<<
>>

Параграф 1. Судебная власть и правосудие в гражданском судопроизводстве

Итак, гражданское судопроизводство на сегодняшний день дифференцируется на гражданский и арбитражный процессы, а каждый из них имеет свою внутреннюю дифференциацию, впрочем, во многом похожую, но не совпадающую.

Оба процесса дифференцируются по вертикали – стадии, и по горизонтали – производства на уровне рассмотрения дела в суде первой инстанции.

Вертикальная дифференциация рассмотрена, исследована в огромном числе работ разного объема, качества и свойства. Учитывая эту данность, вопросы дифференциации по стадиям останутся за пределами настоящего исследования. Внимание будет сосредоточено на дифференциации по горизонтали.

В поисках стержневого ориентира для понимания горизонтальной дифференциации цивилистического процесса нельзя забывать, что в таком процессе осуществляется правосудие и судебная власть. Это обязывает исследователя включить в сферу внимания эти правовые явления.

Слово «правосудие» сегодня, вероятно, одно из самых часто употребляемых среди печатных слов: в названиях и текстах юридических книг и статей, а равно на журнальных, газетных и Интернет страницах. При этом употребляется оно в самых разных, порой неожиданных сочетаниях, например: «проржавевшее правосудие»[223], «тариф на правосудие»[224], «восстановительное правосудие»[225], «превентивное правосудие»[226], предупредительное правосудие[227], альтернативное правосудие[228], «экономическое правосудие»[229].

Оставим в стороне образные и хлесткие фразы журналистов. Не потому, что их не стоит принимать в расчет. Как раз наоборот, они вполне достойны внимания, поскольку наглядно отражают оценки правосудия со стороны общества и свидетельствуют о низком рейтинге этого государственного института. Активно участвуют в дискуссии не в рамках узко профессионального, а «социологического поля» и юристы. Ярким примером тому служит книга «Открытые глаза российской Фемиды»[230] и заинтересованное обсуждение этой книги на научном семинаре Евгения Ясина фонда «Либеральная миссия» 29 августа 2007 г.[231].

Однако этим вопросам должно быть посвящено другое исследование. Мы же обратимся сугубо к правовой материи, вовлекая в сферу исследования теснейшим образом связанное с правосудием понятие «судебная власть». Потребность в определении названных понятий обусловливается связью между их содержанием и внутренней дифференциацией гражданского судопроизводства.

Так, характеризуя судебную власть, авторы учебника по конституционному праву отмечают, что «правосудие - главная, но не единственная функция судебной власти. Наряду с правосудием судебная власть осуществляет судебный контроль (надзор) за законностью и обоснованностью применения мер процессуального принуждения (ареста, обыска, ограничения тайны переписки, телефонных переговоров и т.п.); толкование правовых норм (толкование Конституционным Судом Российской Федерации норм ее Конституции, руководящие разъяснения Верховного Суда Российской Федерации, содержащиеся в постановлениях его Пленума); удостоверение фактов, имеющих юридическое значение (признание умершим, безвестно отсутствующим лицом и т.п.); ограничение конституционной и иной правосубъектности граждан (признание гражданина недееспособным и проч.); судебный надзор за решением судов и др.»[232].

Из приведенной цитаты однозначно следует, что при рассмотрении и разрешении дел об установлении фактов, имеющих юридическое значение, о признании гражданина безвестно отсутствующим или объявлении умершим, о признании гражданина недееспособным, т.е. дел особого производства (подраздел 4 раздела 2 ГПК РФ) суд осуществляет судебную власть, но не осуществляет правосудие. Такая точка зрения по поводу особого производства высказывалась и представителями процессуальной науки[233].

Сквозь призму соотношения судебной власти и правосудия посмотрела на систему ГПК РФ и АПК РФ и пришла к определенным выводам о видах гражданского судопроизводства Е.И. Носырева[234].

Уяснение содержания понятия «правосудие» важно не только для решения вопроса о внутренней дифференциации гражданского судопроизводства, но и для других не менее значимых вопросов.

Так, В.М. Шерстюк, рассматривая Федеральную целевую программу «Развитие судебной системы России на 2007-2011 годы» и размышляя в этой связи о совершенствовании процессуального законодательства, заметил, что предложения о предоставлении специалистам и профессионально подготовленным юристам права на совершение процессуальных действий, не могут быть приняты, так это приведет к искажению сущности самого правосудия[235].

Таким образом, настоятельно необходимо определиться с соотношением понятий: судебная власть и правосудие.

Поскольку судебная власть и правосудие – это предмет исследования представителей ряда правовых наук: теории государства и права, конституционного права, административного права, уголовного и гражданского процессуального права, постольку невозможно здесь представить весь спектр имеющихся определений. С ними можно ознакомиться, обратившись к специальным исследованиям, посвященным названным вопросам[236].

В капитальном коллективном труде, который «претендует на изучение проблемы в целом, во всех ее аспектах и взаимосвязях»[237] под названием «Судебная власть», четко обозначена интересующая нас проблема: «раскрытие соотношения таких понятий, как судебная власть, правосудие и судопроизводство»[238], поэтому, прежде всего, воспользуемся результатами именно этого исследования и приведем несколько цитат.

«Вся деятельность суда, которая осуществляется в установленном законом порядке судопроизводства, есть не что иное, как правосудие»[239].

«Представляется возможным сделать следующий вывод: судебная власть, институционально представленная системой судебных органов, реализует функцию правосудия (судопроизводства), а также ряд вспомогательных функций, создающих условия надлежащего кадрового, материально – технического, информационно – аналитического и иного обеспечения судебной деятельности. В силу сказанного понятия судопроизводства и правосудия представляются тождественными»[240].

«Судебная власть – это самостоятельная и независимая ветвь государственной власти, созданная для разрешения на основе закона социальных конфликтов между государством и гражданами, самими гражданами, юридическими лицами; контроля за конституционностью законов, защиты прав граждан в их взаимоотношениях с органами исполнительной власти и должностными лицами; контроля за соблюдением прав граждан при расследовании преступлений и проведении оперативно-розыскной деятельности; установления наиболее значимых юридических фактов и состояний»[241].

Анализируя приведенные цитаты, можно выстроить определенную логическую цепочку, показывающую понимание авторами книги «Судебная власть» соотношения рассматриваемых здесь правовых явлений. Судебная власть реализуется через основную функцию – правосудие, хотя имеются и другие – вспомогательные функции. Правосудие, с одной стороны, тождественно судопроизводству, а с другой, правосудие и судебная власть предназначены для разрешения социальных конфликтов и удостоверения фактов, имеющих юридическое значение.

Однако посмотрим на эту «диспозицию из окопа» науки гражданского процессуального права.

Прежде всего, невозможно согласиться с тем, что правосудие и судопроизводство – это тождественные понятия. Традиционно в отраслевой процессуальной науке ставят знак равенства между двумя другими понятиями: судопроизводство и процесс. Так, в программе учебной дисциплины «Гражданский процесс», составленной профессором М.К. Треушниковым, в теме 1 значится: «Понятие гражданского судопроизводства (процесса) и его задачи. Виды гражданского судопроизводства»[242].

