Применение прежних и новых договоров, заключенных по одному и тому же вопросу

Как известно, государства не должны заключать международ­ные договоры, которые вступали бы в противоречие с их обязатель­ствами, взятыми ранее по тому же вопросу по действующим догово­рам с другими государствами.

В отношении договоров между государствами применение преж­них и новых договоров, заключенных по одному и тому же вопросу, регулируется ст. 30 Венской конвенции о праве международных договоров, в которой делается попытка установить иерархию, при­мат одного договора над другим. Это очень важная статья Конвен­ции 1969 года.

Прежде всего в п. 1 она подтверждает императивный характер ст. 103 Устава ООН о его преимущественной силе перед всеми другими договорами между государствами. В статье говорится: «В том случае, когда обязательства Членов Организации по настояще­му Уставу окажутся в противоречии с их обязательствами по како­му-либо другому международному соглашению, преимущественную силу имеют обязательства по настоящему Уставу». Эта императив­ная норма международного права совершенно резонно была воспро­изведена в ст. 30 Венской конвенции 1969 года, а также в ст. 30 Конвенции 1986 года. Однако в других положениях ст. 30 Венская конвенция не смогла решить сложную проблему о порядке примене­ния прежних и новых договоров, заключенных государствами по одному и тому же вопросу, ввиду многообразия возможных ситуа­ций. В ней отсутствует дифференцированный подход к различным видам договоров между государствами — двусторонним, многосто­ронним, общим или ограниченным, не учитываются намерения госу­дарств и другие обстоятельства, влияющие на применение предыду­щего и последующего договоров, на что обращала внимание советская делегация на Венской конференции^[673].

Формулируя соответствующую статью своего проекта, доклад­чик Комиссии международного права П. Ретер взял за основу ст. 30 Венской конвенции 1969 года. Однако формулировка этой статьи проекта, так же как и ст. 30 Венской конвенции, сразу же вызвала широкую дискуссию по одному из фундаментальных вопросов, ко­торый Комиссия не смогла решить: применима ли ст. 103 Устава ООН к договорам с участием международных организаций? В ко­миссии были высказаны два противоположных мнения. Одни счита­ли, что применима, другие — нет, поскольку Устав ООН распростра­няется только на ее членов, которыми международные организации быть, очевидно, не могут. В ходе дискуссии возобладала вторая линия: ст. 103 Устава не должна применяться к обязательствам по договорам между международными организациями. В качестве «ком­промисса» в проект ст. 30 был включен п. 6, где только сказано, что предыдущие пункты «не наносят ущерба ст. 103 Устава Организа­ции Объединенных Наций». Однако, по признанию самой же Ко­миссии, данная оговорка была сформулирована «в нарочито рас­плывчатых выражениях»^[674] Конечно, членами ООН могут быть только государства, а не международные организации. Однако это не зна­чит, что международные организации могут делать все, что им угод­но, заключать любые договоры, не считаясь с основными принципа­ми международного права, воплощенными в Уставе и имеющими императивный характер. Не говоря уже о том, что сама ООН должна строго соблюдать свой Устав и заключенные на его основе междуна­родные договоры и соглашения с другими международными органи­зациями и государствами как членами, так и нечленами ООН, было бы абсурдным считать, что, создавая международные организации как инструменты коллективной деятельности в целях объединения своих усилий в решении различных вопросов, государства освобож­дают тем самым себя от обязательств, возложенных на них междуна­родным правом и Уставом ООН.

Международные организации являются субъектами междуна­родного права, и они должны соблюдать основные принципы и дру­гие императивные нормы международного права, воплощенные, в частности, в Уставе ООН. Среди императивных норм — ст. 103 Устава. В любом случае, когда обязательства по Уставу ООН ока­жутся в противоречии с обязательствами международных организа­ций по какому-либо международному договору, преимущественную силу имеют обязательства по Уставу ООН. Это положение должно было быть четко зафиксировано в ст. 30 Конвенции о праве догово­ров с участием международных организаций, ибо устанавливающая преимущество обязательств по Уставу ООН ст. 103 относится преж­де всего к его основным целям и принципам, которые в равной мере являются высшими нормами международного права не только для государств, но и для международных организаций.

На применимость ст. 103 Устава ООН к международным орга­низациям обоснованно указывали и представители ряда государств (Ямайки, Заира и др.) во время обсуждения этого вопроса в Шестом комитете на 37-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН^[675] и на конфе­ренции 1986 года.

Что касается других пунктов ст. 30, то в них должны были быть прежде всего учтены замечания, сделанные в связи со ст. 30 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 года, о чем уже говорилось, а также решены новые вопросы, которые возникли в связи с тем, что в проекте речь идет не только о государствах, но и о международных организациях. Например, может возникнуть ситуа­ция, когда договор был заключен между двумя международными организациями и одна из них впоследствии заключила другой дого­вор с государством по тому же вопросу. В таком случае встает во­прос, какие обязательства имеют преимущественную силу и почему^[676].

Еще сложнее ситуация в тех случаях, когда речь идет о последо­вательно заключенных по одному и тому же вопросу многосторон­них договорах, причем на одной стороне участвуют несколько раз­ных международных организаций или государств.

В ходе первого чтения Комиссия международного права выра­ботала на основе доклада П. Ретера настолько сложный текст ст. 30, что она практически не поддавалась пониманию и толкованию^[679]. Это особенно касалось п. 4 этой статьи, где предусматриваются случаи, когда не все участники предыдущего договора являются участника­ми последующего договора. В п. 4 ст. 30 проекта 1982 года говори­лось: «Если не все участники предыдущего договора являются участ­никами последующего договора, в отношениях между государст­вом - участником обоих договоров и государством — участником только одного из договоров, в отношениях между государством — участником обоих договоров и международной организацией — участ­ницей только одного из договоров, в отношениях между междуна­родной организацией — участницей обоих договоров и международ­ной организацией — участницей только одного из договоров, а также в отношениях между международной организацией - участницей обоих договоров и государством — участником только одного из договоров договор, который связывает обоих соответствующих уча­стников, регулирует взаимные права и обязанности»^[680]. Понять из этой формулировки что-либо трудно, следовательно, практически она была бы бесполезна.

Ввиду этого во время второго чтения различные пункты ст. 30 были упрощены: вместо ссылки на «государства» и «международные организации» говорится просто об «участниках» договора. И на конференции 1986 года эта формулировка была принята.

Таким образом, ст. 30 Конвенции 1986 года является почти дословным повторением соответствующей статьи Венской конвен­ции о праве международных договоров 1969 года, за исключением п. 6, где речь идет о ст. 103 Устава ООН.

На Венской конференции 1986 года этот пункт подвергся об­стоятельному обсуждению. Советский Союз, другие социалистичес­кие страны согласованно выступили за уточнение п. 6 ст. 30 проекта. Поэтому они поддержали поправки Австралии, Канады и Аргенти­ны, имевшие ту же цель^[681]. Эти поправки были переданы в редакцион­ный комитет, который с учетом их принял следующую формулиров­ку п. 6 ст. 30: «Предыдущие пункты не наносят ущерба тому факту, что в том случае, когда обязательства по Уставу Организации Объе­диненных Наций окажутся в противоречии с обязательствами по какому-либо договору, преимущественную силу имеют обязатель­ства по Уставу». Голосуя за этот пункт и за ст. 30 в целом, советская делегация на конференции подтвердила свое заявление, сделанное на Венской конференции по праву договоров в 1969 году, о том, что эта статья не отражает всего многообразия ситуаций, которые могут возникнуть при применении последовательно заключенных догово­ров. В частности, в отношении п. 3 она считала, что если действие предыдущего договора не прекратилось вследствие заключения но­вого договора по тому же вопросу, то положения предыдущего дого­вора должны применяться, поскольку они создают режим не менее благоприятный, чем положения последующего договора.

5.