Приложение № 5 О федеральном конституционном законе «О судебной системе Российской Федерации»

1. Основной проблемой федерального конституционного закона «О су­дебной системе Российской Федерации», принятого Государственной Ду­мой Федерального Собрания Российской Федерации в июле 1995 г.

Однако предполагается принять целый пакет актов фактически, а не формально, как это делает закон «О судебной системе», формирующих подсистему судов общей юрисдикции. Среди них законы «О Верховном Суде Российской Федерации», «Об окружном федеральном суде», «О районном федеральном суде», «О мировых судьях», «О судебных окру­гах», «О специальных судах», «О военных судах», «О присяжных заседа­телях» (вероятно, также и о народных или судебных, поскольку процесс с их участием предусматривается проектами УПК и ГПК), «О Судебном департаменте» и т. д.

Учитывая, что закон «О судебной системе», «застрял» в парламенте почти на три года, перспективы принятия указанных законов (в основном не законченных разработкой) представляются весьма туманными.

Именно поэтому представляется насущной необходимостью видоизме­нение законодательной инициативы Президента Российской Федерации, а именно: замена современного «краткого» варианта закона «О судебной системе» развернутым вариантом (практически кодексом судоустрой­ства).

Помимо чисто временных проблем, необходимо обратить внимание на неизбежную разбалансировку в процессе подготовки «серии» прирав­ненных законов. К сожалению, на практике над такими актами, хотя и ра­ботают совпадающие в основном по составу рабочие группы, согласия в работе нет. Комплексный же подход позволит создать внутренне единый нормативный акт.

2. Второй серьезной проблемой, ставшей главной причиной откло­нения рассматриваемого закона Советом Федерации, является непосле­довательность в проведении базовых конституционных принци­пов построения российского государства — идеи разделения вла­стей и федерализма. О данной проблеме подробно см. приложе­ние № 4.

3. И наконец, существует еще третья проблема, связанная с рас­сматриваемым законом. Авторы закона «О судебной системе» отказа­лись от решения в данном акте вопроса о инстанционности и формах судебного процесса.

В Советской России сложилась устойчивая традиция решения данных вопросов в процессуальных кодексах. Однако, напомним, советская тео­ретическая доктрина воспринимала суд в качестве одного из многих — и отнюдь не главного — правоохранительных органов. В этих условиях, во­просы инстанционности, формы и вида судебного процесса не было не был принципиальным. Однако новые судоустройственные акты (россий­ские законы «Об арбитражных судах» и «О Конституционном Суде»), равно как и зарубежные судоустройственные акты, пошли по другому пу­ти: вопрос об инстанционности и форме судебного процесса решается именно в судоустройственном законодательстве.

Данный вопрос — один из важнейших применительно к обеспечению прав человека в сфере судебной власти. От количества и качества судеб­ных инстанций зависит в конечном счете реализация принципов доступ­ности суда и справедливости судебного разбирательства, а также его публичности, гласности, устности, оправданной или разумной быстроты (подробнее см.

В настоящий момент в Российской Федерации в общих судах фактиче­ски существуют 3 судебные инстанции:

— первая или рассмотрение дела по существу осуществляется район­ными народными судами и приравненными к ним, а также областными и приравненными к ним и Верховным Судом Российской Федерации (каж­дым в пределах своей подсудности);

— вторая или рассмотрение дел в вышестоящих судах по жалобе либо протесту осуществляется областными и приравненными к ним судами, а также Верховным Судом Российской Федерации (в пределах подсудно­сти), причем в большинстве случае эта инстанция имеет вид кассацион­ной (дело рассматривается, как правило, в отсутствие обвиняемого, по­терпевшего в уголовном процессе, сторон в гражданском процессе, в де­ле имею право принимать участие их законные представители, судебное исследование осуществляется только по материалам дела), в некоторых (приговор по первой инстанции был вынесен судом присяжных заседате­лей) — апелляционной (суд второй инстанции осуществляет практически новое исследование фактически материалов дела, с приглашением сви­детелей, исследованием всех доказательств, присутствием обвиняемого, потерпевших и т.д.);

— третья, специфическая инстанция, носит название надзорной и формально может быть осуществлена областным и приравненным к нему судом или Верховным Судом Российской Федерации (в пределах подсуд­ности) только при наличии протеста, принесенного прокурором или ру­ководителем соответствующего суда; фактически данная инстанция для граждан начинается с их жалобы в прокуратуру или суд и может тянуться годами, иногда десятилетиями^[290].

Гармонизация российского законодательства с европейским в данном случае требует упразднения иных форм судебного процесса, кроме апел­ляционного, поскольку только эта форма отвечает нормам Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (ст. 5—6). Таким образом, перед российским законодателем стоит по меньшей мере две задачи. Во-первых, изменить форму процесса второй и третьей инстан­ций.

Сохранение сложных инстанционных связей имеет еще один аспект. Возможность неоднократно обжаловать или опротестовывать решение суда первой инстанции (причем в течение неограниченного срока приме­нительно к надзорной инстанции) приводит к девальвированию автори­тета суда первой инстанции. Особенно опасным является тот факт, что наиболее уязвимыми являются решения районных судов. Ощущение при­частности к государственной власти у судей, вера в действенность этой категории судебных решений у судей и обращающихся за защитой субъ­ектов права, теряют не только социальную, но и юридическую основу. Кроме того, возникает юридически необоснованное представление о не­обходимости существования различных уровней требований, предъявля­емых к кандидатам на судейские должности^[292]. В конечном счете, сниже­ние авторитета основного рабочего звена — районных и приравненных к ним судов (а в перспективе и мировых судей) — существенным образом снижает уровень уважения и доверия к судебной власти в целом.