§ 3.2. Практика региональных и национальных механизмов защиты прав человека в обеспечении рационального использования пресной воды

Практика международных судов относительно права человека на воду и их роли в регулировании рационального использования и охраны ресурсов пресной воды характеризуется широким разнообразием подходов.

Так, несмотря на то, что Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г.^[325] и протоколы к ней не предусматривают право на воду, в практике Европейского суда по правам человека все же имеются случаи, когда последний встает на защиту прав лиц, которые были ограничены в доступе к воде для личных нужд. В качестве ответчиков по подобным делам привлекались только Румыния, Бельгия, Швеция, Армения, Россия и Украина. К сожалению, большинство случаев нарушения права человека на воду, попавшие в поле зрения ЕСПЧ, имеют место на территории России, что свидетельствует о наличии определенных проблем обеспечения населения питьевой водой.

Решения ЕСПЧ, связанные с лишением человека доступа к физически и экономически приемлемому и достаточному количеству воды для удовлетворения личных и бытовых нужд, можно разделить на две группы:

1) по жалобам заключенных или иных лиц, ограниченных в свободе, на длительное лишение доступа к воде и санитарии. В качестве примеров подобных решений из практики ЕСПЧ можно назвать Постановления по делам Федотов против Российской Федерации 2005 г.^[326], Мельник против

Украины 2006 г.^[327], Риад и Идиаб против Бельгии 2008 г.^[328], Щебет (Shchebet) против России 2008 г.^[329], Тадевосян против Армении 2009 г.^[330], Мариан Стоицеску против Румынии 2009 г.^[331], Евгений Габриэль Раду против Румынии 2009 г.^[332], Джамбекова и другие против России 2009 г.^[333], Александра Дмитриева против России 2011 г.^[334], Эргашев (Ergashev) против России 2011 г.^[335] и др.

2) по жалобам на загрязнение окружающей среды, выражающееся в недопустимом ухудшении качества питьевой воды, и неисполнение судебных решений.

Так в деле Федотов против России в отношении заявителя, жителя г. Боровичи Новгородской области, в 1999 г. было возбуждено уголовное дело по ст. 201 Уголовного кодекса РФ^{337 [338] «Злоупотребление правами». В связи с неявкой в прокуратуру он был объявлен в федеральный розыск, позже, в апреле 2000 г., производство по делу было прекращено за отсутствием состава преступления. Однако он был арестован в Москве 14-15 июня и 6-7 июля 2000 г., поскольку все еще находился в розыске, и в обоих случаях был отпущен после подтверждения отмены постановления о заключении под стражу. При этом заявитель находился под стражей 12 часов и 22 часа соответственно, не получая еды и питья, а также не имея возможности пользоваться туалетом.}

Относительно первого ареста в Москве ЕСПЧ указал, что действиями сотрудников правоохранительных органов не достигнут минимальный уровень жестокости, в случае со вторым арестом Суд усмотрел нарушение ст. 3 Конвенции 1950 г. (запрещение пыток), выразившееся в бесчеловечном обращении - длительном лишении лица возможности удовлетворить основные потребности^[339].

В деле Риад и Идиаб против Бельгии 2008 г. заявители, граждане Палестины, прибыв из Сьерра-Леоне в Брюссельский аэропорт получили отказ во въезде в страну, вынуждены были провести в транзитной зоне аэропорта 15 дней. Затем их перевели в закрытый центр содержания незаконных иммигрантов. Однако по решению суда их освободили и вновь переместили в транзитную зону, в которой они провели 11 дней. При этом их несколько дней не кормили и не поили, пищу они получали только от уборщиков компании, обслуживающей аэропорт. Длительное лишение доступа к воде в данном случае ЕСПЧ также расценил в качестве нарушения ст. 3 Конвенции 1950 г. Суд, в частности, отметил, что право государства контролировать въезд на свою территорию должно осуществляться в соответствии с положениями Конвенции 1950 г., независимо от поведения жертв и обстоятельств.

В заявлениях Евгения Г абриэля Раду и Мариана Стоицеску, поданных в отношении Румынии, ЕСПЧ имел дело с нарушениями условий содержания заключенных в тюрьме Бухарест-Жилава. В тюрьме отсутствовало водоснабжение, в связи с чем заключенных заставляли использовать воду из 50-100-литровых бочек. Заявителям дозволялось принимать душ лишь один раз в неделю, причем в комнате с ржавой техникой и старыми дырявыми трубами. Более того, в данной тюрьме находились в непригодном для пользования состоянии санитарно-гигиенические средства, например, часто на первом этаже оказывались затопленными туалеты ввиду поломки или затора труб.

Рассмотрев данные дела, ЕСПЧ нашел материальные условия содержания заключенных и их продолжительность превышающими уровень страданий, присущий лишению свободы как наказанию, и представляющими собой нарушение со стороны Румынии ст. 3 Конвенции 1950 г.

Другие упомянутые дела данной группы аналогичны делу Федотов против России, в них также государства признаны нарушившими ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.

Однако необходимо оговориться, что имеется и иная позиция ЕСПЧ, отраженная по ранним делам. К примеру, в решении по делу Нарцисио ^[340]

против Нидерландов 2005 г.^[341] Суд указал, что отсутствие доступа к воде не может считаться достаточно тяжелым обстоятельством, чтобы

рассматриваться как нарушение ст. 3 Конвенции 1950 г.

Защитой Конвенции 1950 г. пользуются также лица, которым доступ к достаточному количеству воды надлежащего качества для удовлетворения базовых потребностей ограничен или вовсе не предоставляется ввиду осуществления работ, негативно сказывающихся на состоянии окружающей среды, или неисполнения решений национальных судов.

Экологическая опасность в результате деятельности шахты и завода достигла такого уровня, при котором значительно ухудшилась возможность пользоваться жилищем, частная и семейная жизнь. Интенсивность и продолжительность воздействия загрязненной воды, воздуха и почвы крайне отрицательно сказались на качестве жизни заявителей, их физическом и психическом благополучии. Кроме того, украинские власти не представили достаточных доказательств невозможности переселения заявителей^[342]. ЕСПЧ усмотрел в данном случае нарушение ст. 8 Конвенции 1950 г., т.е. права на уважение жилища.

В деле Зандер против Швеции заявители с 1966 г. являлись собственниками имущества, расположенного недалеко от свалки, на которой одна из шведских компаний с 01 июля 1983 г. начала переработку бытового и промышленного мусора. Проведенные в 1983 г. анализы воды в ближайших колодцах показали уровень содержания цианида в ней, превышающий допустимые пределы. В связи с этим Муниципальный совет по вопросам здравоохранения начал осуществлять временное снабжение питьевой водой домохозяйств, пользующихся данными колодцами. Однако в июне 1984 г. Национальное продовольственное агентство увеличило допустимые пределы содержания цианида в воде с 0,01 мг до 0,1 мг на литр, последствием чего стало прекращение муниципального водоснабжения домохозяйств, т.к. вода в колодцах соответствовала новым стандартам качества.

Более того, в 1986 г.

ЕСПЧ отметил, что собственники домов имеют право пользоваться питьевой водой из колодцев, вытекающее из права собственности на землю. Данное право является «гражданским правом» по смыслу п. 1 ст. 6 Конвенции 1950 г. Оно было нарушено в связи с тем, что у заявителей не было возможности обжаловать в судебном порядке решение о выдаче лицензии мусороперерабатывающей компании и последующее его подтверждение со стороны Правительства. Суд признал Швецию нарушившей п. 1 ст. 6 Конвенции 1950 г. - право на справедливое и публичное разбирательство дела независимым судом³⁴³.

Отдельно следует отметить дело Бутан и Драгомир против Румынии 2008 г.³⁴⁴ Т.Н. Бутан и К. Драгомир, сын и мать, проживали в квартире в многоэтажном доме, водоснабжение которой осуществлялось на основе договора между объединением собственников жилья и частной водоснабжающей компанией. С 20 октября 2001 г. подача воды в квартиру заявителей была прекращена, в связи с тем, что жители нижних этажей дома перекрыли свои трубы. При этом водоснабжающая компания отказалась заключать отдельный договор с заявителями, в связи с чем семья вынуждена была проживать в другой квартире по договору найма жилого помещения.

Попытки обжаловать действия соседей и компании нашли отклик в Верховном суде, который обязал последнюю заключить с заявителями договор питьевого водоснабжения. Однако даже на момент рассмотрения дела ЕСПЧ в 2008 г. решение Верховного суда не было приведено в исполнение.

Суд отметил, что хотя обязательства по водоснабжению в данном конкретном случае лежали на частной компании, однако она их осуществляла на основе заключенного с муниципальными властями контракта.

В межамериканской системе защиты прав человека также отсутствует прямое закрепление права индивида на воду. Однако МАСПЧ, как и иные региональные механизмы защиты прав человека, в отдельных случаях ^{[343] [344] [345] признает нарушением длительное лишение лица доступа к воде. Практику данного Суда условно делят на две группы: а) по жалобам на условия содержания в тюрьмах; б) по делам о защите особо уязвимых групп населения[346]. Как отмечалось в § 1 главы 2 настоящего исследования, заключенные также относятся к уязвимой категории населения в плане обеспечения их потребностей в воде, однако данная классификация удобна в изучении практики МАСПЧ, связанной с лишением лиц доступа к воде.}

В деле Лопез Альварез против Гондураса 2006 г.^[347] осужденный к шести годам и четырем месяцам лишения свободы заявитель отбывал наказание в тюрьмах Тела и Тамара. При этом помимо того, что он вынужден был в течение длительного периода времени спать на полу, власти не предоставляли ему адекватную пищу и воду, а также не были обеспечены базовые условия гигиены.

МАСПЧ со ссылкой, в том числе, на практику ЕСПЧ отметил роль государства как гаранта прав заключенных, обязанного обеспечить условия жизни совместимые с человеческим достоинством. В частности, принимаемые меры не должны превышать уровень страданий, присущих лишению свободы как наказанию и заключению в тюрьме^[348]. Суд признал Гондурас виновным в нарушении пунктов 1, 2 и 4 ст. 5 Американской конвенции о правах человека 1969 г. (далее - АКПЧ 1969 г.)^[349] - запрет пыток или жестокого, бесчеловечного или унижающего человеческое достоинство наказания или обращения.

Нарушение прав заключенных на доступ к приемлемой по качеству и количеству воде МАСПЧ признал за Панамой в деле Велеса Лоора 2010 г.³⁵⁰ Фактические обстоятельства дела сводились к тому, что 11 ноября 2002 г. Велес Лоор, гражданин Эквадора, был задержан панамской полицией и не смог представить документы, разрешающие его пребывание на территории страны. После установления факта его депортации в 1966 г. и повторного незаконного въезда на территорию Панамы директор Национального миграционного офиса вынес решение о заключении на два года в тюрьму. В июне 2003 г. заявитель был доставлен для отбывания наказания в Пенитенциарный центр Ла Джоита (“La Joyita”). В данном Центре наблюдались существенные проблемы с питьевым водоснабжением, о чем власти страны были осведомлены. В сентябре 2003 г. приговор был смягчен, и заявителя депортировали в Эквадор. В связи с длительным лишением доступа к питьевой воде в период своего заключения он обратился с заявлением в Межамериканскую комиссию по правам человека, а далее дело было передано в МАСПЧ. В частности, заявитель жаловался на недостаточное количество предоставляемой питьевой воды, а также ее неприемлемое качество³⁵¹. Перебои в водоснабжении в некоторых случаях продолжались в течение 15 дней.

Как и в рассмотренном выше деле МАСПЧ указал, что поскольку государство правомочно применять наказание в виде лишения свободы, оно обязано обеспечивать надлежащие условия жизни заключенных. Особенно важным аспектом таких условий является наличие питьевой воды. Суд впервые сослался на Замечание общего порядка № 15, а также на Минимальные стандартные правила обращения с заключенными 1955 г., указав, что согласно положениям данных документов государства должны предпринять меры по обеспечению заключенных достаточным количеством ^{[350] [351] безопасной воды для удовлетворения их повседневных потребностей, включая питье и личную гигиену. Доступ к воде надлежащего количества и качества имеет важное, существенное значение для достойной жизни. МАСПЧ также отметил недопустимость ссылки на неблагоприятное экономическое состояние страны как основание для несоблюдения прав человека[352]. В результате Панама была признана виновной в нарушении запрета пыток (ст. 5 АКПЧ 1969 г.).}

Другая группа дел относительно обеспечения человека водой ля удовлетворения личных и бытовых потребностей в практике МАСПЧ связана с жалобами общин коренных народов Якие Акса^[353], Савхоямакса^[354] и Хакмок Касек^[355] против Парагвая 2005, 2006 и 2010 гг. соответственно.

Во всех трех жалобах заявители были лишены возможности проживать на традиционно занимаемых народом землях. В результате этого они вынуждены были разместиться в различных поселениях, известных как «Санта-Элиза» (“Santa Elisa”), «КМ 16», «25 Февраля» (“25 de Febrero”) и т.п., преимущественно расположенных вдоль трасс.

Источником воды, используемой членами коренных общин как для личного потребления, так и для целей гигиены, выступали колодцы. При этом они не были каким-либо образом защищены и одновременно также использовались животными. Особенно тяжелым положение лиц становилось во время засухи в связи с дефицитом воды.

Практически во всех трех делах Указами Президента и Декретами Министерства Образования и Культуры Парагвая ситуация с общинами коренных народов признавалась чрезвычайной. Национальным центром по чрезвычайным ситуациям осуществлялись поставки воды танкерами. Однако поставляемая вода в основном была непригодной для питьевых целей. Кроме того, в подобных поселениях отсутствовали элементарные санитарные условия, в связи с чем для этих целей использовались открытые пространства, что привело к распространению водообусловленных заболеваний преимущественно среди детей и стариков, в результате которых в отдельных случаях наступили летальные последствия.

МАСПЧ во всех случаях признал нарушенным права заявителей на жизнь (ст. 4 АКПЧ 1969 г.). С точки зрения Суда подходы, ограничивающие право на жизнь, являются недопустимыми. В решении по делам общины Якие Акса и Хакмок Касек подчеркивается, что право на жизнь сводится не только к защите от произвольного лишения индивида жизни, но также предполагает запрет создания условий, препятствующих или мешающих достойному существованию, принятие всех надлежащих мер для защиты и сохранения жизни. То есть на государства возлагаются позитивные обязательства по созданию минимальных условий для достойной жизни, в частности, обеспечение питьевой водой и туалетами³⁵⁶. МАСПЧ также сослался на Замечание общего порядка № 14 КЭСКП, в котором подчеркивается: «в случае с коренными народами доступ к традиционно занимаемым землям и использование их естественных богатств тесно связано с возможностью обеспечения питанием и чистой водой... Соответственно утрата традиционных земель приводит к лишению их доступа средствам получения пищи и чистой воды»³⁵⁷. ^{[356] [357]}

Кроме того, в деле общины Хакмок Касек МАСПЧ отдельно остановился на вопросе о количестве воды, необходимой для удовлетворения личных и бытовых потребностей человека. По заявлению властей Парагвая в поселение общины «25 Февраля», состоящее из 228 представителей коренного народа Хакмок Косек, в 2009 г. было поставлено: 10 000 л. воды - 23 апреля, 20 000 л. - 03 июля, 20 000 л. - 10 августа и 14 000 л. - 14 августа,

-э

а также 6000 м - 05 февраля. По расчетам Суда данное количество воды обеспечивает 2,17 л. в день на человека, что является недостаточным с точки зрения современного международного права. Со ссылкой на Замечание общего порядка № 15, а также на работы П. Глейка и Дж. Бертрама и Г. Ховарда. МАСПЧ отметил, что согласно действующим международным стандартам для удовлетворения всех базовых потребностей человека, включая питание и гигиену, необходимо обеспечение каждому индивиду 7,5

TfO

литров воды ежедневно^[358].

Однако Судом ошибочно истолкованы положения современного международного права относительно достаточного количества воды для удовлетворения базовых потребностей человека. Как отмечает Х.М. Чаварро (Бельгия), вероятнее всего, Судом неверно восприняты положения публикации ВОЗ относительно количества воды для домохозяйства под авторством Дж. Бертрама и Г. Ховарда 2002 г., в которой указано необходимое количество воды, равное 7,5 литрам в день на одного человека для удовлетворения питьевых нужд, не включая гигиену и иные виды водопользования^[359].

Вопросы относительно количества воды необходимого для удовлетворения базовых потребностей человека, т.е. для питья, личной санитарии, приготовления пищи, стирки и соблюдения элементарной гигиены, подробно были раскрыты в § 1 главы 2 настоящего исследования.

Согласно позиции П. Г лейка, которой руководствуются большинство стран и рекомендуемой КЭСКП, а также наиболее новому Руководству ВОЗ по обеспечению качества питьевой воды 2011 г. достаточное количество воды на удовлетворение базовых потребностей человека в день составляет не менее 20 литров.

Почти по всем трем рассмотренным делам МАСПЧ обязал Парагвай:

а) обеспечивать коренные общины достаточным количеством питьевой воды до тех пор, пока не будет восстановлено их право пользоваться традиционно занимаемыми землями, а также создать санитарные условия;

б) учредить фонды развития общин с суммами от 100 тыс. до 1 млн. долларов США, часть средств которых должна пойти на обеспечение бутилированной водой;

в) определить границы традиционно занимаемых общинами коренных народов земель и вернуть им данные земли в течение определенного периода времени.

В африканской системе защиты прав человека также отсутствует нормативное закрепление права человека на воду, за исключением упомянутой ранее ст. 15 Протокола к Африканской Хартии прав человека и народов относительно прав женщин в Африке 2003 г., рассматривающей обеспечение доступа к чистой питьевой воде как часть права на продовольственную безопасность. Однако в практике Африканской комиссии по правам человека и народов (далее - АКПЧН) имели место жалобы, связанные с лишением человека доступа к воде. К ним относят следующие четыре дела: Группа бесплатной юридической помощи против Заира 1995 г.^[360], Центр действий по социальным и экономическим правам и

Центр по экономическим и социальным правам против Нигерии 2001 г.^[361], Институт по правам человека и развитию в Африке против Анголы 2008 г.^[362], Суданская организация по правам человека и Центр по жилищным правам и вопросам выселения против Судана 2009 г.^[363]

В деле против Заира заявители жаловались на многочисленные нарушения прав человека, включая незаконные аресты, пытки и преследования по религиозным мотивам, нехватку лекарств и неисполнение государством обязанности по предоставлению таких основных услуг, как обеспечение электроэнергией и безопасной питьевой водой. АКПЧН установила нарушение ст. 16 Африканской хартии прав человека и народов 1981 г.^[364] - право на наивысший достижимый уровень физического и психического здоровья, выразившееся в неспособности властей Заира обеспечить базовые услуги по снабжению населений водой, электроэнергией и медикаментами^[365].

В деле против Нигерии суть претензий сводилась к тому, что разработка нефтяных месторождений на территории народа Огони нефтяным консорциумом Шелл (Shell) при попустительстве властей страны осуществлялась без учета последствий деятельности компании для здоровья местных жителей и окружающей среды, с существенным загрязнением воды путем выбросов токсичных отходов в водные объекты в нарушение применимых международных экологических стандартов. Комиссия признала действия Нигерии по участию в загрязнении воды, воздуха и почвы, непроведению ОВОС и лишению народа Огони правовой защиты нарушением права на здоровье (ст. 16 Африканской хартии 1981 г.) и права народов на удовлетворительную окружающую среду (ст. 24 Африканской хартии 1981 г.)³⁶⁶.

В деле против Судана 2009 г., связанном с систематическими и массовыми нарушениями прав коренных темнокожих африканских племен Фур, Марсалит и Загхава в Дарфурском регионе, Комиссия со ссылкой на Замечание общего порядка № 14 и дело против Заира 1995 г. указала, что право на здоровье предполагает не только своевременное и адекватное медицинское обслуживание, но и обеспечение основных детерминант здоровья - доступ к безопасной питьевой воде, питанию и жилищу. Кроме того, государства должно воздерживаться от загрязнения воды, воздуха и почв. В данном деле имело место отравление источников питьевой воды. В связи с этим АКПЧН признала Судан виновным в нарушении права на здоровье (ст. 16 Африканской хартии 1981 г.)³⁶⁷.

В деле Института по правам человека и развитию в Африке против Анголы 2008 г. 14 граждан Гамбии, работавших на алмазодобывающих регионах Анголы, в рамках кампании правительства по депортации иностранных работников были незаконно арестованы и заключены в центры содержания под стражей. При этом центры характеризовались крайне низкими условиями санитарии. На пятьсот заключенных представлялись лишь два ведра воды в целях мытья, отсутствовали отдельные душевые и, фактически, мытье осуществлялось в помещениях для приема пищи и сна³⁶⁸. ^{[366] [367] [368]}

Если во всех трех вышеприведенных делах неисполнение обязательства по обеспечению населения водой Комиссией признавалось в качестве нарушения права на здоровье, то в данном случае АКПЧН признала нарушенным право на уважение человеческого достоинства (ст. 5 Африканской Хартии).

Рассматривая роль механизмов защиты прав человека в обеспечении рационального использования ресурсов пресной воды, представляется обоснованным изучение наиболее передовых национальных практик по защите права человека на воду. К последним относится практика южноафриканских и индийских судебных органов.

Официальное толкование право на воду получило в известном постановлении Конституционного суда ЮАР по делу Мазибуко и другие против города Йоханнесбург от 08.10.2009 г.³⁶⁹ Суть дела сводилась к проверке на законность и конституционность политики г. Йоханнесбург об обязательной установке водосчетчиков предоплаты, настроенных на обеспечение бесплатной водой в объеме 25 литров на человека в сутки или 6000 литров на домохозяйство в месяц. При превышении указанных лимитов водоснабжение прекращалось до конца месяца, в результате чего заявители оставались без воды ежемесячно 15 последних дней. Первоначально дело рассматривалось Верховным судом, который признал подобную политику незаконной, неконституционной. По мнению суда, отсутствие уведомлений об отключениях лишало заявителей средств правовой защиты. Кроме того, по мнению Верховного суда, данная политика носила дискриминационный характер, т.к. жителям богатых районов города предоставлялось право на получение воды в кредит и на ведение переговоров относительно условий предоставления услуг. Суд обязал город Йоханнесбург предоставлять бесплатно 50 литров воды на человека в сутки. В результате апелляционной ^[369] жалобы властей города в Верховный кассационный суд последним необходимый объем бесплатно предоставляемой воды был сокращен до 42 литров на человека в сутки.

Однако Конституционный суд вышеуказанным постановлением отменил решения Верховного и Верховного кассационного судов, отметив, что ни политика предоставления бесплатной воды, ни система водосчетчиков предоплаты не нарушают право на воду, предусмотренное ст. 27 Конституции. Позиция Конституционного суда представляется более обоснованной и соответствующей международно-правовому пониманию. Во- первых, право на воду не предполагает обязательного бесплатного ее предоставления, на что также обращается внимание в Замечании общего порядка № 15 и иных документах^[370]. Как отмечалось выше, КЭСКП указывает на экономическую доступность, а не на бесплатный характер предоставления доступа к воде. Во-вторых, является необоснованной ссылка Верховного суда на лишение заявителей средств правовой защиты ввиду отсутствия заблаговременных уведомлений об отключении. Наоборот, заявителям был предоставлен доступ информации о воде, т.к. они в любое время могли ознакомиться с показателями счетчиков, и со стороны городских властей не чинились препятствия в этом направлении, что соответствует международно-правовому содержанию права на воду.

В отличие от ЮАР Конституция Индии не предусматривает права на воду. Тем не менее, имеется обширная практика индийских судов, обеспечивающая защиту права на воду путем толкования конституционного права на жизнь. Как отмечается в юридической литературе, практика индийских судов играет весомую роль в процессе становления права на воду и восполняет пробелы в существующем правовом регулировании водного сектора, при этом суды не определяют конкретное нормативное содержание права на воду^[371]. Однако в отдельных случаях они все же касаются юридического содержания права на воду. Например, в деле Венкатагирияппа против Совета по электроэнергии Карнатака 1998 г. Верховный суд Штата Карнатака постановил, что право на воду не охватывает использование воды в ирригационных и коммерческих целях^[372].

Ф. Куллет (Великобритания) со ссылками на решения по делам ДЛФ Универсал Лтд. против профессора Лакшми Сагар 1998 г., Хамид Хан против Штата Мадхья-Прадеш 1997 г., Д-р К.Ц. Малхотра против Штата Мадхья- Прадеш 1993 г. отмечает тенденцию к расширительному толкованию права на воду индийскими судами за счет выделения его связи с правами на здоровье, на санитарию, окружающую среду^[373].

Тем не менее, преимущественное большинство решений индийских судов рассматривает право на воду как часть права на жизнь. В деле Ф.К. Хусейн против Индийского союза 1990 г., где оспаривалась схема увеличения поставок питьевой воды путем добычи подземных вод в связи с тем, что это приведет к привнесению соленых вод и нарушит право заявителей на жизнь (ст. 21 Конституции), Верховный суд Штата Керала установил нарушение права на жизнь и отметил, что право на воду и право на воздух являются атрибутами права на жизнь, потому что это основные элементы, которые поддерживают саму жизнь^[374].

В делах Лакноу Г ри Свами Паришад против Штата Уттар-Прадеш 2000 г.^[375] и Вишала Кочи Кудивелла Самаркшана Самити против Штата Керала 2006 г.^[376] суды пришли к выводу, что государство обязано обеспечивать население питьевой водой, неисполнение же данной обязанности является нарушением ст. 21 Конституции, т.е. права на жизнь.

Таким образом, практика региональных и отдельных национальных механизмов защиты прав человека свидетельствует об экологизации содержания основных прав и свобод индивида. Ни один из действующих региональных международных договоров по защите прав и свобод человека не содержит прямого нормативного закрепления права на воду. Однако учрежденные региональные и национальные механизмы защиты осуществляют его охрану путем расширительного толкования, выведения его из содержания других прав человека.

Продолжительное лишение лиц доступа к воде или ухудшение ее качества признается нарушением:

- запрета пыток или иного, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения, права на частную и семейную жизнь, жилище, а также справедливое судебное разбирательство в европейской правозащитной системе;

- запрета бесчеловечного или унижающего достоинство обращения, а также права на жизнь в межамериканской системе защиты права человека;

- права на здоровье, удовлетворительную окружающую среду и уважение человеческого достоинства в рамках африканских механизмов по защите прав индивидов.