<<
>>

§ 2. Экстраординарные инстанционные способы проверки судебных актов дореволюционной эпохи и советского периода.

В дореволюционный период надзор в буквальном смысле слова представлял собой наблюдение за ходом судебного дела с возможностью исправлять замечания и неправильности путем их разъяснения, дачи предписаний28.

Функции надзора были возложены на различные органы и должностные лица. Надзор за судебными учреждениями подразделялся на внутренний и внешний.

Внутренний надзор осуществлялся в каждом судебном учреждении посредством распоряжений председателей судебных мест, возбуждения дисциплинарных производств в отношении виновных, и был направлен на обеспечение скорого и правильного движения дел, точного исполнения должностными лицами своих обязанностей. Полномочия по внутреннему надзору были возложены на председателей коллегий, а в судебных палатах – на председателей департаментов. Старший председатель судебной палаты надзирал за должностными лицами окружных судов округа данной палаты29.

Надзор высших судебных мест над низшими, как форма внешнего

надзора, принадлежал множеству субъектов, среди которых Кассационный

Департамент Правительствующего Сената, Судебные палаты, окружные суды и Мировой Съезд30.

28 См.: Нефедьев Е. А. Учебник русского гражданского судопроизводства. М., 1908. С. 78, 81.

29 См.: Васьковский Е. В. Курс гражданского процесса. Том I. Субъекты, объекты процесса, процессуальные отношения и действия. М., 1913. С. 224-225.

30 См.: Там же. С. 79-80.

Надзор Министерства Юстиции за действиями судебных установлений был направлен на предупреждение судебной волокиты, а также на обеспечение законного порядка. Для выполнения этих задач Министр имел право требовать от чинов судебного ведомства сведений и объяснений, проводить ревизию судов31.

Что касается прокуратуры, то ее надзорные полномочия упирались в

реакцию судебных служащих или Министра Юстиции, принимавших решение по существу на основе переданной ей информации32.

Особенности осуществления надзора закреплены в Учреждении судебных установлений, регулировавшем судоустройственные, а не процессуальные вопросы правосудия. Один этот факт свидетельствует не о процессуальной, а об организационной сущности судебного надзора в Российской Империи.

О непроцессуальном характере судебного надзора говорит и специфика полномочий соответствующей инстанции. Высшая инстанция, обнаружив какие-либо неправильности или упущения низшей инстанции, имела право потребовать представления сведений или объяснений, дать ей соответствующее разъяснение, отменить незаконное или неправильное постановление, не нарушая, однако, установленных законом правил отмены судебных постановлений33. В данном случае установленные законом правила отмены судебных постановлений - это их обыкновенные и чрезвычайные способы обжалования. То есть дореволюционный законодатель не воспринимал надзор только как способ обжалования судебных актов лицами, участвующими в деле.

Отличие дореволюционного судебного надзора от современного заключается и в способе получения информации о предполагаемых нарушениях, допущенных нижестоящими судами. Современный порядок

судебного надзора предусматривает, что такая информация предоставляется

31 См.: Там же. С. 82.

32 См.: Васьковский Е. В. Указ соч. С. 225.

33 См.: Васьковский Е. В. Указ. Соч. С. 226.

лицами, участвующими в деле, обжалующими судебный акт, в надзорной жалобе, заявлении, представлении. Надзор за судами в Российской Империи осуществлялся как на основании доходивших в процессуальном порядке дел до надзорной инстанции, так и на основании обычных жалоб, донесений и сообщений34. Следовательно, дореволюционный надзор дополнял процессуальные средства пересмотра судебных актов и применялся лишь при наличии достаточных оснований.

Ключевым элементом, определяющим непроцессуальную природу дореволюционного судебного надзора, являлся его предмет – устранение неправильностей, беспорядков или злоупотреблений поднадзорного судебного ведомства.

Свойствами таких неправильностей выступали, во- первых, абстрактный характер, то есть необусловленность конкретным рассматриваемым делом и, во-вторых, несвязанность данных пороков деятельности судей с нарушениями норм материального или процессуального права как основаниями изменения или отмены судебных актов в инстанционном порядке. Речь идет, в большей степени, об упущениях и недочетах организационного характера, связанных, очевидно, с организацией делопроизводства в конкретном суде, распределением обязанностей между судьями и т.п.

Исходя из изложенных фактов, характеризующих дореволюционный судебный надзор, можно сделать вывод о том, что он не являлся процессуальным средством защиты прав и интересов лиц, участвующих в деле. Скорее, надзор, с учетом множества надзорных субъектов и специфики своего предмета, был направлен на обеспечение законности функционирования всей судебной системы, а, значит, преследовал интерес не частный, а публичный. В связи с этим представляется важным разрешение вопроса о существовании в дореволюционный период процессуальных инстанционных способов обжалования судебных актов экстраординарного

характера, аналогичных современному надзорному производству.

34 См.: Нефедьев Е. А. Указ соч. С. 80.

Устав гражданского судопроизводства 1864 года предусматривал два способа обжалования решений: обыкновенные и чрезвычайные. Основным критерием такого разделения выступала степень окончательности судебных решений, факт вступления решения в законную силу. Для обжалования неокончательных решений была установлена апелляция, являвшаяся главным способом исправления судебных ошибок. Она применялась как в случае неполноты предоставленного сторонами материала и, как следствие, неполного выяснения судом обстоятельств дела, так и в случае неправильного применения правовых норм. То есть, апелляция предполагала исследование юридической и фактической стороны дела. Обжалование неокончательных решений допускалось безусловно и ограничивалось лишь

известным сроком35.

Способы обжалования окончательных решений в законе именовались чрезвычайными и назывались просьбами об отмене решений. Существовало три вида просьб об отмене решений: просьбы о кассации, просьбы о пересмотре решений и просьбы лиц, не участвовавших в деле.

Несмотря на все разнообразие юридических ситуаций, в которых применялся конкретный вид просьбы, общим между тремя видами пересмотра судебных актов являлось то, что все они влекли отмену решения суда второй степени (инстанции) и передачу дела для повторного рассмотрения в другой суд. При этом высший суд сам не постановлял решения.

Пересмотр решений в целом и те поводы, по которым он допускался, в частности, были направлены на охранение материальной справедливости в разрешении дела по существу36. Эта цель достигалась установлением и легализацией новых фактов, информационного материала, на котором должно быть основано решение, а также привлечением в дело лиц, не

участвовавших в деле, права которых были нарушены принятым решением.

35 См.: Энгельман И. Е. Курс русского гражданского судопроизводства. Юрьев, 1912. С. 383.

36 См.: Яблочков Т. М. Учебник русского гражданского судопроизводства. Ярославль, 1912. С. 237.

Просьбы о пересмотре решений выступали в качестве внеинстанционного способа пересмотра судебных актов и допускались в случае открытия новых обстоятельств, неверности обстоятельств, на которых основано прежнее решение, а также в случае постановления Судебной Палатой решения против не явившегося к слушанию дела ответчика, место жительства которого не было указано37.

Просьбы не участвовавших в деле третьих лиц заключались в праве

третьего лица просить об отмене судебного акта в случае нарушения им прав данного лица. Устав гражданского судопроизводства предусматривал ряд специальных условий подачи просьбы. Прежде всего, просить мог надлежащий субъект – лицо, которое в момент предъявления иска может быть привлечено к ответу или лицо, предъявляющее на спорное имущество свои особые права, независимо от прав сторон.

Кроме того, было необходимо, чтобы лицо, подающее просьбу, не принимало участия в судебном разбирательстве. Также, защищаемому праву третьего лица должна была грозить опасность от исполнения принятого решения суда.

Инстанционным способом пересмотра судебных решений выступали просьбы о кассации, которые допускались в трех случаях:

- в случае явного нарушения прямого смысла закона или неправильного его толкования;

- в случае существенного нарушения обрядов и форм судопроизводства, при которых невозможно оставить в силе судебное решение;

- в случае нарушения Судебной Палатой пределов ведомства или власти38.

Первый повод кассации мог заключаться в неприменении надлежащего закона или в извращении его смысла. Проверялся факт ненадлежащего применения и толкования как законов Российской Империи, так и

иностранных законов. К нормам права относили, также, правительственные

37 См.: Энгельман И. Е. Указ. Соч. С. 421.

38 См.: Яблочков Т. М. Указ. Соч. С. 233.

распоряжения, судебные решения, имевшие силу специального закона для сторон, мировые сделки, договоры, нормы обычного права39.

Существенность нарушений «обрядов и форм судопроизводства» (норм процессуального права) признавалась в случае, если такие нарушения повлияли на исход дела. К данному поводу отмены судебного акта фактически относилось и нарушение пределов ведомства или власти – правил о местной и родовой подсудности, как, по сути, процессуального нарушения.

