. Дифференцируется, т.е. разделяется гражданское судопроизводство и гражданский и арбитражный процессы при сохранении единства процессуальной формы.

Приведенное замечание связано с тем, что в современных научных исследованиях часто упоминается именно дифференциация процессуальной формы[513]. Например, Е.А. Царегородцева отмечает следующее: «важное значение для оптимизации имеет дифференциация гражданской процессуальной формы, что означает не только закрепление ускоренных или упрощенных процедур, но и, возможно, усложненной процедуры для отдельных категорий дел, требующих, например, более тщательной и длительной подготовки дела к судебному разбирательству»[514]. Поскольку Е.А. Царегородцева иначе понимает процессуальную форму, постольку приведенные утверждения вполне корректны в рамках ее работы. Вместе с тем, я считаю их неверными по причине несогласия с таким подходом к сути процессуальной формы.

Е.А. Царегородцевой затронут также вопрос о соотношении оптимизации и упрощения гражданского судопроизводства. «Автор обосновывает вывод о том, что понятие оптимизации гражданского судопроизводства шире, чем упрощение и ускорение процесса»[515]. Такой вывод представляется правильным и его следует поддержать.

С точки зрения логики можно вести речь о двух вариантах[516] упрощения судопроизводства:

- разработка и законодательное закрепление полностью альтернативных обычному порядку специальных упрощенных процедур;

- предусмотренное законом возможное частичное упрощение на определенных отдельных этапах производства, начавшегося обычным порядком.

Именно для первого варианта основным мерилом оценки правильности упрощения выступает гражданская процессуальная форма. Применительно ко второму варианту возможны разные ситуации, в том числе и такие, где процессуальная форма также сыграет свою определяющую диагностирующую роль.

Современному цивилистическому процессу свойственны оба варианта, которые и надлежит рассмотреть и проанализировать в дальнейшем изложении.

<< | >>
Источник: Громошина Наталья Андреевна. Дифференциация и унификация в гражданском судопроизводстве. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва-2010. 2010

Еще по теме Параграф 1. Упрощение гражданского судопроизводства: общая характеристика:

  1. ОГЛАВЛЕНИЕ
  2. Параграф 1. Упрощение гражданского судопроизводства: общая характеристика
  3. §2. Криминалистическая модель банка как объекта преступных посягательств
  4. § 2. Формы взаимодействия в приграничном сотрудничестве территориальных органов МВД России с компетентными органами иностранных государств в сфере оперативно-розыскной деятельности
  5. ВВЕДЕНИЕ
  6. 3.4. Постановление апелляционной инстанции в арбитражном процессе
  7. § 2. Характеристика процесса создания сводов нормативных правовых актов на федеральном уровне и на уровне штатов
  8. § 1. Общая характеристика п система источников дополнительного уголовного права ФРГ
  9. 1.3 Понятие и значение обвинительного приговора без назначения наказания в современном российском уголовном судопроизводстве
  10. § 3.1. Соотношение уголовной и административной ответственности
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -