Предмет страховой охраны и объект экологического страхования

Риск объективной вероятности наступления гражданской ответственности за причинение экологического вреда служит предпосылкой существования отношений по страхованию данной ответственности в рамках экологического страхования.

В контексте сформулированного вопроса считаем необходимым присоединиться к научной дискуссии о понятии объекта правоотношений экологического страхования, что в свою очередь представляется достаточно сложным в силу отсутствия в литературе единства мнений в определении объекта страховых правоотношений.

Ряд ученых (О.С. Колбасов, Т.В. Никитина, В.В. Петров, В.В. Шахов и др.) характеризуют объект страховых правоотношений как страховой риск. В.В. Шахов называет риск исходным понятием страховых отношений, объективным явлением, определяющим наличие страхового интереса, по поводу которого возникают страховые отношения [228, с. 33-36]. По мнению В.В. Петрова и О.С. Колбасова, объектом экологического страхования является риск имущественной ответственности, который выражается в предъявлении страхователю имущественных претензий о возмещении ущерба за загрязнение земель, вод, атмосферного воздуха в результате функционирования страхователя [60, с. 2; 178, с. 237].

К.А. Граве, О.С. Иоффе, Л.А. Лунц, А.П. Сергеев, Ю.К. Толстой в качестве единого объекта страхового правоотношения называют действия на которые направлено устанавливаемое правоотношение [34, с.

В.И. Серебровский объектом страхового правоотношения называет страховой имущественный интерес [203, с. 491]. Данную позицию разделяют В.С. Белых, И.В. Кривошеев [21, с. 77], Н.В. Логвина [76, с. 20], Г.П. Серов [14, с. 109], Ю.Б. Фогельсон [227, с. 22-23], М.Я. Шиминова [231] и другие ученые. В частности, В.С. Белых считает, что именно интерес, связанный с имуществом либо личностью гражданина, а не вещь, выступает в роли объекта страхового правоотношения. Г.А. Мисник называет объектом экологического страхования исключительно имущественные интересы, связанные: с обладанием природными объектами; с обеспечением ответственности за вред, причиненный аварийным загрязнением окружающей среды; с причинением вреда жизни и здоровью физических лиц [84, с. 20]. Данный подход в полной мере согласуется с нормами ГК Республики

Беларусь и Положения о страховой деятельности в Республике Беларусь, которые определяют объектом страхования деликтной ответственности имущественные интересы, связанные с ответственностью по обязательствам вследствие причинения вреда [35, ст. 819; 132, п. 2].

В полной мере разделяя научный подход в определении объекта экологического страхования как имущественных интересов, связанных с ответственностью за причинение экологического вреда, считаем необходимым усовершенствование научно-теоретических основ правового регулирования экологического страхования посредством правовой характеристики соотношения понятий «гражданская ответственность за причинение экологического вреда» и «объект экологического страхования», обосновывающей преобладание в исследуемых отношениях публично-правовых экологических интересов личности, общества и государства наряду с частноправовыми интересами причинителей экологического вреда.

В основе предложения диссертанта лежит мнение К.А.

Спроецировав позицию ученых на отношения страхования ответственности, следует признать предметом страховой охраны в страховании ответственности такое явление правовой действительности, как гражданская ответственность, которая имеет стоимостное выражение (как при возмещении вреда в натуральном, так и в денежном выражении) и определяет меру материальной заинтересованности в страховании ответственности. Применительно к экологическому страхованию предметом страховой охраны следует определить гражданскую ответственность страхователей (лиц, ответственность которых застрахована) по обязательствам вследствие причинения экологического вреда в результате их хозяйственной и иной деятельности.

Понятие экологического вреда является новеллой экологического законодательства, получившей нормативное закрепление в Законе

Республики Беларусь «Об охране окружающей среды» (в редакции Закона от 21 декабря 2007 г. № 298-З). Экологические вред определен как вред, причиненный окружающей среде, жизни, здоровью и имуществу в результате вредного воздействия на окружающую среду [150, ст. 1], что ярко иллюстрирует эколого-правовую специфику данной категории, объективно влекущую особенности применения института гражданской ответственности за причинение экологического вреда.

Экологический вред рассматривается в двух аспектах: как вред, нанесенный окружающей среде в результате вредного воздействия на нее, и как вред, нанесенный неблагоприятной окружающей средой жизни, здоровью и имуществу других лиц.

В вышеуказанном Законе вред окружающей среде определяется как имеющее денежную оценку отрицательное изменение окружающей среды или отдельных компонентов природной среды, природных или природно-антропогенных объектов, выразившееся в их загрязнении, деградации, истощении, повреждении, уничтожении, незаконном изъятии и (или) ином ухудшении их состояния, в результате вредного воздействия на окружающую среду, связанного с нарушением требований в области охраны окружающей среды, иным нарушением законодательства Республики Беларусь [150, ст. 1]. Представляется, что данное определение не в полной мере охватывает научно-теоретические взгляды на вред окружающей среде как вред, включающий потери экономического и экологического характера, тесно связанные между собой источником и способом причинения [16, с. 287]. Вред экономического характера вытекает из экономической оценки природных ресурсов и выражается в потерях запасов природных ресурсов, неполучении дохода [224, с. 54]. В отличие от экономического вреда вред экологический более длителен в своем проявлении во времени и пространстве. Экологические потери проявляются в различных биологических формах, связанных с количественными и качественными изменениями в окружающей среде под влиянием хозяйственной деятельности человека [178, с. 334], что обосновывает приоритетность превентивных природоохранных мероприятий перед возмещением вреда [42, с. 62; 45, с. 201-202]. Таким образом, в отличие от научного подхода законодатель признает вредом окружающей среде только вред, поддающейся денежной оценке, т. е. вред экономического характера, что имеет рациональное зерно с позиций реальности определения размеров вреда. Следует отметить, что данное положение согласуется с мнением автора о понятии «страхового экологического риска» (исследованного нами в предыдущем разделе), который, на наш взгляд, должен выражать не только вероятность реализации экологически опасных событий, но и потенциальный размер экономически неблагоприятных последствий.

Измененное вследствие причиненного вреда качество окружающей среды, в свою очередь, отрицательно воздействует на социальную сферу путем причинения вреда жизни, здоровью и имуществу других лиц. Экологическое законодательство обоснованно не содержит определения вреда жизни, здоровью и имуществу как имеющего гражданско-правовую характеристику. Вред, причиняемый здоровью населения неблагоприятным воздействием окружающей среды, можно рассматривать в двух направлениях: вред обществу (общественный) и вред личности (индивидуальный). Одна из специфических черт экологического страхования, по справедливому утверждению П.Б. Арушаньянца, проявляется в негативных социальных последствиях, поскольку пострадавшими являются, как правило, группы граждан, население целых регионов, а не одно лицо [6, с. 26]. Вред обществу проявляется в массовой заболеваемости населения. Экономический ущерб для общества включает дополнительные затраты органов здравоохранения на лечение пострадавших и затраты органов социальной защиты на оплату пособий и пенсий, недополучение налогов и т. д. [27, с. 25]. Вред для отдельного пострадавшего определяется совокупностью возникших лично у него убытков и нематериальных потерь. Вред здоровью человека от неблагоприятного воздействия окружающей среды может выражаться в любом расстройстве здоровья, утрате трудоспособности, в полной или частичной потере жизнеобеспечивающих биологических функций организма, нравственных и физических страданиях и характеризуется нарушением баланса между приспособительными возможностями организма и состоянием окружающей среды. Неблагоприятное экологическое воздействие может быть непосредственной причиной заболевания, а также выступать в роли катализатора, ускоряя или усиливая течение болезни [16, с. 289]. Кроме того, последствия такого вреда могут проявиться в негативных генетических последствиях: повышении дородовой и послеродовой патологии, ухудшении показателей интеллекта и др.

При причинении вреда имуществу в результате вредного воздействия на окружающую среду экологическая специфика менее заметна.

Структурное деление экологического вреда имеет не только теоретическое, но и существенное практическое значение для исследуемых отношений.

Во-первых, гражданское законодательство о страховании содержит исчерпывающий перечень объектов причинения вреда при страховании деликтной ответственности (это, в частности, - жизнь, здоровье и имущество) и не оставляет, с юридической точки зрения, простора для расширительного толкования гражданско-правовых норм в аспекте анализа объекта причинения вреда [35, ст. 819, 823]. Понятие «вред окружающей среде» является новеллой природоохранного законодательства, имеющей самостоятельную правовую дефиницию, отграничивающую его от понятия вреда жизни, здоровью и имуществу [4-А]. В данной связи действующие нормы гражданского законодательства формально не предусматривают возможности страхования ответственности за причинение экологического вреда окружающей среде, что препятствует внедрению экологического страхования. В данной связи в целях исключения пробельности и сохранения преемственности правовых норм возможно дополнить общие нормы ГК Республики Беларусь о страховании ответственности за причинение вреда жизни, здоровью и имуществу (ст. 819, 823) указанием на причинение вреда окружающей среде.

Во-вторых, деление экологического вреда имеет существенное значение для экологического страхования как страхования деликтной ответственности, поскольку экологическое законодательство дифференцированно подходит к условиям наступления гражданской ответственности за причинение первичного и вторичного экологического вреда в зависимости от противоправности вредного воздействия на окружающую среду.

Причинение вреда окружающей среде связано исключительно с нарушением требований в области охраны окружающей среды либо иным нарушением законодательства Республики Беларусь [150, ст. 1], что с объективной стороны является неотъемлемым условием наступления гражданской ответственности. Таким образом, в эколого-правовом аспекте нельзя говорить о причинении вреда окружающей среде «правомерным» вредным воздействием на окружающую среду и, следовательно, ставить вопрос о возмещении данного вреда в правовом порядке в связи с отсутствием такового в правовом смысле. Вред, причиняемый окружающей среде неправомерными действиями, возмещается в рамках юридической (гражданско-правовой) ответственности, основанием для наступления которой является факт совершения экологического правонарушения [16, с. 262; 150, ст. 101; 224, с. 55]. В научной литературе высказываются различные суждения по поводу характера ответственности за причинение вреда природным объектам. Ряд авторов (О.С. Колбасов, С.А. Балашенко, Д.М. Демичев, М.Г. Масевич и др.), отмечая специфику данного вида ответственности, рассматривают ее в рамках гражданско-правового института возмещения вреда, регулируемого общими положениями гражданского права, но в то же время требующего дополнительного специального регулирования [16, с. 285; 42; с. 74; 92, с. 39]. В.В. Петров полагает, что ответственность за вред окружающей среде представляет собой самостоятельный вид ответственности по природоохранному законодательству - материальную ответственность [178, с. 344], допуская (при отсутствии такс) возможность применения смешанной ответственности - гражданско-правовой и материальной. К мнению В.В. Петрова присоединяются и другие авторы, называя ответственность за вред окружающей среде таксовой ответственностью [92, с. 43]. Однако следует согласиться с позицией С.А. Балашенко, Д.М. Демичева и других исследователей, согласно которой временное несовершенство методов исчисления убытков при причинении вреда окружающей среде не может отрицать гражданско-правовую природу возмещения вреда в отношениях природопользования [16, с. 283; 243, с. 222].

Диаметрально противоположным образом Закон Республики Беларусь «Об охране окружающей среды» регламентирует учет противоправности деяния как условия наступления гражданской ответственности при причинении экологического вреда жизни, здоровью и имуществу. С объективной стороны данный вторичный экологический вред причиняется вредным воздействием на окружающую среду [150, ст. 102], т. е. любым (как противоправным, так и правомерным) прямым либо косвенным воздействием на окружающую среду хозяйственной и иной деятельности, последствия которого приводят к отрицательным изменениям окружающей среды [150, ст. 1]. Следует отметить, что данная норма полностью вписывается в гражданско-правовое поле деликтных обязательств, предусматривающих возможность наступления гражданской ответственности за правомерные действия в предусмотренных законодательством случаях [35, ст. 933]. Подобное нововведение природоохранного законодательства возможно назвать настоящим прорывом в правовом регулировании возмещения экологического вреда, создающим реальные условия для обеспечения конституционного права граждан на благоприятную окружающую среду и на возмещение вреда, причиненного нарушением данного права.

В-третьих, особенностью института гражданской ответственности за причинение экологического вреда является субъективное основание ответственности. По общему правилу, ответственность наступает за виновное вредное воздействие на окружающую среду за исключением причинения вреда окружающей среде при осуществлении экологически опасной деятельности, когда обязанность возместить вред исключается только при наличии доказательств возникновения вреда вследствие непреодолимой силы [150, ст. 101-2]. В мировой практике подобная ответственность называется строгой, или абсолютной [24, с. 509]. При этом следует обратить внимание на два аспекта. Норма Закона Республики Беларусь «Об охране окружающей среды» устанавливает обязанность при осуществлении экологически опасной деятельности возместить вне зависимости от вины вред, причиненный только окружающей среде, и не указывает на вред жизни, здоровью и имуществу. Представляется, что это является не ошибкой юридической техники, а логичным следствием принципиального подхода законодателя к возмещению экологического вреда жизни, здоровью и имуществу в случаях как противоправного, так и правомерного вредного воздействия на окружающую среду. Необходимость учета вины теряет смысл при наступлении ответственности за правомерные деяния. Следующий аспект прослеживается в различных подходах законодателя при освобождении от ответственности владельца источника повышенной опасности в рамках общего гражданского [35, ст. 948] и экологического законодательства.

В частности, при осуществлении экологически опасной деятельности ответственность исключается только в случае возникновения вреда вследствие непреодолимой силы [150, ст. 101-2]. Отсутствие умысла потерпевшего как основания освобождения от ответственности также теряет смысл, если учесть объект посягательства и общественную значимость отношений в области охраны окружающей среды, что в очередной раз подчеркивает доминирование публично-правового характера института гражданской ответственности за причинение экологического вреда.

В-четвертых, выраженной особенностью института гражданской ответственности за причинение экологического вреда выступает субъект ответственности, которым экологическое законодательство определяет юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, хозяйственная и иная деятельность которых оказывает вредное воздействие на окружающую среду. Внутри данной категории законодательство выделяет лиц, осуществляющих экологически опасную деятельность, критерии отнесения к которой определяются Президентом Республики Беларусь или уполномоченным им государственным органом. Детальному исследованию субъектов ответственности за причинение экологического среда как потенциальных субъектов правоотношений экологического страхования посвящен отдельный раздел работы.

В итоге мы полностью разделяем мнение С.А. Балашенко и Д.М. Демичева, что ответственность по возмещению экологического вреда основывается на общих положениях гражданского права, но в то же время имеет ярко выраженную эколого-правовую специфику [16, с. 283-287]. Объективная вероятность наступления гражданской ответственности за причинение экологического вреда обусловливает наличие имущественных интересов граждан, организаций, Республики Беларусь и ее административно-территориальных единиц в защите своих имущественных прав, вред которым может быть причинен в результате вредного воздействия на окружающую среду. Наличие у страхователя или выгодоприобретателя страхового имущественного интереса является неотъемлемым условием существования страхового правоотношения [35, ст. 818]. С учетом положений страхового законодательства и эколого-правовой специфики исследуемых отношений объект экологического страхования следует определить как имущественные интересы граждан, организаций, Республики Беларусь и ее административно-территориальных единиц, связанные с ответственностью по обязательствам вследствие причинения страхователями (лицами, ответственность которых застрахована) экологического вреда в результате их хозяйственной и иной деятельности.

Различие между предметом страховой охраны и объектом правоотношений экологического страхования явно прослеживается в нижеследующем. Если страхованию в качестве предмета охраны подлежит гражданская ответственность причинителя вреда, то имущественные интересы, связанные с данной ответственностью (являющиеся объектом экологического страхования), появляются не только у непосредственного причинителя вреда, но и у всех потенциальных потерпевших, которым может быть причинен экологический вред, а в конечном итоге - у всего общества, если учесть специфику объекта посягательства, что ярко иллюстрирует доминирование публично-правовых интересов в отношениях экологического страхования наряду с частноправовыми интересами причинителей вреда. Как справедливо отмечает С.С. Куруленко, исходной позицией для нас должна стать большая ценность безопасности последующих поколений по сравнению с некоторыми благами сегодняшнего дня [71, с. 35]. Доминирование публично-правовых интересов в отношениях экологического страхования предопределяет необходимость выбора методов правового регулирования, основанных на административных рычагах управления, но не должно ограничиваться исключительно ими.

Решая задачу комплексного правового регулирования отношений экологического страхования, представляется необходимым в специальном законодательном акте закрепить определения исследованных выше понятий предмета страховой охраны и объекта экологического страхования. В целях исключения пробелов и коллизий в правовом регулировании исследуемых отношений целесообразно внести изменения в ст. 128 ГК Республики Беларусь в части дополнения видов объектов гражданских прав наряду с имущественными правами имущественными интересами, а также в ст. 819, 823 и 825 ГК Республики Беларусь в части дополнения объектов причинения вреда при страховании деликтной ответственности (жизнь, здоровье и имущество) таким объектом причинения вреда как «окружающая среда», как имеющим особую специфику, требующую автономной правовой регламентации.

2.3.