Для пересмотра решения суда по данному основанию было необходимо, чтобы сторона своевременно указала предыдущей судебной инстанции на нарушения форм и обрядов судопроизводства. Санкцией за игнорирование данной обязанности выступала невозможность приводить данные доводы в качестве повода к кассации40.

Исходя из формулировки оснований просьб по кассации и их

доктринального понимания, можно сказать, что экстраординарность, фундаментальный характер каждого из них определялся, прежде всего, наличием негативных последствий в виде неправильного разрешения дела по существу или нарушения права на судебную защиту.

Кроме того, экстраординарный характер нарушений, устраняемых в рамках просьб о кассации, состоял в ограниченности предмета проверки – только юридической стороны дела. Это требовало от лица при обращении в суд кассационной инстанции указать на соответствующие нарушения юридического характера. В жалобе должно быть доказано, что нарушение закона имело место, что закон ложно был истолкован, что подходящая статья к данному случаю не была применена или применена не относящаяся сюда норма41. Это подтверждает наличие специальных требований к документам,

которые подавались в кассационную инстанцию.

39 См.: Энгельман И. Е. Указ. Соч. С. 402-404; Васьковский Е. В. Учебник гражданского процесса. М., 2003.

// Доступ из справочно-правовой системы «Гарант».

40 См.: Яблочков Т. М. Указ. Соч. С. 234.

41 См.: Энгельман И. Е. Указ. Соч. С. 402-404.

Значимость обстоятельного и тщательного изложения дела в кассационном прошении подтверждается приоритетом письменности производства в Гражданском Кассационном Департаменте Сената. Стороны на заседание не вызывались, но могли явиться; однако на то, что заявлялось устно, обращалось мало внимания. Главное значение в кассационном производстве имеет старательная обработка дела сначала прокурором, а затем сенатором-докладчиком42. То есть экстраординарность предмета производства по кассации (исключительно юридическая сторона дела) накладывала определенный отпечаток и на особенности исследуемых в судебном заседании материалов. В связи с этим, Т. М. Яблочков видел специфику кассационного производства как продолжение состязания первых

инстанций, но продолжение только окончательной стадии постановления решения на основании материала, уже собранного первыми инстанциями43.

Кассационные прошения подавались в Гражданский Кассационный Департамент Сената через судебную палату, постановившую обжалуемое решение. Поступившие в Сенат прошения сначала рассматривались в распорядительном заседании, где они проверялись на предмет соблюдения формальных требований. Фактически распорядительное заседание это предварительный этап производства по кассации, имеющий место и в современных кассационных и надзорных инстанциях. Главным отличием от современной процедуры являлось то, что в распорядительном заседании прошение не проверялось на предмет наличия поводов к кассации, тот есть содержательных, материальных оснований пересмотра. Устранялись лишь жалобы, не соответствующие внешним формальным требованиям

кассационного прошения44. Их перечень являлся исчерпывающим:

- в жалобе отсутствуют упоминаемые приложения;

- не соблюдены правила о гербовом сборе;

- не приложены копии кассационного прошения или обжалуемого решения;

42 См.: Энгельман И. Е. Указ. Соч. С. 411.

43 См.: Яблочков Т. М. указ. Соч. С. 236.

44 См.: Энгельман И. Е. Указ. Соч. С. 411.

- не представлен кассационный залог.

По результатам распорядительного заседания делался предварительный вывод о степени сложности прошения и дела. Это обстоятельство определяло судебное подразделение Сената, которое должно рассматривать жалобу по существу. Если жалоба не представляла сложности, то рассматривалась в отделении. В случае если возникала необходимость в толковании закона или поступало предложение хотя бы одного сенатора, жалоба переносилась на разрешение Кассационного Департамента Сената45. Таким образом, была предусмотрена базовая модель внутреннего разделения полномочий в зависимости от характера дела и необходимости как устранения ординарных судебных ошибок, так и выработки правовых позиций.

Четкое разграничение предмета судебного исследования – формальных и содержательных вопросов, между распорядительным и основным заседанием исключало двойную и неэффективную работу кассационной инстанции по установлению одних и тех же юридических фактов. В основе разделения жалоб, передаваемых в отделение или Департамент Сената, лежала сложность дела и, как следствие, необходимость толкования закона.

Рассмотрение дела начиналось с краткого изложения его обстоятельств сенатором-докладчиком. Затем, в случае явки сторон, заслушивались их объяснения, после чего – заключение обер-прокурора. По завершении заседания постановлялось и провозглашалось определение.

