§ 1. Общая характеристика построения и проверки версий о виновном

Основания и средства проверки версий. Установление лица, виновного в преступлении,— одна из центральных задач при расследовании уголовного дела. Сначала знание о виновном возникает у следователя как более или менее обоснованное предположение, как версия.

Все следственные версии строятся на фактических данных и проверяются также фактическими данными. При этом схожие по форме и содержанию сведения в одних делах служат основаниями версий о виновном, а в других — средством проверки таких версий.

Например, обнаружив на месте преступления следы пальцев, следователь через картотеку алфавитно-дактилоскопического учета устанавливает, кем они оставлены, и на этом основании строит версию о лице, совершившем убийство. Для проверки этой версии используются данные\'о взаимоотношениях предполагаемого убийцы с потерпевшим, о наличии на одежде заподозренного или в его жилище пятен крови и т. д. В другом случае оказывается, что выявленные следы пальцев недостаточны для составления дактилоскопической формулы либо что лицо, оставившее их, не состоит на алфавитно-дактилоскопическом учете. Тогда основанием для версии о виновном могут послужить данные о враждебном отношении определенного лица к убитому, а средством проверки этой версии — экспертные данные по вопросу об идентичности отпечатков пальцев этого лица и следов на месте преступления. Сравнивая эти два примера, можно заметить, что основания и средства проверки версий в них как бы меняются местами.

Относительность различия между основаниями и средствами проверки версий проявляется и в пределах

одного дела. Так, заключение эксперта, служащее средством проверки версии о том, что пятна на месте преступления образованы кровью, отличающейся по групповым свойствам от крови убитого, в свою очередь становится основанием для версии о том, что убийца принадлежит к числу лиц с определенной группой крови и имеет кровоточащую рану.

В конкретном деле те или иные улики становятся основанием для версии о личности (или об отдельных признаках личности) виновного в силу того, что они раньше других, попадая в поле зрения следователя, воспринимаются им как вероятные указания на причастность к преступлению данного лица (или одного из лиц, характеризуемых известным признаком). Средствами же проверки оказываются дополнительно устанавливаемые доказательства, которые подтверждают, колеблют или опровергают версию, основанную на исходных уликах.

Практически основаниями для версий о виновных служат чаще всего, как это уже показано, данные, полученные в ходе первоначальных следственных действий — осмотра места происшествия и трупа, судебно-медицинской экспертизы, допросов свидетелей. Известны, однако, сложные случаи, когда в начале расследования получить сколько-нибудь определенные указания на виновного не удается либо построенные на этом этапе версии о личности убийцы при проверке опровергаются. Требуется поиск дальнейших путей к обнаружению оснований для построения версий о виновном через глубокое исследование личности потерпевшего, анализ оперативной обстановки, иногда на протяжении большого периода и не только в данном районе, но и далеко за его пределами.

По делу об убийстве инкассаторов в Казани органам расследования после неотложных следственных действий стали известны лишь общие приметы двух преступников, а также что у них находятся похищенные деньги в сумме нескольких десятков тысяч рублей и пистолет «ПМ». Никаких сведений о причастности к преступлению местных жителей добыто не было. Но и столь скудные данные оказались достаточными для версии о том, что убийц следует искать среди лиц, располагающих большими денежными средствами и замеченных в ношении оружия указанного образца. В этом плане были сориентированы на розыск органы дознания всей страны. В итоге через полтора года убийцы были установлены в Ялте, где они проводили время в ресторанах.

Конкретизация версий о виновном. Версия о конкретном лице как убийце нередко появляется в самом начале расследования.

Данные такого содержания могут служить основаниями для версии о виновности определенного лица.

Подчеркнем, однако, что исходные данные до проверки не должны приводить к категорическим выводам. На месте происшествия или в ходе преследования случайно может быть задержан посторонний. Документы лица, не причастного к преступлению, могут быть им утеряны или специально подброшены преступниками, чтобы дезориентировать следователя. В показаниях свидетелей, называющих себя очевидцами, не исключены ошибки, которые иногда объясняются неблагоприятными условиями наблюдения (сумерки, большое расстояние, слабое зрение и т. п.), внушением илті самовнушением, а иногда являются заведомой ложью, проистекающей от неприязни к заподозренному либо от стремления скрыть, что убийство совершено самим допрашиваемым или третьим лицом. Известны также факты, когда с повинной в убийстве являются люди, фактически не совершившие этого преступления. В одних случаях это вызвано стремлением выгородить действительного преступника, в других — психопатологической манией самообвинения. К ложной явке с повинной прибегают заключенные, вступившие в конфликт с коллективом или с администрацией, в расчете на то, что их переведут в следственный изолятор на период расследования, а затем, выяснив непричастность к убийству, направят в другую колонию. Высказывания или поступки, которые на первый взгляд воспринимаются как попытка воспрепятствовать расследованию, также иногда объясняются другими причинами.

Разумеется, рассмотренные данные нельзя оставлять без внимания, но, как уже отмечено, они требуют объективной, всесторонней и последовательной проверки.

Версии, заключающие в себе предположение о виновности в убийстве определенного известного лица, относятся к роду конкретных. Задача следователя состоит в том, чтобы доказать виновность данного лица или реабилитировать его.

Значительно большую сложность составляют выдвижение и проверка версий о виновном при отсутствии в исходных данных указаний на конкретного человека как предполагаемого убийцу. Такие ситуации складываются, когда убийство совершено в отсутствии других лиц либо когда очевидцы показывают, что убийца им незнаком или они не могли рассмотреть его внешность (из-за темноты, из-за маски на лице и т. д.). Практика, однако, показывает, что в сотрудничестве с работниками органа дознания, сочетая анализ имеющейся информации с активным собиранием дополнительных доказательств, используя оперативно-розыскные данные, следователь успешно решает эту сложную задачу.

Материалы квалифицированно выполненных первоначальных следственных и розыскных действий по делу об убийстве, как правило, содержат сведения, с большей или меньшей определенностью, прямо или косвенно, достоверно или вероятно указывающие на отдельные признаки и свойства личности убийцы и его поведения.

Продемонстрируем это положение на несложном примере.

Убийство совершено в полночь на дороге между двумя деревнями. Значит, виновный — из тех, кто не ночевал дома или пришел домой поздно ночью. На теле и одежде потерпевшего — следы действия дробового заряда.

Каждый из названных признаков, взятый в отдельности, относится к широкому кругу лиц, и потому сам по себе не может быть использован для построения конкретной версии. Множество людей в данной местности по разным причинам могли прийти домой за полночь; множество их подписывается на журнал «Здоровье», владеет охотничьими ружьями и т. д. Но чем больше таких «множеств» мы сможем определить, тем более узкой становится область, в которой эти «множества» пересекаются’. При мысленном суммировании отдельные простые признаки образуют сложный комплексный признак. Так, в данном примере личность и поведение неизвестного убийцы должны соответствовать следующему комплексному признаку: рост около 180 см; носит кеды с длиной следа 26 см; имеет охотничье ружье; подписывается на журнал «Здоровье»; осведомлен о деньгах потерпевшего; не ночевал дома или вернулся домой после полуночи; склад характера и взаимоотношения с потерпевшим не исключают возможности совершения им данного преступления; ^[55]

после убийства может производить расходы, не соответствующие его обычному образу жизни;

у него могут появиться часы такого же вида, как были у убитого.

Подобным комплексным признаком может обладать У2