Аналогичный подход обнаруживается и в других учебниках по гражданскому процессуальному праву[243]. Таким образом, по общепринятому мнению процессуалистов – цивилистов совпадают гражданское судопроизводство и гражданский процесс; судопроизводство и процесс, а правосудие и процесс, напротив, отнюдь не тождественные понятия. Процесс (судопроизводство) представляет собой сложную систему правоотношений, где обязательным субъектом является суд, состоящий в правовых связях с участниками процесса (сторонами, третьими лицами, представителями, свидетелями т.д.) В рамках этих правоотношений действует не только суд, но и участники дела, и вся эта совокупная деятельность, регулируемая нормами гражданского процессуального права, включается в гражданское судопроизводство. Однако правосудие осуществляет только суд (ст. 118 Конституции РФ). Поэтому, не нарушая законов логики, невозможно отождествлять судопроизводство и правосудие. Тем более, что с содержанием понятия «гражданское судопроизводство, (гражданский процесс) ученые - процессуалисты более или менее разобрались, чего нельзя сказать о правосудии.

Раньше к такому выводу с почти аналогичной аргументацией пришел А.В. Цихоцкий. Он писал: «Правосудие по гражданскому делу и гражданский процесс (судопроизводство) не одно и то же. Если субъектом правосудия является суд, то субъектом гражданского судопроизводства кроме суда являются и иные его участники. Правосудие, будучи остовом, несущей конструкцией гражданского судопроизводства, только и может осуществляться при наличии действий участников гражданского процесса, однако оно эти действия не охватывает»[244].

Сходные суждения на этот счет приводит и С.Л. Дегтярев, хотя он использует и дополнительные аргументы[245].

Таким образом, выводы авторов книги «Судебная власть» о понятии правосудия и его содержании в рассматриваемом аспекте не могут быть признаны приемлемыми.

Вместе с тем нельзя не обратить внимания на трансформацию соотношения понятий гражданское судопроизводство и гражданский процесс. Представляется, что правильно расставила акценты в данном вопросе Ю.А. Попова, утверждающая, что «гражданское судопроизводство – это конституционный вид судопроизводства, определяющий деятельность судов общей и арбитражной юрисдикции по осуществлению правосудия по делам, отнесенным к их компетенции, в рамках единой гражданской процессуальной формы с учетом процессуальных особенностей, предусмотренных соответственно нормами Гражданского и Арбитражного процессуальных кодексов»[246].

Интересные соображения относительно понятия «правосудия по гражданским делам» высказаны А.В. Цихоцким. Он справедливо заметил, что оно (т.е. это понятие) «в юридической литературе самостоятельно не исследуется, но либо в теории права, либо в науке уголовного процесса и воспринимается без каких-либо уточнений в теории гражданского процесса»[247].

Действительно, в науке гражданского процессуального права до последнего времени было совсем немного исследований, специально посвященных правосудию по гражданским делам. Во-первых, это работа самого А.В. Цихоцкого «Теоретические проблемы эффективности правосудия по гражданским делам»[248] и в какой-то мере книга М.И. Клеандрова «Экономическое правосудие в России: прошлое, настоящее, будущее»[249]. Во-вторых, следует упомянуть и статьи С.Л. Дегтярева[250], хотя они более посвящены исследованию судебной власти в гражданском судопроизводстве. Относительно правосудия этот автор пришел к такому выводу, что «правосудием является "обобщенный образ" любого разбирательства дела органом судебной власти в пределах своей компетенции. Правосудие является абстрактной категорией до той поры, пока не нарушен один из системы принципов, олицетворяющих собой современное правосудие, при осуществлении судопроизводства по конкретному делу. Некая абстрактность этой категории подтверждается тем, что правосудие одновременно является совокупностью определенных принципов, связанных с реализацией основных прав человека на современном этапе. Правосудие и судопроизводство соотносятся как принцип и правовой институт или правовая норма, в какой-то степени - как общее и частное»[251].

Кроме того, не могли не писать о правосудии и те авторы, которые посвящали свои исследования судебной власти в гражданском процессе[252].

В последнее время ситуация стала изменяться. Так, в 2007 году вышла в свет книга С.К. Загайновой «Судебные акты в механизме реализации судебной власти в гражданском и арбитражном процессе»[253], а затем книга С.Л. Дегтярева «Реализация судебной власти в гражданском судопроизводстве: теоретико-прикладные проблемы»[254]. Эти работы отчасти восполнили тот пробел в исследованиях о правосудии и судебной власти в гражданском судопроизводстве, о котором упоминал А.В. Цихоцкий.

Есть исследования о правосудии и в других отраслевых науках.

Вместе с тем, для уяснения содержания понятия правосудия следует учитывать одно важное, на наш взгляд, соображение: правосудие, как и судебная власть, едино. Нет уголовного, гражданского или конституционного правосудия как самостоятельных правовых явлений[255], а есть осуществление правосудия в разных видах судопроизводства.

Поскольку посредством правосудия осуществляется судебная власть, не менее важно в первую очередь определиться и с содержанием этого понятия. Задача это непростая, «поскольку принцип разделения властей в нашей стране был впервые признан Конституцией 1993 года, то вполне объяснима недостаточная теоретическая разработанность понятия судебной власти, ее функций, компонентов, границ и т.п. Отсутствует даже единый подход к самому определению судебной власти»[256].

Следует заметить, что в рамках настоящей работы не проводится самостоятельное исследование феномена судебной власти, однако, опираясь на результаты разработок других ученых, строится определенная умозрительная концепция судебной власти, поскольку это необходимо для решения целого ряда вопросов, непосредственно относящихся к теме исследования.

Также и в новейших публикациях справедливо отмечается, что наибольшую дискуссию в научной литературе до настоящего времени вызывает вопрос о понятии судебной власти. Например, С.К. Загайнова, проанализировав существующие позиции, выделила три основных концепции[257] относительно понятия «судебная власть». «Представители первой группы рассматривают судебную власть как совокупность судов, через которые она осуществляется. Для них основным, определяющим моментом в этом понятии является институциональный признак. В качестве такого признака они выделяют субъект – суды, через которые реализуется судебная власть»[258]. «Представители второй концепции рассматривают судебную власть в функциональном контексте, а именно как совокупность полномочий, деятельность судов по рассмотрению и разрешению дел»[259]. Третья концепция, сторонником которой обозначила себя и С.К. Загайнова, исходит из совокупности и единства для судебной власти обоих указанных выше признаков: институционального и функционального. Полемизируя с представителями отмеченных ею концепций, в том числе по некоторым моментам характеристики судебной власти и с теми авторами, кто входит в третью группу, С.К. Загайнова выделяет отличающие судебную власть от других ветвей власти, признаки. Это:

«1) атрибутивная принадлежность, характеризующаяся самостоятельностью, автономностью и наличием контрольных функций в отношении законодательной и исполнительной ветвей власти;

2) институциональность, раскрывающая круг субъектов;

3) особая функциональная направленность – осуществление правосудия»[260].

Если с выделенными признаками судебной власти можно согласиться, то предложенное С.К Загайновой определение судебной власти вызывает возражения. По ее мнению «судебная власть – это государственно-властные отношения, складывающиеся в процессе осуществления судами деятельности по разрешению правовых конфликтов». Иными словами, в определении нашли отражение только два характерных признака: институциональный и функциональный, и утерян третий, находящийся в координатах системы «сдержек и противовесов» - наличие контрольных функций судов в отношении законодательной и исполнительной ветвей власти. Но именно этот признак, появившись, превратил судебную систему, осуществлявшую советское правосудие, в судебную власть.

Вообще процесс реформирования судебной системы, начавшийся в 90-х годах прошлого века, уникален и чрезвычайно интересен. Справедливо отмечается, что «исторически сложилось так, что судебная власть России оказалась единственной ветвью государственной власти, стабильно осуществляющей свою государственную функцию во все эти годы социальных, политических и экономических потрясений российского общества и государства»[261]. «Если провести анализ системы разделения властей, то наиболее сильному испытанию подверглась судебная власть, и она его выдержала. Самые трудные годы перестройки устойчивость государства поддерживалась главным образом судебной властью. Она не распалась как Советы народных депутатов, работая в тяжелейших условиях перестройки и ломки всего государственного аппарата»[262]. Действительно, судебная система эволюционировала, диалектически сохраняясь и одновременно сущностно изменяясь, становясь ветвью власти.

Вне всякого сомнения, такое явление (в философском смысле слова) как судебная власть чрезвычайно многогранно, и представители отраслевой правовой науки, исследуя его, «высвечивают» только какую-то одну грань. Нельзя не согласиться с тем, что «судебная власть как одна из ветвей государственной власти является средством управления обществом. И в этой связи она может быть рассмотрена в различных аспектах. Например, как социально-политический феномен. Судебная власть может быть представлена как обязательный атрибут политически организованного общества. В этом будет проявляться характеристика взаимоотношений государства, общества и личности. Если рассматривать судебную власть применительно к ее функционирующим основам, то этот вид государственной деятельности выступает непременно средством разрешения конфликтов правового характера, возникающих в обществе. А если же рассматривать судебную власть как государственно-правовой институт, то здесь налицо обеспечение защиты прав и свобод человека и гражданина, предопределяемое функциональным назначением судебной деятельности органа, наделенного властью по обеспечению защиты прав и свобод. Сегодня о судебной власти можно сказать, что в системе иных ветвей власти это самостоятельная и полновесная ветвь государственной власти в силу своего высокого статуса, компетентности, авторитетности. Именно она должна гарантировать обеспечение конституционных прав и свобод личности»[263].

Л.А. Воскобитова, обратившаяся к исследованию сущностных характеристик судебной власти, также выделила три подхода в определениях судебной власти, аналогично отмеченным выше. Однако, по ее мнению, такие определения недостаточны, «так как не объясняют, почему эта деятельность является властью. Остается неясным также, почему судебная власть рассматривается как одна из ветвей государственной власти; какие черты роднят ее с законодательной и исполнительной ветвями государственной власти, и какие черты свидетельствуют о различии этих ветвей власти»[264].

Как уже отмечалось, представители отраслевой науки, исследующие феномен судебной власти и правосудия, как правило, «однобоки», оставаясь в рамках отраслевого мышления, а единая судебная власть, как и правосудие, нуждаются в глубоком и всеохватывающем общетеоретическом исследовании. Такое исследование предпринял Н.А. Колоколов. Речь идет о его докторской диссертации «Судебная власть как общеправовой феномен», а также его монографиях и многочисленных иных публикациях по указанной теме[265]. Автор поставил перед собою цель разработать принципиально новое, комплексное, теоретически обоснованное и эмпирически апробированное учение о судебной власти как о специфической, многоаспектной разновидности общественных связей, отношений, обусловленных социальной природой человека, важнейшем, самостоятельном и независимом элементе механизма государственной власти; особом и эффективном средстве разрешения социальных, политических и экономических конфликтов на основе норм права[266].

Принимая во внимание поставленные цели и достигнутый результат, убедительную и развернутую аргументацию, воспользуемся важнейшими выводами Н.А. Колоколова из его учения о судебной власти.

«Судебная власть - разновидность власти вообще, государственной власти в частности. Судебная власть - это особые общественные отношения, возникновение и существование которых обусловлено способностью социума при необходимости генерировать механизм разрешения конфликтов на основе норм права, обеспечиваемый мощью государства»[267].

Достоинством приведенного определения является то, что судебная власть выступает как видовое понятие, наполненное содержанием и сущностью родового. Кроме того, виден генезис, источник, направленность, нормативное регулирование и обеспечение. Иными словами, определение лишено тех недостатков, о которых писала Л.А. Воскобитова[268].

«Сущностные характеристики судебной власти:

1. Судебная власть реальна, она обладает всеми видовыми, родовыми признаками и чертами, свойственными любой иной власти.

2. Судебная власть как любое иное социальное явление существует только в динамике - процессе.

3. Судебная власть в пределах своей компетенции сильнее любой организации или индивида, обладающих той же компетенцией на территории конкретного государства, то есть речь идет о верховенстве судебной власти, ее непререкаемости.

4. Судебная власть одновременно носит частноправовой и публично-правовой характер.

5. Судебная власть проявляется в правоприменительной сфере, правотолковательной сфере, правотворческой сфере, участвуя, таким образом, в управлении обществом.

6. Судебная власть не существует вне нормативного регулирования.

7. Судебная власть опосредуется в правосудии (процессах), его результатах (судебных актах).

8. Судебная власть является животворящим источником права. Ей, в частности, характерны особые способы формирования процедурных норм (судебный прецедент) и их трансформации (судебная практика). Правотворческая потенция судебной власти противоречива: ей под силу как оживлять "мертворожденные нормы", так и умертвлять реально действующие предписания.

Наконец, главным назначением судебной власти является разрешение политических, социальных, экономических и прочих видов конфликтов»[269].

Очень важным и значимым представляется еще один вывод Н.А. Колоколова: «Поскольку механизмы представительной, законодательной власти (механизм правотворчества), исполнительной власти (механизм управления) и судебной власти (механизм разрешения социально-правовых конфликтов) суть подсистемы целого: единого механизма государственной власти, а составными частями другого целого - единого механизма государства - являются органы представительной власти, органы исполнительной власти и судебная система, то вполне логичным будет вывод о том, что, несмотря на наличие у каждой ветви государственной власти и, соответственно, их носителей громадного числа собственных, индивидуальных функций, все они одновременно с этим не могут быть не задействованы в выполнении общих функций государства»[270].

В указанной связи не хотелось бы оставить без внимания наполненные тревогой и болью размышления о правосудии и перспективах его развития уважаемого ученого и опытного практика – Т.Г. Морщаковой. Говоря о кризисе правосудия в России и утверждая, что мы находимся на этапе судебной «контрреформы», Т.Г. Морщакова структурирует ряд исходных данных, одно из которых касается соотношения судебной и политической власти. По мнению ученого, «общество не доверяет российскому правосудию, имея на то достаточно оснований. И одно из них – фактическое приравнивание судебной власти к инструментам политики. ……..Если представители судебной власти, тем более ее вышестоящего уровня, полагают, что суд предназначен для проведения государственной политики, то это сигнал, свидетельствующий о том, что развитие страны пошло не по правовому руслу»[271]. Вполне разделяя тревогу и озабоченность Т.Г. Морщаковой кризисом современного российского правосудия, не могу согласиться с противопоставлением ею власти судебной и власти политической. Не противопоставление, а единство свойственно всем ветвям государственной власти, что убедительно доказывают приведенные выше исследования, в том числе и исследование Н.А. Колоколова. Не в отстраненности и отгороженности судебной власти от власти исполнительной и законодательной, от происков политиков и чиновников надо искать пути выхода из кризиса правосудия, а в понимании единства и системности власти, где кризис одной из ветвей жестко увязан, детерминирован общим кризисом власти в целом. При таком подходе становится ясно, что одну отдельно взятую судебную власть реформировать невозможно, а только в системе единой государственной власти.

Вывод Н.А. Колоколова о едином механизме государственной власти– своего рода ключ к решению другого, не менее важного вопроса, о функциях судебной власти.

Спектр мнений относительно функций судебной власти весьма широк. Различные точки зрения приведены в книге С.К. Загайновой в параграфе, посвященном функциям судебной власти в гражданском и арбитражном процессе России[272]. Не станем их повторять, а, опираясь на различные высказывания, составим некий суммированный (но все равно неполный) перечень таких функций.

- правосудие;

- судебно-конституционный контроль[273];

- судебный контроль[274];

- создание условий (кадрового, материально-технического, информационно-аналитического) обеспечения судебной деятельности[275];

-разрешение социально-правовых конфликтов, защита и восстановление нарушенных прав[276];

- судебное управление (внутрисистемная функция)[277];

- содействие и контроль по отношению к указанным в законе решениям национальных или иностранных органов частной или публичной юрисдикции[278];

- содействие примирению сторон[279];

Функция правосудия выделяется почти всеми авторами, многие называют ее основной функцией, а С.К. Загайнова – внешней. Некоторые исследователи называют правосудие не функцией, а формой осуществления судебной власти[280]. Правильную критическую оценку такому подходу дала С.К. Загайнова, показавшая, что это противоречит общепринятому соотношению понятий «функция» и «форма»[281].

При всей бесспорности выделения правосудия как основной функции судебной власти, проблема состоит в том, что в доктрине весьма неоднозначно понимается содержание правосудия[282].

Функция судебно-конституционного контроля, выделяемая многими авторами, к примеру, по мнению А.В. Цихоцкого, есть новая функция, состоящая в праве суда на нуллификацию актов законодательной и исполнительной ветвей власти в случае несоответствия их высшему праву Конституции РФ. Именно эта функция превращает судебную власть в собственно власть[283]. Казалось бы, что возразить против такой функции судебной власти сегодня трудно. Однако С.К. Загайнова считает, что следует критически отнестись к предложениям ученых, которые наряду с правосудием к функциям судебной власти относят функцию судебно - конституционного контроля (А.В. Цихоцкий, Е.Б. Абросимова, Г.А. Гаджиев, В.А. Яблоков, С.А. Шейфер). По ее мнению судебно - конституционный контроль осуществляется в рамках правосудия, поэтому его выделение в качестве самостоятельной функции, выведенной за рамки правосудия, противоречит конституционному смыслу судебной власти, изложенному в ст. 18, 118 Конституции РФ. Судебная власть осуществляет контроль за нормативными актами при рассмотрении и разрешении конкретных уголовных, гражданских, административных, конституционных дел в рамках правосудия. Поэтому осуществление судебно – конституционного контроля является не функцией судебной власти, а одной из задач, стоящих перед правосудием[284].

Чтобы определиться в этой дискуссии, а равно попытаться разобраться с существованием иных функций судебной власти, надлежит четко обозначить цели и задачи судебной власти. Но, прежде всего, следует указать то понятие функции, из которого будем исходить, а именно, за основу будет взято то определение и понимание функции, которое дано В.Н. Протасовым: «Функция представляет собой своего рода идеальный образец работы системы. Поэтому функцию следует отличать, с одной стороны, от целей и задач, стоящих перед системой, а с другой – от ее реальной, фактической деятельности, от той деятельности, которую система производит «на деле». Итак, функция, эта та деятельность, то воздействие, которые должна производить та или иная система (государство, право, государственный орган, наука, теория и т.д.), чтобы решить поставленные перед ней задачи, достичь своих целей»[285].

Исходя из такого понимания функции, следует критически оценить те научные представления, в которых отождествляются функция и задача или цель. Так, в неоднократно упоминавшейся книге «Судебная власть» читаем такое определение: «Функция (цель, задача) судебной власти – разрешение социально-правовых конфликтов и установление юридических фактов путем осуществления правосудия в формах конституционного, гражданского, арбитражного, административного и уголовного судопроизводства»[286].

Для четкости анализа правовых явлений не следует отождествлять задачи и цели с должной деятельностью (функциями) при всей корреляции этих понятий. Различие понятий: цель и функция применительно к судебной власти и правосудию очень четко показал А.В. Цихоцкий. Он писал, обращаясь к словарю русского языка, что «нет никакого сомнения, что функция правосудия и его цель – вещи разные. Функция правосудия есть нечто объективное, круг деятельности, назначение и его роль; цель же – идеальный образ того правового состояния, которое общество желает достичь с помощью данного вида государственной деятельности»[287]. А.В. Цихоцкий обнаруживает у судебной власти как изначально присущую ей социальную функцию – функцию защиты права, так и приобретенную в ходе исторического развития общества и государства – функцию контроля за деятельностью органов других ветвей власти, а в качестве цели функционирования судебной власти называет обеспечение эффективной защиты прав и свобод человека и гражданина[288].

С.Л. Дегтярев, напротив, не согласен с мнением, что защита прав, свобод и законных интересов граждан, организаций и других субъектов является основополагающей задачей судебной власти, судебных органов в целом, гражданского судопроизводства, а в качестве цели судебной власти указывает отправление правосудия[289]. Такая позиция представляется ошибочной.

Опровергая тезис, что защита прав – это цель (основополагающая задача) судебной власти, С.Л. Дегтярев, приводит ряд аргументов. Рассмотрим их подробнее. Во-первых, он считает, что защита прав – в большей степени является задачей законодателя, т.е. может быть достигнута только в процессе нормотворчества. Суд «вынужден» применять только те нормы права, которые являются действующими на момент рассмотрения дела, даже если они не в полной мере обеспечивают права и интересы участников гражданского судопроизводства[290]. Однако такой подход возможен только при доведенной до абсолюта теории естественного права, когда все субъективные права, в том числе и нуждающиеся в защите, вытекают не из норм права, а априори принадлежат субъектам. А как иначе можно понять фразу, что «нормы права не в полной мере обеспечивают права»? Известно, что субъективное право существует в правоотношении, предпосылкой возникновения которого является, в частности, норма права, поэтому норма права, прежде всего, порождает субъективное право. Конечно, роль законодателя, да и государства в целом, очень значима в деле подлинной реализации субъективных прав. Но все же защиту конкретных субъективных прав и интересов осуществляет не законодатель, а суд, судебная власть.

Второй аргумент С.Л. Дегтярева состоит в том, что «если согласиться, что защита прав и интересов является основной задачей судебных органов, тогда следует признать, что и суд становится защитником участников гражданского судопроизводства в каждом конкретном гражданском процессе. Однако это противоречит принципам независимости суда и состязательности; кроме того, участников всегда несколько и у каждого «своя правда». Суд остается представителем государственной власти и в каждом конкретном деле реализует публичные интересы, что выражается в применении норм права и разрешении правового конфликта»[291]. Можно возразить, что, имея задачу защиты правого, суд, ни по конкретному делу, ни в целом как функционирующая система, не превращается в защитника участников гражданского судопроизводства. Применяя закон и разрешая конфликт, предоставляя защиту действительно управомоченному лицу и против действительно обязанного лица, суд тем самым защищает субъективные права и интересы. И реализует свою публичную функцию.

По мнению С.Л. Дегтярева необходимо постоянно оговариваться, защиту каких прав, свобод и законных интересов имеет в виду законодатель. Это должны быть реальные права, свободы и законные интересы, они должны быть нарушенными или оспоренными. Но реальная их защита осуществляется только после рассмотрения дела по существу[292]. Вряд ли можно признать этот аргумент работающим на опровержение утверждения о защите субъективных прав, свобод, интересов в качестве цели судебной власти. Как уже отмечалось выше, цель – идеальный образ того правового состояния, которое общество желает достичь с помощью данного вида государственной деятельности. Что же касается конкретного дела, где права или интересы истца реально не существовали или не были нарушены, то здесь происходит защита интересов ответчика.

Не выглядят убедительными и другие доводы Дегтярева. В общем, в своих аргументах он исходит из реальной, фактической деятельности, а функция – это должная деятельность, что отнюдь не одно и то же.

Вместе с тем в характеристику целей судебной власти необходимо внести некоторые уточнения. Представляется, что не следует забывать о единстве государственной власти, хотя и разделенной на самостоятельно функционирующие ветви. Нельзя не «подписаться» под сказанным по этому поводу Н.А. Колоколовым: «механизм государственной власти в государстве, механизм государства должны быть организованы таким образом, чтобы, как и самостоятельные ветви государственной власти, так и составные части механизма государства, дополняя друг друга, активно способствовали достижению единых государственных целей, решению общих задач государственного управления»[293].

И если рассматривать целевые установки сквозь призму Конституции РФ, то высшая единая цель, стоящая перед этой единой государственной властью – создание, обеспечение и охрана основ конституционного строя (гл. 1 Конституции РФ). Государственная власть едина и ее назначение едино, но для каждой ветви на передний план выступает свое специфическое предназначение.

Поскольку судебная власть едина, постольку имеется ее единая цель – это охрана основ конституционного строя. В соответствии со ст. 2 Конституции РФ человек, его права и свободы являются высшей ценностью, и признание соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства, поэтому важнейшей (но не единственной) задачей судебной власти является защита прав и свобод человека и гражданина. Не менее важны задачи обеспечения верховенства Конституции и федеральных законов на всей территории Российской Федерации, охрана федерализма, охрана труда и здоровья людей, охрана единого экономического пространства и защита всех форм собственности и другие, вытекающие из закрепленных в статьях главы 1 Конституции основ конституционного строя, задачи государственной власти и ее составляющей – судебной власти. Для решения означенных задач определяются должные действия или направления деятельности, т.е. функции судебной власти.

С приведенных позиций вернемся к анализу точки зрения С.К. Загайновой, полагающей, что осуществление судебно – конституционного контроля является не функцией судебной власти, а одной из задач, стоящих перед правосудием. Верные ориентиры для такого анализа обозначил Н.А. Колоколов: «При определении понятий "государственная власть", "судебная власть" следует исходить из следующих, широко применяемых в теоретических социальных и правовых науках методологических принципов. Любая функция системы связана с удовлетворением определенной социальной потребности. Именно удовлетворение какой-либо потребности общества - главное в функции судебной власти. В нашем случае потребность - рассмотрение и разрешение социальных конфликтов. Рожденная ею (потребностью) функция, собственно говоря, и есть рассмотрение и разрешение этих самых социальных конфликтов. Орган, рожденный функцией, - судебная власть, ее аппарат - судебная система (суды)»[294]. Таким образом, обеспечение верховенства Конституции РФ и федеральных законов (ч. 2 ст. 4 Конституции РФ), а также прямого действия Конституции (ст. 15 Конституции РФ) – это одна из задач судебной власти, а судебно-конституционный контроль – коррелирующая ей функция.

В оспаривании утверждения С.К. Загайновой, что основной (и практически единственной) внешней функцией судебной власти является правосудие[295],а считающие иначе авторы не учитывают тот его аспект, который указан в ст. 18 Конституции, что правосудие обеспечивает надлежащее осуществление прав и свобод человека и гражданина[296], будет уместно еще раз использовать аргументы Н.А. Колоколова. Они высказаны им в дискуссии с теми учеными, кто сводит функциональные полномочия суда если не к рассмотрению, разрешению конкретных дел - "правосудию"[297], что, по их мнению, однозначно вытекает из положений ст. 18 Конституции РФ, то к фактически приравненной к нему "защите прав и свобод человека"[298].

Он полагает, что причина подобного подхода к определению функций судебной власти обусловлена непониманием сути данного социально-правового явления, односторонним и догматическим толкованием положений ст. ст. 18 и 118 Конституции РФ. В защиту своей позиции Н.А. Колоколов приводит следующие аргументы:

1. Судебная власть как социально-правовое явление появилась задолго до принятия Конституции РФ и существует вне зависимости от закрепленных в Основном законе РФ правил.

2. Авторы концепции разделения властей, настаивая на учреждении самостоятельной и независимой судебной власти, безусловно, рассчитывали на то, что ее полномочия будут гораздо шире, чем рассмотрение и разрешение конкретных уголовных и гражданских дел.

3. Апеллируя к Конституции РФ, не надо думать о том, что содержащиеся в ней положения полны, точны и всеобъемлющи. Текст Конституции РФ, как и любого другого основного закона, - это не догма, а руководство к правоприменению.

4. Не стоит забывать, что свойственное ряду ученых "нормативное понимание права как метод рождается из схоластики"[299].

Полагая названные аргументы вполне убедительными, приведем также небезынтересные общие итоговые выводы этого ученого относительно функций судебной власти:

«Во-первых, ряд правоведов считает, и совершенно небеспочвенно, что помимо рассмотрения и разрешения конкретных дел, то есть правосудия, судопроизводства, судебная власть осуществляет и иные функции. Однако при этом вопрос о том, какие именно, остается пока открытым.

Во-вторых, существует точка зрения, согласно которой судебная власть осуществляет некую полифункцию, но ведь в принципе это то же самое, что и ряд отдельных функций. Важно правильно определить, какие функции входят в эту совокупность.

В-третьих, существует мнение, что функций у судебной власти хотя и несколько, но одна из них основная - правосудие, осуществляемая посредством разных типов судопроизводства, т.к. она и есть то, что функционально существенно отличает судебную власть от компетенции иных видов власти, а остальные функции - второстепенные, так как они носят чисто технический характер.

В-четвертых, функция у судебной власти одна - правосудие, защита конституционных прав и свобод человека и гражданина. В основу данной позиции положено суждение о том, что права человека - высшая ценность. Что касается иных направлений судебной деятельности, то они столь несущественны, что оснований выделять их в самостоятельные функции не имеется.

Положительно восприняв, таким образом, первые две точки зрения, согласимся с теми авторами, кто считает, что функции судебной власти одним лишь рассмотрением, разрешением дел не исчерпываются.

Что касается иных двух позиций, то оснований для отнесения их к обоснованным нет хотя бы потому, что границы между компетенцией суда и компетенцией иных органов аппарата судебной власти весьма условны, а это означает, что наряду с правосудием в механизме государства суды вынуждены выполнять и иные функции. В этой связи речь может идти не более чем об их иерархии, значении, но никак не об их игнорировании»[300].

Сам Н.А. Колоколов в результате предпринятого им исследования пришел к выводу, «что функции судебной власти можно разделить на внутренние и внешние (их перечень в каждой группе совпадает, но обладает собственным содержанием).