Что касается полномочий кассационного суда, то они были схожи с полномочиями современных надзорных инстанций. Сенат мог оставить решение в силе или отменить его. В случае отмены были возможны два варианта исхода разбирательства в зависимости от того, какие нормы права нарушены. Если были нарушены нормы материального права, то судебная палата, вновь рассматривала дело полностью. При этом для нее сенатское

толкование закона было обязательным. Если были нарушены нормы

45 См.: Там же. С. 411.

процессуального права (обряды и формы судопроизводства), то судебная палата, которой передавалось дело для нового рассмотрения, не начинала его рассмотрение заново, а продолжала его с действия или распоряжения, послужившего поводом к кассации.

Кассационная инстанция, отменяя решение, не постановляла нового, возлагая разрешение дела на нижестоящий суд, заново рассматривающий дело. Эта особенность, по мнению Е. А. Нефедьева, помогала кассационному суду в достижении одного из его предназначений – разъяснения смысла законов. Фактически, это способствовало единообразному их применению всеми судебными учреждениями Российской Империи46.

Изложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что

дореволюционное производство по кассации преследовало две цели: законность в конкретном деле и законность в масштабах всего государства, в виде не только правильного, но и единообразного применения законов.

Как утверждал И. Е. Энгельман, при решении дела суд был обязан подчиняться толкованию закона Сенатом. В то же время, осуществление Сенатом толкования законов еще в дореволюционной вызывало дискуссии относительно правовой природы кассационных определений Сената и содержащихся в них правовых позиций.

Сенат через праворазъяснительную практику высказывал мнение об обязательности кассационных определений не только для того суда, которому дело передано к перевершению, но и впредь для всех судов Империи47. То есть, Гражданский Кассационный Департамент Сената фактически осуществлял руководство нижестоящими судами в процессуальной форме при рассмотрении конкретных дел. Данная экстраординарная функция подтверждает значительную схожесть дореволюционного производства по кассации и современного надзорного

производства.

46 Нефедьев Е.А. Учебник русского гражданского судопроизводства. М., 1908. С. 298.

47 См.: Энгельман И. Е. Указ. Соч. С. 414.

В то же время точка зрения Сената не разделялась учеными- процессуалистами. В качестве основных доводов выдвигалось отсутствие у Сената законодательных полномочий, ограниченность сенатских разъяснений юридической стороной конкретного дела, а также то, что отступление судов от обязательных толкований закона связывало Сенат однажды высказанным толкованием, что привело бы к застою и отсутствию учета складывающейся практики48.

Направленность дореволюционной доктрины и практики на

рассмотрение кассационным судом каждого дела при наличии просьб заинтересованных лиц свидетельствует об идее приоритета частных интересов над публичными. Хотя кассационный суд и признавался чрезвычайной инстанцией, чрезвычайность эта не заключалась в каком-либо ограничении права заинтересованных лиц на рассмотрение их кассационных прошений Сенатом.

Современная доктрина и процессуальная модель судебного надзора также предпринимают попытку решить проблему соблюдения баланса публичных и частных интересов. Право лица на обращение в высшую судебную инстанцию не представляется абсолютным, допускаются ограничения организационного и содержательного характера. Однако, абстрагируясь от проблем современной модели надзорного производства, можно уверенно сказать, что дореволюционная идея возможности предоставления судебной защиты даже в экстраординарных инстанциях не лишена смысла.

Таким образом, основываясь на анализе всех дореволюционных процессуальных способов обжалования вступивших в законную силу судебных актов, можно отметить, что наиболее схожим с современной моделью пересмотра судебных актов в порядке надзора являлся пересмотр

решений на основании просьб о кассации.

48 См.: Нефедьев Е. А. Указ. соч. С. 299-300; Энгельман И. Е. Указ. соч. С. 414-416.

Экстраординарный характер дореволюционного производства по кассации определялся проверкой исключительно юридической стороной дела, то есть, контролем за правильностью применения нижестоящими судами норм права. Для достижения данной цели дореволюционная кассационная инстанция, как и современная надзорная инстанция, была наделена правом дачи юридических указаний нижестоящим судам.

Это предполагало возможность, при наличии законных оснований, отменить уже вступившее в силу судебное решение. Не зря просьбы о кассации дореволюционным законодательством и доктриной были отнесены к чрезвычайным способам обжалования. Преодоление законной силы решения единогласно воспринималось как крайняя мера исправления судебных ошибок, допущенных нижестоящей инстанцией.

Экстраординарный характер дореволюционной кассации состоял в приоритете письменности самого судопроизводства, что влекло специальные требования к содержанию подаваемых кассационных прошений, - изложение вопросов факта и права в их точном соотношении. Это требование, в свою очередь, являлось препятствием на пути необоснованных жалоб. То есть, право непосредственных участников процесса на доступ в экстраординарный суд не ограничивалось никакими формальными требованиями. Однако для реализации этого права участникам разбирательства необходимо было убедить суд в состоятельности своих требований и возражений.

Учитывая изложенное, можно отметить, что общими процессуальными признаками, присущими дореволюционному производству по кассации и современному надзорному производству, были направленность на устранение фундаментальных нарушений и обеспечение единообразного применения и толкования судами норм права, централизованный характер, состоящий в сосредоточении всех полномочий в едином и единственном судебном органе.

Преимущественной характеристикой производства по кассации являлось понимание его экстраординарного, чрезвычайного характера

исключительно с точки зрения возможности преодоления законной силы судебного акта. Отсутствовал подход о чрезвычайном, то есть, ограниченном доступе лиц, участвующих в деле, в Кассационный Департамент, а также в искусственно ограниченной компетенции кассационного суда. Фундаментальный характер поводов к пересмотру решений в рамках просьб о кассации определялся последствиями в виде неправильного разрешения дела по существу и соответствующей необходимостью охранения материальной справедливости.

Общие процессуальные признаки дореволюционного производства по кассации и современного надзорного производства подтверждают процессуальную самодостаточность и востребованность судебного надзора, наличие которого на протяжении двух последних сотен лет не зависит от конкретного этапа развития нашего общества и государства, а также историческую преемственность выполняемых высшей отечественной судебной инстанцией функций и решаемых задач, что свидетельствует о целесообразности сохранения возникших в советский период надзорных полномочий, их разграничения с кассационными полномочиями.

Октябрьская революция 1917 г. положила начало новому этапу развития общества и государства. В условиях коренного изменения социально-экономического строя насущной проблемой выступала необходимость приведения всего законодательства в соответствие с новыми реалиями, что ожидаемо отразилось на осуществлении правосудия и судебного надзора.

Практически все исследователи советского периода развития судебного надзора подразделяют его на обособленные этапы по критерию централизации или децентрализации судебно-надзорных органов, в основе которых лежит количество субъектов обжалования в порядке надзора и

надзорных инстанций общесоюзного и республиканского уровня49.

49 См.: Алексеевская Е. И. Теоретические и практические проблемы производства в суде надзорной инстанции: дисс…канд. юрид. наук. М., 2008. С. 17-18; Банченко-Любимова К. С. Пересмотр судебных

В целом соглашаясь с данным подходом, следует заметить, что он не раскрывает места и роли надзорного производства, не позволяет понять, обладала ли процессуальная деятельность советских судов надзорной инстанции свойствами исключительности, экстраординарности, которые можно было бы воспринять в ходе реформирования современной процессуально-правовой модели. В данном параграфе постараемся установить факт наличия таких свойств.

Декрет СНК от 24 ноября 1917 г. «О суде» как первый нормативный акт советской власти, регулирующий вопросы судоустройства, упразднил все общие судебные установления и институт мировых судей с заменой последнего местными судами в лице избираемых судьи и двух заседателей 50. В апелляционном порядке решения обжалованию не подлежали, а просьбы о кассации допускались по делам о присуждении денежного взыскания свыше ста рублей.

Инструкция Народного комиссариата юстиции РСФСР от 19 декабря

1917 г. определила, что в случае нарушения форм судопроизводства, а также обнаружения признаков явной несправедливости приговора, НКЮ имел право обратиться к Центральному Исполнительному Комитету с предложением назначить вторичное и последнее рассмотрение дела51.

По мнению В. И. Шинда, эта Инструкция нормативно закрепила

институт судебного надзора, что позволило говорить о его существовании с первых дней советской власти52. Надзор, согласно Инструкции, носил административно-судебный характер, поскольку вторичное рассмотрение дела осуществлялось не судом, а ЦИК как исполнительным органом власти.

Косвенно проявлялся и экстраординарный характер предмета надзора:

решений в порядке надзора. М., 1959. С. 12-34; Никоноров С. Ю. Производство в порядке надзора в гражданском процессе: автореф. дисс…канд. юрид. наук. М., 2004. С. 11; Новик-Качан М. Ю. Надзорное производство в гражданском процессе: автореф. дисс…канд. юрид. наук. М., 2005. С. 11.

50 СУ РСФСР. 1917. № 4. Ст. 50.

51 СУ РСФСР. 1917. № 12. Ст. 170.

52 См.: Шинд В. И. О судебном надзоре в первые годы советской власти // Советское государство и право.

1957. № 3. С. 103.

устранение только явной несправедливости приговора (решения) и нарушений форм судопроизводства, то есть, норм процессуального права.

Аспектом, который был заложен во всю систему надзорного производства и просуществовавшим фактически до принятия ГПК РФ

2002 г., явился институт протеста (предложения) чиновников ЦИК и НКЮ. В тот период времени он состоял в том, что судебное постановление до его рассмотрения по существу проверялось должностными лицами НКЮ53.

Декрет «О суде» № 2 более четко установил судебно-инстанционную структуру, окончательно отменив апелляционный порядок обжалования, допустив только кассацию решений в областных народных судах54.

Декрет «О суде» № 3, принятый Советом Народных Комиссаров

20 июля 1918 г., учредил Кассационный Суд, состоящий из Гражданского и Уголовного Отделений. Суд рассматривал кассационные жалобы на решения Окружных Народных Судов55. При этом, ни характера полномочий, ни предмета проверки Декрет № 3 в отличие от своего предшественника не закреплял.

Полноценное закрепление надзорных полномочий за НКЮ было реализовано в Положении о высшем судебном контроле от 10 марта 1921 г.56, что, по мнению А. Ф. Клейнмана, явилось зародышем института судебного надзора в советском праве. Целями контроля определялись правильное и единообразное применение всеми судебными органами законов РСФСР и установление соответствия деятельности судов общему направлению политики Рабоче-Крестьянского Правительства.

Можно сделать вывод о том, что данная специальная функция, несмотря на коренное изменение общественного строя, была унаследована от дореволюционного производства по кассации и была особенно востребована

молодым советским государством.

53 См.: Никоноров С. Ю. Указ. соч. С. 12.

54 СУ РСФСР. 1918. № 26. Ст. 420.

55 СУ РСФСР. 1918. № 52. Ст. 589.

56 СУ РСФСР. 1921. № 15. Ст. 97.

Основаниями признания не имеющими законной силы решений было явное нарушение или неправильное применение советских законов, принятие к производству дел, не подлежащих судебному разбирательству, явное противоречие приговора или решения руководящим началам советского закона и общей политике Правительства.

П. Я. Трубников полагал, что содержание оснований пересмотра свидетельствовало о недопустимости широкой отмены судебных постановлений, что показывало исключительность надзорного производства57.

В отношении Верховного судебного контроля НКЮ определил, что

пределы его исследования еще более сжаты, а отмена и перерешение дела могут быть лишь в случае полного извращения судебным органом узаконений и распоряжений советской власти, поражающее их внутренний смысл, а также искажение судом самих начал советского строительства58.

Таким образом, в ранний период советской власти имела место идея

вмешательства высшей административной и судебной власти в разрешение гражданских дел в исключительных случаях. Эта черта свойственна и современной модели судебного надзора. С принятием Положения о судоустройстве РСФСР пересмотр судебных актов в порядке надзора стал осуществляться исключительно судом59.

ГПК РСФСР 1923 г. допускал опротестование решения по

законченному делу только в случае существенного нарушения действующего закона, однако содержание существенности не раскрывалось. При этом сохранялась публично-правовая цель защиты государства и трудящихся масс.

Известная до последних лет множественность надзорных судебных

инстанций была заложена Декретом ВЦИК и СНК РСФСР от 5 июля 1926 г.,

57 См.: Трубников П. Я. Возникновение и развитие судебного надзора // Социалистическая законность. 1967.

№ 11. С. 77.

58 См.: Банченко-Любимова К. С. Указ. соч. С 10.

59 СУ РСФСР. 1922. № 69. Ст. 902.

расширившим количество судебно-надзорных органов и субъектов, инициирующих надзорное производство60.

Устанавливалось несколько судебно-надзорных инстанций:

- Пленум Губернского суда – в отношении решений Народных Судов и определений гражданского кассационного отделения Губернского Суда;

- Гражданская Кассационная Коллегия Верховного Суда РСФСР – в отношении постановлений пленума Губернского суда, принятых в порядке надзора и решений того же суда;

- Пленум Верховного Суда РСФСР – на решения Судебной Коллегии и определения Гражданской Кассационной Коллегии Верховного Суда РСФСР.

Важным позитивным новшеством стало введение годичного срока возбуждения надзорного производства, исчисляемого со дня вступления решения в законную силу (ст. 254-г ГПК РСФСР). Однако действие данной нормы не распространялось на Прокурора РСФСР и Председателя Верховного Суда РСФСР. Экстраординарность оснований принесения протестов и пересмотра судебных актов в порядке надзора сохранялась: особенно существенное нарушение действующих законов или явное нарушение интересов государства.

Провозглашенная советской властью цель обеспечения единообразного применения советских законов на территории всей страны должна была достигаться адекватными средствами. Как замечает К. С. Банченко- Любимова, в связи с отсутствием единого судебного центра в Союзе не было возможности давать единые руководящие указания судам по вопросам судебно-прокурорской деятельности, что приводило к нарушению единой линии по укреплению законности61.

В связи с этим в 1934 г. к республиканским судебно-надзорным

органам прибавился и общесоюзный – Судебно-надзорная коллегия

60 СУ РСФСР. 1926. № 41. Ст. 315.

61 См.: Банченко-Любимова К. С. Указ. соч. С. 30.

Верховного Суда СССР, рассматривавшая протесты на постановления коллегий Верховного Суда СССР, а также на постановления Президиумов и Пленумов Верховных Судов союзных республик.

Местный (республиканский) судебный надзор сохранялся. Предполагалось, что он должен был играть решающую роль, поскольку близость к населению давала возможность оперативно отменять незаконные решения.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 августа 1954 г. была создана трехступенчатая система судебно-надзорных органов62. Произошло перераспределение количества рассматриваемых дел с Верховного Суда СССР в пользу местных судов. Децентрализация была обусловлена общей политикой руководства страны по расширению прав союзных республик и усилению роли местных органов власти63.

Уменьшение нагрузки на Верховный Суд СССР и ограничение его компетенции в области пересмотра судебных постановлений воспринималось положительно. Предполагалось, что высшая судебная инстанция СССР должна отдавать приоритет принципиальным вопросам судебной практики и способствовать ее единству.

Заметной новеллой стало установление надзорной инстанционности, состоявшей в том, что Верховный Суд СССР мог пересматривать дела, подсудные надзорным судам союзных республик только после их рассмотрения Верховным Судом соответствующей республики, что означало обязательность последовательного прохождения надзорных инстанций.

В то же время, ГПК РСФСР 1964 г. не закреплял обязательность исчерпания ресурсов кассационной инстанции64. Например, президиум

Верховного суда АССР рассматривал дела по протестам как на кассационные

62 Ведомости Верховного Совета СССР. 1954. № 17.

63 См.: Клейнман А. Ф. Новейшие течения в советской науке гражданского процессуального права. М., 1967. С. 106; Москвин С. С. Пересмотр решений и определений по гражданским делам президиумами судов. М.,

1962. С. 5, 8.

64 Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1964. № 24. Ст. 407.

определения этого суда, так и на вступившие в силу решения и определения районных (городских) народных судов.

Сохранялось и воплощение экстраординарности советского судебного надзора через исключительную прерогативу должностных лиц суда и прокуратуры по возбуждению надзорного производства. Протест имел решающее значение для начала рассмотрения дела в суде надзорной инстанции. В развитии данной идеи М. А. Гурвич отмечал, что отсутствие у сторон и третьих лиц права на возбуждение надзорной процедуры характеризует ее как исключительную стадию советского гражданского процесса65.

И. Андрианов и К. И. Комиссаров полагали, что надзорная жалоба в

отличие от протеста не имеет процессуального значения, поскольку является лишь одним из поводов принесения протеста, а также потому, что процессуальные отношения после подачи жалобы между лицом, ее подавшим, и судом не возникают. Право обращения с ходатайствами о принесении протестов следует из предоставленного советским гражданам права подавать заявления и жалобы в любой государственный орган. Поэтому при подаче надзорной жалобы между заявителем и должностным лицом возникают административные процессуальные правоотношения. В свою очередь, гражданские процессуальные правоотношения возникают

только при пересмотре дела после принесения протеста66.

Новые основания к отмене судебных постановлений в порядке надзора были закреплены в ст. 51 Основ гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик, а также в ст. 330 ГПК РСФСР67. Таковыми являлись необоснованность решений, определений или постановлений суда или

существенные нарушения норм материального или процессуального права.

65 См.: Гурвич М. А. Советский гражданский процесс. Учебник. М., 1967. С. 263.

66 См.: Андрианов И. Виды надзорных производств по гражданским делам // Социалистическая законность.

1982. № 7. С. 56-57; Комиссаров К. И. Теоретические основы судебного надзора в сфере гражданского судопроизводства. Автореферат дисс…д. юрид. наук. Свердловск, 1971. С. 10.

67 Ведомости Верховного Совета СССР. 1961. № 50. Ст. 526.

Раскрытие экстраординарного характера предмета надзорной проверки через оценочную характеристику было не совсем удачным, поскольку существенность в законе не раскрывалась, что давало ученым повод предполагать, что же законодатель имел ввиду, а Верховному Суду СССР принимать соответствующие разъясняющие постановления, пытавшиеся преодолеть этот пробел.

К. И. Комиссаров полагал, что существенность означает ошибку принципиального характера или значительное нарушение чьих-либо прав68.

С. Ю. Кац в качестве критерия существенности рассматривала нарушение норм, закрепляющих основные положения гражданского процесса и основные права лиц, участвующих в деле (право на суд, независимость судей и подчинение их только закону, гласность судебного процесса и др.)69.

П. Я. Трубников, напротив, полагал, что различный подход к

основаниям отмены решений в кассационном и надзорном порядке не согласовывается с требованием о максимальной защите субъективных гражданских прав70.

Позиции С. Ю. Кац и К. И. Комиссарова нам представляются более предпочтительными, поскольку носят содержательный характер, то есть, пытаются отразить содержание и специфику нарушений, подлежащих выявлению и устранению советским судом надзорной инстанции.

Пленум Верховного Суда СССР в своем Постановлении фактически поддержал идею исключительности оснований пересмотра, разъяснив, что если заявление лица содержит убедительные доводы о необоснованности судебного решения или существенности нарушений норм права, то дело

подлежит истребованию для проверки в порядке надзора71. Тем самым,

68 См.: Комиссаров К. И. Указ. соч. С. 31.

69 См.: Кац С. Ю. Возбуждение производства в порядке надзора по гражданским делам. М., 1965. С. 29.

70 См.: Трубников П. Я. Судебный надзор по гражданским делам нуждается в дальнейшем совершенствовании // Советское государство и право. 1970. № 9. С. 45.

71 Бюллетень Верховного Суда СССР. № 1. 1975.

Верховный Суд СССР сделал акцент на важности мотивированности надзорных жалоб.

В параметрах, заложенных Основами гражданского судопроизводства

1961 г. и ГПК РСФСР 1964 г. надзорное производство с некоторыми изменениями, особенно после распада СССР, просуществовало вплоть до принятия ГПК РФ 2002 г.

Упразднение в советский период института апелляции не повлекло сокращения общего количества инстанций советской судебной системы. Функции апелляционной инстанции стала выполнять кассационная, а полномочия по выработке правовых позиций, обеспечению единства судебной практики выполняла надзорная судебная инстанция. Предмет проверки советского суда надзорной инстанции был схожим с предметом дореволюционной проверки в рамках просьб о кассации и заключался в устранении лишь существенных нарушений норм права и выработке единых правоприменительных подходов. Новым основанием пересмотра судебных актов в порядке надзора стало нарушение судебным актом публичных интересов, что было продиктовано общей идеологической установкой приоритета публичных (общественных) интересов над частными (личными).

Советский судебный надзор вполне ожидаемо не приобрел свойств экстраординарности, исключительности через призму современного понимания судебной защиты прав в вышестоящих инстанциях. Изменение подхода к пониманию сущности судебной власти, произошедшая в 90-е гг. XX века, повлекла необходимость реформирования деятельности советской надзорной судебной инстанции.

<< | >>
Источник: Князькин Сергей Игоревич. ЭКСТРАОРДИНАРНЫЙ ХАРАКТЕР ДЕЯТЕЛЬНОСТИ НАДЗОРНОЙ СУДЕБНОЙ ИНСТАНЦИИ В ГРАЖДАНСКОМ И АРБИТРАЖНОМ ПРОЦЕССЕ. Диссертация на соискание учѐной степени кандидата юридических наук. Москва, 2014. 2014

Еще по теме § 2. Экстраординарные инстанционные способы проверки судебных актов дореволюционной эпохи и советского периода.:

  1. ОГЛАВЛЕНИЕ
  2. § 2. Экстраординарные инстанционные способы проверки судебных актов дореволюционной эпохи и советского периода.
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -