Объекты технологии принудительного исполнения

К элементам ТПИ относится также ее объект. С точки зрения философской науки, понятие объекта коррелятивно понятию субъекта и может быть раскрыто через последний*(388). Субъект ТПИ - ее активная сторона, объект - сторона относительно пассивная.

В философии под объектом понимается то, что противостоит субъекту в его предметно-практической и познавательной деятельности. Считается, что в качестве объекта выступает та часть объективной и субъективной реальности, которая находится во взаимодействии с субъектом*(392).

Таким образом, объект ТПИ - это то, на что направлена исполнительная активность ее субъектов и участников, то есть те или иные общественные отношения, нуждающиеся в исполнительном воздействии.

Отечественные и зарубежные философы, как правило, не разграничивают понятия "объект" и "предмет" теоретического и практического познания. Так, П.В. Алексеев, А.В. Панин пишут: "объект - это то, что противостоит субъекту, на что направлена предметно-практическая, оценочная и познавательная деятельность субъекта"*(393). То есть, по сути дела, указанные категории отождествляются.

В юридической литературе применительно, например, к правотворчеству, предметом правотворческой (законодательной) деятельности или правового регулирования принято считать общественные отношения, которые "выражаются в волевом поведении людей"*(394), "подпадают под регламентацию юридических норм"*(395).

А.В. Поляков, Е.В. Тимошина, объединив обе указанные точки зрения, полагают, что "предмет правового регулирования - это общественные отношения, составной частью которых является поведение субъектов социального взаимодействия (коммуникации)"*(396).

Основной массив этих отношений, по мнению авторов, может быть распределен по трем группам:

"1) отношения людей по обмену ценностями (материальными и нематериальными);

2) отношения по властному управлению ценностями;

3) отношения по охране ценностей"*(397).

По мнению В.Н. Карташова и С.В. Бахвалова, такая градация общественных отношений носит весьма абстрактный, замысловатый характер и требует соответствующей конкретизации и аргументации, особенно если учесть, что указанные положения изложены в учебной литературе. Данные авторы полагают, что во всех приведенных выше выводах ученых-юристов речь идет не о предмете, а об объекте правового регулирования. На их взгляд, все общественные отношения, на которые направлена законодательная деятельность субъекта РФ, предварительно можно разграничить на две большие группы. Первую группу составляет определенный тип (вид или подвид) отношений между людьми (участниками этой деятельности, иными лицами, их коллективами организациями)*(398). Во второй группе "человек находится в отношении к предметам внешнего мира как к средствам удовлетворения его потребности"*(399).

Следует согласиться с высказанным в юридической литературе мнением о целесообразности выделения первичных и вторичных отношений, а, следовательно, первичных и вторичных объектов юридической деятельности*(400). Первичными отношениями (и первичным объектом) здесь будут отношения между людьми, субъектами и участниками деятельности. К вторичным отношениям (вторичный объект) относятся отношения человека и предметов внешнего мира, как средств удовлетворения его потребностей, желаний и целей. Сюда входят "предметы, процессы и состояния природной и социальной среды, объективной и субъективной реальности, материальные и нематериальные блага"*(401).

Было бы неправильно полагать, что объектом ТПИ является деятельность субъектов спора, да и вообще какая-либо деятельность. Объектом ТПИ могут быть только соответствующие отношения, которые, в свою очередь, могут являться следствием осуществления определенных видов деятельности или опосредовать саму эту деятельность в ином плане.

Таким образом, объектом ТПИ являются, прежде всего, отношения в сфере деятельности субъектов спора, а именно: гражданско-правовые, трудовые, семейно-правовые и т.п. отношения.

В зависимости от объекта ТПИ, то есть отношений, подлежащих правовому воздействию, можно выделить ИЮП в сфере гражданского права, трудового, семейного права и т.п.

В определенном смысле то же самое можно сказать, если речь идет о правовом споре в пределах конкретной юридической практики.

Так, например, ИЮП в сфере правоприменения во многом обусловлена особенностями управленческого, конструктивно-творческого характера данной разновидности юридической деятельности, которые выражаются в казуальном правовом регулировании общественных отношений, в персонифицированном подходе к их участникам, содержании прав и обязанностей, мерах государственного воздействия и т.п. Правоприменительная деятельность представляет собой способ государственного казуального воздействия на общественные отношения, с помощью которого в правовую систему общества вводятся индивидуальные правовые предписания. Соответственно с указанным, ИЮП в сфере правоприменения очень актуальна и характеризуется наличием мощных регуляторов, особенно в таких разновидностях правоприменительной деятельности как оперативно-исполнительная и правоохранительная деятельность компетентных органов*(402).

Тесно смыкается с предыдущей классификация ИЮП на виды и вследствие различия рассматриваемых вопросов, лежащих в специфической сфере деятельности, подлежащей принудительного исполнения.

От общественных отношений как объекта ТПИ следует отличать исполнительные отношения, которые характеризуют только лишь саму ТПИ.

Как мы отмечали выше, "деятельность... представляет собой процесс, в ходе которого человек творчески преобразует природу"*(403). Отталкиваясь от этой предпосылки, А.А. Павлушина указывает, что "деятельность, будучи более широкой, не специфически правовой категорией, опосредуется в теории права при осмыслении статического состояния права - категорией деяния в системе юридических фактов; изучение же "жизни" права, хода изменений в системе наличных правоотношений дает нам понятие юридического процесса. По этой же причине, как один из вариантов научного определения его, таковое строится путем использования более широкого внеправового понятия - деятельности, в его приложении к праву"*(404). И - далее: "Деятельность, как способ жизни человека, присутствует во всех областях, нормативно упорядоченных правом, а соответственно - везде присутствует и юридический ("правовой" в этом смысле) процесс. Это довод и в пользу "правореализационного", а не "правоприменительного" его понимания... Однако юридический процесс нельзя отождествлять с деятельностью, ибо его ход в не меньшей мере определяется не деяниями как волевыми актами в системе юридических фактов, но событиями и состояниями"*(405).

В ходе осуществления ИЮД неизбежно складываются именно процедурные, процессуальные правовые отношения. Охватить все разновидности процедур последователи широкого понимания процесса в свое время пытались такими понятиями как "организационные нормы" и "организационные отношения". Первые попытки выделения организационных отношений содержались в работах С.С. Студеникина, А.А. Аскерова, Ц.А. Ямпольской*(406). О.А. Красавчиков определял организационные отношения как "построенные на началах принудительного исполнения или субординации социальные связи, которые направлены на упорядочение (нормализацию) иных общественных отношений, действий их участников либо на формирование социальных образований"*(407).

С изложенной позицией, в целом, вполне можно согласиться, если не принимать во внимание последний довод авторов. На наш взгляд, организационные отношения вовсе не обязательно строятся исключительно на принципе субординации. Узость отмеченного выше вывода объясняется, видимо, как специфическим характером процитированной работы указанных авторов, научной неразработанностью проблем ИЮП на момент написания работы, так и слишком узким пониманием "организации" тех или иных процессов. Недаром тот же В.М. Горшенев отмечал четырьмя годами ранее, что "если организационные отношения, например, стоятся на началах субординации и устанавливаются по вертикали, то они приобретают качество процедурно-процессуальных организационных отношений и регулируются процедурно-процессуальными нормами, выделяемыми из отраслей материального права с различной степенью группировки, вплоть до самостоятельных отраслей процессуального права.

По мнению С.С. Алексеева, организационные отношения имеют в праве всеобщее значение. Именно потому, что право выражает, закрепляет и обеспечивает организованность общественных отношений, последние необходимо включают в себя "организационный элемент". Это выражается и в том, что каждое общественное отношение, регулируемое правом, может под определенным углом зрения рассматриваться как включающие организационные элементы и, следовательно, как "организационное"*(412). Более того, как отмечает О.В. Лазарева, "в процессе правового регулирования в строгом смысле обособляются организационные отношения ("организующие" связи), которые опосредствуют активное воздействие права на общественную жизнь"*(413).

В этой связи закономерен вопрос: являются ли данные отношения

процессуальными? Думается, что являются, и фактически всегда, поскольку, как правильно отмечает Ю.И. Мельников, процессуальные отношения - "это лишь та часть существующих организационных отношений, которая урегулирована правом, то есть они носят организационно-процедурный характер"*(414).

Таким образом, мы полагаем, что в процессе осуществления ИЮД между ее субъектами и участниками по поводу объекта складываются соответствующие исполнительные отношения, которые органично вписываются в содержание ТПИ. Можно выделить две группы отношений: обязательные и вспомогательные (факультативные).

Обязательные отношения - это отношения между судебным

приставом-исполнителем и сторонами исполнительного производства. Вспомогательными отношениями следует считать отношения между участниками ИЮП и ее субъектами. Данные отношения вспомогательные как потому, что они лишь способствуют процессу исполнительной деятельности, так и потому, что они факультативны - их может не быть вообще, если нет самих участников. Сущность отношений участников с субъектами определяется в каждом конкретном случае спецификой данного исполнительного процесса, в том числе, составом и свойствами его субъектов и участников. Однако основой отношений между участниками и субъектами ИЮП является все-таки наличие в отношении участников определенных полномочий у кого-либо из субъектов.

На наш взгляд, целесообразно конкретизировать права и обязанности, определить полномочия и ответственность субъектов и участников ИЮП в отношении ее конкретных объектов в нормативно-правовых актах, что позволило бы более правильно и эффективно осуществлять принудительное исполнение.

Автор, может быть далеко не бесспорно, исходит из того, что общим объектом гражданского исполнительного правоотношения является фактическое восстановление нарушенного права, реальная защита охраняемого законом интереса силой государственно-властного принуждения. Поэтому, общий объект гражданского

исполнительного правоотношения един и неделим, качественно однороден.

Совсем другое дело видовой и родовой объекты гражданского исполнительного правоотношения. В качестве видовых объектов выступают сами требования, содержащиеся в исполнительном документе. Как известно, эти требования могут быть весьма разнообразны и закрытого их перечня предусмотреть не возможно, как нельзя предусмотреть закрытого перечня нарушенных прав и охраняемых законом интересов. Даже основное деление таких требований на имущественные и неимущественные не снимает проблемы, так как и те и другие, в свою очередь, также поддаются дальнейшей классификации.

В качестве родовых объектов выступают конкретные элементы исполнительного процесса, например, арест имущества должника, оценка имущества должника и т.п. Их выделение возможно, однако, оно вряд ли имеет какое-либо важное теоретическое или практическое значение.

Все существующие правоотношения можно сгруппировать в определенные типы, в которых выделяются отдельные виды и подвиды. В отечественной теории права правоотношения обычно подразделяют на отраслевые, общие и конкретные, относительные и абсолютные, регулятивные и охранительные, простые и сложные, долговременные и кратковременные, материальные и процессуальные и т.д.*(415) Нас, разумеется, интересуют не все эти классификации, а лишь те, которые существенны с точки зрения гражданского исполнительного права и способствуют уяснению сути гражданского исполнительного правоотношения в целом. Например, все гражданские исполнительные правоотношения, по существу, процессуальные отношения, хотя здесь и имеются отдельные материальные элементы - следовательно, критерий деления на материальные и процессуальные правоотношения здесь не применим. Это отношения в области гражданского исполнительного права, поэтому отраслевое деление здесь бессмысленно и невозможно. Гражданским исполнительным правоотношениям свойственно наличие как публично-правовых (например, в части властности действий судебного пристава-исполнителя, обеспеченных силой государственного принуждения), так и частно-правовых (это верно в отношении взыскателя, который вправе направить документ судебному приставу-исполнителю для осуществления принудительного исполнения, но может не сделать этого) начал, в связи с чем гражданские исполнительные правоотношения нельзя причислить ни к частно-правовым, ни к публично-правовым разновидностям правоотношений. Неприемлем здесь и критерий юридической практики, так как гражданские исполнительные правоотношения безусловно существуют в сфере правоприменения, хотя суд в исполнительном процессе и осуществляет праворазъяснительную деятельность (отнесение такого рода деятельности суда именно к гражданскому исполнительному праву вообще спорно).

Приведенные примеры можно продолжать достаточно долго. Вместо этого автор предлагает краткую классификацию гражданских исполнительных правоотношений по небольшому числу оснований.

Во-первых, можно выделять гражданские исполнительные правоотношения в зависимости от института гражданского исполнительного права. Очевидно, что отношения в области ареста и реализации имущества существенно отличаются от отношений в области принудительного восстановления на работе.

Во-вторых, можно выделять регулятивные и охранительные гражданские исполнительные правоотношения. Отношения по добровольному исполнению по своей сути регулятивны, а отношения по взысканию исполнительского сбора, бесспорно, охранительны, так как связаны с реализацией санкции за неправомерное поведение должника.

В-третьих, в зависимости от сложности структур, гражданские исполнительные правоотношения можно подразделять на относительно простые (отношения при возбуждении исполнительного производства) и достаточно сложные (отношения в сфере ареста, оценки, хранения и реализации арестованного имущества).

В-четвертых, по составу субъектов можно выделить гражданские исполнительные правоотношения между судебным приставом-исполнителем и взыскателем, судебным приставом-исполнителем и специалистом и т.д.

В-пятых, в зависимости от объектов, следует разграничивать гражданские исполнительные правоотношения, возникающие, например, по поводу материальных благ (например, при реализации арестованного имущества) и нематериальных благ (например, восстановления на работе), движимого и недвижимого имущества и т.д.

В-шестых, по длительности существования бывают краткосрочные и долгосрочные гражданские исполнительные правоотношения, хотя такого рода дихотомия и достаточно условна.

Наконец, в-седьмых, по социальной и юридической значимости различают правоотношения основные и вспомогательные. Например, отношения между судебным приставом-исполнителем и должником - основные, а отношения между судебным приставом-исполнителем и переводчиком - вспомогательные, так как переводчик лишь способствует правильному осуществлению исполнительного процесса.

Возможно разграничение гражданских исполнительных правоотношений и по другим основаниям, что должно стать темой для отдельного глубокого исследования. В любом случае, однако, классификация гражданских исполнительных правоотношений по различным критериям позволяет более глубоко и обстоятельно выяснить природу каждого вида гражданских исполнительных правоотношений, раскрыть их свойства, структуры, отдельные элементы содержания и формы, место и роль в общественной жизни.

4.3.