Внутренние функции:

1). Правоустановительная; 2). Правоприменительная; 3). Правоохранительная; 4). Идеологическая - установление приоритета судебно-властных отношений в разрешении социальных, политических, экономических и правовых споров; 5). Культурно-воспитательная - воспитание членов общества в духе правовой культуры, законопослушания; 6). Политическая - участие в формировании государственной политики посредством решения судами политических проблем правовыми средствами, отстаивание судами собственной идеологии, собственных интересов, проведение судами в жизнь собственной судебной политики в различных формах и в условиях противостояния со стороны иных форм социально-управленческих отношений, властных структур; 7). Социальная - разрешение любых социальных конфликтов (например, защита социальных прав граждан как гарантия от нищеты и социальных эксцессов); 8). Экономическая - воздействие на экономические процессы посредством разрешения споров в сфере экономики внутри отдельно взятого государства; 9). Управленческая - обеспечение баланса сил в современном обществе, решение задач в сфере государственного управления, если иные его формы оказываются неэффективными; 10). Контрольная - удержание контролируемых субъектов в рамках определенного правового поля; 11). Диагностическая - выявление нарушений; 12). Предупредительная (превентивная, профилактическая), например: недопущения распада государства, пресечение нарушений органами предварительного расследования, преодоление негативных тенденций в развитии российского законодательства); 13). Защитная, правовосстановительная (блокирование отклонений, например, защита суверенитета государства, защита жертв преступлений)»[301].

Интересно отметить, что Н.А. Колоколов, также как и С.К. Загайнова, подразделяют функции на две группы: внутренние и внешние, но вкладывают при этом абсолютно разный смысл в эти слова. Так, у Н.А. Колоколова традиционно государствоведческий подход: внутренние – внутри государства, внешние – на международной арене. У С.К. Загайновой: внутренние – в рамках судебной системы, внешние – собственно правосудие.

Не ставя перед собою цели детального критического анализа выводов Н.А. Колоколова относительно функций судебной власти, их числа и содержания, отмечу, что обобщающий вывод – о полифункциональности судебной власти – абсолютно убедителен. Кроме того, именно такой обширный набор функций четко соотносится с выделенными мною ранее задачами судебной власти. Любая из названных Н.А. Колоколовым функций свойственна и для гражданского судопроизводства.

Исследовал функции судебной власти, но уже применительно к мировой юстиции А.Н. Сачков. Он сделал вывод, «что судебная деятельность мировых судей, опосредованная существующими правовыми нормами, объективно полифункциональна и не должна ограничиваться только осуществлением правосудия», и что «существующее в среде судей-практиков устойчивое стереотипное мнение о монофункциональности судебной деятельности негативно влияет на эффективность судебной защиты прав и законных интересов граждан»[302].

Таким образом, у судебной власти не одна, и не две функции, а их действительно много разных, что вполне отвечает назначению и той роли, которую эта ветвь власти призвана играть в социуме. Поэтому полагать, что функции судебной власти могут выступать критерием для деления гражданского судопроизводства (гражданского и арбитражного процессов) на виды, означает слишком упрощать ситуацию. Упрощать столь значительно, что классификация становится условной и, главное, далекой от реального положения дел.

Выводы Н.А. Колоколова относительно функций интересны еще и тем, что в приведенном им перечне не названо правосудие, хотя очень многими исследователями именно правосудие признается единственной функцией судебной власти.

Справедливости ради надо заметить, что Н.А. Колоколов не исследовал правосудие как самостоятельный объект, а только попутно, во взаимосвязи с судебной властью.

Так является ли правосудие функцией судебной власти, либо его следует расценивать как-то иначе? Нельзя ответить на этот вопрос, не разобравшись с самим понятием правосудия.

Несмотря на то, что в отличие от судебной власти понятие правосудия уже многие десятилетия используется в правовой литературе и законе, нет и на сегодняшний день единых подходов к его определению и содержанию.

Представители общетеоретической науки и науки конституционного права пытаются разобраться с правосудием на уровне «высоких материй», а «отраслевики» естественно «заземляют» проблему, ставя перед собой весьма конкретные вопросы типа:

-является ли правосудием деятельность судьи по примирению (вынесению определения об утверждении мирового соглашения);

-акт правосудия - это только решение суда первой инстанции, либо актами правосудия являются все без исключения определения суда первой инстанции;

-является ли актом правосудия судебный приказ;

-является ли правосудием деятельность суда в неисковых производствах;

-можно ли считать правосудием деятельность вышестоящих судов по проверке законности и обоснованности вынесенных судебных постановлений;

-можно ли считать правосудием (в уголовном процессе) контролирующую деятельность суда на этапе дознания и предварительного следствия.

Буквально по каждому из обозначенных вопросов в литературе высказаны диаметрально противоположные точки зрения. Для иллюстрации приведем некоторые из них.

В начале 70-х годов прошлого века А.Т. Боннер, рассуждая о проблемах социалистического правосудия, писал: «В судопроизводстве по установлению юридических фактов суд не применяет материально-правовые нормы. Поэтому такая деятельность не может быть признана и правосудием. В тоже время некоторые из дел особого производства (жалобы на действия нотариусов) характеризуются наличием спора о праве административном. Рассмотрение таких дел полностью укладывается в понятие правосудия»[303]. По мнению этого ученого «деятельность же суда первой инстанции и вышестоящих судов следует признавать лишь различными этапами отправления правосудия»[304].

Вполне определенно обозначил свою позицию по данному вопросу А.А. Добровольский в Курсе советского гражданского процессуального права: «Правосудие осуществляется судом при рассмотрении дел как в первой инстанции, так и в кассационном и надзорном порядке, а также при пересмотре дел по вновь открывшимся обстоятельствам»[305].

Во времена действия в процессе принципа коллегиальности, Н.Т. Арапов определял правосудие именно через него: «все, что исходит от коллегиального суда, есть осуществление правосудия»[306].

Не считает актами правосудия определение о прекращении производства по делу и судебный приказ Э.М. Мурадьян[307].

По мнению автора настоящего исследования, судебный приказ выносится вне рамок гражданской процессуальной формы и потому не является актом правосудия[308]. Аналогично оценивают приказное производство Т.В. Сахнова[309], Т.П. Шишмарева [310], Ю.В. Ефимова[311].

Е.И. Носырева за рамки функции правосудия выводит производства, не связанные с рассмотрением дела по существу (производство по делам об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов и производство по делам о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов и иностранных арбитражных решений)[312].

Со всеми перечисленными авторами и их точками зрения не согласна С.К. Загайнова, по убеждению которой «совершение любых процессуальных действий в рамках рассматриваемого дела охватывается процессом осуществления правосудия, и отнесение одних процессуальных действий суда к механизму осуществления правосудия, а других только к обычной процессуальной деятельности суда подрывает саму сущность судебной власти. Все процессуальные действия, совершаемые судом в рамках производства по конкретному делу, направлены на достижение главной цели правосудия – восстановления права. Эта цель пронизывает все стадии, все виды судебных производств»[313].

Можно до бесконечности спорить о том, какое действие относится к правосудию, а какое - нет, но дискуссия будет неконструктивной до той поры, пока не будет найден консенсус по главному вопросу - а что же такое правосудие, и каково его содержание.

