§ 5. Построение и проверка новых версий о виновном в убийстве

При отсутствии в деле данных, представляющих основания для версии о виновности в убийстве конкретного лица, следователь вначале строит версии о круге лиц, среди которых может оказаться убийца.

Значительно сложнее выявить возможного преступника среди лиц, ничем не связанных или малознакомых с потерпевшим. Такая задача является сложной и по «свежим» делам. При повторном же расследовании ее решение дополнительно затруднено фактором времени. Однако, как показывает практика, при вдумчивом отношении следователя к решению указанной задачи, при использовании им всех имеющихся в данной обстановке возможностей, включая оперативные мероприятия органов дознания, помощь общественности и населения, выявить преступника удается.

В частности, следует учесть возможность распространения среди населения за истекшее время новой информации об убийстве, исходящей от самого виновного или от иных, еще не установленных лиц, осведомленных о важных обстоятельствах дела. Чтобы вновь привлечь внимание к этому делу, иногда полезно еще раз обратиться к населению, используя доклады и лекции по правовым вопросам, выступления в местной печати, по радио или телевидению. Обращение к населению в сочетании с проведением оперативных мер нередко оправдывало себя: именно таким путем удавалось спустя несколько лет после убийства выявить неизвестного убийцу.

Предварительное следствие по делу об убийстве Гнрфанова было возобновлено через семь лет после совершения преступления. В районной газете в связи с этим опубликовали статью под названием «Убийцы должны быть разоблачены».

Существенным элементом работы по выдвижению версий о личности виновного является изучение состояния преступности в районе в период, к которому относится нераскрытое убийство.

В течение трех дней на одном и том же лесном участке вблизи г. Волжина были изнасилованы и убиты две женщины — Хаткевич и Букштанович. Возбужденные в связи с этим два уголовных дела пришлось приостановить. Десять лет спустя новый следователь возобновил производство по обоим делам. Изучив данные о лицах, привлекавшихся к уголовной ответственности, он, в частности, обратил внимание на некоего Панферова, который тогда жил в доме учителя Жабко неподалеку от места, где были совершены два убийства, а несколько позднее его осудили за другие преступления. Допрошенный в качестве свидетеля, Жабко показал, что Панферов украл у него куртку и солдатский ремень. Эти показания оказались решающими для дела. Описанный свидетелем ремень был найден еще раньше на месте убийства Хаткевич. Жабко, а также - два его сына опознали ремень. После очных ставок с ними Панферов сознался в одном из убийств, подробно описал одежду, обувь и головной убор потерпевшей, а затем в лесу точно указал место, где оставил труп Хаткевич. Однако одежда, обувь и косынка, описанные им на предыдущем допросе, полностью совпадали с тем, во что была одета другая потерпевшая — Букштанович; Хаткевич была одета иначе. Поняв, что он невольно выдал себя, Панферов сознался во втором убийстве и показал место, где спрятал труп Букштанович.

Из всего сказанного о построении и проверке версий относительно виновного в условиях дополнительного или возобновленного расследования вытекает, что залогом успеха в решении этой сложной задачи служат, с одной стороны, собирание и глубокий анализ сведений о признаках убийцы, а с другой — широкое использование помощи общественности и населения в сочетании с активной и правильно организованной оперативно-розыскной работой органов дознания.

Специфика проверки алиби. Когда новая версия о виновности конкретного лица возникает через несколько месяцев, а иногда и через несколько лет после убийства, вопрос, где находился заподозренный в момент совершения преступления, трудно решить на основе показаний данного лица и свидетелей. Проще обстоит дело, если время совершения убийства связано с датами, которые по каким-либо причинам особо памятны допрашиваемому свидетелю (например, в связи с праздниками, семейными торжествами, чрезвычайными происшествиями). Как правило же, человеку, не причастному к преступлению, по прошествии какого-то времени трудно вспомнить, где и с кем он был, чем занимался, кого видел в определенный день и час. Поэтому и виновный в убийстве либо в недоносительстве о нем на вопрос, где он был, что делал или что видел такого-то числа в такие-то часы несколько месяцев назад, может сослаться на запамятование, зная, что отклонить эту ссылку как неправдоподобную трудно. Лишь некоторые недальновидные обвиняемые в подобных условиях дают подробные ложные показания о своем времяпрепровождении в интересующий следователя момент. И поскольку в их показаниях речь идет о таких давно прошедших несущественных и обычно не запоминаемых для допрашиваемого событиях, сама детальность описания способствует распознанию и преодолению лжи.

Существенное значение для объективной проверки алиби в таких ситуациях имеет тщательное исследование документов, относящихся к деятельности заподозренных. Исследование включает осмотр и встречную проверку документов^[150], а также допросы работников, участвовавших в их составлении.

По делу об убийстве, совершенном 27 августа, обвиняемые Суханов, Фирсов, Плохой и Рева сослались на алиби. В частности, Суханов показал, что в тот день он в составе бригады рыбаков находился в море на ловле рыбы. На первый взгляд его показания подтверждались отметками в табеле выхода на работу. Но следователь не ограничился этим и по накладным рыбопромыслового пункта установил: 27 августа бригада Суханова рыбу не сдавала, тогда как во все другие дни августа сдача рыбы производилась ежедневно. Допрошенные в связи с этим члены бригады показали, что в августе они значительно перевыполнили план лова и 27 числа устроили себе выходной день, хотя по табелю значились работающими.

Фирсов согласно рабочему наряду числился выполнявшим в тот день на заводе работу вместе со слесарем Кучмичем. Однако, как пояснил на допросе Кучмич, указанную в наряде работу он фактически -произвел одни, без Фирсова, которого в тот день на заводе не было.

Ссылка Плохого на то, что он в воскресенье 27 августа сверхурочно работал на складе, опровергалась табелем учета работы, согласно которому с 25 августа до 12 сентября обвиняемый вообще не выходил на работу. Кроме того, заведующий складом, ознакомившись при допросе с документами, показал, что в августе сверхурочные работы не производились.

Рева согласно записям в постовой книге за 27 августа числился находившимся на посту в качестве сторожа. Но, как выяснилось из допросов других работников сторожевой охраны, в действительности в тот день его подменял на посту Кубанцев.

Когда виновный свои расчеты на уклонение от ответственности всецело связывает с ложным алиби, опровержение его показаний часто приводит к признанию им своей вины. Так, Суханов, Фирсов, Плохой и Рева, убедившись, что их алиби неоспоримо опровергнуто, — сознались в убийстве.

Опровержение алиби не может служить основанием для вывода о виновности. Поэтому очень важно найти документы, подтверждающие факт пребывания заподозренного в соответствующее время на месте преступления.

Так, шофер Закиев, заподозренный в убийстве Епифановой, совершенном на опушке леса вблизи г. Набережные Челны, при допросе сослался на то, что в то время работал на маршруте, удаленном от места преступления. Между тем в его путевом листе значились рейсы по пути, проходящему как раз мимо того леса, где была убита Епифанова. В совокупности с другими доказательствами эти данные изобличали Закиева в убийстве. В совершении указанного преступления он признался. Затем возникла версия о виновности его и в убийстве Смирновой, исчезнувшей за год до этого на пути из г. Набережные Челны в г. Мензелинск. Согласно путевому листу Закаев выехал в тот день в рейс в 8 час. 00 мин. По обстоятельствам дела указанные данные исключали его причастность к убийству Смирновой. Но следователь разглядел подлог: время выезда в путевом листе было исправлено с 6 час. 30 мин. на 8 час. 00 мин. В диспетчерском же журнале автоколонны запись о выезде Закиева в 6 час. 30 мин. исправлений не имела. К делу был приобщен еще один документ — товарно-транспортная накладная, по записям которой Закиев поставил автомашину под погрузку в 7 час. 10 мин. В результате было установлено, что он выехал из гаража в такое время, когда исчезнувшая могла сесть в попутную машину. Накладную предъявили Закиеву, и он сознался в убийстве Смирновой, а затем показал, где зарыл ее труп.

Помимо табелей учета выходов на работу, путевых листов, рабочих нарядов для проверки версии о пребывании заподозренного в месте совершения преступления используются и другие документы, в том числе авансовые отчеты с приложенными к ним командировочными удостоверениями, билетами на поезд, автобус, самолет, счетами гостиниц, товарными чеками магазинов, железнодорожные, авиационные, автобусные расписания, справки о времени начала и окончания работы предприятий, о репертуаре кинотеатров, путевки в дома отдыха и санатории и др.

Следует подчеркнуть, что для выявления возможных ошибок или подлогов документы должны быть тщательно проверены.

Обыск по «старому» делу. Чем больше времени прошло с момента преступления, тем меньше шансов найти у заподозренного и связанных сним лиц предметы, служащие доказательствами по делу. Однако данное соображение не должно служить поводом к отказу от обыска, если для производства его имеются основания. В ряде случаев обыски, осуществленные спустя продолжительное время после убийства, давали весьма положительные результаты. Так, при обыске у заподозренного Зыкова, более чем через год после убийства, были изъяты брюки и пиджак со следами крови потерпевшей.

В некоторых случаях обыск, произведенный при дополнительном расследовании, дает в руки следователя такие производные доказательства, которых не могло быть при работе «по горячим следам».

Дело по обвинению Якубова в убийстве Ханукаевои четырежды возвращалось на дополнительное расследование. Уже после этого, получив сведения о причастности к преступлению любовницы обвиняемого Шальмиевой и полагая, что ее переписка может содержать данные, существенные для дела, следователь совместно с сотрудниками милиции провел одновременно обыски у Шальмиевой и ее родственников, проживающих в другом городе. В результате были найдены письма, нз которых усматривалось, что Шальмиева не только знает о совершении Якубовым убийства, но и прячет вещи потерпевшей. Изобличенная письмами, Шальмиева сообщила известные ей обстоятельства совершения Якубовым убийства и указала следователю места, где спрятаны ценности, похищенные у потерпевшей.

Повторные и дополнительные экспертизы. Возможность повторных и дополнительных экспертиз, связанных с исследованием материальных объектов, в частности трупа, зависит от степени сохранности данных объектов. Это особенно чувствительно, когда вопрос об экспертизе возникает по «старому» делу через несколько месяцев, а иногда и через несколько лет после расследуемого убийства. Однако и в подобных случаях мнение следователя о невозможности проведения экспертизы из-за того, что прошло много времени, бывает ошибочным. Поэтому, когда по «старому» делу возникает вопрос, для разрешения которого требуются специальные познания, надо назначать экспертизу. Вывод же о невозможности дать заключение относится к компетенции эксперта (ст. 82 УПК), а не следователя,

По делу, возбужденному в связи с обнаружением трупа Веде- хиной на железнодорожном пути, вначале возникла версия об убийстве, совершенном любовником погибшей Медведевым. Но от этой версии следователь отказался ввиду заключения судебномедицинского эксперта о том, что, судя по характеру повреждений мягких тканей, смерть последовала от железнодорожной травмы. Дело было прекращено. Однако при проверке его в порядке надзора прокурор обратил внимание, что судебно-медицинское исследование проведено с грубыми нарушениями: эксперт ограничился внешним осмотром трупа, не произведя вскрытия. После отмены постановления о прекращении дела и эксгумации трупа провели повторную экспертизу. Обнаружив ненормальную подвижность рожков подъязычной кости, новый эксперт дал заключение о том, что смерть потерпевшей последовала от сдавливания шеи. Этим же заключением было исключено причинение обнаруженных на трупе травм колесами поезда. С учетом данного заключения следователь возобновил работу по версии о виновности Медведева, которая в дальнейшем полностью подтвердилась.

Известно немало дел, по которым версия об отравлении возникала через несколько месяцев, а иногда и через несколько лет после смерти потерпевшего, и тем не менее экспертные исследования эксгумированных трупов обеспечивали обнаружение яда.

Практически не ограничена во времени возможность повторных и дополнительных трасологических, баллистических, материаловедческих экспертиз, если только подлежащие исследованию объекты не утрачены и не повреждены.

Допросы свидетелей и предъявление для опознания.

Получение показаний об обстоятельствах, относящихся к далекому прошлому, как правило, представляет серьезные затруднения и для следователя, и для свидетеля. Время сглаживает представления памяти, особенно детали, некогда безразличные для свидетеля. Однако из этого неверно было бы делать вывод о бесперспективности допросов свидетелей по «старым» делам об убийствах.

Не только картина убийства, вызывающая сильные переживания, прочно и надолго запечатлевается в памяти очевидца. Даже побочные сами по себе незначительные обстоятельства хорошо запоминаются, если в свое время они показались свидетелю необычными, заставили его задуматься.

Так, администратор гостиницы, допрошенная через три года после расследуемых событий, рассказала следователю о некогда удивившем ее эпизоде. Двое мужчин, переночевав в гостинице, на следующий день незаметно ушли, не расплатившись. Допрашиваемая тогда подумала, что у них не было денег. Но через несколь-

ко часов они приехали на такси и не только рассчитались за ночлег, но и подарили кассиру несколько плиток шоколада. Свидетельница подробно описала внешность этих мужчин, а затем и опознала их при предъявлении. Данные показания были весьма существенны для дела. Опознанные обвинялись в убийстве продавца. Среди похищенных при убийстве ценностей числился шоколад.

Необычным, как правило, хорошо запоминающимся событием является для гражданина участие в расследовании. Поэтому свидетель, допрошенный «по горячим следам», может и длительное время спустя воспроизвести по памяти обстоятельства, о которых он уже дал показания.

По делу об убийстве заведующей продовольственной палатки в день совершения преступления свидетели Шилова и Михачева описали внешность двух мужчин, которые зашли в палатку, а затем удалились оттуда. Через несколько лет возникла версия о со- рершенни убийства Барановым и Костюковым. В связи с этим Шилова и Михачева были допрошены повторно. Они опять назвали те же приметы неизвестных мужчин, а затем уверенно опознали заподозренных.

Приведенные факты и соображения позволяют сделать вывод, что отрицательное воздействие фактора времени не исключает эффективности следственных дейст- \'вий по «старым» делам.