§ 1.1. Пресная вода как объект международных экологических правоотношений

Проблемы рационального использования пресной воды в последние десятилетия особо остро стоят перед международным сообществом и становятся все более актуальными с каждым днем. Это проявляется в принимаемых международно-правовых актах^{[2] [3], создании и деятельности}

-5

международных организаций и учреждений по проблемам пресной воды , а также в увеличивающемся количестве научных работ по правовым аспектам использования и охраны пресной воды.

Прежде всего, следует определиться с понятием пресной воды, для чего необходимо обратиться к данным естественных наук. Пресной считается вода, соленость которой не превышает 0,1 %, или в которой содержание соли не превышает 3 грамм на литр .

Другим критерием, отличающим пресную воду от морской, является функциональный. По мнению В.И. Данилова-Данильяна и К.С. Лосева, пресная вода обеспечивает три основные функции: 1) бытовое водопотребление и удовлетворение санитарно-гигиенических потребностей; 2) производство продовольствия; 3) производство энергии и промышленной продукции^{[4] [5]. Комиссия международного права в комментариях к Проектам статей по праву трансграничных водоносных горизонтов 2008 г.[6] [7] также обращает внимание на указанные три отличительные функции пресной}

п

воды . При этом использование пресной воды для питья и жизнеобеспечения человека является наиболее распространенным способом использования.

В международном праве пресная вода выступает в двух тесно взаимосвязанных качествах. Во-первых, в международном праве прав человека наблюдается тенденция к признанию в качестве одного из основных прав человека права на воду, под которым понимается возможность каждого человека требовать достаточного количества безвредной и доступной в экономическом и физическом плане питьевой воды для удовлетворения его повседневных потребностей.

Второй аспект - это ресурс, отношения по управлению, использованию и охране которого регулируются нормами международного экологического права. Как отмечал В.М. Шуршалов, объектом международного права выступают общественные отношения, а объектами же правоотношений выступают конкретные жизненные блага^[8]. Таким образом, в случае с пресной водой объектом регулирующего воздействия норм международного экологического права являются отношения по управлению, использованию и охране трансграничных водных источников, а объектом складывающихся в результате регулирования правоотношений выступают содержащиеся в этих реках, озерах, каналах и ледниках ресурсы пресной воды. То есть вода выступает в качестве блага, по поводу которого складывается правовое взаимодействие субъектов.

При этом определенным приоритетом обладает первое качество. Международное право, будучи явлением социальным, как и право в целом, антропоцентрично. Нормы, направленные на охрану окружающей среды, ее компонентов, ресурсов, их устойчивое использование, имеют целью не сохранение указанных объектов как таковых, а создание максимально благоприятных условий для существования и развития человека путем сохранения благоприятной экологии^[9].

Нормы международного права прав человека, касающиеся рационального использования пресной воды, будут подробно проанализированы в главе 2 настоящего диссертационного исследования. В настоящем параграфе пресная вода рассматривается во втором качестве - как незаменимый природный ресурс, выступающий в качестве объекта международных экологических правоотношений.

Пресная вода содержится в различных естественных источниках. Л.Б. де Шазурн выделяет семь таких естественных «резервуаров»: атмосфера, океаны, реки, озера, почва, ледники, снежники и грунтовые воды^[10]. По данным ООН имеющиеся запасы пресной воды распределены по источникам следующим образом: ледники - 85%, водоносные горизонты - 14%, озера и водохранилища - 0,6%, речные воды - 0,04%, почвенная влага - 0,3%, пары атмосферы - 0,06%^[11].

Пресная вода, содержащаяся в парах атмосферы и почвенной влаге, не представляет особого значения в связи с ее расположением, ничтожно малым объемом и трудностями добычи. Однако следует отметить, что в последнее время в некоторых штатах США активно применяются технологии искусственного вызова дождей - «cloud seeding», суть которых заключается в распылении химикатов над облаком, которые при попадании в облако вызывают образование капель, и как следствие - дождь. При этом их применение выступает причиной множества конфликтов между соседними

13

штатами , т.к. нарушение естественного круговорота воды путем человеческого вмешательства приводит к засухам на сопредельных территориях и в целом к нарушению годового уровня осадков. Тем не менее, международные конфликты подобного рода до настоящего времени не имели места так же, как и не возникали какие-либо международные отношения относительно пресной воды, содержащейся в почвенной влаге и парах атмосферы^[14].

В настоящее время нормами международного права в большей степени урегулированы отношения по использованию и охране ресурсов пресной воды, содержащихся в реках, озерах, водохранилищах и водоносных горизонтах.

В международном праве и доктрине используются различные термины для обозначения перечисленных природных объектов: «международная река», «многонациональная река», «разделяемый водоток», «трансграничные водные ресурсы», «международный речной бассейн», «международный водоток», «трансграничный водоносный горизонт» и другие.

Хотя различная терминология и отображает неоднозначные подходы к пониманию и управлению трансграничными водными объектами, однако зачастую используются в одном и том же акте в качестве синонимичных либо без прояснения их соотношения между собой.

В настоящем исследовании хотелось бы уделить внимание другому, не менее значимому аспекту. Все обозначенные термины применяются к тем или иным природным объектам, в которых содержится пресная вода. В то же время в международном праве в последние десятилетия все более ясно проявляется тенденция к разграничению водных объектов, расположенных на территории двух и более государств и составляющих в силу своих физических свойств единое целое, и содержащихся в них ресурсов пресной воды. То есть трансграничный водный объект представляет собой единство, как минимум, двух компонентов: пресной воды и гидрологической системы резервуаров (в случае водотоков - это реки, озера, каналы, водохранилища, водоносные горизонты), в которых она пребывает. Следует отметить, что еще в Древнем Риме в реке выделяли три составляющих элемента: водный поток, ложе и берега; русла рек считались частью территории и подчинялись верховенству государства, а воды - общим достоянием римских граждан^[15].

Обозначенная тенденция не нашла отражения ни в отечественной науке международного права, ни в учебной литературе, ни в договорной практике нашего государства. В научных исследованиях либо вовсе не проводится разница между пресноводным объектом и его водами^{[16] [17] [18], либо отмечается важность ресурсов воды, однако исследование все же акцентируется на трансграничном водном объекте .}

В учебной литературе также упор делается на водных объектах и рассматривается их правовой режим в рамках разделов, посвященных территории государства , либо затрагиваются только вопросы охраны водных ресурсов и предотвращения загрязнения^[19]. Следует отметить, что аналогичный подход был характерен и для зарубежной учебной литературы по международному праву^{[20] [21].}

Немногочисленные двусторонние договоры Российской Федерации по водным вопросам также посвящены охране и рациональному использованию трансграничных водных объектов, а не их водных ресурсов. В качестве примеров можно назвать Соглашения о совместном использовании и охране трансграничных водных объектов между Правительством Российской Федерации и Правительством Украины от 18.10.1992 г. , Правительством Республики Беларусь от 24.05.2002 г.^{[22] [23], Правительством Республики}

23

Казахстан от 07.09.2010 г. , Правительством Республики Абхазия от 06.10.2011 г.^[24] и др.

Кроме того, в отдельных договорах используется термин «трансграничные воды», однако фактически под этим термином понимаются трансграничные водные объекты. Согласно ст. 1 Соглашения между Правительством РФ и Правительством КНР о рациональном использовании и

охране трансграничных вод от 29.01.2008 г. под последними понимаются реки, озера, ручьи, болота, расположенные или пересекающие границы двух договаривающихся государств. К.А. Бекяшев аналогичным образом трактует понятие «трансграничных вод», используемое в Конвенции по охране и использованию трансграничных водотоков и международных озер 1992 г.^{[25] [26] [27] [28]}

Подобная ситуация в целом объяснима ходом исторического развития сотрудничества государств по вопросам использования водных объектов, а также разработанными подходами к управлению трансграничными водными объектами. Однако современное развитие международных правоотношений в данной сфере требует перемен.

Исторически первым видом использования трансграничных водных объектов, вызвавшим необходимость международно-правового регулирования, явилось судоходство. Среди наиболее ранних международных договоров, касающихся судоходства, можно назвать Заключительный акт Венского конгресса от 09.06.1815 г. , Барселонскую конвенцию и статут о режиме судоходных путей международного значения от 20.04.1921 г.

С начала XX столетия начала назревать необходимость в регулирующем воздействии международного права на несудоходные виды использования международных рек и озер. Однако вплоть до 60-70-х годов XX в. международные акты не затрагивали вопросы использования водных ресурсов трансграничных водных объектов для удовлетворения потребностей людей в питьевой воде, санитарии или для иного жизнеобеспечения человека. Тем не менее, именно с началом международноправового регулирования несудоходных видов использования начинает проявляться необходимость разграничения трансграничных водных объектов и содержащихся в них ресурсов воды, приобретающая ярко выраженные черты в конце XX - начале XXI вв. в связи с нарастающим дефицитом ресурсов пресной воды.

Так, одним из первых международных актов относительно несудоходного использования международных водотоков является Мадридская декларация Института международного права от 20.04.1911 г. «Международные правила по использованию международных водотоков для целей иных, чем судоходство». 09 декабря 1923 г. в Женеве была принята Конвенция об устройстве гидротехнических сооружений, затрагивающих интересы более чем одного государства. Также следует упомянуть Декларацию Панамериканского союза относительно промышленного и сельскохозяйственного использования международных рек, принятую 24.12.1933 г. в Монтевидео^{[29] [30]}.

Обозначенные акты не затрагивали проблем использования вод для удовлетворения питьевых и иных насущных потребностей человека, в качестве объекта регулирования выступали отношения по промышленному и сельскохозяйственному использованию международных водотоков. Кроме того, во всех перечисленных документах отмечается приоритет использования водотоков для целей судоходства над промышленным и

- 30

сельскохозяйственным водопользованием .

Ситуация меняется с 60-х гг. XX в. Активную деятельность по кодификации норм конвенционного и обычного международного права относительно использования международных водотоков в данный период вела Ассоциация международного права (далее - АМП). В 1956 г. в г.

Дубровник ею принята Резолюция «Заявление о принципах» . Резолюция касалась всех видов использования международных рек, а не только судоходства, промышленного и сельскохозяйственного водопользования. В п. 5 перечислялись факторы, которые следует учитывать при заключении соглашений по международной реке и разрешении споров относительно видов использования. Кроме того, в положениях данного документа проводится различие между международной рекой, как единым целым, и ее водами.

Резолюция АМП об использовании вод международных рек 1958 г. , принятая в Нью-Йорке, также касалась всех видов водопользования, при этом определение их приоритетности оставлено на усмотрение прибрежных государств с учетом совета технического эксперта. Резолюцией введено понятие международного водосборного бассейна, включающего систему рек и озер. При этом сохранен подход к разграничению водных объектов и их водных ресурсов.

Схожие положения содержатся в Декларации Буэнос-Айрес Межамериканской ассоциации адвокатов 1957 г. , которая касалась различных видов использования систем международных вод - водотока или системы рек или озер, которые пересекают или разделяют территории двух и более государств. Однако учрежденный во исполнение рекомендаций рассматриваемой декларации Постоянный комитет по использованию международных рек и озер сосредоточил внимание на промышленных, сельскохозяйственных и коммерческих целях использования вод. В результате чего в сентябре 1965 г. Организацией американских государств на конференции в Рио-де-Жанейро был принят Проект Конвенции о промышленном и сельскохозяйственном использовании международных рек ^{[31] [32] [33]}

и озер , содержавший нормы аналогичные положениям ранее рассмотренных актов начала XX в. Дальнейшая работа Межамериканской ассоциации адвокатов относительно вод также касалась проблем промышленного, сельскохозяйственного и коммерческого использования

35

международных рек и озер .

В 1966 г. АМП приняла Хельсинкские правила использования вод международных рек^{[34] [35] [36]}. Это первый значительный акт, в котором кодифицированы нормы относительно различных видов использования вод международных рек и озер. В ст. 1 отмечается, что положения документа применяются к использованию вод международных водосборных бассейнов. Под международным водосборным бассейном понимается географическое пространство, охватывающее два или более государства и определенное границами водосбора системы вод, включая поверхностные и подземные воды, впадающие в общий конечный пункт. Фактически Правила 1966 г. разграничили водные ресурсы и водные объекты, составляющие международный водосборный бассейн.

Положения глав 4 и 5 Правил 1966 г., содержащих нормы о судоходстве и сплаве леса, также указывают на разграничение водных ресурсов и водных объектов водосборного бассейна. Глава 4 оперирует понятиями «река» и «озеро», разделяющие или пересекающие границы двух или более государств, глава 5 - «водоток», который может быть судоходным или не судоходным, т.е. для целей судоходства и сплава леса была закреплена значимость использования самого трансграничного водного объекта как единого целого, а не отдельно его водных ресурсов.

В пользу данного вывода также говорит принятие АМП в 1980 г. в Белграде Статей о взаимоотношении между водой, другими природными ресурсами и окружающей средой . В них особо отмечается, что в соответствии со ст. 4 Хельсинкских правил 1966 г. использование государством воды и других природных ресурсов не должно причинять значительный ущерб естественному состоянию вод и окружающей среды других государств.

Подобный подход АМП был воспринят Азиатско-африканским правовым консультативным комитетом (в настоящее время Азиатско- африканская правовая консультативная организация) в Нью-Дельфийском Проекте Предложений по праву международных рек 1973 г. Более того, Комитет закрепил правило, согласно которому в случае коллизий между видами использования вод международного водосборного бассейна особое значение должно отдаваться использованию, являющемуся основой для жизни, как потребительское водопользование.

Практически в это же время на региональном уровне принимаются акты, в которых вода признается в качестве уникального природного ресурса, который не является неисчерпаемым. Так, ст.ст. 1 и 2 Европейской водной хартии 1967 г. подчеркивают, что ресурсы пресной воды исчерпаемы и являются незаменимыми для человека. В ст. 11 подчеркивается необходимость бассейнового управления водными ресурсами и дается определение водосборного бассейна как водотоков, рек и их притоков. ^{[37] [38] [39]}

Африканская конвенция о сохранении природы и природных ресурсов 1968 г.^[40] призывает государства к разработке политики по развитию и рациональному использованию поверхностных и подземных водных ресурсов, которая будет гарантировать их населению достаточное и продолжительное обеспечение приемлемой водой.

Признание воды в качестве незаменимого количественно ограниченного природного ресурса имело место и на глобальном уровне. Принцип 2 и Рекомендация 51 Стокгольмской Декларации ООН по проблемам охраны окружающей среды 1972 г.^[41] призывают к сохранению водных ресурсов для выгод настоящего и будущих поколений, а также к их рациональному использованию.

По результатам Конференции по воде и окружающей среде, проходившей 26-31 января 1992 г. в Дублине (Ирландия), были приняты Руководящие принципы^[42]. Принцип 1 признает пресную воду в качестве ограниченного и уязвимого ресурса, необходимого для поддержания жизни, развития и окружающей среды.

В целом подход к разграничению водных ресурсов и трансграничных водных объектов сохранялся почти во всех последующих актах по водной проблематике, принятых различными организациями и учреждениями^[43].

Кроме того, с 1971 г. КМП занималась темой «Право несудоходного использования международных водотоков». Работа над ней была завершена в 1994 г. представлением Проектов статей о праве несудоходных видов использования международных водотоков, на основе которых в 1997 г. была принята Конвенция о праве несудоходных видов использования международных водотоков^{[44] [45] [46]}, вступившая в силу 17.08.2014 г.

Конвенция 1997 г. еще более четко отразила необходимость разграничения международных водотоков и их вод. В качестве сферы применения ст. 1 Конвенции 1997 г. указывает на несудоходное использование международных водотоков и их вод, а также меры по защите, сохранению и управлению при таком использовании этих водотоков и их вод. В комментариях к данной статье КМП отмечает, что включение слов «и их вод» было обусловлено необходимостью исключить многочисленные вопросы о том, применяются ли статьи только к «каналу» или включают и его воды. Более того, подчеркивалось, что статьи применимы не только к

45

содержащимся в водотоке, но также к изъятым из него водам .

Данная мысль далее развита при комментировании понятия водотока. Так, отмечается, что слово «находятся» (имеются в виду части водотока) относится к каналу, дну озера или водоносному горизонту, которые статичны, не подвижны, а содержащаяся в них вода - в постоянном движении. Система поверхностных или грунтовых вод раскрывается как гидрологическая система, состоящая из ряда различных компонентов как на, так и под поверхностью земли, через которые течет вода. К ним, в частности, относятся реки, озера, водоносные горизонты, ледники, водохранилища и

46

каналы .

Дальнейшая деятельность КМП по кодификации и прогрессивному развитию международного права также подтверждает подход к разграничению водного объекта и содержащихся в нем ресурсов пресной воды. Несмотря на усилия специального докладчика Р. Розенстока, в сферу действия Проектов статей о праве несудоходных видов использования международных водотоков 1994 г. и соответственно Конвенции 1997 г. не вошли «замкнутые» водоносные горизонты. Работа по кодификации, а в данном случае скорее по прогрессивному развитию, права водоносных горизонтов началась с 2002 г. и закончилась в 2008 г. принятием Проектов статей по праву трансграничных водоносных горизонтов.

В контексте разграничения водных объектов и содержащихся в них водных ресурсов сразу же привлекает внимание название темы работы КМП относительно водоносных горизонтов - «Общие природные ресурсы», в рамках которой помимо водных ресурсов, содержащихся в водоносных горизонтах, предполагалось рассмотреть международные нормы, применимые к ресурсам нефти и газа. Как отмечали члены Комиссии, «воду необходимо рассматривать как принадлежащий государству ресурс, как нефть и газ, признанные объектом суверенитета»^{[47] [48]}.

Г. Экштейн, комментируя Проекты статей 2008 г., указывает на их сходство с Конвенцией 1997 г. в плане применения к использованию

48

ресурсов воды, включая меры по охране, сохранению и управлению ими .

Хотя работа относительно ресурсов нефти и газа была впоследствии прекращена по политическим соображениям, специальный докладчик Т. Ямада настаивал на принятии проектов о праве трансграничных водоносных горизонтов исходя из важности воды для питья, санитарии, сельского хозяйства и животноводства. При этом особо отмечается как в преамбуле, так и в комментариях, что в Проектах статей речь идет именно о пресной воде, жизненно необходимой для человека^[49].

Рассмотрим более подробно понимание КМП водоносного горизонта. Водоносный горизонт определен как единство двух элементов: геологическая порода, выступающая резервуаром, и содержащаяся в ней вода^[50].

Подобный подход Комиссии критикуется в научной литературе. Так, К. Траверси отмечает необходимость смещения внимания от геологической породы к самой воде, что сблизит Проекты статей 2008 г. с предметом Конвенции 1997 г., устранит возможные проблемы с суверенитетом и обеспечит применение концепции разделяемых ресурсов^[51]. С позицией ученого трудно согласиться. Во-первых, Проекты статей 2008 г. во многом основаны на положениях, разработанных Комиссией в рамках права несудоходных видов использования международных водотоков, и демонстрируют единый подход к выделению в трансграничном водном объекте, как минимум, двух тесно взаимосвязанных элементов: «резервуара» и содержащейся в нем воды. Именно наличие резервуара в виде геологической породы делает возможным накопление и дальнейшее изъятие значительных объемов воды. Кроме того, такое понимание водоносного горизонта соответствует современным представлениям гидрологии и гидрогеологии о гидрологических системах, что предотвращает возможные проблемы их применения юристами и иными пользователями.

Во-вторых, акцентирование внимания исключительно на водной составляющей, наоборот, приведет к коренным различиям с положениями Конвенции 1997 г., сузит сферу охвата и существенно снизит эффективность норм права трансграничных водоносных горизонтов. Проекты 2008 г. применимы к трем видам деятельности:

- использованию трансграничных водоносных горизонтов;

- иным видам деятельности, способным оказать воздействие на водоносные горизонты;

- мерам защиты, сохранения и управления водоносными горизонтами.

Объектом использования является, прежде всего, пресная вода

водоносных горизонтов, что отмечается и самой Комиссией . Однако, использоваться может и геологическая порода. В частности, в рамках франко-женевского водоносного горизонта она используется для очистки вод путем искусственной подпитки, т.к. это оказалось экономически эффективнее строительства очистных сооружений . Иные виды деятельности, которые могут оказать воздействие на водоносный горизонт, также могут быть связаны с геологической породой, например, возможно разрушение последней при строительстве туннелей. Другим примером, может служить добыча минеральных ресурсов, содержащихся в геологической породе, выступающей резервуаром для грунтовых вод.

В-третьих, Комиссия начала разработку темы водоносных горизонтов, в связи с убежденностью в том, что положения Проектов статей 1994 г. и Конвенции 1997 г. не применимы к неподпитываемым водоносным горизонтам. КМП изначально не ставила целью разработку максимально схожих правил регулирования использования водотоков и водоносных горизонтов. Крайняя важность грунтовых вод, их исчерпаемый характер, даже в случаях подпитываемых водоносных горизонтов, особая уязвимость водоносных горизонтов вызвали необходимость разработки особых правил использования, сохранения и управления ими. ^{[52] [53]}

В-четвертых, вода водоносного горизонта, будь то подпитываемого или неподпитываемого, участвует в гидрологическом цикле и в силу своих естественных свойств находится постоянном движении. Поэтому необходимость международного сотрудничества в освоении ресурсов пресной воды вызывает расположение содержащей их геологической породы на территориях двух или более государств. От правового режима геологической породы зависят права государств на содержащиеся в ней ресурсы пресной воды.

Рассматривая вопрос о разграничении водных объектов и содержащихся в них ресурсов пресной воды, невозможно не обратиться к Берлинским правилам по водным ресурсам^[54], принятым АМП в 2004 г. Правила 2004 г. явились результатом модернизации Хельсинкских правил 1966 г. с учетом сложившейся государственной практики за четыре десятилетия существования Правил 1966 г., практики КМП ООН, развития новых институтов международного гуманитарного права и права прав человека, связанных с водными ресурсами.

В Берлинских правилах внимание нормотворцев значительно более смещено в сторону ресурсной составляющей водных объектов - впервые дается понятие водной среды, вод, подземных вод, управления водами. Об акцентировании внимания на водных ресурсах международных бассейнов также свидетельствует наличие в Правилах 2004 г. норм о правах лиц на доступ к воде, информации о водных ресурсах, на участие в управлении ими, охране вод во время войны или вооруженных конфликтов, включенные как новые и развивающиеся институты тех или иных отраслей международного права. Тем не менее, наряду с обозначенными терминами употребляются такие понятия как водный объект, водоток, водоносный горизонт, водосборный бассейн и другие, что свидетельствует о тесной связи двух компонентов трансграничного водного объекта - «резервуара» и пресной воды.

Хотя трансграничные реки, озера, водохранилища, водоносные горизонты и являются в настоящий момент основными эксплуатируемыми источниками пресной воды, однако большая ее часть заключена в ледниках. Основное скопление ледниковых запасов пресной воды приходится на полярные регионы Земли и Гренландию. С международно-правовой позиции интерес представляют ледники Антарктики и Арктики, т.к. Гренландия является частью Дании. Следует оговориться, что по геофизическим свойствам льды делятся на ледники, айсберги, ледяные скопления и шельфовый лед^[55]. С точки зрения использования как источников пресной воды внимание государств привлекают ледники и айсберги. Проекты по использованию полярных ледников предлагаются с 1970-х гг. и разрабатываются по сей день^{[56] [57] [58]. В науке международного права также предпринимаются попытки определения правового режима льдов полярных регионов.}

До настоящего времени нет единства мнений относительно правового режима льдов. Некоторые ученые приравнивают их к минеральным ресурсам, однако наблюдается тенденция к рассмотрению их в качестве водных ресурсов.

Так, Л.Б. де Шазурн пишет, что льды рассматриваются в качестве

SI

минеральных ресурсов по Договору об Антарктике 1959 г. Мадридский протокол 1991 г. по охране окружающей среды фактически исключил разработку льдов из числа допустимых видов деятельности относительно минеральных ресурсов. Однако не исключена возможность их разработки в будущем путем исключения из-под действия ст. 7 Протокола 1991 г.^[59]

Как замечает Й. Маковски, лед следует признать особого рода элементом окружающей среды, требующим самостоятельного определения и регулирования^[60].

К. Джойнер указывал на возможность присвоения айсбергов как водного ресурса любым государством^[61].

Х. Винуалес пишет, что на ледниковую пресную воду не распространяются режимы «живых ресурсов» и «минеральных ресурсов» в рамках режима Антарктики, их использование опосредовано нормами иных правовых режимов, применимых по аналогии^[62].

Рассмотрение ледников и айсбергов в качестве ресурсов пресной воды представляется более убедительным как с точки зрения их физикохимической природы, так и с правовой позиции. Понятие минеральных ресурсов содержится в Конвенции по регулированию освоения минеральных ресурсов Антарктики 1988 г.^[63] Согласно п. 6 ст. 1 данной Конвенции под термин «минеральные ресурсы» подпадают неживые природные невозобновляемые ресурсы, включая горючие ископаемые, металлические и неметаллические минералы. Следует отметить, что в отличие от минеральных ресурсов ледники и айсберги являются возобновляемыми. Ежегодно по сезонам от Антарктики отделяется огромное количество айсбергов, сокращается площадь ледяного покрова, однако впоследствии она снова восстанавливается.

Кроме того, в Заключительном акте Четвертого Специального Консультативного Совещания по Договору об Антарктике 1988 г., на котором была принята рассматриваемая Конвенция, отмечается, что минеральные ресурсы, как они определены в п. 6 ст. 1 Конвенции 1988 г., не включают лед, и что возможность добычи льда Антарктики следует рассмотреть на будущих Консультативных совещаниях Сторон^[64].

На следующем Консультативном совещании Сторон, состоявшемся в 1989 г. в Париже, была принята Рекомендация XV-21 «Использование антарктических льдов»^[65]. Рекомендация отмечает, что антарктические льды являются крупнейшим в мире источником пресной воды, правильно отработанная технология обеспечила бы возможность использования айсбергов для удовлетворения потребности в пресной воде. В рассматриваемом документе проявлен предосторожный подход - использование антарктических льдов для удовлетворения питьевых нужд признано нежелательным до проведения научных исследований на предмет возможного негативного воздействия подобной деятельности на уникальную среду Антарктики, а также зависимых и взаимосвязанных с ней экосистем. В Рекомендации Правительствам предлагается осуществлять обмен информацией об эксплуатации айсбергов, технологиях и возможных неблагоприятных последствиях для окружающей среды; проводить научные исследования, в частности в рамках Научного комитета по антарктическим исследованиям; включить в повестку дня XVI Консультативного Совещания по Договору об Антарктике пункт об использовании антарктических льдов.

Рекомендация XV-21 вступила в силу лишь через 15 лет, 29.01.2004 г., после ее одобрения Бельгией, последней из стран, одобрение которых является обязательным для вступления меры в силу. К сожалению, до настоящего времени данный вопрос более не рассматривался на совещаниях Консультативных Сторон Договора об Антарктике.

В отличие от Антарктики в арктическом регионе отсутствует специальный договорный режим. К деятельности по использованию Арктики будут применяться общие нормы международного права, в частности, Конвенция ООН по морскому праву 1982 г., а также в определенных случаях законодательство приарктических государств. Правовой режим ледников и айсбергов в данном регионе будет различен в зависимости от пространственного расположения, что будет более подробно раскрыто в следующем параграфе.

Возвращаясь к проблеме разграничения трансграничных водных объектов и содержащихся в них ресурсов пресной воды, хочется отметить, что относительно ледников и айсбергов с определенной условностью также можно провести подобное разделение. В случае ледников и айсбергов роль «резервуара» фактически играет форма, в которой находится пресная вода, обеспечивающая ее обособление от иных компонентов окружающей среды.

Как отмечалось ранее, Комиссия международного права включила ледники в перечень компонентов гидрологической системы, в которых протекают поверхностные и подземные воды, наравне с реками, озерами, водоносными горизонтами и др. Комментарий КМП касается ледников, расположенных на территории двух и более государств, либо на территории одного государства, но составляющих в силу своей физической взаимосвязи единое целое с другими водными объектами, пересекающими или расположенными на государственных границах.

Подход Комиссии применим и ко льдам полярных регионов Земли, учитывая единую природу с трансграничными ледниками. При этом права государств на содержащиеся в них ресурсы пресной воды будут различны в зависимости от территориального местонахождения.

В заключение следует подчеркнуть, в международном праве пресная вода выступает в двух тесно взаимосвязанных качествах. Во-первых, в международном праве прав человека наблюдается тенденция к признанию в качестве одного из основных прав человека права на воду, пресная вода в данном случае выступает в качестве ресурса, без которого невозможно обеспечение и осуществление прав человека. Второй аспект - это ресурс, отношения по управлению, использованию и охране которого регулируются нормами международного экологического права. Объектом регулирующего воздействия норм международного экологического права являются отношения по управлению, использованию и охране трансграничных водных источников, а объектом складывающихся в результате регулирования правоотношений выступают содержащиеся в этих реках, озерах, каналах и ледниках ресурсы пресной воды.

Из семи естественных источников пресной воды регулирующее воздействие международных норм осуществляется на отношения по использованию и охране международных водотоков, трансграничных водоносных горизонтов, ледников и айсбергов, расположенных на международных пространствах. Указанные источники с точки зрения современного международного права представляют собой единство двух тесно связанных между собой компонентов: гидрологической системы резервуаров и содержащихся в них ресурсов пресной воды. При этом если в начале XX в. приоритетным видом использования международных водотоков являлось судоходство, то в настоящее время первостепенная роль отводится использованию ресурсов пресной воды для удовлетворения насущных потребностей человека.