Выводы исследователей:

"Эволюционирующее экономическое сознание российской интеллигенции демонстрирует нам все большую экономическую грамотность, адекватность. Но в большей степени это касается его теоретической подструктуры.

На поведенческом же уровне и применительно к тому, что касается нас постоянно, а именно в отношении к деньгам, мы остались в большинстве своем представителями планово-распределительной системы, где заработная плата мала, но гарантирована, где деньги пассивны, но не вызывают значительных эмоциональных переживаний, кроме осознания их недостатка и досады по этому поводу. Большинство представителей нашей интеллигенции не прошли через реальную деятельность, связанную с накоплением капитала, через механизмы функционирования коммерческих структур и лишь частично задеты рыночными преобразованиями как наемная рабочая сила (в их жизнь постепенно входят понятия конкурс, контракт, конкуренция, безработица, налоги) и как потребители, вынужденные реагировать на инфляцию и соизмерять бюджет с растущим разнообразием товаров и услуг".

Мне сразу вспомнились друзья, коллеги, родившиеся и живущие за океаном. Кого-то из них тоже можно рассматривать как "наемную рабочую силу". Другие трудятся, что называется, на себя - занимаются частной практикой, но и они никогда не проходили через "механизмы функционирования коммерческих структур". Их восприятие денег не стало от этого ущербным или выморочным. Оно такое же, как у предпринимателей или финансистов, за исключением каких-то тонких и скорее чисто индивидуальных отличий. Очевидно, корень проблемы не в том, что интеллигенция у нас получает деньги в виде зарплаты, чаще всего от государства, а в том, что зарплата эта критически мала. Она не дает экономической свободы, не оставляет права выбора - как распорядиться деньгами.

Очень интересными показались мне итоги и другого сравнительного анализа, в котором сличалось отношение к деньгам российской и канадской интеллигенции. Канадцы проявили более высокую активность в контролировании своего финансового положения. Они, например, считают умение экономить тем, чем следует гордиться; когда это можно - не стесняются торговаться с продавцами. Деньги они ставят выше удовольствий. Гораздо ближе к их пониманию жизни утверждение: "В нашей стране мы оцениваем друг друга по деньгам". Большую зрелость и конструктивность демонстрируют канадские преподаватели в своем экономическом поведении и в переживаниях по поводу денег. Их российские коллеги, гораздо громче сетующие на свою бедность, выглядят на их фоне более пассивными. И в то же время исследователи заметили, что между двумя этими отрядами интеллигенции есть немало общего, выделяющего их среди других профессиональных и социальных групп российского и канадского общества. Это в первую очередь отношение к деньгам как к периферическому, инструментальному фактору жизни. Русские интеллигенты подтверждают это и своими поступками: при всей невыгодности положения, в каком они оказались, ни институты, ни школы, ни научные лаборатории не опустели.

За истекшие годы О. Дейнека и ее коллеги несколько раз повторяли свой эксперимент. Выяснилось, что изменений со временем появляется немного. Разве что более твердой становится уверенность: деньги - единственное, на что можно рассчитывать. Экономическая ситуация развивается быстрее, чем сознание, - вывод не слишком оригинальный, и все же очень ценно то, что его можно теперь подкрепить эмпирическим материалом.

Ну, а намного ли обгоняет представителей интеллигенции новая экономическая элита?

Отношение к деньгам финансистов, работающих в частных банках, во многом сходно с тем, которое выработалось у интеллигенции в целом, несмотря на то что уровень доходов у них несопоставимо выше. Однако по некоторым частностям есть и выразительные отличия.

Заметно по-другому воспринимают деньги мелкие предприниматели. В их системе ценностей это одна из бесспорных вершин. "Я ставлю деньги выше удовольствия", "Я уверен, что время, не потраченное на зарабатывание денег, потеряно зря", "Я твердо уверен, что деньги могут решить все мои проблемы", "Я чувствую, что деньги - это единственная вещь, на которую я могу рассчитывать"... Когда статистически значимый процент представителей группы дружно выделяет эти суховатые текстовые формулировки, они начинают звучать как ода, как гимн, как религиозный символ веры (вспомним наше обиходное выражение: "он молится на деньги"). Но это легко понять, если представить себе, в каких условиях существуют сейчас люди, рискнувшие связать свою судьбу с малым бизнесом. Беспредел "русского рынка", отсутствие каких бы то ни было гарантий, беззащитность перед бандитами всех мастей, в том числе и облаченными в мундиры госслужащих, - все это заставляет мысленно уравнивать деньги не только с успехом и благополучием, но и со свободой, и с самой жизнью.

Предприниматели резко выделяются на общем фоне и тем, что видят в деньгах фактор влияния на других людей, в то же время испытывая значительную психологическую зависимость от денег. Они точно знают, в каком кармане сколько у них лежит, сколько денег дома и сколько на счетах, причем несомненный приоритет отдают наличности.

Конечно, это всего лишь одна работа, одна группа испытуемых, один исследовательский прием. Но общее представление о сложнейших процессах, происходящих в массовом сознании, мы благодаря ей получаем.

Общее ощущение, которое сложилось у меня, когда я постарался суммировать разрозненные штрихи, - ощущение адекватности, реализма. Люди, приоткрывшие перед нами в этом исследовании свою душу, переживают не самый легкий период своей жизни. Дьявольски сложная задача - учиться наново осознавать то, что некогда казалось прочно усвоенным, ломать в себе самом стереотипы восприятия. Но люди не бегут от этих трудностей, не пытаются спрятаться за утешительными, но заведомо бесплотными фантазиями.

А больше всего это исследование радует тем, что впервые человеческим измерением денег занялись не бытописатели, не моралисты, а серьезные, добросовестные ученые. Ведь мы хорошо знаем: понять, в чем заключается проблема, - значит больше чем наполовину ее разрешить. Глава 6. Предварительные итоги