Иные субъекты международных договоров

Целая серия многосторонних договоров государств с хозрасчет­ными организациями о специализации и кооперировании производ­ства была заключена в рамках СЭВ в процессе осуществления соци­алистической экономической интеграции^[195].

Означает ли это, что указанные организации в силу одного только участия в конкретном многостороннем договоре становятся субъектами международного права?

Договорная правоспособность является неотъемлемой составной частью международной правосубъектности государств и межгосу­дарственных организаций. Но понятие «международная правосубъ­ектность» сложнее и не ограничивается договорной правоспособнос­тью, тем более участием в каком-либо одном международном договоре. В то же время участие несубъектов международного права в некоторых категориях международных договоров само по себе не лишает последних международно-правового характера.

1) между государствами (и другими субъектами международно­го права) — международно-правовые обязательства;

2) между государствами и несубъектами международного пра­ва — гражданско-правовые и другие не международно-правовые обя- зательства^{[196] [197].}

Что касается двусторонних договоров, то в них, разумеется, оба участника должны быть субъектами международного права. В про­тивном случае договор не будет международным. Именно по линии субъектов здесь должно проводиться главное разграничение между внутригосударственными и международными договорами. В прак­тике международных отношений часто встречаются такие соглаше­ния, в которых, с одной стороны, участвует государство или межго­сударственная организация, а с другой стороны, частная компания, общественная, церковная или международная неправительственная организация. Таковы, например, соглашение 1951 года между Изра­илем и Всемирной организацией лютеранских церквей о бывшей германской собственности, Латеранское соглашение между папой римским и Италией 1929 года, конкордаты, хотя в некоторых случа­ях одной стороной в них выступают государства.

Близко к ним примыкает соглашение между МАГАТЭ, княже­ством Монако и Океанографическим институтом об исследовании последствий радиоактивности в море, подписанное в Париже и Вене 8-10 марта 1961 г.

В буржуазной науке международного права имеется тенденция к смешению международных и частноправовых договоров за счет расширения круга субъектов международного права и включения в него неправительственных международных и других организаций (концернов, корпораций, Ватикана). Еще в сентябре 1946 года пред­ставители США предлагали, чтобы в рамках ООН был изучен во­прос о предоставлении международной правосубъектности концер­нам. Однако в ООН это предложение не получило поддержки. Такие буржуазные юристы, как Ф. Ман, Л. Сон, Дж. Шварценбер­гер, В. Шнейдер, М. Макдугал, Ф. Джессеп, Р. Вахтер и др., развива­ют теории об «интернационализации» внутреннего права, в частно­сти концессионных договоров^{[198] [199]. Буржуазные юристы говорят о праве, договорном праве и договорной правоспособности вообще[200]. Это да­ет им возможность, с одной стороны, распространять принципы частного гражданского, а также административного и т. п. права отдельных государств на международные договоры, а с другой сто­роны, применять, где выгодно, принципы международного права к частным договорам. Непомерно расширяя понятие «международ­ный договор», круг его субъектов, буржуазные юристы стремятся узаконить произвол так называемых многонациональных корпо­раций на международной арене, оправдать нарушение ими суве­ренитета государств. Этому вопросу посвящены статьи австрийско­го юриста П. Фишера «Частное лицо как международно-правовой участник договора с государством»[201], профессора Западноберлинско­го университета В. Венглера «Являются ли договоры государств с иностранными предприятиями международно-правовыми договора­ми?»1 и монография западногерманского юриста Г. Гутике «Между­народные договоры как основа прав и обязанностей индивидов»[202] [203]. Подвергая критическому рассмотрению теории западногерманских юристов — К Бекштигеля об «ограниченном международном до­говоре» (т.}

Извращая юридическую природу международного договора, включая в это понятие частноправовые контракты, Фишер пытает­ся делать ссылки на ленинские высказывания о концессионных до­говорах. Однако именно В. И. Ленин обращал внимание на отсут­ствие международно-правового качества у концессионного договора. Он говорил: «С точки зрения основных принципов международно­го права это частный договор»^[206]. Действительно, в концессионном договоре, с одной стороны, выступает государство, а с другой — концессионер, обычно частная компания, юридическое лицо, то есть несубъект международного права. Такой же характер носят компен­сационные соглашения¹ и контракты^{[207] [208]. Такие договоры не являются международно-правовыми актами[209]. С одной стороны, в нем выража­ется воля господствующего класса в лице государства, а с другой — воля одной или нескольких компаний, которая отнюдь не выражает воли всего класса или государства.}

Попытки смешения международных и частноправовых догово­ров за счет расширения круга субъектов международного права и включения в него неправительственных и частных организаций (кон­цернов, корпораций), все чаще предпринимаемые в работах буржу­азных юристов, научно не состоятельны. Нужно сказать, что в офи­циальных проектах ООН эти теории не получили поддержки. Еще на XI сессии Комиссии международного права в 1959 году едино­гласно было принято положение, что «соглашение, в котором только один из участников является государством (или иным субъектом международного права, обладающим правом вступать в междуна­родные договоры), а другой — частное лицо, физическое или юриди­ческое, никогда не является... международным договором или меж­дународным соглашением, как бы оно их с внешней стороны ни напоминало»^[210]. В решении Международного Суда ООН от 22 июля 1952 г. по делу Англо-иранской нефтяной компании концессионный контракт ее с правительством Ирана 1933 года не был признан международным договором^[211]. Частные договоры не регистрируются в ООН. На концессионные и другие частные договоры не распрост­раняются нормы права международных договоров, в том числе прин­ципы, определяющие порядок их заключения, соблюдения, исполне­ния и прекращения.

Интересно отметить, что даже те буржуазные юристы, которые отстаивают международную правосубъектность индивидов, не счи­тают возможным признать за ними правоспособность к заключению международных договоров. Любопытна в этом отношении дискус­сия, имевшая место на XIV сессии Комиссии международного права ООН в 1962 году. В связи с тем что в определении международного договора, представленного в комиссию X. Уолдоком, говорилось о государствах и «других субъектах международного права» как участ­никах договора, члены комиссии резонно поставили вопрос, как быть с индивидами. Эквадорец А. Паредос напомнил, что некоторые признают их субъектами международного права. X. Уолдок заметил, что тем не менее термин «другие субъекты международного права» не должен относиться к индивидам.

В монографии западногерманского юриста Г. Гутике «Междуна­родные договоры как основа прав и обязанностей индивидов» также делается правильный вывод, что «индивид при нынешнем состоя­нии позитивного международного права и научной теории еще не может считаться обладающим договорной способностью в междуна­родном праве». Гутике подвергает критике взгляды Бекштигеля и др. об «ограниченных» международных договорах, в которых могут принимать участие индивиды. «Международные договоры могут зак­лючаться только государствами или подобными государствам субъек­тами, но не индивидами. Государства являются первоначальными субъектами международного права, создающими это право. Другие субъекты могут создавать нормы международного права, включая право заключать договоры, лишь в той мере, в какой они управомо­чены на это сообществом государств. В противоположность подоб­ным государствам-субъектам индивиды на это не управомочены». В то же время Гутике признает, что при определенных условиях меж­дународные договоры обеспечивают индивидам определенные пра­ва, в том числе когда они трансформированы во внутреннее законо­дательство государства^{[212] [213].}

9.