<<
>>

Параграф 1. О предмете гражданского процессуального права и гражданском и арбитражном процессах

Гражданское процессуальное право и гражданское судопроизводство представляют собою сложные системные образования и имеют свою определенную структуру, что и предопределяет необходимость ее установления, т.

е выявления внутренней дифференциации.

Решение указанного вопроса осложняется тем, что, прежде всего, надо установить содержание этих правовых явлений по объему и выяснить, что они в себя включают. Иными словами, необходимо рассмотреть вопрос о предмете гражданского процессуального права и месте арбитражного процессуального права в системе права.

Хорошо известно, что на этот счет есть три основные точки зрения[140].

Сторонники первой из них полагают, что арбитражное процессуальное право есть самостоятельная отрасль права, предметом которой является арбитражный процесс. Например, в учебнике «Арбитражный процесс» под редакцией В.В. Яркова дано такое определение: «Арбитражное процессуальное право - система юридических норм, регулирующих деятельность арбитражного суда и других заинтересованных субъектов, связанную с осуществлением правосудия по делам, отнесенным к ведению арбитражных судов. Иначе говоря, арбитражное процессуальное право регулирует порядок осуществления арбитражного процесса. Социальное назначение арбитражного процессуального права заключается в том, что через арбитражный процесс происходит реализация норм материального права и защита прав и интересов субъектов предпринимательской и иной экономической деятельности»[141]. Аналогично характеризуют арбитражное процессуальное право и арбитражный процесс М.К. Треушников[142], В.Ф. Тараненко[143] и ряд других авторов. Сторонником полной самостоятельности арбитражного процесса и арбитражного процессуального права является и Т.Е. Абова[144].

Вторая позиция наиболее ярко представлена в высказываниях М.С. Шакарян, которая полагала, что арбитражный процесс наряду с гражданским процессом составляет предмет одной отрасли – гражданского процессуального права[145].

Сторонниками этой точки зрения также являются В.М. Жуйков[146], Н.А. Чечина, Д.М. Чечот[147] И.М. Зайцев[148], Т.В. Сахнова[149], М.З. Шварц[150] и некоторые другие процессуалисты.

Наконец, есть третья точка зрения, предложенная и аргументированная Д.А. Фурсовым, где арбитражное процессуальное право расценивается как дублирующая отрасль права[151]. Последняя, наиболее оригинальная точка зрения, также нашла своих сторонников, например, ее поддержал А.Т. Боннер[152].

Вместе с тем, нельзя не согласиться с Д.А. Фурсовым в другом его утверждении – «настоящая теория процесса может быть основана только на природе вещей, а не на авторитетных мнениях»[153].

Единство гражданского судопроизводства, включающего в себя гражданский и арбитражный процессы, определяется тем, что посредством обоих процессов, его составляющих, обеспечивается реализация охранительных правоотношений цивилистического типа, и оба процесса имеют одну и ту же главную цель – защиту прав и охраняемых законом интересов.

Единое гражданское судопроизводство, являясь предметом гражданского процессуального права, в рамках внутренней дифференциации подразделяется на гражданский и арбитражный процессы[154].

Посмотрим на проблему в двух ракурсах: теоретическом и практическом. С теоретической точки зрения значим следующий вопрос: есть ли объективные основания для существования арбитражного процесса наряду с гражданским процессом?

Ответ на этот вопрос будет отрицательным. Поскольку в обоих процессах реализуются однотипные (цивилистические) охранительные отношения, совпадают основные цели процессов и едины материально-правовые нормы, реализации которых служат процессы, постольку нет объективной потребности в непременном существовании арбитражного процесса наряду с гражданским.

Нельзя не согласиться с Д.А. Фурсовым, утверждающим, что «отрасли гражданского процессуального и арбитражного процессуального права имеют однородную природу. …Субъективные причины, в силу которых отечественный законодатель нарушил единый предмет правового регулирования и на одной основе породил две однородные отрасли процессуального права, имеют лишь историческое и познавательное значение»[155].

Однако надо учитывать, что при анализе целей той или иной деятельности правильно выделять главную цель и дополнительные цели. Последние в конкретных исторических условиях (экономических, политических, социальных) могут приобретать весьма существенное значение. Осознание законодателем этих целей и может привести к соответствующему решению. Поскольку в основе решения вопроса о существовании арбитражного процесса лежит больше субъективных, а не объективных факторов, постольку очень важно выявить, определить те дополнительные цели, которые привели к обособлению процесса, и легитимировать в законе только те особенности арбитражного процесса, которые служат реализации этих целей.

Ряд правильных подходов в решении вопроса о месте арбитражного процессуального права и арбитражного процесса предложил в своей диссертации М.З. Шварц[156]. Разделяя точку зрения тех ученых, которые полагают, что арбитражное процессуальное право является частью гражданского процессуального права, определяя предпосылки и основания дифференциации порядка рассмотрения дел в арбитражных судах от аналогичных дел судами общей юрисдикции, М.З. Шварц делает вывод, что предпосылкой такой дифференциации может быть признано ускорение и оперативность в рассмотрении коммерческих споров.

Похоже оценивает основания дифференциации и Л.А. Прокудина, делая, однако, акцент на оптимизации процедуры путем упрощения процессуальной формы «не просто путем формирования упрощенных регламентов рассмотрения отдельных категорий дел, а в общем формате применительно ко всем рассматриваемым арбитражными судами делам»[157].

Однако, на мой взгляд, более точно под основаниями дифференциации гражданского и арбитражного процессов понимать те целевые установки, которые законодатель, осознав, зафиксировал в законе как специфические именно для арбитражного процесса.

Проанализируем в сопоставлении цели и задачи судопроизводства в общих и арбитражных судах, учтя имеющиеся по этому вопросу точки зрения.

По мнению авторов комментария к АПК РФ под редакцией П.В.

Крашенинникова[158] статья 2 АПК РФ определяет задачи и цели судопроизводства в арбитражных судах, которые во многом повторяют задачи гражданского судопроизводства, перечисленные в ст. 2 ГПК РФ.

В комментарии к АПК РФ под ред. В.Ф. Яковлева и М.К. Юкова[159] отмечается, что все определенные ст. 2 АПК РФ задачи арбитражного судопроизводства взаимосвязаны между собой. При этом основной задачей арбитражного судопроизводства является защита нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов лиц, осуществляющих предпринимательскую и иную экономическую деятельность, а также прав и законных интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, органов государственной власти Российской Федерации, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления, иных органов и должностных лиц в указанной сфере.

Эта задача конкретизируется применительно к каждому делу и реализуется во всех стадиях процесса, но главным образом в решении арбитражного суда первой инстанции.

Выделяет основную задачу арбитражного процесса и А.Т. Боннер. Он пишет, что «в ст. 2 АПК РФ сформулированы не шесть, а только две задачи судопроизводства. Первую из них можно было бы назвать основной, а вторую – вспомогательной, или производной. Основная задача сформулирована в п.п. 1-3 ст. 2 АПК РФ. Она заключается в защите нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов субъектов, осуществляющих предпринимательскую и иную экономическую деятельность, в условиях доступности, публичности и своевременности судебного разбирательства независимым и беспристрастным судом. Вспомогательная, или производная, задача судопроизводства в арбитражных судах заключается в укреплении законности и предупреждении правонарушений в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, формировании уважительного отношения к суду, содействию и развитию партнерских деловых отношений, формированию позитивных обычаев и этики делового оборота»[160].

Ранжирует цели и задачи арбитражного процесса В.И. Коротенко, посвятивший свое исследование конституционным принципам правосудия в арбитражном судопроизводстве. По его мнению, есть основная конечная цель арбитражного судопроизводства – защита прав и свобод лиц. Кроме того, существует также общая для всего процесса промежуточная цель, состоящая в необходимости рассмотреть дело в строгом соответствии с требованиями материального и процессуального закона. А собственно к процессуальным задачам (целям более низкого уровня по отношению к конечным целям) с некоторыми оговорками автор относит лишь требования, сформулированные в п.п. 2 и 3 ст. 2 АПК РФ, полагая, что доступность правосудия, справедливое публичное судебное разбирательство в установленный законом срок независимым и беспристрастным судом отражают отдельные стороны судопроизводства[161].

Т.В. Сахнова, сопоставляя АПК РФ и ГПК РФ, считает аксиоматичным, «что цель цивилистического процесса – защита прав, свобод и законных интересов различных субъектов права и достигается посредством правильного и своевременного рассмотрения и разрешения дела. Так построена формула ст. 2 ГПК. АПК РФ отступает от этого алгоритма и, не обозначая цели вообще, перечисляет равнопорядковые задачи. ….. Вряд ли можно согласиться с тем, что защита права лишь одна из задач судопроизводства в арбитражных судах, однопорядковая с формированием обычаев и этики делового оборота»[162].

По мнению Н.А. Тузова, обеспечение доступности правосудия, закрепленное как задача в п. 2 ст. 2 АПК РФ, является общей задачей судопроизводства, поэтому он выражает свое несогласие с тем, что такая задача не закреплена для уголовного и гражданского процессов в УПК РФ и ГПК РФ, что теоретически можно рассматривать как нарушение единства судебного процесса, являющегося функциональным выражением единой судебной власти[163].

Если же обратиться к закону и последовательно проанализировать текст ст. 2 ГПК РФ и ст. 2 АПК РФ, то получится следующая картина.

Основная цель (задача) обоих процессов – защита нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов субъектов права - совпадает.

Различие только в объеме сферы действия судебной защиты: для общих судов она всеобъемлюща, для арбитражных судов – специальна, поскольку очерчивается законодателем как сфера предпринимательской и иной экономической деятельности.

Укрепление законности и предупреждение правонарушений – это тоже общая задача судов, но в силу своей специальной компетенции арбитражный суд должен решать эту задачу только в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Полностью совпадает формулировка задачи – формирование уважительного отношения к закону и суду.

Едина по сути, хотя и закреплена с использованием разных слов, задача правильного и своевременного рассмотрения и разрешения гражданских дел (ГПК РФ), или справедливое публичное судебное разбирательство в разумный срок независимым и беспристрастным судом (АПК РФ).

Таким образом, выявляется при сопоставлении два отличия: нет в ГПК РФ двух задач, которые сформулированы в п. 2 и п. 6 ст. 2 АПК РФ.

Что касается задачи обеспечения доступности правосудия в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности (п. 2 ст. 2 АПК РФ), то, как уже отмечалось, в науке высказано сожаление, что законодатель не закрепил ее в ГПК и УПК, естественно без ограничений сферой предпринимательской деятельности. Вместе с тем, доступность правосудия как принцип пронизывает гражданский процесс, иными словами, также свойственна для него, как и для арбитражного процесса.

Однако задаче, закрепленной в п. 6 ст. 2 АПК РФ - содействие становлению и развитию партнерских деловых отношений, формированию обычаев и этики делового оборота – никакого аналога в ГПК нет.

По мнению Б.Д. Завидова, эта задача (правда, он считает, что это две задачи) представляет собой абсолютную новизну в арбитражно-процессуальном праве. «Отнесение их к основным задачам арбитражного судопроизводства означает собой не только новый подход к рассмотрению дел в сфере экономики и предпринимательства, но и, очевидно, новую концепцию при отправлении правосудия с учетом этики и обычаев делового партнерства. Эти новеллы по своему духу приближаются к деловым оборотам и правоотношениям в сфере бизнеса, существующим в передовых странах Европы, а также США, Японии, Канаде и др.»[164].

Таким образом, если есть закрепленная в законе специальная особенная задача, стоящая перед арбитражным судом в арбитражном процессе, то должны быть в АПК РФ и нормы, определяющие особенности арбитражного процесса и служащие решению этой задачи. Именно в этом объеме оправданы различия между АПК РФ и ГПК РФ и нет оснований ставить вопрос об унификации. Также нельзя не учитывать, что как в ГПК, так и в АПК, а порой и в других нормативных актах, есть специальные нормы, опосредующие особенности рассмотрения отдельных категорий дел. Для них унификация также не подходит. Например, дела о банкротстве не имеют аналога в гражданском процессе.

Во всем остальном унификация норм и институтов двух цивилистических кодексов – это основное направление их развития и совершенствования[165].

Итак, можно сделать вывод, что ГПК и АПК в целом должны быть одинаковы: для принципиальных различий между ними нет никаких оснований с точки зрения теоретического анализа и оценок. Иными словами, нельзя не согласиться с теми процессуалистами, по мнению которых (Н.А. Чечина, М.С. Шакарян, В.М. Жуйков, М.З. Шварц) должен быть один единый процессуальный кодекс, содержащий раздел об особенностях рассмотрения дел в арбитражных судах.

Вместе с тем в сегодняшней реальности есть два процессуальных цивилистических кодекса, и как было установлено, они могут и даже должны различаться в некоторых своих особенностях, предопределяемых специальными целями и задачами, а в некоторых случаях особенностями материальных отношений, из которых возникли дела, являющиеся предметом рассмотрения арбитражных судов.

Однако, не стоит полагать, что нынешний ГПК – это образец, которому во всем надо следовать при конструировании АПК.

Профессор В.М. Жуйков, выступая на одной из конференций процессуалистов, правильно заметил, что два процессуальных кодекса – это полномасшабный социальный эксперимент за государственные деньги[166].

Таким образом, если по принципиальным положениям, обеспечивающим одинаковые цели гражданского судопроизводства, АПК и ГПК расходятся в своем регулировании отношений, то задачей исследователей является установление оптимального, эффективного и наиболее соответствующего целям гражданского судопроизводства регулирования. При доказанности этой оптимальности и эффективности надо унифицировать соответствующие нормы обоих кодексов.

Трудно не согласиться с Н.А. Чечиной, категорично, но справедливо утверждавшей, что «недопустимо, чтобы одни и те же понятия (явления) в разных кодексах обозначались по-разному»[167].

В другом своем содержании, относящемся к особенностям процессов, обеспечивающим достижение специальных целей или обслуживание имеющих яркую специфику материальных правоотношений, арбитражный процесс может и должен быть своеобразным и уникальным – иное будет непростительным расточительством со стороны государства.

Однако, вряд ли предпосылкой существования арбитражного процесса является потребность в ускорении, оперативности разбирательства (в том числе за счет упрощения) экономических споров (М.З. Шварц, Л.А. Прокудина).

Быстрота и оперативность нужны любому процессу. Интересно заметить, что сроки рассмотрения гражданских дел в общих судах короче, чем в арбитражных судах, а также по многим категориям дел установлены сокращенные, причем нередко очень короткие сроки[168]. В АПК нет такой задачи – рассмотреть спор (дело) быстро, оперативно. Для участников гражданского оборота важнее всего защита права, получение законного решения, а уж потом быстрота или оперативность. Нельзя забывать, что быстрота выигрыша дела для одной стороны, есть быстрота поражения другой. А деньги, что в одном, что в другом кармане, должны «делать деньги», и с точки зрения экономики в целом - главное, чтобы эти деньги работали, а уж на истца или на ответчика – это другой вопрос. Но именно этот вопрос – чьи же это деньги, т.е. кому принадлежит право, и кто его нарушил или оспорил, должен интересовать суд, и здесь на первом месте не быстрота, а истина.

Что же касается точек зрения относительно места арбитражного процессуального права, то вряд ли есть потребность в конструировании такого правового явления, которое не известно общей теории права и которому сложно найти место в существующей системе права. Иными словами, соглашаясь с большинством аргументов Д.А. Фурсова, более приемлемым признаем взгляд на арбитражный процесс как на предмет гражданского процессуального права.

В последующем изложении применим предложенный алгоритм к сравнительному анализу норм АПК РФ и ГПК РФ.

В первую очередь сопоставим некоторые нормы – принципы.

По-разному ГПК и АПК закрепляют состав суда при рассмотрении дела в первой инстанции. Если в общих судах дела рассматриваются (за редким исключением) единолично, то в арбитражных судах коллегиальность без сомнения присутствует, в том числе за счет возможного участия в составе суда арбитражных заседателей.

Сразу заметим, что, как правило, исследователи позитивно оценивают вариант решения данного вопроса именно в АПК и считают правильным унифицировать нормы[169]. Вместе с тем, есть и диаметрально противоположная точка зрения, автор которой, также предлагая унификацию норм, считает верным регулирование в ГПК, и стоит за усиление единоличности при рассмотрении дел в арбитражных судах. Он полагает правильным отказаться от рассмотрения дел в коллегиальном составе с участием арбитражных заседателей[170].

Анализируя ситуацию, разделим вопросы: о коллегиальности суда и об участии заседателей.

Как отмечает М.Ш. Пацация, коллегиальность состава суда традиционно считается гарантией качества правосудия[171]. Иными словами, коллегиальность коррелирует с общими для гражданского и арбитражного процессов целями и задачами, поэтому и регулирование отношений в обоих кодексах должно быть действительно унифицировано. При этом в современных условиях катастрофического падения доверия в обществе к правосудию нельзя отказываться от коллегиальности, которая очевидно в большей степени гарантирует объективность судей, поэтому и «равнение» должно быть на АПК РФ[172]. Также к верному выводу на этот счет пришел В.М. Жуйков, отметивший, что в регулировании принципа сочетания единоличного и коллегиального рассмотрения дел в ГПК и АПК РФ имеются существенные и неоправданные различия, что ставит лиц, участвующих в разбирательстве дел в судах общей юрисдикции и в арбитражных судах, в неравное положение[173].

Иначе обстоят дела с оценкой участия в составе суда арбитражных заседателей. Как правильно отмечает А.Т. Боннер, «смысл привлечения арбитражных заседателей к рассмотрению экономических споров заключается в наличии у них специальных знаний в сфере экономической, финансовой, юридической, управленческой или предпринимательской деятельности»[174]. В результате, их участие в осуществлении правосудия способствует не только решению общих для правосудия задач и целей, но и дает арбитражным судам возможность решать специфическую задачу – содействие становлению и развитию партнерских деловых отношений, формированию обычаев и этики делового оборота. Именно поэтому АПК РФ в этой части вполне может оставаться со своим «индивидуальным», т.е. отличным от ГПК, регулированием.

Вторым явным различием в нормах-принципах в ГПК и АПК РФ является сохранение непрерывности (ГПК РФ) или отказ от нее (АПК РФ).

По общепринятому мнению «существо принципа непрерывности заключается в требовании, чтобы судьи постановляли решение по свежим восприятиям, полученным при разбирательстве дела. Пока решение не вынесено по одному делу, внимание суда не должно отвлекаться на рассмотрение других дел»[175]. Таким образом, закрепленный в законе принцип непрерывности выступал как способ обеспечения, а равно юридическая гарантия ряда других принципов: непосредственности, объективной истины и законности. Тем самым он служил и продолжает служить в гражданском процессе достижению целей гражданского судопроизводства – защите прав и интересов, укреплению законности и правопорядка, формированию уважительного отношения к суду.

Исключение из арбитражного процесса непрерывности судопроизводства большинством процессуалистов оценивается отрицательно. Например, В.М. Шерстюк однозначно заявляет, что законодатель допустил ошибку, которую все равно придется исправлять, ибо этот принцип прямо связан с качеством разрешения споров и укреплением авторитета арбитражного суда среди организаций и граждан. Он же, рассматривая гарантии принципа непосредственности в арбитражном процессе, отмечает, что правовая норма ч. 10 ст. 158 АПК РФ, посвященная отложению судебного разбирательства, подрывает принцип непосредственности, и приводит в подтверждение ряд убедительных аргументов. Во-первых, дела, как правило, откладываются нередко на значительный период времени (на неделю, две, три недели), а порой и не один раз, и содержание уже исследованных доказательств забывается судьями; во-вторых, в новом судебном заседании по объективным причинам может принять участие уже другой руководитель организации или быть заменен ее представитель (например, в случае увольнения первого с работы и др.); в-третьих, необходимость повторного рассмотрения доказательств, исследованных до отложения судебного разбирательства, может возникнуть после представления других, добытых до нового судебного заседания; в-четвертых, приведенное выше правило противоречит многим статьям Кодекса, в частности, ч. 2 ст. 46, ч. 3 ст. 47, ч. 3 ст. 50, ч. 4 ст. 51 АПК РФ; в-пятых, введение этого правила в АПК РФ привело к искажению сущности института отложения судебного разбирательства дела и отождествлению его с институтом объявления перерыва в судебном заседании[176].

По образной оценке В.М. Жуйкова, отмена в АПК РФ принципа непрерывности «превращает судебные разбирательства в подобие сеансов одновременной игры в шахматы»[177].

Иначе оценивает исключение из АПК РФ принципа непрерывности М.И. Клеандров. Очень осторожно, с целым рядом оговорок он все же признает решение законодателя допустимым именно для арбитражного процесса в отличие от процесса гражданского[178].

Нельзя не заметить, что непрерывность процесса обеспечивает реализацию именно общих задач и целей правосудия, а не специфических задач арбитражного процесса. Непрерывность судопроизводства служит защите нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов, справедливому публичному судебному разбирательству, формированию уважительного отношения к закону и суду.

Можно понять логику рассуждений разработчиков АПК РФ, видимо, полагавших, что арбитражный процесс специализированный, пришедшие на заседание представители сторон должны готовиться к нему и знать и помнить обо всех доказательствах, в том числе и тех, которые были исследованы в предыдущем (отложенном) судебном заседании. И самое главное, к процессу должен быть готов суд (судья), изучив материалы дела, в том числе протокол предыдущего судебного заседания.

Действительно, логику можно понять, но нельзя оправдать, поскольку она очевидно и однозначно противоречит целям судопроизводства в арбитражном процессе. Кулуарный, прерывистый и преимущественно письменный процесс по счастливой случайности может приводить к вынесению законного и обоснованного решения и защите прав и интересов, но такие задачи как формирование уважительного отношения к закону и суду и справедливое публичное судебное разбирательство им не могут быть достигнуты.

Один из наиболее часто упоминаемых при сопоставлении ГПК и АПК РФ институтов – возбуждение гражданского дела. С одной стороны, нормы АПК и ГПК были унифицированы, поскольку в гражданском процессе появился институт возвращения заявления, а в арбитражном процессе - нормы об оставлении заявления без движения. Однако в другой части возникли существенные различия в регулировании отношений на этапе возбуждения дела: ГПК предусматривает отказ в принятии заявления, а АПК РФ 2002 г. исключил такую возможность.

Сразу заметим, что своеобразие конструкции АПК РФ применительно к возбуждению дела невозможно увязать со специфической задачей судопроизводства в арбитражных судах, поэтому на самом деле нужен унифицированный вариант решения вопроса.

Любопытно отметить, что и сторонники, и противники исключения института отказа в принятии заявления приводят свои аргументы, опираясь на доступность правосудия[179]. Вместе с тем, если исходить из стремления к реальной, а не мнимой доступности правосудия, то придется признать неудовлетворительным оба решения законодателя относительно отказа в принятии заявления. Взяв «за основу» вариант АПК, как на самом деле более обеспечивающий доступность правосудия, надо исключить отказ в принятии заявления и в ГПК, однако при обнаружении неподведомственности дела соответствующему суду не прекращать производство по делу, а передавать его по подведомственности, закрепив также в обоих кодексах недопустимость споров о подведомственности между арбитражными судами и судами общей юрисдикции. Такое решение, с одной стороны, исходит из единства судебной системы и единства цивилистического процесса, а, с другой, будет соответствовать правовой аксиоме «суд знает право» и по-настоящему обеспечивать доступность правосудия. В иных предусмотренных ч. 1 ст. 134 ГПК случаях при действительном установлении этих оснований надлежит прекращать производство по делу.

В указанной связи нельзя не поддержать И.А. Приходько, утверждавшего, что «практика арбитражных судов показывает, что ликвидация в арбитражном процессе института отказа в принятии искового заявления не привела по этой причине к какому-либо увеличению числа дел, не подлежащих рассмотрению в арбитражных судах. Вряд ли есть основания опасаться иного развития событий в случае принятия законодателем аналогичного решения применительно к гражданскому процессу»[180].

Интересно рассмотреть динамику внесения изменений в АПК РФ и оценить направление этих изменений.

Первое изменение в АПК РФ было внесено Федеральным Законом от 28.07.2004 г. № 80–ФЗ и касалось статьи 59 АПК РФ. Эта статья определяла (и определяет) ведение дел в арбитражном суде через представителей. Указанная статья была дополнена частью 5.1 и по своему содержанию и идее была согласована с ч. 5 ст. 59 АПК РФ, поскольку предусматривала, что представителями органов государственной власти или органов местного самоуправления могут выступать в арбитражном суде лица, состоящие в штате указанных органов или в штате организаций, представляющих в соответствии с федеральными законами или иными нормативными правовыми актами Российской Федерации по поручению указанных органов их интересы, либо адвокаты.

Нельзя не вспомнить, что уже изначально ч. 5 ст. 59 АПК РФ вызвала недоумение и вполне обоснованную критику[181]. Исследователи отмечали, что «в АПК РФ и ГПК РФ устанавливаются разные требования, предъявляемые к лицу, которое может быть представителем участников процесса. В результате получается парадоксальная ситуация, при которой даже в одном и том же виде судопроизводства, осуществляемом разными видами судов (арбитражными и общей юрисдикции), существуют различные правовые условия участия в процессе представителя»[182].

В итоге части 5 и 5.1 ст. 59 АПК РФ на основании Федерального закона от 31 марта 2005 г. № 25-ФЗ были признаны утратившими силу, чему в значительной мере способствовало признание ч. 5 ст. 59 АПК РФ несоответствующей Конституции РФ. Обосновывая свою позицию, Конституционный Суд РФ, в частности, указал, что «отступление от принципа диспозитивности при выборе представителя в арбитражном процессе возможно, лишь если ограничения, установленные федеральным законодателем, продиктованы конституционно значимыми целями (статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации). Между тем часть 5 статьи 59 АПК Российской Федерации не отвечает приведенным требованиям. Содержащееся в ней (как и в пункте 4 статьи 2 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации") ограничение на выбор представителя в арбитражном суде не может быть оправдано вытекающим из статьи 48 (часть 1) Конституции Российской Федерации правом законодателя установить критерии квалифицированной юридической помощи и обусловленные ими требования к лицам, которые могут выступать в качестве представителей в арбитражном процессе, поскольку данное ограничение связывается лишь с организационно-правовой формой представляемого.

В отличие от организаций граждане, в том числе индивидуальные предприниматели, вправе выбирать в качестве своих представителей в арбитражном суде не только адвокатов, но и иных оказывающих юридическую помощь лиц (часть 3 статьи 59 АПК Российской Федерации). Не делает закон исключений и для случаев, когда организации и граждане, будучи участниками процесса по одному делу, имеют противоположные интересы. Кроме того, организации, участвующие в арбитражном процессе, при выборе представителя находятся в неравном положении с организациями, участвующими в гражданском судопроизводстве по делам, отнесенным к компетенции судов общей юрисдикции: так, статья 48 ГПК Российской Федерации не проводит различий между организациями и гражданами при выборе ими представителя в гражданском процессе и не связывает возможность реализации данного права с наличием у избранного представителя статуса адвоката»[183].

Применительно к институту представительства следует упомянуть и другой вопрос – об оформлении полномочий представителя по АПК и ГПК. В частности, сопоставляя нормы статей 53 ГПК РФ и 61 АПК РФ (в первоначальной редакции), нельзя не заметить, что по-разному законодателем решен вопрос об оформлении полномочий представителя гражданина. Применительно к ГПК здесь все ясно, четко и однозначно. АПК РФ (ч. 4 ст. 61) закрепляет правило, в силу которого полномочия представителя на ведение дела в арбитражном суде должны быть выражены в доверенности, выданной и оформленной в соответствии с федеральным законом. Встает вопрос: к какому закону отсылает нас часть 4 ст. 61 АПК РФ? Например, комментаторы этой нормы чаще всего полагают, что речь идет о ГК РФ[184]. Это мнение разделяют и в Высшем арбитражном суде РФ. Так, в Письме ВАС РФ от 25.05 2004 г. № С1-7\\УП-600 «О федеральных законах, применяемых арбитражными судами в соответствии с содержащимися в АПК РФ отсылочными нормами» разъясняется, что при применении ч. 4 ст. 61 АПК РФ следует иметь в виду статью 59 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате и главу 10 части первой ГК РФ. Есть и другое толкование. В комментарии под редакцией М.С. Шакарян отмечается, что «статья 185 ГК РФ, регулирующая порядок удостоверения доверенности на совершение сделок и иных правореализующих действий касается лишь представительства в материальном праве и не может применяться к судебному представительству. Поэтому логичнее было бы восполнить пробел арбитражного процессуального законодательства путем применения по аналогии закона соответствующих норм ГПК РФ»[185].

С последним мнением можно согласиться лишь в той части, что в ГПК аналогичный вопрос действительно решен разумно и четко, и нужна унификация по имеющемуся образцу. Однако трудно поддержать автора комментария в том, что в АПК РФ в данном случае присутствует пробел правового регулирования и нет оснований для применения ГК РФ.

Применительно к оформлению полномочий представителя в арбитражном процессе высказывались и другие предложения также в «духе унификации» с ГПК РФ. Так, по мнению И.А. Приходько целесообразно:

«1) включить в АПК норму, аналогичную ч. 2 ст. 53 ГПК, предусматривающую упрощенный порядок удостоверения доверенностей, выдаваемых гражданами;

2) предусмотреть институт процессуальной доверенности, дающий полномочия представителю на совершение любых процессуальных действий, если иное прямо не предусмотрено в самой доверенности;

3) предусмотреть в АПК норму, аналогичную ч. 6 ст. 53 ГПК, предусматривающую возможность подтверждения полномочий представителя в устном заявлении доверителя, занесенном в протокол судебного заседания или в письменном заявлении доверителя в суде;

4) упразднить институт ордеров, выдаваемых для подтверждения полномочий адвоката в арбитражном и гражданском судопроизводстве»[186].

Вероятно, законодатель прислушался к критике и рекомендациям, поскольку федеральным законом от 19.07.2009 № 205-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» в статью 61 АПК РФ внесены изменения, а именно: часть 4 дополнена положением, что: "Полномочия представителя также могут быть выражены в заявлении представляемого, сделанном в судебном заседании, на что указывается в протоколе судебного заседания."

Кроме того, статья 61 дополнена частями 6 и 7 следующего содержания:

"6. Доверенность от имени индивидуального предпринимателя должна быть им подписана и скреплена его печатью или может быть удостоверена в соответствии с частью 7 настоящей статьи.

7. Доверенность от имени гражданина может быть удостоверена нотариально или в ином установленном федеральным законом порядке."

Сопоставив внесенные изменения с действующим ГПК РФ, надлежит сделать однозначный вывод, что вектор изменений АПК РФ применительно к институту представительства однозначно направлен в сторону унификации с ГПК.

Федеральный закон от 27.12.2005 г. № 197-ФЗ «О внесении изменений в Бюджетный кодекс Российской Федерации, Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации, Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации и федеральный закон «Об исполнительном производстве» примечателен тем, что внесенные им в ст. 319 АПК РФ дополнения почти дословно совпадают с дополнениями, внесенными этим же законом в ст. 428 ГПК РФ.

Явное стремление к унификации прослеживается и в содержании тех изменений и дополнений, которые были внесены в ГПК и АПК РФ законом от 02.10.2007 г. № 225-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Речь идет об изменениях в разделе 7 ГПК – «Производство, связанное с исполнением судебных постановлений и постановлений иных органов» и разделе 7 АПК РФ – «Производство по делам, связанным с исполнением судебных актов арбитражных судов».

Наиболее значительные и объемные изменения в АПК РФ внесены уже упомянутым Федеральным законом от 19.07.2009 г. № 205-ФЗ. Их анализ показывает, что в значительной своей части они направлены на такое регулирование процессуальных отношений в АПК РФ, которое характеризуется единообразием с ГПК РФ.

Так, ст. 46 АПК РФ – Участие в деле нескольких истцов или ответчиков – вполне обоснованно дополнена положениями об основаниях процессуального соучастия, как это уже записано в ст. 40 ГПК.

В измененной редакции ст. 46 АПК РФ есть унификация еще одного рода - это приведение в соответствие с ГПК путем устранения ошибки, ранее допущенной в формулировке текста закона в АПК РФ. Конкретно речь идет об использовании терминов – другой ответчик и соответчик. Первоначально ч. 2 ст. 46 АПК РФ предусматривала, что при невозможности рассмотрения дела без участия другого ответчика арбитражный суд первой инстанции по ходатайству сторон или с согласия истца привлекает к участию в деле другого ответчика.

Если федеральным законом предусмотрено обязательное участие в деле другого ответчика, а также по делам, вытекающим из административных и иных публичных правоотношений, арбитражный суд первой инстанции по своей инициативе привлекает к участию в деле другого ответчика.

Вместе с тем в теории процессуального права применительно к институту соучастия на основании анализа норм гражданского процессуального права стало общепризнанным правило о необходимости различать соответчика и второго ответчика. И хотя фигура второго ответчика в связи с изменениями, которые претерпел институт замены ненадлежащей стороны, фактически пропала из действующего ГПК, тем не менее законодатель в статье 40 ГПК корректно и в соответствии с действительным принятым в науке содержанием использует термин - соответчик. АПК РФ же, напротив, использовал совершенно некорректно термин «другой ответчик». Новая редакция ст. 46 АПК РФ уже не содержит отмеченной ошибки и закрепляет правило о привлечении соответчика. Очевидно, что такого рода унификацию можно только приветствовать.

Теперь статья АПК РФ об участии в деле нескольких истцов или ответчиков в сравнении с аналогичной статьей ГПК РФ более объемна и подробнее регулирует процессуальные отношения, возникающие при соучастии. И непременно возникнет вопрос: а не следует ли теперь ГПК привести в соответствие с АПК РФ?

Здесь уместно проанализировать два различающихся в регулировании по ГПК и АПК РФ положения: об оформлении привлечения соучастника; о праве суда на привлечение соответчика по собственной инициативе.

Представляется, что дополнения в статью 46 АПК РФ в части оформления определением вступления в дело соучастника, а также закрепления права на самостоятельное обжалование лицом, подававшим ходатайство, определения об отказе во вступлении соистца или отказе в привлечении соответчика, вызваны потребностями практики и потому оправданы и разумны. Поэтому аналогичные дополнения в статью 40 ГПК были бы отнюдь не лишними.

Относительно привлечения соответчика по инициативе суда заметим, что в ГПК присутствует более общая, и поэтому более универсальная формулировка, а именно: в случае невозможности рассмотрения дела без участия соответчиков в связи с характером спорного правоотношения суд привлекает их к участию в деле по своей инициативе. Таким образом, суд оказывается главной действующей фигурой в решении рассматриваемого вопроса. Он сам определяет характер спорного правоотношения, устанавливает, возможно или нет рассмотреть дело без соответчиков, по своей инициативе, в том числе и без согласия истца, привлекает соответчиков к участию в деле.

По АПК РФ регулирование предусматривает два различных варианта. Во-первых, общее правило, когда при невозможности рассмотрения дела без участия другого лица в качестве ответчика арбитражный суд первой инстанции привлекает его к участию в деле как соответчика по ходатайству сторон или с согласия истца.

Во- вторых, в случае если федеральным законом предусмотрено обязательное участие в деле другого лица в качестве ответчика, а также по делам, вытекающим из административных и иных публичных правоотношений, арбитражный суд первой инстанции по своей инициативе привлекает его к участию в деле в качестве соответчика.

Итак, первая ситуация относится к исковым делам, когда по мнению суда невозможно рассмотреть дело без привлечения соответчика. Но при этом решение вопроса о таком привлечении должно быть согласовано с истцом и не может противоречить его воле.

Вторая ситуация возможна также по исковым делам, но лишь тогда, когда в законе прямо предусмотрено участие другого лица в качестве ответчика, либо судом рассматривается дело из административных или иных публичных отношений. В двух этих случаях суд привлекает соответчика уже по своей инициативе, в том числе и против воли истца.

Сопоставление норм показывает, что в этой части были и продолжают оставаться существенные различия в регулировании однородных отношений. Рассмотрев эти различия (еще до внесения изменений в АПК РФ) и заявив, что « содержащееся в АПК и ГПК указание на существование принципиальной невозможности рассмотрения дела без участия другого ответчика едва ли соответствует действительности» И.А. Приходько предложил такую унификацию:

«1) упразднить в АПК и ГПК институт обязательного соучастия;

2) Исключить из норм федеральных законов, в частности из п. 4 ст. 325 КТМ, указания на право лица требовать привлечения его к участию в деле в качестве соответчика;

3) предусмотреть в ГПК, что вступление в дело соистца (соистцов) после возбуждения дела возможно только с согласия истца»[187].

Нельзя не согласиться с И.А. Приходько в том, что некое «лукавство» в тексте статьи АПК РФ о соучастии на самом деле присутствует: дело рассмотреть без соответчика невозможно, но суд его рассматривает, если истец не дает согласие на привлечение соответчика! В этом отношении формулировка статьи 40 ГПК более логична, т.к. установив такую невозможность, суд по своей инициативе привлекает соответчика, в том числе и против воли истца.

Однако, только внутренней логичности формулировок закону недостаточно. Иными словами, нельзя взять за образец формулировку ГПК только потому, что она логичнее, поскольку надо учитывать и другие параметры нормы, например, соответствие ее содержания целям и принципам отрасли права, эффективность.

Представляется, что применительно к обязательному соучастию (ч. 5 и ч. 6 ст. 46 АПК РФ и абз. 2 ч. 3 ст. 40 ГПК РФ) унификация не требуется. Зависимость привлечения соответчика от усмотрения истца в арбитражном процессе даже в случаях обязательного соучастия вполне корректно сочетается с целями и принципами арбитражного процесса. Правильно отметил И.А. Приходько, что невозможность рассмотрения дела на самом деле означает невозможность удовлетворения требований истца без привлечения соответчиков[188]. Следовательно, если истец не желает привлекать соответчика в процесс и предъявлять к нему какие-либо требования, руководствуясь, в том числе, своим пониманием этики делового оборота и партнерских деловых отношений, то в силу действия принципа диспозитивности такую позицию стороны следует принять. Однако, если по характеру заявленного требования и отношений, разрешаемых судом в деле, удовлетворить требования только к одному ответчику в соответствии с законом будет невозможно, суд откажет истцу в удовлетворении его иска.

Однако для гражданского процесса более приемлемо другое решение, а именно то, которое сегодня закреплено в ГПК, когда суд по своей инициативе, в том числе и без согласия истца, при невозможности рассмотрения дела без участия соответчиков привлекает их к участию в деле. Сфера материальных отношений здесь совсем иная, (т.е. вне рискованной предпринимательской деятельности), стороны не обязаны знать нормы права, и задача суда – оказать защиту права, а не «наказать» истца за непонимание закона. Самое важное – это чтобы суд использовал предоставленное ему усмотрение во благо правосудия.

Не меньший интерес представляет и сопоставительный анализ других изменений, внесенных законом от 19.07.2009 г. в главу 5 АПК РФ - «Лица, участвующие в деле, и иные участники арбитражного процесса».

Так, часть 2 статьи 48 АПК, имевшая такую редакцию «Судебный акт, которым произведена замена стороны ее правопреемником, может быть обжалован», теперь изложена иначе: "На замену стороны ее правопреемником или на отказ в этом арбитражным судом указывается в соответствующем судебном акте, который может быть обжалован." Из сопоставления приведенных редакций и ч. 3 ст. 44 ГПК видно, что, исходя из целей и принципов судопроизводства, учитывая потребности практики арбитражных судов, законодатель счел правильным урегулировать в АПК РФ отношения по обжалованию определений о правопреемстве так же, как и в ГПК. А именно, ГПК предусматривает возможность обжалования как определения о вступлении правопреемника вместо правопредшественника, так и определения об отказе в такой замене[189]. Первоначальная редакция АПК РФ допускала обжалование только судебного акта, которым произведена замена стороны ее правопреемником. Следовательно, определение об отказе в правопреемстве нельзя было обжаловать. Конечно, такой подход трудно принять, поэтому внесенные в статью 48 АПК РФ изменения разумны и справедливы.

Следующие однотипные по своему содержанию изменения касаются статей 50 и 51 АПК РФ. Нормы этих статей определяют участие третьих лиц в арбитражном процессе. При этом дополнения касаются вынесения определений по поводу вступления в процесс третьих лиц и установления права обжалования таких определений. Так, теперь может быть обжаловано определение об отказе во вступлении в дело как третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, так и третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, лицом, подавшим соответствующее ходатайство, в срок, не превышающий десяти дней со дня вынесения данного определения, в арбитражный суд апелляционной инстанции.

Сопоставляя указанные нормы с нормами статей 42 и 43 ГПК, следует вновь отметить произошедшее унифицирование в регулировании процессуальных отношений, поскольку право на обжалование определения об отказе в признании третьими лицами, заявляющими самостоятельные требования относительно предмета спора, было закреплено в ГПК РФ с момента его принятия. Вместе с тем, появилось и различие – АПК РФ дает теперь возможность обжалования определений об отказе в допуске в процесс третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, а ГПК РФ такое право для этого вида третьих лиц не предусматривает.

Совокупный анализ внесенных в статьи 46, 48, 50, 51 АПК РФ дополнений в части обжалования определений относительно вступления в «чужое» дело заинтересованных лиц, наряду с констатацией унификации правового регулирования, позволяет сделать еще один общий вывод: законодатель не воспринимает арбитражный процесс как специальный из-за его упрощения и ускорения, как полагают Л.А. Прокудина и М.З. Шварц. Состоявшиеся в русле унификации названные дополнения усложняют процесс, точно не способствуют его ускорению и могут быть использованы недобросовестными участниками дела для его затягивания. Законодатель об этом несомненно информирован, но он внес изменения в АПК РФ, поскольку они согласуются с целями, задачами и принципами гражданского судопроизводства.

Изменения, внесенные в нормы ст. 53 АПК РФ расширяют перечень лиц, имеющих право возбуждать дело в защиту чужих интересов. Так, государственные органы, органы местного самоуправления и иные органы в случаях, предусмотренных федеральным законом, вправе обращаться в арбитражный суд в защиту публичных интересов. Однако теперь обратиться в арбитражный суд могут не только названные органы, но и организации и граждане в защиту прав и интересов других лиц, также в случаях предусмотренных федеральными законами. Даже несмотря на то, что указанные дополнения коррелируют с новыми главами АПК РФ -28.1 и 28.2 и можно говорить о существенных особенностях института возбуждения дела в защиту интересов других лиц, сама эта новелла сблизила регулирование в двух процессуальных кодексах. Для такого вывода достаточно сравнить ст. 53 АПК РФ и ст. 46 ГПК.

Федеральным законом от 19 июля 2009 г. внесен ряд дополнений в АПК РФ в главу 8 «Обеспечительные меры арбитражного суда». Указанная глава, и прежде имевшая гораздо более подробное и широкое регулирование отношений по применению в судопроизводстве обеспечительных мер, стала еще более детальной в сравнении с главой 13 ГПК «Обеспечение иска». Несмотря на это, многие авторы совершенно справедливо отмечают единую сущность и целевое назначение института обеспечения иска, как в гражданском, так и в арбитражном процессах.

Так, по мнению Л.Л. Шамшурина[190], «суды общей юрисдикции и арбитражные суды применяют обеспечительные меры по подведомственным им делам в порядке, предусмотренном соответственно гл. 13 ГПК и гл. 8 АПК, причем законодательное регулирование вопросов обеспечения предъявленного иска при рассмотрении гражданских дел имеет много общего, что объясняется принципиальным сходством гражданских и арбитражных процессуальных отношений»[191].

Из единства правового явления и института исходит и Т.Б. Юсупов, так определяющий обеспечение иска: «это институт арбитражного и гражданского процессуального права, регулирующий как деятельность суда и заинтересованных в том лиц в связи с принятием, отменой и заменой вида обеспечения любого заявленного в юрисдикционный орган или будущего материально-правового требования с целью действительной его реализации и/или предотвращения вреда и убытков заявителю, так и условия осуществления данной деятельности»[192]. Исследовав в сравнении нормы ГПК и АПК РФ, отметив имеющиеся в них различия, этот автор пришел, в частности, к выводу о необходимости не только усовершенствования арбитражно-процессуального законодательства в сфере обеспечения будущих исков, но и предположил тот позитивный эффект для правосудия по гражданским делам в целом, который дало бы включение правил об общем порядке обеспечения будущих исков в число положений ГПК РФ[193].

Таким образом, нормы указанных глав дают нам пример того, как важно выявлять в ГПК или АПК РФ именно то регулирование, которое является более четким и эффективным для однотипных отношений, и на этой основе проводить унификацию таких норм.

Целый блок изменений внесен в ряд статей АПК РФ в связи с существенной корректировкой норм о соединении и разъединении исковых требований. Следует отметить, что ГПК и АПК РФ прежде в данном вопросе имели хотя и схожее, но не совпадающее регулирование, что наглядно выявляется при сопоставлении статьи 130 АПК РФ 2002 г. в ее первой редакции и ст. 151 ГПК.

В ГПК РФ 2002 г. статья 151 за малыми исключениями почти дословно повторяет текст ст. 128 ГПК РСФСР. Это позволяет предположить, что при принятии ГПК 2002 г законодатель счел регулирование отношений при соединении и разъединении исковых требований вполне приемлемым и оправдавшим себя в многолетней судебной практике. Наиболее существенное отличие от прежнего ГПК – это место, которое теперь занимает статья, содержащая соответствующие нормы. Если раньше в ГПК РСФСР такая статья была в главе «Предъявление иска» (как это есть в действующем АПК РФ), то в ГПК РФ статья 151 расположена в главе «Подготовка дела к судебному разбирательству». Такое решение законодателя можно обосновать тем, что три части из четырех, составляющих статью 151 ГПК, относятся к полномочиям суда, которые он реализует на этапе подготовки дела к судебному разбирательству, и только одна касается возбуждения дела, а именно, часть первая, определяющая, что истец вправе соединить в одном заявлении несколько исковых требований, связанных между собой.

Вместе с тем, вряд ли есть смысл критиковать законодателя за то, что одноименная статья в АПК РФ оставлена в главе «Предъявление иска». Учитывая, что при принятии АПК РФ в статье 129 «Возвращение искового заявления» был пункт, предусматривающий возвращение арбитражным судом заявления, если в одном исковом заявлении соединено несколько требований к одному или нескольким ответчикам, и если эти требования не связаны между собой, то можно признать логичным нахождение статьи о соединении и разъединении нескольких требований именно в данной главе.

Попутно надо заметить, что, во-первых, ГПК никогда не предусматривал возможность непринятия (в любой форме) искового заявления по основанию соединения требований, не связанных, по мнению суда, между собой, а, во-вторых, упомянутый п. 2 ч. 1 ст. 129 АПК РФ федеральным законом от 19. 07. 2009 г. признан утратившим силу, иными словами в рассматриваемом вопросе произошла унификация.

В чем же, кроме занимаемого места в структуре кодексов, состояли различия по ГПК и АПК РФ института соединения и разъединения требований?

И.А. Приходько, например, отмечает, что «в ГПК условия для объединения дел несколько шире, чем в АПК. В гражданском процессе возможно объединение не только однородных дел, в которых участвуют одни и те же лица, но и нескольких дел по искам одного истца к различным ответчикам либо различных истцов к одному ответчику. Кроме того, в ГПК (ч. 4 ст. 151) наличествует и еще одно условие объединения дел, отсутствующее в АПК: объединение дел возможно, если суд признает, что такое объединение будет способствовать правильному и своевременному рассмотрению и разрешению дела»[194].

Действительно, первоначальная редакция ч. 1 ст. 130 АПК РФ предусматривала, что истец вправе соединить в одном заявлении несколько требований, связанных между собой по основаниям возникновения или представленным доказательствам, в то время как в силу ч. 1 ст. 151 ГПК истец вправе соединить в одном заявлении несколько исковых требований, связанных между собой. Таким образом, в ГПК закон четко не определяет границы связанности требований, а в АПК РФ они очерчены связью оснований возникновения или представленными доказательствами. Однако, при соединении истцом требований по правилам обоих кодексов главное слово остается за судом: именно он решает, рассматривать их в одном деле или выделить одно или несколько соединенных требований в отдельное производство. Несколько различались условия выделения: по АПК РФ – если суд признает целесообразным раздельное рассмотрение требований; по ГПК – если суд признает, что раздельное рассмотрение будет способствовать правильному и своевременному рассмотрению и разрешению дела. Сравнение анализируемых норм позволяет выявить еще одно отличие. По АПК РФ было возможно объединение нескольких однородных дел, только если в них участвуют одни и те же лица (ч. 2 ст. 130 АПК РФ). ГПК определяет возможности для соединения однородных дел более широко: в однородных делах участвуют одни и те же стороны, либо это дела по искам одного истца к различным ответчикам, или различных истцов к одному ответчику. Такое объединение происходит по инициативе суда, но с учетом мнения сторон и при условии, что это будет способствовать правильному и своевременному рассмотрению и разрешению дела (ч. 4 ст. 151 ГПК)

Рассмотрим теперь внесенные в ст. 130 АПК РФ Федеральным законом от 19.07.2009. изменения, чтобы понять их направленность.

Так, в статью введена часть 2.1., в соответствии с которой арбитражный суд первой инстанции, установив, что в его производстве имеются несколько дел, связанных между собой по основаниям возникновения заявленных требований и (или) представленным доказательствам, а также в иных случаях возникновения риска принятия противоречащих друг другу судебных актов, по собственной инициативе или по ходатайству лица, участвующего в деле, объединяет эти дела в одно производство для их совместного рассмотрения.

Поскольку ч. 2 ст. 130 АПК РФ осталась в прежней редакции, постольку толкование этих двух частей в системе позволяет сделать следующие выводы:

Объединение дел для совместного рассмотрения арбитражным судом возможно в двух вариантах. Во-первых, если в производстве арбитражного суда первой инстанции есть несколько однородных дел, в которых участвуют одни и те же лица. Во-вторых, если в производстве арбитражного суда первой инстанции есть несколько дел, связанных между собой по основаниям возникновения заявленных требований и (или) представленным доказательствам, а также в иных случаях возникновения риска принятия противоречащих друг другу судебных актов.

В анализируемых вариантах различаются как характеристики объединяемых дел, так и характеристики субъектов. В первом случае - однородные дела при участии одних и тех же лиц, во втором – связанные между собой дела указанным в законе образом при отсутствии ограничения теми же лицами.

Сопоставив измененные нормы ст. 130 АПК РФ с нормами ст. 151 ГПК, приходим к выводу: возможности истца по соединению в одном заявлении нескольких требований так и остались шире в гражданском процессе, поскольку истцу достаточно указать только на наличие связи между требованиями. Хотя исключение из ст. 129 АПК РФ такого основания для возвращения искового заявления, как отсутствие связи между требованиями, заявленными истцом, сближает теперь положение истцов в обоих процессах, тем не менее истец в арбитражном процессе должен осознавать, что заявленные им соединенные требования должны быть связаны между собой именно по основаниям возникновения или представленным доказательствам.

Расширенные возможности арбитражного суда по соединению дел, можно сказать, стали в один ряд с такими же возможностями суда общей юрисдикции, однако формулировки в законе условий (оснований) для соединения дел, к сожалению, различаются. Для суда общей юрисдикции довольно конкретно обозначен субъектный состав объединяемых требований и в общем виде цель – объединение будет способствовать правильному и своевременному рассмотрению и разрешению дела. Для арбитражного суда отсутствует указание по субъектам объединяемых требований, но четко обозначен характер их взаимосвязи: связаны между собой по основаниям возникновения заявленных требований и (или) представленным доказательствам, а также в иных случаях возникновения риска принятия противоречащих друг другу судебных актов.

В итоге проведенного анализа можно констатировать, что внесенные в АПК РФ изменения, касающиеся института соединения и разъединения исковых требований, имеют определенно направленный вектор в сторону унификации с гражданским процессом. Однако неоправданные различия в регулировании остались и будут явно вызывать на практике затруднения и замешательство, желание применить «по аналогии» положения другого процессуального кодекса. Кроме того, ст. 130 АПК РФ теперь дополнена частями 6-9, определяющими механизм объединения дел. Это можно только приветствовать и рекомендовать законодателю поступить аналогично со ст. 151 ГПК.

К примеру, И.А. Приходько, рассмотревший институт соединения и разъединения исковых требований сквозь призму проблемы конкурирующих исков, совершенно справедливо предлагал именно унифицированные формулировки для ГПК и АПК РФ[195]. Следует отметить, что немало его предложений было учтено законодателем при внесении дополнений и изменений в ст. 130, а также ст. 132 АПК РФ, норма которой теперь предусматривает объединение по инициативе суда или ходатайству лица, участвующего в деле, нескольких находящихся в производстве суда дел, отвечающих условиям первоначального и встречного исков. Осуществляться это должно по правилам ст. 130 АПК РФ.

Завершая анализ изменений, внесенных в статью 130 АПК РФ, нельзя не заметить, что реализация указанных норм приведет к расширению возможностей по рассмотрению соединенных требований в арбитражном процессе. Принимая во внимание, что в соответствии с ч. 8 ст. 130 АПК РФ после объединения дел в одно производство или выделения требований в отдельное производство рассмотрение дела производится с самого начала, то и эти изменения не направлены на ускорение и упрощение арбитражного процесса. А это еще раз подтверждает спорность выводов тех ученых, что полагают основанием выделения арбитражного процесса его ускорение и упрощение (Л.А. Прокудина, М.З. Шварц).

Федеральный закон от 19.07.2009 обновил содержание и статьи 131 АПК РФ «Отзыв на исковое заявление». Стержневое изменение здесь состоит в том, что направление (представление) ответчиком отзыва на исковое заявление становится обязанностью ответчика, обеспеченной процессуальной санкцией (ч. 4 ст. 131 ГПК).

Статьи с названием «Отзыв на исковое заявление» были во всех трех АПК: ст. 83 АПК РСФСР 1992 г., ст. 109 АПК РФ 1995 г., ст. 131 АПК РФ 2002 г. Гражданский процессуальный кодекс, напротив, таких статей не содержал. Вместе с тем, в ГПК 2002 г. в главе о подготовке дела к судебному разбирательству появилась норма ст. 149 «Действия сторон при подготовке дела к судебному разбирательству». В п.п. 2 и 3 ч. 2 этой статьи предусмотрено, что ответчик представляет истцу или его представителю и суду возражения в письменной форме относительно исковых требований и передает им доказательства, обосновывающие возражения относительно иска.

Таким образом, по существу ГПК 2002 и АПК РФ 2002 г. в решении вопроса о представлении отзыва на исковое заявление были унифицированы, а изменения, внесенные в АПК РФ Федеральным законом от 19.07.2009 года, породили различия такого рода, что по ГПК представление ответчиком отзыва на исковое заявление – это право, а по АПК РФ – обязанность ответчика.

Представляется, что имеющееся теперь различие регулирования вполне оправдано, поскольку обязанность ответчика в арбитражном процессе представить отзыв на исковое заявление вполне соотносима с такой специфической целью арбитражного процесса, как содействие становлению и развитию партнерских деловых отношений, формированию обычаев и этики делового оборота. Известно, что экономические отношения в предпринимательской сфере требуют письменного оформления, письменная форма наиболее приемлема для обмена мнениями, предъявления претензий и т.п. Поэтому общение сторон друг с другом, иными лицами, участвующими в деле, и с судом в преддверии судебных заседаний в обязательной письменной форме, с изложением своей позиции по делу, подтвержденной доказательствами, не противореча, а в определенных случаях и способствуя иным целям арбитражного процесса, приучает участников делового оборота к уважительному и открытому стилю общения. Прием «ношения камня за пазухой» надо изживать.

Появление в АПК РФ главы 28-1 «Рассмотрение дел по корпоративным спорам» и главы 28-2 «Рассмотрение дел о защите прав и законных интересов группы лиц» явно не имеет отношения к унификации процессов, а скорее свидетельствует о дифференциации. Вместе с тем, в рамках избранного мною алгоритма следует дать оценку указанным новеллам законодательства. Иными словами, нужны ли аналогичные изменения в ГПК или внесенные изменения опосредуют уникальные специфические цели арбитражного процесса?

Что касается правил рассмотрения дел о защите прав и законных интересов группы лиц, то здесь нет такой специфики, которая была бы свойственна только арбитражному процессу. Групповые иски могут рассматриваться как в арбитражных судах, так и в судах общей юрисдикции, но АПК РФ теперь предусматривает для таких дел специальную процедуру с набором особенностей, а ГПК – нет.

Так, в интервью газете «ЭЖ- Юрист» В.В. Ярков отмечал, что «в России публичный групповой иск появился в начале 90-х годов XX века с целью защиты прав потребителей. Первая попытка введения частного группового иска была в 1995 г., когда по заданию Федеральной комиссии по ценным бумагам И.В. Редькин, И.В. Решетникова и автор настоящей статьи (В.В. Ярков) подготовили законопроект о дополнении Гражданского процессуального кодекса специальной главой, вводящей институт частного группового иска. Проект был внесен от имени Президента РФ в Государственную Думу, но принят не был. Этот законопроект позволял соединять в одном иске требования множества лиц, пострадавших в результате краха финансовых компаний. Вместе с тем эта модель могла быть применима и к защите прав потребителей»[196].

Эта, закончившаяся неудачей, попытка включения в ГПК норм об особенностях рассмотрения групповых исков, убедительно демонстрирует приемлемость группового иска для цивилистического процесса в целом, а не только для какого-то одного из них. Поэтому будет правильным изучить действие на практике норм главы 28-2 АПК РФ, выявить их достоинства и недостатки, чтобы в последующем провести адекватную унификацию[197].

Применительно к главе 28-1 правильным представляется иной вывод. Поскольку законодатель принял все меры к тому, чтобы рассмотрение корпоративных споров было отнесено к исключительной компетенции арбитражного суда, постольку вполне оправдано наличие только в АПК РФ группы специальных норм, определяющих особенности порядка рассмотрения и разрешения таких дел.

Изменения, внесенные Федеральным законом от 19.07.2009 г. в статьи о сроках (см. статьи 134 и 152 АПК РФ), однозначно направлены на унификацию норм АПК РФ и ГПК, о чем свидетельствует их сопоставление со ст. 154 ГПК.

Статья 152 АПК РФ в связи с принятием федерального закона № 69-ФЗ от 30 апреля 2010 г. «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием федерального закона «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» имеет теперь новую редакцию. Главная новелла – возможность продления общего срока рассмотрения дела в первой инстанции на основании мотивированного заявления судьи председателем арбитражного суда.

Указанным федеральным законом и в АПК, и в ГПК внесено немало изменений и дополнений. Если оценивать с количественной точки зрения, то больше изменений и дополнений - в АПК РФ, поскольку они затрагивают все стадии арбитражного процесса. Если же расценивать изменения и дополнения по сути, а еще точнее – по духу, то они явно в русле унификации.

Сами изменения, стержнем которых является «право на разумный срок судопроизводства», касающиеся четырех процессов – уголовного, административного, арбитражного и гражданского, принципиально новы для российской правовой системы, неоднозначны по прогнозируемым последствиям и требуют детального и серьезного исследования.

Заметный интерес в рамках рассмотрения вопроса о направленности вектора вносимых изменений в АПК РФ и ГПК представляет и проект № 306965-5 федерального закона, внесенный Президентом РФ, и касающийся внесения изменений в нормы, регулирующие гражданский процесс на стадиях пересмотра судебных постановлений. Даже беглое сопоставление проекта и действующего АПК РФ показывают явную направленность на унификацию, но в данном случае по образу и подобию АПК РФ.

В полном соответствии со ст. 118 Конституции РФ в российской правовой реальности нет арбитражного судопроизводства, а имеет место гражданское судопроизводство, представленное двумя процессами, гражданским и арбитражным, имеющими единую цивилистическую сущность. Состоявшаяся дифференциация, т.е. появление двух процессуальных кодексов и относительно самостоятельных процессов – результат действия преимущественно субъективных факторов, а не объективных предпосылок. Это подтверждается и явно выраженной тенденцией постоянного и неуклонного сближения процессов, т.е. их унификации.

Предложения о едином и одном процессуальном цивилистическом кодексе правильны по сути, но не соответствуют реалиям и обстановке современного периода. Надо извлекать пользу из существования «дублирующих» кодексов, чтобы выявлять наиболее приемлемый вариант правового регулирования, с целью использования его в качестве образца для унификации.

Пока остаются в силе и действуют оба кодекса, не следует форсировать тенденцию их унификации, а также стремиться к полной унификации. Арбитражный процесс «имеет право» на своеобразие в корреляции со своеобразными целями (задачами), закрепленными в АПК РФ, и каждый из цивилистических процессов может быть уникальным в части действия специальных процессуальных норм, которые определяют особенности рассмотрения дел, отнесенных только к компетенции судов одной подсистемы.

<< | >>
Источник: Громошина Наталья Андреевна. Дифференциация и унификация в гражданском судопроизводстве. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва-2010. 2010

Еще по теме Параграф 1. О предмете гражданского процессуального права и гражданском и арбитражном процессах:

  1. ОГЛАВЛЕНИЕ
  2. Введение
  3. Параграф 1. О предмете гражданского процессуального права и гражданском и арбитражном процессах
  4. Параграф 2. Специализированный процесс или процессуальные особенности рассмотрения отдельных категорий гражданских дел?
  5. Параграф 1. Судебная власть и правосудие в гражданском судопроизводстве
  6. Параграф 3. Исковое производство и производство по делам, возникающим из публичных правоотношений, с позиций правоприменения
  7. Параграф 2. Частичное упрощение на отдельных этапах производства
  8. ВВЕДЕНИЕ
  9. § 1. Экстраординарный характер доступа в суд надзорной инстанции.
  10. § 2. Особенности предмета проверки суда надзорной инстанции.
  11. § 4.1. Процессуальное положение эксперта и специалиста в уголовном, гражданском, арбитражном и административном судопроизводстве
  12. § 6.1. Содержание и форма заключений эксперта-строителя и специалиста
  13. ВВЕДЕНИЕ
  14. §3. Уголовно-правовая характеристика лжесвидетельства
  15. § 3. Функционально-генетическая связь материальных и процессуальных норм права в правовых отношениях
  16. § 1. Уточнение (модернизация) информационного подхода к пониманию уголовно-процессуальных доказательств
  17. § 2. Понятие и сущность уголовно-процессуального доказывания с учетом особенностей представления информации о фактах в электронном виде
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -