Приложение № 6 О реализации конституционных принципов организации и деятельности судебной власти

Реализация конституционных принципов доступности суда и уни­версальности судебной защиты. Конституция Российской Федерации 1993 г. в полном соответствии с Основными принципами независимости судебных органов, одобренных резолюцией Генеральной Ассамблеей Ор­ганизации Объединенных Наций 13 декабря 1985 г., провозгласила в ка­честве базисного принципа судебной власти равный доступ граждан к правосудию, то есть доступность судебных институтов для любого, вне зависимости от гражданства, пола, расы, национальности, языковой, ре­лигиозной и иной принадлежности, находящегося или отсутствующего в пределах Российской Федерации, но полагающего, что его права, свобо­ды или законные интересы нарушены или нуждаются в охране на ее тер­ритории (ст.

Последовательная реализация этих основополагающих конституци­онных принципов требует значительного пересмотра норм текущего за­конодательства, в первую очередь, процессуального, отказа от сложив­шихся в этой сфере законодательных стереотипов. Нуждаются в ревизии законодательные и подзаконные акты, исключающие судебные способы защиты прав граждан, либо устанавливающие особый внесудебный по­рядок: или административный или дисциплинарный. В первую очередь, это касается норм Закона Российской Федерации «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права граждан», норм многочисленных дисциплинарных и воинских уставов, содержащих подобные правила. Ви­ды судебной защиты могут быть различны (конституционная, общеюрис­дикционная, арбитражная), но Российское государство обязано в любом случае нарушения прав, свобод или законных интересов граждан предо­ставлять им государственную судебную защиту — одно из основных соци­альных благ правового государства, вне зависимости от того кто имен­но — государство или другой гражданин — выступил нарушителем права.

В этом отношении требуют немедленного пересмотра нормы Закона Российской Федерации «Об арбитражных судах» и Гражданско-процес­суального кодекса РСФСР, существенно ограничивающие права граждан на обжалование в суд нормативных актов Президента Российской Феде­рации, органов системы исполнительной власти. Такое положение дел тем более недопустимо, так как Конституционный Суд Российской Феде­рации ограничен возможностью рассмотрения только нормативных ак­тов, предположительно не соответствующих Конституции Российской Федерации. Однако нарушение права или угроза нарушения права может быть создана нормативным актом, соответствующим Конституции Рос­сийской Федерации, но ограничивающим или нарушающим иные некон­ституционные права, которые согласно ч. 1 ст. 55 Конституции Российской Федерации в равной степени гарантированы российским государством. Суды Российской Федерации должны, согласно ч. 1 ст. 120 Конституции Российской Федерации, осуществлять не только судебный конституци­онный контроль (Конституционный Суд Российской Федерации), но и су­дебный административный контроль (суды общей и арбитражной юрис­дикции).

Реализация принципа доступности суда предполагает создание усло­вий, в которых любое лицо (физическое или юридическое), а равно иной субъект российского права без существенных затруднений и в разумные роки в точном соответствии с процессуальным законом имеет реальную возможность попасть в суд, возбудить судебный иск, получить надле­жащее по исполнительному листу и т. д. К сожалению, как было отмече­но выше, нагрузка в судах общей юрисдикции чрезвычайно высока, не хватает судей, иных работников судов. Все это приводит к многодневным (к сожалению, правильнее измерять эти отрезки времени в месяцах и го­дах) очередям, волоките при рассмотрении судебных дел и, в конечном счете, к росту правонарушений в сфере осуществления правосудия. Ре­шение данной проблемы — учреждение большего количества судов и су­дейских должностей, существенное увеличение штатов аппаратов судов^[293] на основе научно обоснованных норм нагрузки на судей и иных работни­ков судов.

Последовательное проведение в законодательстве и на практике принципов доступности судей и судов и универсальности судебной компе­тенции (подсудности и подведомственности) неразрывно связано с реали­зацией другого важнейшего конституционного принципа — неза­висимости судебной власти. И казалось бы, это очевидное состояние третьей власти в государстве, признавшем и провозгласившем в каче­стве основы конституционного строя идею разделения властей, увы, не очевидно в Российской Федерации. Реализация принципа независимости судебной власти осуществляется во всем мире двумя путями: признания и обеспечения организационной самостоятельности: материальной, фи­нансовой, кадровой и т. д. обособленности органов судебной власти от других государственных или общественных институтов, с одной стороны. И, с другой стороны, осуществление судебной власти — отправление пра­восудия — ее носителями только на основе закона, то есть свободно от каких бы то ни было влияний — государственных, партийных, классовых, этнических, семейно-клановых и т. п.

Провозглашения принципа независимости судебной власти, хотя бы и на конституционном уровне, недостаточно (ст. 10, 118 Конституции Рос­сийской Федерации), он должен быть гарантирован нормами текущего законодательства. К сожалению, в Российской Федерации независимость суда и судей явление весьма эфемерное. Организационное обособление системы судебной власти в основном осуществлено. Запреты на отправ­ление правосудия иными органами, кроме судебных (ч. 1 ст. 118 Конститу­ции Российской Федерации), на создание чрезвычайных судов (ч. 3 ст. 118 Конституции Российской Федерации), порядок формирования (создания, преобразования или прекращения) судебных институтов только посред­ством принятия федерального конституционного закона, установленный ч. 3 ст. 118 и ч. 3 ст. 128 Конституции Российской Федерации, и порядок назначения федеральных судей, установленный п. «е» ст. 83, п. «ж» ч. 1 ст. 102, ч. 1—2 ст. 128 Конституции Российской Федерации, казалось бы, исключают возможность незаконного влияния на дела судебной власти со стороны других ветвей государственной власти или их должностных лиц.

Задержка выплат заработной платы судьям и иным работникам судов, невозможность произвести коммунальные платежи, невозможность свое­временно и в полном объеме оплатить работу специального транспорта для перевозки обвиняемых и т. д. — вот повседневные проблемы, стоящие перед судами (см.

Реализация второго аспекта принципа независимости судебной вла­сти — подчинение судей только Конституции и закону — не менее важен. Беспристрастность судей и вынесение ими судебного решения только на основании норм Конституции Российской Федерации и ее законов (ч. 1 ст. 15, ч. 1 ст. 120) также, казалось бы, не может вызывать вопросов. Од­нако судьи, вынося решение, по-прежнему зачастую руководствуются не только и не столько нормой Конституции или законов Российской Федерации, сколько подзаконными нормативными актами системы ис­полнительной власти.

Однако решение данной проблемы лежит отнюдь не только в плоско­сти создания нового законодательства (создание норм, устанавливающих тот или иной вид юридической ответственности судьи профессионала и непрофессионального судьи за неисполнение норм Конституции и зако­на). Сложнейшая проблема в данном случае — преобразование сознания судей, изменение стереотипов юридического вообще и судейского в част­ности правосознания.

Действенным средством обеспечения равного и свободного доступа граждан к правосудию, независимости судебной власти является реали­зация еще одного конституционного принципа — осуществления правосудия должным или законным судом, то есть тем судьей и тем судом, в компетенцию которых рассмотрение данного дела включено за­коном (ст. 47 Конституции Российской Федерации). Создание «жесткой» нормативной конструкции — «закрытого перечня» дел, относящихся к подсудности и подведомственности суда того или иного уровня — одна из задач текущего законодательства. Данный конституционный принцип — один из базовых для судоустройственного законодательства и должен быть воспроизведен в законе о судебной системе или судоустройстве. Нужда­ются в более тщательной регламентации порядок и основания (условия) передачи дела из одного суда в другой того же уровня или в вышестоящий суд внутри одной подсистемы судебной власти и возможность передачи дела из судов одной подсистемы судебной власти в суды другой. Следует ограничить возможность вышестоящих судов принимать дела к своему рассмотрению и перераспределять их внутри судебной подсистемы.

Не менее важной является последовательная реализация в нормах текущего законодательства конституционных принципов состя­зательности судебного процесса и равноправия сторон в нем. Отказ от инквизиционного или следственного процесса — одно из серьезных за­воеваний нового российского государства. Однако значение закрепления этих принципов в Конституции Российской Федерации 1993 г. (ч. 3 ст. 123) до сих пор не осознано в обществе. Провозглашение принципа состяза­тельности влечет за собой «ломку» сложившихся представлений о роли суда, защитника и обвинителя в судебном процессе. Во-первых, принци­пы состязательности и равноправия сторон должны быть реализованы во всех существующих формах судебного процесса — конституционном, уголовном, гражданском, административном, арбитражном, — поскольку Конституция не установила каких бы то ни было исключений в этой части. Во-вторых, суд должен стать настоящим независимым арбитром в споре, вынося свое суждение о факте и праве на основании доказательств, пред­ставленных сторонами, то есть законодатель должен отказаться от сохра­нения института активного суда, помогающего слабой стороне выиграть дело, путем сбора за нее дополнительных доказательств. Сохранение ак­тивной роли суда в процессе — непременный признак следственного про­цесса. Бремя доказывания должно лечь на участников процесса в полном объеме. Неготовность к судебному процессу основной массы российских граждан, их убежденность в возможности защитить свои права в суде, вообще не представляя доказательств — тревожный симптом сохранения восприятия суда исключительно как карательного правоохранительного органа, с одной стороны, и правового иждивенчества, с другой стороны. Незнание закона или неумение защитить себя — пролог к поражению в суде. Осознание обществом необходимости активно осуществлять предо­ставленные законом права и свободы, а равно законные интересы, в том числе и в суде, необходимое условие необратимости демократических преобразований в стране. В-третьих, переход к принципиально новому для Российской Федерации виду судебного процесса, позволит, наконец, осуществить в полном объеме реформу прокуратуры и адвокатуры — ин­ститутов непосредственно, призванных реализовать идею состязатель­ности. Положительный опыт суда присяжных заседателей, деятельность которого в полной мере построена на основе идеи состязательности и равноправия сторон в судебном процессе, доказывает: только при нали­чии равного правового статуса адвокат в состоянии действенно защищать интересы клиента против прокурора и, кроме того, выявлять существен­ные недостатки работы прокурора и руководимого им следствия, устра­няя подобную угрозу для своего потенциального клиента. Прокурор в ус­ловиях следственного процесса не нуждался в совершенствовании своего мастерства и, что самое главное, не имея оппонента, не требовал от орга­нов дознания и следствия должного доказывания факта и вины. В-четвер­тых, особое значение в условиях состязательного уголовного процесса приобретает последовательная реализация в текущем уголовном и уго­ловно-процессуальном законодательстве других конституционных прин­ципов, а именно — презумпции невиновности и судебного иммунитета. Только в этих условиях эти исключения из общих правил распределения бремени доказывания приобретают свое истинное значение. Государство устанавливает эти привилегии именно потому, что само выступает в про­цессе в роли обвинителя, и компенсирует возможности защиты таким пу­тем. К сожалению, как уже отмечалось выше, проекты новых УПК и ГПК, а равно действующий АПК, во многом сохраняют советский подход к су­дебному процессу (в частности, лишь чуть видоизменяют активную роль суда, по-прежнему возлагая на суд обязанности по добыванию доказа­тельств во всех видах процесса).

В меньшей степени нуждается в обновлении нормативный массив, регулирующий состояние публичности в судебном процессе. Принцип открытости судебных заседаний был первоначально сформирован в текущем законодательстве и лишь затем воспроизведен в конституцион­ном. Насущная задача — создание реальных механизмов обеспечения, во-первых, доступа общественности в залы судебных заседаний (включая проблемы информированность населения о предстоящих процессах и о состоявшихся решениях, непосредственный доступ в зал судебного засе­дания и др.), во-вторых, доступа лиц, имеющих профессиональный инте­рес (студенты юридических, медицинских и иных ВУЗов, ученые-юристы и др.), и, наконец, доступа прессы. Нуждаются в совершенствовании ме­ханизмы и порядок принятия решения о проведении закрытого судебного заседания, как в рамках конституционного, уголовного, гражданского, так и арбитражного процесса. Особое внимание следует уделить разра­ботке механизмов реализации принципа открытости в административном процессе.

О принципе достаточного финансирования (ст. 124 Конституции) см. выше.

Значительную сложность в процессе рецепции отраслевым законода­тельством и практикой конституционных принципов судебного процесса составляет неадекватность толкования тех или иных принципов россий­ской, а точнее советской, юридической наукой и общепризнанное толко­вание, основанное на понятии естественного правосудия.