В начале этого параграфа уже приводились некоторые имеющиеся в науке определения правосудия. Здесь уместно будет продолжить рассмотрение вопроса. Сразу отметим, что исследования о правосудии советского времени нередко грешат излишней идеологизацией и поверхностным анализом. К примеру, том 1 Курса советского гражданского процессуального права, названный «Теоретические основы правосудия по гражданским делам» не имеет в своем содержании ни главы, ни параграфа, посвященного правосудию. И только в параграфе под названием «Понятие гражданского процесса» один абзац отдан описанию правосудия. Здесь читаем следующее: «Советское социалистическое правосудие состоит в разбирательстве и разрешении советскими судами в процессуальном порядке на основе норм советского права гражданских и уголовных дел и в применении в предусмотренных законом случаях мер государственного принуждения к правонарушителям в целях охраны прав и интересов граждан, а также предприятий, учреждений и организаций»[314]. В юридическом энциклопедическом словаре 1984 года издания правосудие в СССР определяется как «деятельность специальных государственных органов – судов, осуществляемая путем рассмотрения и разрешения в судебных заседаниях в установленном законом порядке гражданских и уголовных дел с целью всемерного укрепления социалистической законности и правопорядка. Правосудие осуществляется судом при рассмотрении уголовных и гражданских дел в качестве суда первой инстанции, в кассационном порядке, в порядке надзора и по вновь открывшимся обстоятельствам»[315]. Аналогичные определения приведены и в других источниках. Как справедливо заметил по поводу подобного определения А.В. Цихоцкий, эта дифиниция оставляет без внимания функциональную роль правосудия в государственном механизме[316]. Вместе с тем трудно требовать от советской науки иного взгляда на правосудие. Рассмотрение его в непосредственной связи с судебной властью стало реально только с закреплением в Конституции принципа разделения властей и самой судебной власти.

Анализ определений правосудия в работах последнего десятилетия позволяет выявить две тенденции. Во-первых, правосудие традиционно определяется через деятельность судов, хотя сами определения становятся много шире и содержательнее. Например, в юридической энциклопедии 2001 года издания (автор статьи И.Л. Петрухин) правосудие – это «особый вид государственной (публичной) деятельности, состоящий в том, что независимый, беспристрастный и справедливый суд (суды) на основе закона:

- рассматривает и разрешает правовые споры между гражданами, юридическими лицами; устанавливает факты, имеющие юридическое значение (отцовство, недееспособность, признание безвестно отсутствующим или умершим и т.д.); рассматривает жалобы граждан на незаконные действия и решения органов государственного управления, должностных лиц, государственных служащих, обеспечивает исполнение судебных решений (гражданское судопроизводство);

-рассматривает уголовные дела и признает лиц виновными в совершении преступлений, назначая уголовные наказания или (при наличии оснований) освобождая от них, либо оправдывает невиновных; выносит определения (постановления) о направлении душевнобольных, совершивших общественно опасные деяния, на принудительное лечение; досрочно освобождает осужденных от уголовного наказания и судимости; рассматривает жалобы граждан на незаконность и необоснованность задержания и ареста; по ходатайствам оперативно-розыскных следственных органов и прокуратуры принимает судебные решения, разрешающие прослушивание телефонных переговоров и снятие информации с иных каналов связи, арест и осмотр почтово-телеграфной корреспонденции, вхождение в жилище вопреки воле проживающих в нем лиц (уголовное судопроизводство);

- рассматривает дела об административных правонарушениях, отнесенных законом к его компетенции (административное производство);

- рассматривает правовые споры в сфере экономики, как правило, между юридическими лицами, решает вопросы о ликвидации субъектов хозяйствования, банкротстве и другие (арбитражное судопроизводство);

-разрешает дела о соответствии Конституции РФ федеральных законов, нормативных актов Президента РФ, Федерального Собрания РФ, Правительства РФ, конституций республик, уставов, законов и иных нормативных актов субъектов РФ по вопросам федерального или совместного ведения; договоров между Федерацией и ее субъектами, а также между субъектами; не вступивших в силу международных договоров РФ; разрешает споры о компетенции между федеральными органами государственной власти, между органами государственной власти РФ и органами государственной власти субъектов РФ, между высшими государственными органами субъектов РФ; по жалобам граждан и запросам судов проверяет конституционность законов, примененных или подлежащих применению в конкретном деле (конституционное производство)»[317].

Таким образом, по мнению И.Л. Петрухина, правосудие – это предусмотренная законом самая разнообразная деятельность судов в рамках как предусмотренных Конституцией РФ видов судопроизводства (гражданское, уголовное, административное, конституционное), так и не предусмотренных ею (арбитражное судопроизводство). Такого рода определения правосудия Т.В. Сахнова удачно назвала нормативистскими[318].

Вторая тенденция – рассмотрение правосудия неотрывно от судебной власти. При этом спектр мнений и определений в рамках этой тенденции широк и многообразен. Большинство из них назывались выше. Приведем их здесь в сконцентрированном виде. Правосудие – это:

- основная функция судебной власти (И.Л. Петрухин, А.В. Цихоцкий, С.К. Загайнова)

- цель судебной власти и совокупность определенных принципов (С.Л. Дегтярев)

- справедливость

- поиски права (Г.А. Гаджиев)[319].

Авторы, рассматривающие правосудие как функцию судебной власти, также отмечают, что в тоже время правосудие - это деятельность суда по рассмотрению и разрешению дел. Наглядным примером позиции такого рода может служить точка зрения С.К. Загайновой, подробно изложенная и обоснованная в ее книге «Судебные акты в механизме реализации судебной власти в гражданском и арбитражном процессе». На стр. 39 ее работы читаем: «Правосудие – это основная функция судебной власти, заключающаяся в обеспечении прав, свобод и законных интересов субъектов права. Правосудие по гражданским делам можно определить как урегулированную нормами гражданского процессуального и арбитражного процессуального права деятельность судов общей юрисдикции и арбитражных судов по рассмотрению и разрешению гражданских дел, направленную на обеспечение прав, свобод и законных интересов участников гражданского оборота». Аналогично расценивают правосудие и некоторые другие авторы. Например, А.В. Цихоцкий, считая правосудие функцией судебной власти, прямо подчеркивает, что «правосудие может быть определено как существующее лишь постольку и до тех пор, пока протекает судебная деятельность, т.е. онтологически правосудие не существует»[320].

Вместе с тем в таком подходе усматривается противоречие. Правосудие – это действительно функция (полифункция) судебной власти. Однако функция – это не реальная деятельность в режиме online (термин С.Л. Дегтярева), а именно должная деятельность. Поэтому представляются ошибочными подходы к правосудию с позиций конкретной, реальной деятельности суда по рассмотрению и разрешению дела. Так, исследуя правосудие, Э.М. Мурадьян отмечает: «Правосудие – это деятельность суда по рассмотрению и разрешению одного (курсив Э.М. Мурадьян ) (в том числе высокосложного, с объемом в десятки, иногда в сотню томов) дела». И далее - «правосудие – деятельность исключительно законная – по своему предназначению, основанию, инструментарию, принципам, правилам, методам, целям и задачам»[321]. Однако нельзя не заметить, что эта конкретная деятельность по рассмотрению и разрешению одного дела (к сожалению, не только одного) может быть исключительно незаконной. Но правосудие на самом деле не может быть незаконным, тогда это уж точно не правосудие.

В Постановлении Конституционного суда РФ сформулировано положение, что «правосудие по своей сути может признаваться таковым, только если оно отвечает требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах»[322].

Нельзя не согласиться с Т.В. Сахновой: «Правосудие должно отвечать требованию справедливости. И наоборот: справедливость – внутреннее качество правосудия, без которого оно немыслимо»[323].

Отмеченное вполне определенное противоречие заметил С.Л. Дегтярев. Однако он счел это противоречием в использовании термина и «предложил свое видение содержания правовой категории «правосудие». По мнению этого ученого «правосудие имеет два основополагающих значения. Правосудие есть исключительная деятельность органов судебной власти. Эта деятельность всегда реальна и опосредована в результатах судебной практики». Поэтому данный признак назван «реалистическим содержанием правосудия». «Под правосудием также понимается результат исключительной деятельности органов судебной власти, т.е. качественная характеристика этой деятельности, оценочная категория, которая связана с оценкой деятельности органов судебной власти. В свете этого определим данный критерий как идеалистическое содержание данного термина»[324].

Поскольку С.Л. Дегтярев специально подчеркивает, что правосудие – это не функция органов судебной власти, а именно деятельность[325], что с точностью «до наоборот» соотносится с моим представлением о правосудии, постольку необходимо проанализировать его утверждения и доводы.

Так, относительно двух значений термина «правосудие» следует заметить, что на самом деле термины могут быть многозначны и это всем хорошо известно. Наоборот, у одного и того же явления могут быть разные названия. Однако внимательное прочтение рассуждений С.Л. Дегтярева (правосудие есть исключительная деятельность органов судебной власти; правосудие – результат исключительной деятельности органов судебной власти) приводит к выводу, что есть два различных правовых явления, которые называются одним словом – правосудие. Вряд ли можно признать приемлемым такое разрешение замеченного противоречия.

Вместе с тем противоречие снимается, если рассматривать правосудие только как полифункцию судебной власти, т.е. как должную, а не реальную деятельность. В таком значении и к слову, и правовому явлению «правосудие» безоговорочно применимы определения (характеристики): справедливое, законное, ориентирующееся на ценности права и т.п.

Правосудие – это именно полифункция[326] судебной власти. Должная деятельность по рассмотрению и разрешению дел есть также и правоустановительная, правоприменительная, правоохранительная, контрольная и (см. функции судебной власти, выделенные Н.А. Колоколовым) т.п. деятельность.

Представляется, что точно обозначила подходы к пониманию правосудия Т.В. Сахнова, по мнению которой «нельзя сводить правосудие к применению норм только материального права, к квалификации спорного материального правоотношения и юридическим выводам суда о действительно существующих правах и обязанностях. Правосудие – целостная категория. Вся судебная деятельность по защите, протекающая в гражданской процессуальной форме, охватывается понятием «правосудие». «Выпадение» какого-либо элемента процессуальной формы, нарушение установленных законом правил судебной защиты дезавуирует правосудие»[327].

Добавим, что это не только целостная, но и многогранная и многосторонняя, многофункциональная должная деятельность органов судебной власти. Если реальная деятельность суда по конкретному делу и должная деятельность совпадают, тогда функция осуществляется в данном частном случае, и можно утверждать, что правосудие состоялось.

Понимание правосудия как должной деятельности (полифункции) дает основание для выдвижения многоплановых характеристик и оценок правосудия. Прежде всего, оправдан подход к оценке правосудия, как нормативно закрепленной функции судебной власти. Иными словами, объектом анализа будут выступать правовые нормы, определяющие правосудие во всем его богатстве. Но существует, причем не менее важный, другой срез – сопоставление должной деятельности и реальной: в рамках судопроизводства правосудие может осуществиться, а может и дезавуироваться. В последнем варианте судопроизводство (процесс) состоится, а правосудие – нет. И, несомненно, нужен анализ причин и условий, которые делают судопроизводство неправосудным, «бездушным»[328].

Из такого понимания правосудия следует несколько выводов.

Во-первых, некорректна постановка вопросов о том, является ли какой–то этап производства в суде первой инстанции, например, подготовка дела к судебному разбирательству, правосудием или нет? Поскольку правильно будет ответить на него и «да» и «нет». Говорим «да», так как без подготовки, как правило, гражданское дело не должно рассматриваться и разрешаться, т.е. не может состояться правосудие. Но говорим и «нет», так как правосудие – «целостная категория», а не какая-то, пусть и очень важная часть судопроизводства. С учетом такого диалектического подхода надо решать довольно важный практический вопрос о возможности использования на этапе подготовки дела помощника судьи. Решать так, чтобы не давать повода для упреков в нарушении конституционного принципа осуществления правосудия только судом.

Во-вторых, поскольку правосудие, как отмечалось выше, это должная деятельность и «целостная категория», постольку актами правосудия будут лишь те из числа принимаемых судом постановлений, которые являют собою реализацию целей правосудия. По своей идеальной модели правосудие в сфере гражданского судопроизводства нацелено на разрешение спора о праве (правового спора) или ликвидацию возникшей правовой аномалии. Все признаки правосудия «соединяются» только в одном акте, - в том, который разрешает дело по существу, т.е. в судебном решении. Определения суда первой инстанции – это акты, принимаемые в ходе осуществления правосудия, но актами правосудия они не являются.

В-третьих, к осуществлению правосудия относится деятельность суда по рассмотрению и разрешению исковых дел, дел из публичных правоотношений и особого производства, дел, рассмотренных в заочном производстве, а также дел, предусмотренных разделами 5, 6 ГПК, 4, 5 АПК РФ.

Не относится к осуществлению правосудия деятельность мирового судьи по вынесению судебного приказа, равно как судебный приказ не является актом правосудия.

Деятельность суда на стадиях проверки судебных актов также относится к правосудию.

<< | >>
Источник: Громошина Наталья Андреевна. Дифференциация и унификация в гражданском судопроизводстве. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва-2010. 2010

Еще по теме Параграф 1. Судебная власть и правосудие в гражданском судопроизводстве:

  1. Параграф 5. Об отраслях процессуального права и видах судебного процесса
  2. Параграф 1. Судебная власть и правосудие в гражданском судопроизводстве
  3. Параграф 2. Признаки, содержание правосудия и виды гражданского судопроизводства
  4. Параграф 3. Исковое производство и производство по делам, возникающим из публичных правоотношений, с позиций правоприменения
  5. Параграф 2. Частичное упрощение на отдельных этапах производства
  6. §2. История развития норм о подложности судебного доказательства в российском процессуальном законодательстве
  7. § 2. Правовая природа государственного судебного контроля за деятельностью международных коммерческих арбитражей
  8. § 1. История становления принципов правосудия
  9. § 3. Судебный контроль в механизме реализации принципа уважения и соблюдения прав и свобод человека и гражданина в оперативнорозыскной деятельности
  10. Организация судебного и внесудебного юрисдикционного контроля за антимонопольной администрацией
  11. §1. Административное судопроизводство в судах общей юрисдикции как форма осуществления судебной власти: понятие, основные признаки, виды, значение в системе построения и функционирования судебной власти
  12. §3. Основные задачи, функции и принципы административного судопроизводства в судах общей юрисдикции
  13. 2.3. Эффективность правосудия и апелляционное производство
  14. Обвинительная форма судебного процесса в конце XV - середине XVI вв.
  15. Становление розыскной формы судебного процесса в первой половине XVI в.
  16. Исторические формы на досудебной стадии судопроизводства судебных палат
  17. § 3. Судебная экспертиза в условиях состязательного уголовного судопроизводства
  18. § 1. История становления принципов правосудия
  19. 1.3 Понятие и значение обвинительного приговора без назначения наказания в современном российском уголовном судопроизводстве
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -