<<
>>

II Процессы сложения и переложения податей

Под сложением и переложением податей разумеются процессы в общественном хозяйстве, посредством которых налог или вовсе не уплачивается, или перелагается на других членов общества лицами, которые первоначально взносят его и даже по намерению финансового закона должны всегда нести его.

Сложение податей имеет место в тех случаях, когда налог вовсе не уплачивается или возвращается плательщику. Это принимает три формы. А) Форму злоупотребления. Плательщик прибегает к разным ухищрениям, с помощью которых скрывает податной предмет от бдительности органов финансового управления. Посредством корчемства вино укрывается от уплаты питейного сбора, посредством контрабанды иностранные товары, подлежащие таможенным налогам, привозятся в страну без оплаты податями и т.п. Все эти случаи, связанные со злоупотреблениями, нежелательны, и финансовое управление должно стремиться сделать их возможно менее частыми. Б) Сложение совершается на основании закона: товары при производстве оплачиваются налогом; при вывозе же за границу с них в интересах развития отпускной торговли снимается весь налог или часть его и возвращается владельцу товара. В) Третья форма, которую принимает сложение налогов (хозяйственная в тесном смысле), есть увеличение производительности труда или уменьшение издержек производства, вследствие чего вскоре по уплате подати в распоряжении уплатившего оказывается не меньший доход, чем был до уплаты налога. Так, если плательщики увеличивают производительность труда, - а это до известных пределов может иметь место относительно большинства отраслей деятельности, - то они вознаграждаются за уплаченный налог в увеличенном количестве продуктов, доход их не уменьшается и подать как бы слагается с них. Кажущееся сложение может быть достигнуто посредством увеличения количества труда при удержании прежней его производительности. Поскольку напряжение рабочей силы или увеличение количества труда не переходит за пределы, где начинается перерабатывание, истощение человека, постольку сложение подати этими способами может быть признано желательным, так как увеличение массы и производительности труда служит признаком успехов общественного хозяйства.

Очень трудно проследить связь между налогами и этими способами их сложения. Гораздо более заметно сложение в форме уменьшения издержек производства посредством более бережного пользования материалами или чрез замену одних материалов другими, дающими больше продуктов. Фон Гок приводит пример, что когда в 1836 г. в Австрии был преобразован налог на винокурение, то из одного ведра солода добывалось 2’/2% алкоголя, а в 1862 г. на хороших винокурнях добывалось уже Iх 12%. При установлении налога на сахар в Австрии и Пруссии в 1840 г. исходили из предположения, что свекловица дает 5% сахарного песку; посредством возделывания пород свекловицы, более богатых сахаром, в 60-х гг. добывалось более 8% песку[519]. Очевидно, такого рода сложение приносит осязательные выгоды общественному хозяйству. Но оно может иметь место и по отношению к налогам на производство, промысловому, поземельному и т.д. Почти везде возможно лучшее пользование материалом. Нельзя согласиться с ф. Гоком, что сложение этого рода не имеет места относительно налога подоходного[520]. Последний поступает из разных источников и если возможно более бережливое отношение к источнику, то возможно и сложение подоходной подати. Так, подоходный налог в 5% берет 500 рублей из дохода в 10,000. Если доход извлекается из промысла, то улучшения в промысле, поднимающие доход до 10,525 рублей, ведут к сложению налога. Вообще сложение податей совершается наиболее легко в тех занятиях, где легче может быть увеличена производительность труда, где доходы наиболее подвижны. Те же граждане, доход которых точно определен и изменяется медленно, например, чиновники, лишены возможности слагать подати; в сходном положении находятся и владельцы капитала, извлекающие из него доход посредством отдачи взаймы, и собственники земель, рента которых долго остается в неподвижном состоянии.

Если бы сумма всех налогов в стране была незначительна по отношению к народному доходу и если бы граждане, которые по роду занятий не могут слагать с себя подати, не подлежали обложению, то, вероятно, большая часть налогов слагалась бы посредством способов, выгодных для народного хозяйства.

Но сумма податей во всех странах очень велика, налоги падают на всех граждан, независимо от рода их деятельности, и притом налоги на потребление установляются так, что почти все они по намерению финансового закона должны быть в конечном итоге, несены не тем, кто первоначально их уплачивает. И вот к сложению присоединяется процесс переложения; познание этого процесса необходимо для верной оценки податных систем. Финансист Гоффманн, столь же опытный практик, как глубокомысленный теоретик, справедливо говорит: «Закон во всяком случае должен определять, с кого государство или общины могут требовать налогов, т.е. кто должен уплачивать налог; но законодательство напрасно затрудняет себя постановлением о том, кто должен нести налог»[521].

Вопрос о переложении налогов уже давно занял видное место в науке о государственном хозяйстве. По мнению Локка, все налоги в стране или большая часть их падают на поземельную ренту. Торговец не хочет платить их и может переложить их на потребителя. Бедный работник и ремесленник, имея только крайне необходимое для жизни, не могут платить их и, уплатив, вознаграждают себя повышением рабочей платы. Фермер должен вознаграждать себя за это или повышением цены продаваемых товаров, или уменьшением ренты, а землевладельцу некуда уйти[522]. «Напрасно было бы надеяться в стране, которая имеет землю своим главным фондом, возложить на что-либо другое расходы правительства; в конечном итоге они падают на нее»3. Везде, даже в таких странах, как Голландия, где главное богатство составляет движимость, «установите подати, как хотите, главную часть бремени будет нести земля»\'.

Полицеисты прошлого века, Юсти и Зонненфельс, также отводят этому вопросу видное место в своих исследованиях .

К Адаму Смиту должно быть отнесено начало особенно тщательной разработки вопроса о переложении. Смит и Рикардо подробно исследовали переложимость податей отдельных видов и установили главные положения, на которых последующие писатели строили и развивали частности.

Обозревая все, что со времени Смита сделано для познания этого вопроса, мы замечаем три направления. Первое прямо примыкает к английской классической школе. Отличительная особенность этого направления - исследование вопроса о переложении с точки зрения тех немногих посылок, на которых построена ими вся система политической экономии. Они и здесь не изучают явления в связи со всеми условиями, которыми обставляет его действительность, а приводят его в соотношение лишь с теми положениями, которые выражают самые общие законы народного хозяйства нового времени.

По учению Смита и Рикардо, налоги не уплачиваются из заработной платы, в какой бы форме они ни возлагались на нее. Подать на заработную плату переносится работниками чрез повышение платы на предпринимателей, прибыль; хотя налоги на предметы потребления, распространенные в массе народа, уплачиваются работниками, однако переносятся ими на предпринимателей также чрез повышение платы. Возможность для работников перелагать подати является естественным выводом из закона, что заработная плата удовлетворяет только необходимые потребности и не может опускаться, даже и под давлением налога, ниже этого уровня. Только те группы работников могут нести на себе налоги, которые, поставляя квалифицированный и лучше вознаграждаемый труд, имеют плату, превосходящую низший уровень необходимого потребления. Таким образом, налоги на предметы роскоши, потребляемые только меньшинством работников, лежат и на рабочей плате. - Сходясь в положении, что подать не лежит на рабочей плате, Смит и Рикардо неодинаково смотрят на возможность переложения для ренты и прибыли. По мнению первого, находившегося под заметным влиянием физиократов, главная часть податного бремени лежит на ренте. Поземельный налог, если даже его уплачивает арендатор, перелагается на землевладельца, ибо фермер должен получить среднюю в стране прибыль. Подомовый налог может быть отчасти переложен на богатейших нанимателей домов, но значительная часть его, не обременяя дохода от дома, лежит на собственнике участка земли.

Промысловый налог может затрагивать ту часть прибыли, которая служит процентом на капитал, но главным образом уплачивается потребителями. Но подать на прибыль, падающая равномерно на всякого рода капиталы, лежит на прибыли только тогда, когда она невысока. Если она сильно понижает прибыль, то гонит капиталы за границу и тем самым перелагается на ренту. Налоги на предметы роскоши, не затрагивая заработной платы, несутся всеми потребителями, т.е. рентой и прибылью. - В отличие от Смита у Рикардо главную часть податного бремени несет на себе прибыль, что тесно связано с его учением о поземельной ренте. Рента несет на себе налог только в том случае, когда предметом его является не арендная плата, содержащая и вознаграждение за капитал, затраченный землевладельцами на устройство участка, но чистая рента (Land-tax). Этот налог не лежит на худших участках земли, не приносящих ренты, но возвышает цены земледельческих произведений и сполна оплачивается из ренты, но за чрезвычайной трудностью обложить ренту в чистом виде поземельный налог обыкновенно ложится и на доходы с худших участков, вызывает поднятие цен земледельческих произведений и, не умаляя ренты, падает на всех потребителей, за исключением рабочих. Налог, лежащий на прибыли, ведет к возвышению цен всех товаров (предполагая, что этому налогу не подлежит прибыль, добываемая из разработки рудников золота и серебра) и хотя нарицательно капиталисты вознаграждают себя за уплаченный налог в возвышенной цене товаров, но прибыль уменьшается вследствие того, что они как потребители платят за все дороже и принуждены возвышать заработную плату вследствие возвышения цены товаров. - Таким образом, по учению обоих английских экономистов, налоги уплачиваются главным образом потребителями; не падая на рабочий класс, они уменьшают ренту и прибыль1.

Это учение с немногими изменениями в частностях нашло в литературе многочисленных последователей. В дальнейшей разработке вопроса о переложении возможность последнего стала приводиться в связь с общественным положением плательщиков известной группы, с трудностью или легкостью переменить занятие, с подвижностью доходов разных видов и т.п.

Со времени Лотца, Рау подмечаются значительные отклонения от законов, установленных Смитом и Рикардо, признается возможным для многих налогов обременять именно рабочие классы и, наконец, в учении Гельда и Вагнера переложение рассматривается

\'Smith A d . An Jnquiry into the nature and causes of the wealth of nations. 1811. III. 277-333; Ricardo. Works. 1871. 291 и далее.

в связи с важнейшими условиями, определяющими экономический быт каждой эпохи.

Но прежде чем перейти к этому направлению, мы остановимся на втором, главой которого является французский математик Канар. В 1801 г. он издал сочинение «Principes d’economie politique», послужившее ответом на тему, предложенную французской академией: «Справедливо ли, что в земледельческой стране каждый налог падает в конечном итоге на землевладельцев?» В небольшой книге Канара вся глава о налогах, без рассмотрения их отдельных видов, посвящена вопросу о переложении[523]. Все налоги, прямые и косвенные, говорит он, распределяются между всеми гражданами. Для доказательства этого положения автор представляет себе установление налога на товары какого-либо вида. Ближайшим последствием налога является вздорожание предметов и сокращение потребления. Последнее отражается на производителях данного товара и уменьшает выгоды их производства. Но действие налога этим не ограничивается: из отрасли занятия, сделавшейся вследствие налога менее выгодной, капиталы переходят в другие отрасли и в последних, благодаря усилившемуся соперничеству, уменьшается выгодность занятия. Перемещение капиталов продолжается до тех пор, пока выгодность остальных отраслей превышает выгодность первой. По уравнении движение останавливается; все занятия становятся одинаково выгодными и оказывается, что отрасль, пораженная налогом, спожила на другие часть своего бремени. Потребление вследствие налога всегда уменьшается, но оно не всегда сокращается относительно тех предметов, которые подлежат налогу: оно всегда уменьшается относительно тех предметов, которые наиболее излишни. Таким образом, как производителей налог «поражает всех соразмерно с их богатством, а как потребителей он уничтожает во всех отраслях крайности наиболее излишнего потребления»[524]. Отсюда следует, что налог не затрагивает работников, получающих плату, крайне необходимую для жизни: их потребности не могут быть сокращены. Таково же действие и прямых налогов. Если установить налог на земельную ренту, то ведение сельского хозяйства станет невыгодным, многие участки земли будут заброшены, часть капиталов обратится от земли к другим занятиям и уменьшит их доходность. С тем вместе, благодаря уменьшению на рынке произведений почвы рента возвысится, сельское хозяйство станет столь же выгодно, как другие занятия, и капиталы снова будут стремиться к нему. Налог распределяется между всеми, «равномерно уменьшая все прибыли, но это действие только мимолетное, и можно сказать, что с течением времени бремя налога сводится к нулю и никто не несет его. В самом деле, налог первоначально уменьшает все виды потребления предметов излишних, а чрез это сокращает все отрасли труда и в каждом классе работников оставляет без работы тех, которые зарабатывают всего менее, а следовательно, всего менее способны к своему труду; но в то же время он питает обширную отрасль труда для решения задач политических (effort politique). Все те, кого слишком сильное соперничество изгоняет из рядов рабочих классов, направляются к этой обширной отрасли, чтобы в ней приложить свое искусство и свой труд. Таким образом, когда равновесие везде установилось, результат налога тот, что он берет из всех отраслей труда наименее способных работников... и образует их в работника, необходимого для целей государства. Масса труда в народе и после налога такая же, как была до него, но часть труда изменила свое назначение: меньше предметов роскоши... а на их месте есть солдаты, оружейные, пушечно-литейные заводы и т.д.»[525]. Но такое равновесие установляется не сразу: вначале налог причиняет трение и ухудшает условия жизни отдельных лиц. Поэтому «установление каждого нового налога сопряжено с двумя невыгодами; трение и отсутствие равновесия, нарушенного установлением налога; эти два недостатка существуют до тех пор, пока не восстановится равновесие»[526]. Признавая за всеми налогами одно и то же влияние на хозяйство, автор говорит: «Итак, можно поставить на вид ту великую истину, что каждый старый налог хорош, а каждый новый налог дурен»[527]. В заключение, предостерегая правительство от введения налогов, взимание которых требует больших издержек, он советует вновь ввести налог на соль, отмененный революцией: взимание этого налога стоит дешево. Убежденный в истинности своей теории, он не хочет даже отвечать тем, кто утверждает, что налог на соль тяжело падает на бедных. По мнению Канара, «он распределяется равномерно на все источники дохода, не затрагивая платы работника»[528].

Канар примыкает к школе Смита и Рикардо, исходя из положения о постоянстве заработной платы, которая будто бы не испытывает на себе действия налогов; но в этом учении есть и оригинальные черты: английские экономисты допускают большее обременение ренты в одних случаях, прибыли - в других, а Канар убежден, что, каков бы ни был предмет налога, подать равномерно распределяется между всеми лицами достаточных классов. Таким образом, закон равенства прибылей, установленный английской школой, во всей своей чистоте полагается в основание учения французского математика. Другая особенность этой теории состоит в признании, что суммы, поступающие в налог, не изменяют массы труда, которой общество располагает, а изменяют только его направление, т.е. что средства, добытые правительством в виде налога, не перестают служить производству.

Перенесенное на немецкую почву ф. Приттвицом[529], учение Канара нашло в последнее время сторонника в лице Л. ф. Штейна. «Учение о так называемом переложении налогов есть одно из самых нелепых смешений понятий, которые когда-либо имели место в науке»[530]. По мнению Штейна, только в отдельных и редких случаях можно проследить за переложением какой-либо подати плательщиком на других лиц. В обществе совершается безостановочный хозяйственный процесс, в котором каждый участвует как продавец и покупатель. Каждый, исчисляя издержки производства, заносит в них все уплачиваемые налоги (землевладелец исчисляет поземельный налог, промышленник - промысловый и подомовый налоги, работник - подати на предметы потребления) и требует вознаграждения за них в цене своих товаров или услуг. Так, например, торговец вместе с наемной платой за квартиру уплачивает домовладельцу и подомовый налог, а домовладелец, покупая что-либо у этого торговца, возвращает ему часть подомового налога и т.п. В итоге выходит, по мнению Штейна, что «каждый плательщик перелагает на всех каждый налог»[531]. А потому не стоит и говорить о каком-либо специальном переложении. Должен быть поставлен вопрос не о том, кто уплачивает налог (чем занимаются при исследовании праздного вопроса о переложении), но о том, кто несет налог. Несет же все общественное хозяйство; оно производит тот излишек, который поступает государству в виде налогов и возвращается народу в виде разнообразных услуг управления. Налоги не тяжелы, как бы ни совершалось их переложение с одних плательщиков на других, если народ получает от государства такую совокупность услуг, которая с избытком уравновешивает лишения, вызванные уплатой налогов. Таким образом, у Штейна понятие о производстве налогов всем общественным хозяйством и воспроизведении их в управлении заменяет все теории переложения. В отрицании важности вопроса о переложении Штейн является последователем Канара[532].

Третье направление образуют все последующие писатели, которые, примыкая к английской классической школе по значению, какое они придают вопросу о переложении, отклоняются от нее тем, что исследуют многие условия действительной жизни, оказывающие влияние на процесс переложения. Уже старейшие немецкие финансисты, Лотц, Мапьхус, отрицают положение английской классической школы, что беднейшие классы не несут налогов\'. Рау старается охватить возможно больше условий, которые определяют процесс переложения податей[533].

Проходя мимо Гока, который установил терминологию[534], хотя не внес существенно нового в учение о переложении, мы остановимся на Вагнере, завершающем развитие этого направления. Характер его воззрений выражается в следующих словах. «Нет ручательства, чтобы вредные и неравномерные налоги справедливо, хотя и постепенно, распределялись посредством переложения... Не следует быть слишком большим оптимистом относительно желаемого, предполагаемого и даже вероятного переложения»[535]. Заимствуя терминологию Гока, Вагнер различает: 1) переложение вперед (FortwSlzung), идущее от предложения к спросу, например, налог на табак, уплачиваемый плантаторами или заводчиками, перелагается ими на оптовых торговцев, последними - на розничных, а этими - на потребителей. Налог на заработную плату перелагается рабочими на предпринимателей, а от них - на потребителей;

  1. переложение назад (Riickwalzung), идущее от спроса к предложению, от потребителя к производителю, от нанимателя, на которого он был наложен, - к отдающему внаем. Первая форма переложения имеет место тогда, когда производителю удается уменьшить предложение. А возможность и большая или меньшая легкость этого зависит от условий трех разделов. 1) Хозяйственно-технические. Чем относительно больше оборотный и меньше постоянный капитал, тем большую возможность имеет производитель сократить производство и уменьшить предложение, т.е. переложить налог. В этом отношении торговец или ремесленник поставлен выгоднее, нежели заводчик, земледелец. 2) Личнохозяйственные особенности плательщиков (степень образования), облегчающие или затрудняющие перемену занятия; в этом отношении положение мелких промышленников невыгодно. 3) Условия юридические, создаваемые положительным правом и определяющие хозяйственный строй (свобода промышленности или цехи, свобода передвижения, законы о росте). Чем большей свободой пользуется хозяйственный оборот, тем более вероятно переложение первой формы. Переложение второй формы также зависит от перечисленных условий, но они оказывают влияние в обратном порядке: чем больше, например, постоянный капитал в предприятии, тем легче совершиться переложению от спроса к предложению. Когда переложение не останавливается на одной группе лиц, переходит от производителя к оптовому торговцу, затем чрез розничного на потребителя, то получается ряд переложений (Weiterwal- zung). Переложение может проходить тем больше рядов, чем более сходны условия лиц, прикосновенных к данному налогу, чем ближе к равенству их хозяйственные силы. Маленькому человеку, обремененному налогами на потребление, трудно переложить их чрез возвышение заработной платы. Повышение может совершиться вследствие одного из 4-х условий: 1) отвлечение от рынка труда значительного числа рабочих рук, а это предполагает организацию рабочих в союзы, наличность запасных средств для содержания во время безработицы, что встречается не везде; 2) уменьшение рождаемости; эта мера может иметь для переложения практическую важность только в течение долгого срока; 3) усиленное выселение; 4) усиленная смертность в рабочем классе, которая, конечно, не желательна для страны[536]. Делая выводы из учения о переложении, Вагнер ставит государству следующее требование: «Важная задача теории и практики налогов состоит именно в том, чтобы определить с наивозможной точностью, какие действия оказывают система и отдельные виды налогов на распределение податной тягости, вытекающее из переложения»[537].

Разногласия в воззрениях писателей и трудность применить к каждому отдельному налогу общие положения вызвали в этом направлении ту разновидность, главным представителем которой является Гельд. Он не внес в теорию переложения ничего нового; примыкая к тому или другому из писателей, он проводит мысль, что хотя переложение имеет место по отношению ко многим податям, однако оно не способствует достижению уравнительности и никогда, ни в каком случае нельзя сказать, как совершилось переложение того или другого налога. Невозможность установления общей теории явствует из слов, которыми Гельд заканчивает свое исследование. «Малоопределенный, почти отрицательный результат исследования был бы в высшей степени неудовлетворительным, если бы признание невозможности дать неопределенный ответ не было более предпочтительно, нежели ответ определенный, но ложный»[538]. Конечно, такое отрицательное отношение, свидетельствуя о бессилии или исследователя, или методы, господствующей в науке, нимало не приближает к решению или даже уяснению вопроса.

Оценивая эти три направления, мы видим, что каждое из них пополняется другими и все более приближает науку к удовлетворительному ответу на вопрос. Смит и Рикардо применяют и к учению о переложении дедуктивную методу, и выводы их должны быть признаны гипотетически верными. Если можно отыскать низший размер заработной платы, не подлежащий уменьшению, то вывод о переложении рабочим на предпринимателя налогов, в какой бы форме они ни накладывались, не может возбуждать сомнение. Поскольку прибыли во всех производствах равны, постольку все подати, падающие на прибыль, перелагаются в цене товаров на потребителей, не затрагивая заработной платы, и уплачиваются в конечном итоге из прибыли и ренты. Но все эти выводы, сравниваемые с данными действительной жизни, требуют многочисленных и даже бесчисленных ограничений и изменений. Эти ограничения тем более необходимы по отношению к исследуемому вопросу, что понимание процесса переложения в этом виде, как он действительно совершается, имеет первостепенную практическую важность для законодателя, который стремится к равномерному распределению податных тягостей.

Учение Канара и Штейна, хотя вполне зиждется на началах, установленных английской школой, имеет существенное значение для развития теории. Влияние Смита и Рикардо на это учение выражается в том, что Канар и все примыкающие к нему писатели совершенно отказываются от анализа многочисленных условий действительности и рассматривают общественно-хозяйственный процесс только с точки зрения немногих общих положений. Новое, вносимое этим учением, отнюдь не то производство налогов, о котором Штейн говорит с особенным ударением. Убеждение, что вся сумма налогов должна быть произведена обществом, что она не обременяет народного хозяйства только при наличности такого избытка, который может быть взят у граждан за удовлетворением их потребностей, давно проникло в науку о финансах; эта мысль выразилась в положениях, что «расходы государства не должны быть велики сравнительно с высотой общественного дохода», что «налоги уплачиваются и должны быть уплачиваемы только из чистого дохода граждан» и т.п. Эта мысль настолько не нова, что она служит основанием даже для предложения физиократов заменить все подати единым поземельным налогом. - Новое, внесенное этой теорией в учение о переложении, есть или прямо выраженное (особенно часто у Канара), или подразумеваемое различие между налогами старыми, давно существующими, и налогами, которые только начинают оказывать влияние на плательщиков. Если применить эту теорию к налогам давно существующим, то нельзя отказывать ей в значительной доле истинности. Хозяйственный процесс, совершающийся безостановочно, сопровождается целыми рядами переложений податного бремени с одного гражданина на других. Каждый новый налог вызывает известные виды переложений, которые в конечном результате ведут к распределению податного бремени на все общество или на более или менее значительное число граждан. Этот процесс, который мы можем формулировать как давление и противодействие давлению заканчивается. Все лица, несущие на себе частицу этого налога, приспособляются к ней, соразмеряют с ней свое производство и потребление; давление не замечается в такой степени и не вызывает такого сильного противодействия. С этого времени переложение данного налога можно считать законченным не в том смысле, чтобы плательщик не перекладывал более налога на многие другие хозяйства, но в том, что переложение вылилось в известную форму, застыло в ней, что налог из года в год падает в определенной пропорции на известные группы граждан, что в переложении уже нет места таким изменениям, которые причиняли бы крупные неудобства отдельным хозяйствам. Эта мысль выразилась в знаменитой формуле Канара, отдающей предпочтение всем старым налогам пред новыми, формуле, которая получила широкую известность и в науке и практике и которая служит самым лучшим доказательством, что и родоначальник теории считал свое учение недостаточным, не соответствующим требованиям, которые практика по справедливости может предъявлять науке.

Если бы общественная жизнь окаменела в известных формах, если бы каждое последующее поколение жило неизменно при тех условиях, которые окружали жизнь поколений предыдущих, если бы в стране не увеличивалась плотность населения, не росли города, не возникали новые виды хозяйственных оборотов, если бы мысль человека не работала неустанно над улучшением общественного быта и не предъявляла государству все больших и больших требований, если бы, наконец, при наличности новых требований государственные имущества так быстро увеличивали свой доход, что все вновь возникающие потребности и старые, возросшие в размерах, получали из них полное удовлетворение, то можно было бы остановиться на теории Канара и считать вопрос о переложении вопросом праздным, не достойным внимания науки. При таких условиях старые налоги, образовавшие систему, застыли бы; не было бы надобности ни увеличивать их, ни вводить новые; переложение завершилось бы; каждое хозяйство приспособилось бы к доле, падающей на него из суммы податных тягостей, и были бы совершенно невозможны какие-либо невыгоды, проистекающие для отдельных лиц и даже целых классов из значительных изменений в системе налогов. - Но осуществление поставленных нами предположений невозможно, а частью и нежелательно. Рост прогресса требует увеличения государственных расходов, с тем вместе и увеличения суммы доходов, как чрез возвышение старых, так и чрез введение новых налогов. Каждое поколение бывает несколько раз свидетелем этих изменений и несет на себе их последствия; оно не может приспособиться к существующим налогам, как уже являются новые, которые совершенно разрушают сделанные расчеты и требуют нового приспособления. Поэтому весь вопрос о переложении только тогда и получает важное практическое значение, когда он приведен к вопросу о переложении каждого нового налога или добавки к старым податям. Общество состоит из живых людей, и науке, а в особенности законодателю, не могут быть безразличны последствия, проистекающие для отдельных классов из изменений в системе финансов, небезразлично, чьи плечи особенно подгибаются под новой податной тягостью. Ни Канар, ни тем более Штейн не дают на это ответа. Теория в том виде, как она вышла из рук великих английских экономистов, дает законодательству также слишком мало указаний, и ее указания слишком общи. Поэтому нужно признать наиболее правильным путь, избранный для исследования вопроса Рау и новыми финансистами Парье, Вагнером. Они не исходят при исследовании этой области из немногих общих положений, достаточных для теоретического познания, а считаются с разнообразными условиями, которые дает действительность. Если многие уже установленные положения не могут быть проверены, то это проистекает не из невозможности проверки, а из недостаточного накопления материалов, которые позволили бы судить, как совершается переложение каждой отдельной подати. Но всякое дальнейшее исследование процесса переложения необходимо должно идти по этому пути.

Прежде всего нужно ответить на вопрос, есть ли в общественном хозяйстве род дохода, который никогда не несет подати, перелагая ее во всех случаях. Таким доходом, по учению экономистов-классиков, является заработная плата. В эту группу следует отнести только неквалифицированных работников, доход которых едва достаточен на удовлетворение потребностей, имеющих в данном народе всеобщее распространение, т.е. группу, для которой и усвоено название «рабочих классов». В последнее время это воззрение, расшатанное еще социалистами, значительно потеряло в кредите и не разделяется лучшими писателями. Доказательством его не может служить и положение, что с ростом культуры уровень потребностей рабочих поднимается и заработная плата возрастает. Это возрастание есть результат увеличения общественного богатства; увеличение его облегчает для всех классов несение податных тягостей, но вовсе не доказывает, чтобы подати всегда перелагались рабочими на предпринимателей. Дабы уяснить вопрос, нужно припомнить условия, вследствие которых возрастает заработная плата. Возрастание имеет место только тогда, когда увеличивается запрос на рабочие руки. Какие условия ни увеличивали бы запрос в одном, многих или даже всех производствах данной страны, он ведет к возвышению платы; последнее останавливается, когда прекращается действие причин, вызвавших запрос. Благоприятное положение промышленности в стране способно поднять заработную плату на такой высокий уровень, что она не только может быть достаточна для покрытия крайне необходимых потребностей работника и его семьи, но и позволяет делать сбережения; самые лучшие условия для наблюдения представляют Северная Америка и Австралия. С тем вместе нельзя точно указать границы, ниже которых не опускается заработная плата. Примеры кризисов, поражающих разные отрасли промышленности и нередко действующих длинный ряд лет, показывают, что плата может падать на половину своего размера до кризиса или даже ниже этого уровня. Возможность такого падения платы на продолжительное время объясняется тем, что в большинстве современных государств плата за низшие виды труда покрывает не только потребности, необходимые в тесном физиологическом смысле для сохранения жизни, но и некоторые потребности характера общественного, слагающиеся под влиянием культуры: потребность в несколько большем запасе одежды, потребность в общении, сопряженная с расходами, в некоторых затратах на воспитание детей, в расходах на такие составные части пищи, которые не могут быть отнесены к безусловно необходимым для жизни. Сокращение рабочей платы, какие причины ни производили бы его, не ведет прямо к усиленной смертности и уменьшению соперничества между рабочими, как заключает английская классическая школа, а прежде всего отражается на отказе от этих потребностей или сполна, или отчасти, или на замене их потребностями, удовлетворение которых требует меньших расходов. Когда плата понижается до уровня, где невозможно покрывать даже потребности крайне необходимые, то физиологическое равновесие нарушается и наступает усиленная смертность. Но и последнее обстоятельство не сразу уменьшает соперничество между рабочими руками: усиленная смертность проявляется главным образом в среде детей самого юного возраста и оставляет без уменьшения массу работников; наряду с работниками в каждом обществе есть запас лиц, излишних для производства, живущих на счет благотворительности; усовершенствования техники имеют стремление увеличивать этот запас. Из него в случае усиленного соперничества между работниками исходит предложение труда, которое ослабляет соперничество и препятствует повышению заработной платы. Наконец, во время такого резкого падения платы суживается производство страны, запрос на труд уменьшается, а это в свою очередь препятствует повышению рабочей платы. Таким образом, определение низшего уровня заработной платы, дальше которого она не падает, почти невозможно, и следует считать бесспорным то положение, что, какова бы ни была заработная плата в стране, она всегда может понизиться. А факты, почерпаемые за последнее время из хроники разных отраслей труда в России и Западной Европе, убеждают, что частое падение заработной платы и падение ее на продолжительное время - явление, с которым нужно считаться.

Это положение дает нам точку опоры для ответа на поставленный вопрос. Если заработная плата может уменьшаться от разных причин, то нет оснований предполагать, чтобы налог, падающий на работников в какой-либо форме, не мог стоять в ряду причин, понижающих плату. На глазах у всех факты оправдывают это положение. Из года в год законодательство вносит в систему налогов какие-либо изменения и обыкновенно в смысле возвышения существующих или установления новых податей. Если эти налоги падают на рабочие классы, то все же не вызывают соответствующего возвышения заработной платы. Сахар, вино, табак, чай - суть предметы всеобщего потребления. Вздорожание их вследствие возвышения налогов не ведет к повышению заработной платы, а к одному из вышеуказанных исходов: или потребление этих предметов не уменьшается, но делаются сокращения на каких-либо других затратах; или потребление их не уменьшается, но высшие сорта данного товара заменяются низшими, или же, наконец, сокращается потребле- ние. Отсюда мы заключаем, что заработная плата, как и другие виды общественного дохода, несет на себе налог и переложение податных тягостей, лежащих на рабочем классе, как будет показано ниже, имеет место далеко не во всех случаях.

Условия, оказывающие влияние на процесс переложения, могут быть сведены к двум группам: 1) те, которые создаются финансовыми законами, и 2) те, которые вытекают из строя данного общественного хозяйства.

  1. Законодатель в значительной степени властен вызвать процесс переложения или предупредить его появление. Влияние законодателя сказывается чрез размер налога. Каждый налог причиняет известное давление и вызывает в плательщике стремление устранить его. Но если давление причиняет известное неудобство, то и противодействие давлению сопряжено с затратой сил, с выходом плательщика из обычной колеи. Так, торговец каким-либо товаром желает переложить подать на потребителя. Если это налог косвенный, который, по предположению законодателя, должен быть в конечном итоге уплачиваем потребителем, то все торговцы держатся одинакового образа действий и возвышают цену товара соответственно с суммой налога и процентами, которые принес бы до сбыта товара капитал, затраченный на уплату налога. Если же налог прямой, который по намерению законодателя должен нести плательщик, то получается иной результат. Торговец не уверен в образе действий своих товарищей по занятию. Если сумма налога невелика, то причиняемое ей на плательщика давление не настолько сильно, чтобы побудить его единолично, с риском потерять некоторых покупателей, возвысить цену товара или же возвысить цену посредством соглашения с другими торговцами. В обоих случаях возвышению цены предшествует значительное беспокойство, неуверенность в образе действий других и т.п., словом, такая затрата сил, которая оправдывается только большим бременем, причиняемым податью. В сходном положении находится и богатый человек, уплачивающий налоги с предметов роскоши, входящих в круг его потребления. Если налог не чрезмерно велик, то он не производит давления, достаточно сильного, чтобы вынудить плательщика к отказу от употребления этих предметов или к стремлению увеличить доход посредством переложения. Однородно положение и человека, живущего невысокой заработной платой. Если сумма налога невелика, если вводится, например, поголовная подать, личный налог и т.п., отнимающий у бедного человека ll2~U% его дохода, то давление не настолько сильно, чтобы создать настойчивое стремление переложить податное бремя. Таким образом, законодателя можно считать до некоторой степени господином переложения. Если налог по сравнению с доходами плательщиков невысок, то переложение не имеет места, ибо подать не причиняет настолько сильного давления, чтобы вызвать в плательщике желание сбросить ее, вызвать такие отклонения от обычного образа действий, которые заставляют плательщика сойти с проторенной дороги. Отсутствие процесса переложения вслед за введением незначительных налогов представляется нам настолько несомненным, что мы считаем совершенно праздным вопрос о переложении в государстве, где бы изменения налогов совершались медленно, новые подати вводились бы чрез долгие промежутки времени и каждый новый налог причинял бы плательщику очень небольшое бремя. Государство представляло бы в этом случае такую картину. К старым налогам общество приспособилось. Возрастание общественного дохода и увеличение долей этого дохода, достающихся отдельным лицам, заставило бы общество при введении каждого налога совершенно забыть о тягостях, которые уже лежат на гражданах; новый налог рассматривался бы не как добавка к бремени, уже существующему, а как совершенно новое самостоятельное бремя, которое по своей незначительности не создало бы деятельного стремления к переложению. Нельзя установить точно ни размер налога, который бы не вызывал процесса переложения, ни промежутки времени от одного налога до другого. Разнообразие условий, которые дает действительность, бытовые особенности в жизни отдельных общественных групп побуждают несколько ограничивать это теоретическое положение: очень возможно, что и при таком характере изменений в системе налогов некоторые плательщики (например, розничные торговцы) перелагали бы подать, но эти единичные отклонения не могут существенно нарушить общее правило.
  2. Но мы замечаем в политике налогов иное течение. Потребности государства нередко быстро увеличиваются в течение короткого периода, особенно во время войн, после несчастных войн и вследствие крупных внутренних переворотов. Увеличение потребностей делает необходимым соответственное увеличение доходов и ведет к быстрому и значительному приросту налогов. С другой стороны, крупные изменения в налогах нередко вызываются сознанием, что действующая система неудовлетворительна, несправедлива и необходимо иначе распределить всю сумму податей. Какие причины ни производили бы резкие перемены в действующих налогах количественно или качественно, все такие перемены создают новое и значительное бремя для всех граждан или для некоторых общественных групп. Давление, причиняемое таким бременем, уже настолько велико, что вызывает в гражданах стремление к переложению. Таким образом, законодатель, установляя большие податные тягости, является формально главным виновником процесса переложения. Стремление переложить налог может быть одинаково сильно у всех плательщиков, но возможность переложить его не одна и та же у плательщиков разных общественных классов. Рассматривая процесс переложения, мы видим борьбу двух сторон, из которых одна стремится переложить, другая - препятствует переложению; победа принадлежит сильнейшему, а потому в одних случаях переложение совершается, в других же - оно не имеет места. Для более удобного изучения процесса следует обозреть его по отношению к отдельным группам налогов.
  1. Налоги на производство. Переложение податей этой группы выражается в том, что каждый производитель стремится при сбыте произведений своего труда или при оказании личных услуг выручить настолько возвышенную цену, чтобы излишек цены покрыл уплаченную сумму налога. Таким образом, землевладелец стремится поднять на соответственную сумму получаемую ренту, владелец дома - квартирную плату, капиталист - прибыль, чиновник - жалованье и т.д. Легкость переложения зависит от возможности для плательщиков встретить среди контрагентов слабейшую сторону, которая уступает давлению, или от невозможности найти таковую; эта возможность, когда налоги падают на отдельные разряды доходов, зависит от следующих условий.

А)              Род потребности, удовлетворяемой данным товаром или услугой. Чем более важна потребность, удовлетворяемая плательщиками, тем более слабой стороной оказываются потребители и тем больше для плательщиков возможность переложить налог. Таким образом, при прочих равных условиях все плательщики, группирующиеся около производства предметов пищи, одежды, домашней утвари, имеющих всеобщее распространение, плательщики, или прямо производящие эти предметы, или косвенно участвующие в их производстве, могут с наибольшей легкостью переложить податные тягости (промысловый налог) на потребителей.

Б) Напряженность соперничества между плательщиками и внутри групп, с которыми они связаны своим производством. Под первым соперничеством разумеется соперничество между плательщиками как производителями или предлагателями. При чрезмерном производстве предметов пищи, одежды эти потребности удовлетворяются с избытком, и потребители не являются стороной настолько слабой, чтобы на них могла быть переложена подать. При изобилии домов в городе, отдаваемых внаймы, владелец дома, уплатив налог, должен нести его на себе без возможности переложить на нанимателей. При изобилии капиталов, предлагаемых в ссуду, налог на доход с капиталов будет несен капиталистами. Значительное соперничество в рядах рабочих классов сделает неизбежным для них нести налог, падающий на заработную плату. На тех же примерах можно показать возможность переложения. В период сильного оживления промышленности налог на заработную плату может быть переложен рабочими на предпринимателей; в эпоху большого запроса на капиталы налог на проценты с капитала может быть переложен на заемщиков; при росте города и возрастающей потребности в жилищах подомовый налог переносится домохозяевами на нанимателей и т.п.

В)              Степень прикреппенности плательщиков к их занятиям и трудность изменения вида дохода. Это обстоятельство потому имеет большую важность, что от него зависит сила соперничества между плательщиками и отношение ее к соперничеству на стороне противоположной. Степень прикреппенности объясняется характером занятия, родом капитала, затраченного в производстве, и т.п. Она зависит также от сроков, на которые заключаются договоры между контрагентами по отношению к различным сделкам и т.п. Поэтому налог тем менее допускает переложение, чем труднее для плательщика переменить занятие и перейти в сферу деятельности, где бы он не подлежал этому налогу. Перемена занятия, освобождая от налога лицо, избравшее новый род деятельности, уменьшает соперничество в рядах тех, которые остаются при данном занятии, и облегчает им переложение подати. В сфере личного труда трудность перехода наиболее велика для тех лиц, которые особенно специализировались на какой-либо отрасли деятельности, ремесленников, рабочих в мануфактурах, для многих отраслей умственного труда и т.п. Из предприятий переход особенно труден для тех, которые ведутся с большим постоянным капиталом, ибо реализование его связано с крупными потерями. Наконец, в таких условиях находятся все виды труда, плата за который отличается малой подвижностью и возвышается чрез более или менее долгие промежутки времени, особенно жалованье чиновников. Предложение со стороны лиц, желающих состоять на службе государства и единиц самоуправления, почти всегда более велико, нежели запрос на них, определение высоты жалованья стоит вне влияния соперничества между лицами, предлагающими свои услуги, и переложение податей, падающих на жалованье, невозможно. Большое влияние оказывают и сроки, на которые заключаются договоры. Сдача в аренду земли на 15-20 лет делает для землевладельца до истечения этого срока (если не оговорено противное) невозможным переложить подать на съемщика участка. Капитал, находящийся в многолетней ссуде, также до истечения срока лишен возможности переложить налог. По истечении срока наступает возможность переложения на будущее время, но податная тягость, которая лежала раньше, и по истечении срока уже не может быть возмещена, ибо возможность нужного для этого возвышения ренты или процента с капитала парализуется высотой ренты с других участков или процента с других капиталов.

Г) Возможность образования монопольных цен. Нет надобности объяснять, почему это условие способствует переложению. Если цена товаров или услуг в интересах переложения податных тягостей возвышается, то переложение и совершается с самого момента изменения цены. Развитие крупного производства и уменьшение числа предприятий уменьшают и число лиц, соглашение которых необходимо для установления монопольной цены. В тех отраслях промышленности, где преобладает крупное производство, монопольные цены всегда легче могут быть установляемы, нежели там, где господствует мелкая промышленность. Наконец, в тех странах Западной Европы, где рабочий класс имеет наибольшую возможность к образованию союзов, к накоплению сбережений, он способен оказывать значительное сопротивление; стремясь к возвышению платы, он может, достигнув этой цели, переложить подать на предпринимателей, т.е. на прибыль.

Многочисленность и разнообразие причин, которые делают переложение возможным или препятствуют его осуществлению, и объясняют трудность точно предсказать, совершится ли переложение данной подати или она останется на плательщике. В каждом отдельном случае может иметь место сочетание причин, действующих в одном направлении, или столкновение причин, которые действуют в направлениях противоположных. Представим себе, что установлен промысловый налог. Для тех производителей, которые поставляют на рынок предметы необходимого потребления, например, для добывателей соли, переложение на потребителей становится особенно возможным. Но процессу этому может препятствовать наличность обильных запасов соли, обильное ее предложение, которое и будет удерживать на плательщиках часть налога. С другой стороны, трудность изъять из этой промышленности часть капиталов и уменьшить соперничество между производителями еще более препятствует переложению. Но 2 последние причины могут быть парализованы соглашением между производителями и установлением однородной цены, делающей переложение возможным и совершенно устраняющей соперничество между производителями. Таким образом, 1-е и 4-е из названных нами условий способствуют переложению, а 2-е и 3-є препятствуют ему. Относительное могущество каждой из 4 причин и объясняет, совершится ли процесс переложения или же он не будет возможен. - Возьмем другой пример. Предположим введение налога на заработную плату во всех отраслях ручного труда. По степени важности для потребления товаров, производимых разными отраслями труда, последние находятся не в одинаково выгодных условиях относительно возможности переложить подать на потребителя чрез посредство предпринимателей. Те группы работников, которые сосредоточиваются около производства предметов необходимого потребления, легче могут добиться возвышения платы, ибо предприниматели со значительной уверенностью могут рассчитывать на повышение цены товара и повышение прибыли соответственно повышению платы. Другие группы работников не имеют с этой стороны такого шанса на успех. Но если отдельные отрасли производства, которые и не поставляют предметов необходимых, быстро развиваются и предъявляют сильный запрос на рабочие руки, то работники могут без больших затруднений достигнуть повышения платы и переложения податной тягости на потребителей или же только на прибыль. Наконец, в отраслях промышленности, которые не имеют ни первого, ни второго из названных благоприятных условий, возможность переложения дается или отливом к тем отраслям, которые представляют эти благоприятные условия, причем там вследствие увеличенного соперничества степень благоприятности условий понижается, а в помянутых отраслях возвышается, или же чрез стачки, забастовки, словом, чрез тот процесс, который, устраняя соперничество, ведет к монопольному установлению заработной платы. Результаты переложения определяются степенью напряжения каждой из действующих причин. Какой бы налог мы ни взяли, всегда, за исключением частных случаев, переложимость его определяется указанными условиями. Эти условия еще более осложняются участием страны во всемирном хозяйственном процессе, соперничеством заграничных товаров, капиталов и рабочих рук с туземными.

Необходим известный промежуток времени для того, чтобы плательщик успел переложить на другие хозяйства часть податной тягости. Есть случаи, когда налоги на фундированные доходы остаются на плательщике. Владелец земли (дома, предприятия), продающий участок, обремененный новым налогом, ранее, чем могла быть сброшена с него часть податного бремени в измененных ценах товаров, несет на себе налог целиком, ибо покупатель может дать только цену, уменьшенную на сумму капитализированной подати. Этот вывод вытекает из закона стремления прибылей к одному уровню. Пока весь налог лежит на доходе от данного капитала, доход стоит ниже среднего уровня, что ведет к понижению продажной цены на всю сумму капитализированного налога. В этом случае налог как бы погашается из имущества плательщика[539]. Налоги на заработную плату по самому характеру податного предмета не представляют нам аналогичного явления.

До сих пор мы рассматривали переложение по отношению к налогам, падающим на отдельные группы граждан. Посмотрим, какой вид принимает этот процесс, когда налог падает на всех граждан. Подоходная подать, возлагаемая на все доходы без различия их источников, является именно таким налогом. Но и в этом случае процесс переложения не разнится существенно от того, какой имеет место по отношению к каждому отдельному налогу.

В самом деле, раз подоходный налог устанавливается в таких размерах, что создает стремление к переложению, вызываются все акты, которые ведут к переложению и возможность которых зависит от вышеуказанных условий. Но здесь есть одна особенность. Степень при- крепленности к занятию, т.е. к источнику дохода, не имеет здесь такого первенствующего значения, как в первом случае. Когда лица одних занятий облагаются податью, а других - остаются свободными от нее, то есть сильные побуждения стремиться к перемене занятия, к отысканию такого источника дохода, который не подлежит новому налогу. Когда же облагаются доходы из всех источников, то побуждение к перемене занятия утрачивает свой специальный характер: какое бы новое занятие ни избрал гражданин, везде он найдет подоходный налог. Если это условие теряет в значении, то остальные три сохраняют полную силу. Плательщик налога не задается вопросом, справедливо ли стремиться переложить свою податную тягость на других, которые тоже несут налоги, и перелагает, если позволяют ему условия его быта. Если он поставляет для рынка предметы необходимого потребления или данная отрасль производства быстро развивается, или он имеет возможность установить монопольную цену - во всех этих случаях он перелагает подать; есть налицо условия противоположные - и налог не может быть переложен, остается на плательщике. Но в результате такого переложения является для сильнейших освобождение от большей части подати, а для слабейших двойное обременение - и прямо налогом, за невозможностью переложить его, и косвенно - чрез возвышение цены тех товаров или услуг, поставщики которых перелагают свое податное бремя в возвышенной цене.

Тесно связан с вопросом о переложении податей, которые безразлично падают на доходы граждан, и вопрос о том, есть ли какая-нибудь разница между процессами переложения податей пропорциональных и прогрессивных.

Переложение совершается путем возвышения цены товаров и услуг. При этом вся сумма налога равномерно распределяется по единицам товаров и услуг и равномерно возвышает их цену. Если производитель, сбывающий в течение одного года товаров на 100 т. р., платит 3 т. подоходного налога, то он должен выручить из продажи 103 т. р. для полного переложения подати на потребителей. При обложении пропорциональном у всех плательщиков, находящихся в одинаковых условиях, переложение совершается сполна. Первый, производя 1000 единиц и сбывая их до налога по 100 р. каждую, выручает после введения налога по 103 р. за единицу. Производитель 5000 единиц на сумму 500 т. р., уплачивая 15 т. налога, должен для полного переложения выручить 515 т., т.е. также повысить до 103 р. цену каждой единицы. Посмотрим на этот процесс при господстве обложения прогрессивного. Будем считать чистую прибыль предприятия в 10% и возьмем несколько предприятий различных размеров: 5 милл., 1 милл., 300 т. и 100 т., а оклад налога в 4%, 3%, 2% и 1% валового дохода. Тогда для полного переложения налога каждая 1000-рублевая единица в товаре должна стоить 1040, 1030, 1020 и 1010 рублей. За невозможностью нескольких цен на один и тот же товар должна установиться одна цена, но какая именно? Очевидно такая, какая может быть выгодна для производителей. Если в данной отрасли господствует очень крупное производство, если по особенностям техники более мелкие предприятия едва держатся, то наступит такое возвышение цены, при котором крупнейшие производители, обложенные высшим окладом налога, получат возможность целиком переложить его; производители менее крупные, подчиняясь этому возвышению цены, установленному первыми, не только сполна переложат налог, но и получат избыток. Так, в приведенном нами примере, если цена может быть возвышена до 1040 р. за единицу, предприятия с валовым доходом в 100 т. р. будут иметь доход 104 т. и чистый доход поднимется за вычетом налога с 10 на 13 т. Если же в данной отрасли промышленности производство в самых крупных размерах не есть господствующий тип или хотя и преобладающий, но невызываемый необходимо особенностями техники, если могут быть успешно ведены и предприятия с валовым доходом в 100 т. р., то они и установят новую цену, которая, повысившись до 1010 р. за единицу, будет регулятором доходности всех предприятий и показателем степени, в какой каждое из них может переложить подать. При таком возвышении цены предприятия последней группы переложат податную тягость сполна; валовой доход предприятия 3-й группы повысится до 303 т., 2-й - до 1,010,000, первой- до 5,050,000; чистый доход поднимется до 33,000, 110,000 и

  1. и оклад налога, составляющий раньше переложения 20, 30 и 40% чистого дохода, будет составлять теперь только 18% (с дробями), 27% и 36%, т.е. будет переложена только часть налога и прогрессивность обложения не будет устранена. Обращаясь от этого гипотетического примера к данным действительной жизни, мы можем утверждать, что почти всегда имеет место второй случай, т.е. в огромном большинстве производств необходимый тип далек от высших размеров, которых достигают отдельные предприятия, и последние при прогрессивном обложении (предполагая обычное течение дел, отсутствие монопольного установления цен) не могут переложить всю подать. Соответственное же налогу повышение цены вследствие соглашения встречает сильное препятствие в крупных выгодах, доставляемых таким повышением цены для предпринимателей, платящих низший оклад. Эти предприниматели могут иметь сильные побуждения воспрепятствовать соглашению крупнейших и настолько понизить цену, чтобы сделать для последних полное переложение невозможным.

Сказанное о предприятиях может быть применено к переложимо- сти прогрессивных податей, лежащих и на других родах дохода. Допустим, что запрос на капиталы по своему напряжению позволяет капиталистам переложить на заемщиков налог на проценты с капитала. При обложении пропорциональном в этом процессе переложения в одинаковой мере участвуют все капиталы страны и перелагают с себя подать или сполна, или в одинаковой пропорции. Не то имеет место при обложении прогрессивном. Повышение процента до уровня, позволяющего сполна переложить налог капиталисту, который подлежит высшему окладу, встречается с двумя важными препятствиями: в массе капиталов страны, служащих для кредита, преобладают мелкие и средние капиталы, дающие тон и установляющие высоту процентов уже по своему численному преобладанию; во-вторых, повышение процента до уровня, соответствующего интересам плательщиков высшего оклада, затрудняется усиленным накоплением сбережений, которое может быть вызвано в менее богатых классах таким возвышением процента. То же можно сказать и о личном труде. Сомнительно, чтобы врач или адвокат, имеющие высшие заработки и подлежащие 20%-му окладу налога, могли целиком переложить его на лиц, пользующихся их услугами, если только эти услуги не имеют исключительной ценности по своему выдающемуся качеству.

Таким образом, пропорциональное обложение ставит всех плательщиков, относящихся по занятиям к одной и той же группе, в одинаковые условия относительно трудности или легкости переложения податного бремени; прогрессивное же обложение, велика или мала вероятность переложения подати, удерживает между плательщиками разли- чия, которые стремится ввести закон, проводящий начало прогрессивности в системе налогов.

<< | >>
Источник: И.Т. Тарасов, А.А. Исаев. Финансы и налоги: очерки теории и политики. - М.: «Статут» (в серии «Золотые страницы финансового права России»),2004. — 618 с.. 2004

Еще по теме II Процессы сложения и переложения податей:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -