Прежде чем попасть в спецхраны, источники были доступны исследователям и читателям
И все же документальная основа анализа объективно расширялась. Среди источников и литературы этого периода особо следует отметить сборники документов, обобщающие работы о гражданской войне, мемуары белых и красных военных.
B военньпс и военно-исторических источниках можно найти детализацию разборов военных действий, прослеживается сохранение интереса к анархизму, новые противопоставления махновских свидетельств и публикаций тех деятелей советской власти, которые встали на путь оппозиции или которых стали зачислять в число "врагов народа". Ввиду ошибок партии в отношении крестьянства возрастал взрывной потенциал темы, что одновременно приближало канонизацию оценок и вело к дальнейшему фактическому закрытию ряда аспектов темы на долине годы1.
Отечественная историческая наука позднее подошла к необходимости смены исторической терминологии. Узкие рамки идеологических оценок социальных движений исключительно по критериям их лояльности советской власти и руководящей роли правящей партии уступили место столь же социально обусловленным оценкам сторонников нового.
Еще в мемуарах белых, непосредственных участников событий, вслед за повторением слухов о повстанцах, например, обещающих "ввести новый анархо-коммунистический строй - отобрать все у богатых и отдать бедным", задается вопрос о субъекте, который персонифицируется и объективизируется одновременно:
"Кто такой Махно? И в чем секрет его стихийной силы в Екатеринославщине? Этот вопрос не раз приходил в голову за время пребывания в Екатеринославе: имя Махно ни у кого не сходило с языка"2.
Простое свидетельство - повод для противоположных объяснений.
Факт истории, факт науки и факт историографии (науки о науке) вовсе не должны совпадать. B сталинской школе фальсификации факты обрели партийный характер. То, что есть в действующих документах, - первосортный исторический факт, а то, чего нет, - сомнительный и второсортный.