Революціонныя движенія 1880 года.

Оживленіе либерализма въ концѣ двадцатахъ годовъ XDC вѣка.—Іюльскал революція во Франціи. — Измѣненія во французской конституціонной хартіи. — Общее значеніе этого переворота.

Вторая половина двадцатыхъ годовъ,—по крайней мѣрѣ, въ нѣкоторыхъ странахъ и въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ,—характеризуется ослабленіемъ реакціи и даже кое-какими успѣхами либерализма. Веронскій конгрессъ и подавленіе испанской революціи французскими войсками были послѣдними проявленіями реакціонной политики Священнаго союза. Сама эта комбинація начала, видимо, разлагаться. Если на веронскомъ конгрессѣ Александръ I отказалъ въ помощи греческому возстанію, какъ революціонному бунту подданныхъ противъ законнаго своего государя, то преемникъ его, Николай I, въ греческомъ вопросѣ сталъ на противоположную точку зрѣнія и въ самомъ же началѣ своего царствованія вошелъ въ соглашеніе относительно грековъ съ Англіей и Франціей. Вскорѣ затѣмъ флоты трехъ державъ сожгли турецкій флотъ при Наваринѣ, и началась русско-турецкая война, приведшая въ освобожденію Греціи. Сочувствіе либераловъ всѣхъ странъ было на сторонѣ грековъ, но кое-кому помощь, имъ оказанная, приходилась не по душѣ. ІІрежде всего, это была Австрія, державшаяся прежней реакціонной политики, и несогласіе съ нею, въ греческомъ вопросѣ, Николая I, вообще тяготившагося притомъ опекой Меттерниха, внесло охлажденіе во взаимныя отношенія петербургскаго и вѣнскаго дворовъ.

нилась къ томуже времени и англійская полйтика. При первомъ министрѣ Кэстльри она шла на буксирѣ Священнаго союза, и со стороны Англіи не было оказано никакого сопротивленія реакціонной расправѣ европейекаго союза въ Италіи и Испаніи. Новый руководитель иностранной политики въ Англіи, Каннингъ, уже не допустилъ вмѣшательства Европы въ американскія дѣла съ цѣлью насильственнаго возвращенія отпавшихъ отъ Испаніи колоній подъ власть легитимнаго короля. Внутри самой Англіи вторая половина двадцатыхъ годовъ была временемъ ослабленія прежней реакціи, о чемъ свидѣтельствуетъ прекращеніе правительственной борьбы въ эту эпоху съ митингами и прессою, равно какъ и эманципація католиковъ. Нѣкоторое оживленіе либерализма наблюдалось въ эти годы и .во Франціи, гдѣ, правда, съ 1824 г. прекратились революціонные заговоры и попытки возстанія, но за то чаще и рѣшительнѣе стали происходить либеральныя манифестаціи, сознательнѣе и энергичнѣе — организовываться общественныя силы для вліянія на выборы, и сами выборы начали оказываться болѣе благопріятными для оппозиціи. Въ другихъ, второстепенныхъ странахъ тоже кое-гдѣ начиналось общественное броженіе, которое легко могло перейти въ настоящій взрывъ при первой же надеждѣ на то, что на этотъ разъ такого пораженія, какое испытали въ началѣ двадцатыхъ годовъ южно-романскія страны, уже не будетъ. Въ эту эпоху взоры всѣхъ либераловъ и, въ частности, оппозиціонныхъ депутатовъ представительныхъ собраній были обращены на Францію. Понятно, что при такомъ настроеніи взрывъ революціи въ Парижѣ въ іюлѣ 1830 г. долженъ былъ сыграть роль своего рода сигнала къ цѣлому ряду революцій — въ Бельгіи (въ августѣ), въ Брауншвейгѣ, Гессенъ-Касселѣ, Саксоніи, Ганноверѣ, Альтенбургѣ, Шварцбургъ - Зондерсгаузенѣ (въ сентябрѣ), въ Царствѣ Польскомъ (въ ноябрѣ), а въ началѣ 1831 г.

ціонной опасности распадавшійся-было союзъ Австріи, Пруссіи и Россіи снова сплотился для борьбы съ нарушителями установленнаго порядка, тогда какъ, наоборотъ, и Франція, и Англія, въ которыхъ восторжествовали начала свободы, стали совокупною своею силою отстаивать отъ реакціоннаго вмѣшательства, по крайней мѣрѣ, нѣкоторыя страны, которыя имъ легче было и защитить въ случаѣ нападенія на нихъ. Для Франціи результатами революціи 1830 г. были перемѣна династіи, нѣкоторыя измѣненія въ конституціи и переходъ власти къ буржуазіи, для Англіи — парламентская реформа, доставившая перевѣсъ вигамъ и расширившая вліяніе буржуазіи, для Бельгіи — превращеніе въ самостоятельное королевство съ очень либеральной конституціей, для нѣкоторыхъ второстепенныхъ нѣмецкихъ государствъ — частью введеніе, частью обѣщаніе введенія прогрессивныхъ преобразованій съ народнымъ представительствомъ; все это и дѣлаетъ вообще 1830 годъ весьма важнымъ моментомъ въ исторіи конституціонализма. Поплатились только названныя итальянскія земли и особенно Польша, въ которыхъ революціи были подавлены австрійскими и русскими войсками. He входя въ изложеніе событій 1830 r., мы и сдѣлаемъ теперь общій ихъ обзоръ съ точки зрѣнія исторіи конституціонныхъ учрежденій.

Исходнымъ пунктомъ событій, приведшихъ Францію къ іюльскому перевороту, слѣдуетъ считать назначеніе, въ августѣ 1829 r., первымъ министромъ Полиньяка, крайняго реакціонера, прославившагося въ 1814 г.

случай уничтоженія хартіи, а проѣздъ Лафайета черезъ нѣкоторыя мѣстности превратился въ настоящій тріумфъ: во время его чествованія говорились рѣчи, и предлагались тосты, заключавшіе въ себѣ уже угрозы. Правительство начало рядъ процессовъ противъ обществъ сопротивленія, но суды, большею частью, оправдывали эти общества, не находя ихъ противными конституціи, или же налагали на ихъ членовъ самыя легкія наказанія—за оскорбленіе правительства заподозрѣваніемъ его въ противоконституціонныхъ замыслахъ. Въ 1830 г. дѣло дошло наконецъ и до настоящаго конфликта между династіей и націей. 2 марта Карлъ X открылъ сессію палатъ тронною рѣчью, въ которой заключалась несомнѣнная угроза представительству. Палата депутатовъ отвѣчала на нее адресомъ, содержавшимъ въ себѣ горькіе упреки королю и принятымъ, несмотря на свое содержаніе, 221 голосомъ противъ 181. Карлъ X на другой день послѣ представленія ему адреса (18 марта) объявилъ отсрочку засѣданій палатъ до 3 сентября, но черезъ два мѣсяца (16 мая) былъ обнародованъ королевскій ордоннансъ, распускавшій палату и назначавшій новые выборы, при чемъ самъ король обратился къ націи съ жалобой на распущенную палату.

Іюльскіе ордоннансы, приведшіе къ потерѣ Карломъ X трона, и касались какъ-разъ тѣхъ двухъ пунктовъ, изъ-за которыхъ, главнымъ образомъ, шла борьба между роялистами и либералами въ эпоху реставраціи. Реакціонеры всегда, какъ только особенно забирали силу, стремились къ тому, чтобы тѣми или другими измѣненіями въ избирательномъ законѣ дать перевѣсъ бывшимъ привилегированнымъ и чтобы, такъ или иначе, наложить ограниченія на періодическую прессу.

Теперь эти двѣ завѣтныя дѣли реакціи достигались простымъ королевскимъ распоряженіемъ, что было явнымъ нарушеніемъ хартіи, какъ и неслыханное распущеніе палаты, еще не успѣвшей даже собраться. Реакціонеры уже давно указывали короли> на тотъ параграфъ хартіи, который давалъ ему право „издавать регламенты и ордоннансы для исполненія законовъ и безопасности государства11 \'), и Еарлъ X наконецъ рѣшился воспользоваться этимъ параграфомъ для изданія ордоннансовъ, которые ему такъ дорого обошлись. Паденіе старшей линіи Бурбоновъ совершилось необычайно быстро и въ такой моментъ, когда никто этого не ожидалъ, и на защиту падшей династіи не поднялась никакая общественная сила. Переворотъ была совершенъ парижскимъ населеніемъ, смыслъ происшедшаго событія былъ выясненъ либеральными журналистами, и депутатамъ, уже начавшимъ съѣзжаться\' въ Парижъ, оставалось только санкціонировать то, что было сдѣлано народомъ.

Конституція, которою управлялась Франція съ 1830 по 1848 r., въ сущности была лишь видоизмѣненіемъ хартії 1814 г. 7 августа 1830 г. палата (219 голосами противъ 33) приняла декларацію, въ которой говорилось о вакантности трона вслѣдствіе удаленія Карла X изъ Франціи, и туть же заявлялось объ уничтоженіи, „по желанію и въ интересѣ французскаго народа", вступленія въ хартію 1814 r., такъ оскорбительнаго для національнаго достоинства, поскольку въ этомъ вступленіи дѣло представлено такъ, „будто французамъ дарованы были права, на самомъ дѣлѣ имъ самимъ принадлежащія" 3). Деклараціей 7 августа, далѣе, герцогъОрлеанскій „призывался" на французскій тронъ, т.-е. говорилось, что онъ будетъ царствовать не по наслѣдственному праву, а по приглашенію французскаго народа, и къ этрму прибавлялось, что онъ долженъ „утвердить своею присягою условія и обязательства, изложенныя въ деклараціи, и соблюденіе конституціонной хартіи со сдѣланными въ ней измѣненіями". (Эта королевская присяга должна была замѣнить прежній религіозный обрядъ коронаціи). Въ измѣненной хартіи возстановленіе цензуры запрещалось самымъ положительнымъ образомъ, и давалось обѣщаніе, что по дѣламъ печати и политическимъ будетъ дѣйствовать судъ присяжныхъ. Статья, опираясь на которую Карлъ X издалъ іюльскіе ордоннансы, была измѣнена въ томъ смыслѣ, что король могъ „издавать регламенты и ордоннансы, необходимые для исполненія законовъ" (прежде было еще: „и для безопасности государства"), „но безъ права когда-либо останавливать дѣйствіе самихъ законовъ и разрѣшать ихъ неисполненіе". Законодательная иниціатива, признававшаяся хартіей 1814 г. только за королемъ, была распространена на обѣ палаты. Наконецъ, хартія понижала возрастъ избирателей съ 30 до 25 лѣтъ, депутатовъ—съ 40 до 30, а избирательный законъ понизилъ цензъ для избирателей [191]

съ 300 до 200 франковъ, а для избираемыхъ съ 1000 до 500, благодаря чему число избирателей cpaey повысилось съ 90 тысячъ до 200 тысячъ ^).

Общее значеніе іюльской революціи для Франціи явствуетъ yse изъ сказаннаго выше. Принципъ легитимизма былъ ею окончательно отвергнутъ, но не былъ ясно формулировалъ и принципъ народовластія: декларація 7 августа 1830 г. больше ссылалась на „настоятельную необходимость" и „общій интересъ французской націи", чѣмъ на какую-либо теорію. Возведеніе на престолъ „ короля-гражданина “ ограждало хартію отъ опасности быть низвергнутой и разлучало монархію отъ исключительной связи съ бывшими привилегированными. Пониженіе избирательнаго ценза и устраненіе прежнихъ преимуществъ въ пользу обладателей поземельнаго ценза передавало вліяніе и власть въ руки буржуазіи, царство которой и началось въ 1830 г. въполномъединодушіи съ „королемъ-гражданиномъ", оказавшимся настоящимъ „королемъ-буржуа". Монархическіе дворы Европы называли Людовика-Филиппа „королемъ баррикадъ", но онъ сразу же поспѣшилъ успокоить иностранныя державы увѣреніями въ своемъ желаніи быть на сторонѣ порядка, а во второй половинѣ своего царствованія онъ даже вошелъ въ соглашеніе съ Австріей о необходимости дѣйствовать сообща противъ демократическихъ движеній, происходившихъ въ Швейцаріи и въ Италіи. Въ общемъ, іюльская монархія была во Франціи эпохою безраздѣльнаго господства буржуазіи, которой теперь приходилось вести борьбу уже не съ клерикально-аристократической реакціей, а съ демократической революціей, повторявшей свои попытки довольно часто въ тридцатыхъ годахъ. Это было время, когда вся власть находилась въ рукахъ банкировъ, биржевиковъ, желѣзнодорожниковъ, владѣльцевъ каменноугольныхъ и всякихъ иныхъ копей, и оппозицію въ палатѣ эта крупная буржуазія встрѣчала лишь со стороны средней торгово-промышленной буржуазіи, столь же мало, впрочемъ, заботившейся о народѣ, какъ и крупная. Лозунгомъ правящаго класса („раув 16gal"), число избирателей въ которомъ къ 1848 г. выросло до 240 тысячъ, была нажива, всѣми дозволенными и недозволенными средствами, вплоть до

\') Прибавимъ, что законъ 1831 r. ограничилъ право корола назначать пэровъ лишь извѣстными категоріями лидъ и сдѣлалъ званіе пэра только пожизненнымъ.

системы подкуповъ какъ избирателей, такъ и депутатовъ» по старому примѣру Англіи. Расплатою за это была для іюльской монархіи и взлелѣянной ею буржуазіи февральская революція 1848 г. Если, однако, сравнить режимъ конституціонной монархіи во Франціи послѣ (и даже до) 183.0 г. съ режимомъ двухъ Наполеоновъ, до 1814 г. и послѣ 1851 r., то придется сказать, что въ исторіи Франціи это все-таки было время значительной политической свободы и законности. Бъ правящей буржуазіи были свои консерваторы и свои либералы, и между тѣми и другими шла парламентская борьба, сопровождавшаяся министерскими кризисами, благодаря чему во Франціи входили въ обычай порядки настоящаго парламентаризма, при которомъ считалось, что „король царствуетъ, но неуправляетък. Оьдругойстороны, господствующій классъ отличался въ эту эпоху антиклерикальнымъ направленіемъ, обезпечивавшимъ во Франціи и за философскою и научною мыслью, и за преподаваніемъ, и за публицистикой широкую свободу. He даромъ, между прочимъ, времена іюльской монархія ознаменованы развитіемъ во Франціи соціалистическихъ ученій. Въ этихъ ученіяхъ, замѣтимъ кстати, мы имѣемъ дѣло съ однимъ изъ проявленій той демократической ощгозиців, какую противъ себя вызывало господство буржуазіи. Сама она твердо стояла на точкѣ зрѣнія невмѣшательства государства въ экономическую жизнь, и манчестерство въ политической экономіи сдѣлалось необычайно популярнымъ какъ въ литературѣ, такъ и въ преподаваніи.

Таковы были результаты революціи 1830 г. во Франціи. Разсмотримъ теперь, что дала революція 1830 г. другимъ странамъ, которыхъ она только коснулась.

Раньше всего іюльская революція отозвалась на сосѣдней съ Франціей Бельгіи. Вѣнскій конгрессъ соединилъ эту страну съ Голландіей въ одно Нидерландское королевство. Когда-то обѣ эти части названнаго государства находились, въ качествѣ соединенныхъ провинцій, подъ властью Испаніи, но во второй половинѣ ХУІ в. Голландія освободилась отъ Германіи, приняла протестантизмъ и образовала самостоятельную республику \'), Бельгія же сохранила католическую вѣру и осталась подъ управленіемъ испанскаго короля, пока война за испанское наслѣдство въ началѣ ХѴЩ в. не отдала страну [192]

Австріи. За все это вреня бельгійцы сохраняли свои вольности и мѣстные штаты, пока абсолютистическая политика Іосифа U не вызвала въ Бельгіи революцію, слившуюся, такъ сказать, очень скоро съ великоб французской революціей. Въ эпоху республики и имперіи Бельгія входила въ составъ Франціи, которой была родственна и по господствовавшему въ странѣ языку,\'и по культурѣ. Бѣнскій конгрессъ связалъ бельгійскую націю съ совершенно чуждой ей націей голландской. Bce въ нихъ было различно—и языкъ, и религія, и историческія традиціи, и интересы, и новое правительство, вмѣсто того, чтобы поддерживать между Голландіей и Бельгіей извѣстное равновѣсіе, смотрѣло на вторую изъ нихъ, кавъ на завоеванную провинцію въ исключительныхъ интересахъ другой половины. Своими деспотическими замашками король Вильгельмъ I вооружалъ противъ себя либеральную часть бельгійцевъ, издавна привыкшихъ къ свободѣ, возстававшихъ еще противъ просвѣщен-. наго абсолютизма Іосифа II и содѣйствовавшихъ торжеству въ странѣ принциповъ французской революціи. Бельгійскіе либералы 1830 г. могутъ быть названы горячими учениками Бен- жамена Констана, чѣмъ достаточно сказано для характеристики ихъ политическихъ стремленій. Другую часть недовольныхъ составляли католики, оскорблявшіеся узко-протестантскимъ направленіемъ королевской политики. Извѣстно, что подъ вліяніемъ парижскихъ іюльскихъ событій достаточно было одной случайной искры, чтобы зажечь въ Бельгіи цѣлый пожаръ. Голландское правительство пошло-было на разныя уступки, но бельгійцы ихъ не приняли. Началась война, въ которой инсургентамъ была оказана помощь французами. Обстоятельства, вообще, сложились въ пользу бельгійцевъ, и лондонская конференція великихъ державъ оффиціально признала независимость Бельгіи. Вскорѣ за тѣмъ собрался въ Брюсселѣ „національный конгрессъ", состоявшій изъ 200 депутатовъ, избранныхъ націей [193]), и 7 февраля 1831 г. вотировалъ конституцію, являющуюся старѣйшею въ настоящее время изъ всѣхъ существующихъ на континентѣ конституцій.

Бельгійская конституція 1831 r., впослѣдствіи послужившая образцомъ для нѣкоторыхъ другихъ, можетъ разсматриваться, кавъ наиболѣе типическая изъ особенно либеральныхъ

конституцій ‘). Извѣстный знатокъ англійскаго государственнаго права, Дайси 2), сравнивая по разнымъ вопросамъ англійскіе порядки съ континентальными, чаще всего обращается для характеристики послѣднихъ къ отдѣльнымъ статьямъ именно бельгійской конституцін, въ которыхъ особенно ясно формулированы разныя свободы. Одинъ изъ новѣйшихъ авторовъ по государственному праву и теперь еще находитъ, что „въ отношеніи общихъ принциповъ публичнаго права бельгійская конституція, безспорно, является одною изъ тѣхъ, которыя обнаруживаютъ наибольшую обстоятельность въ дѣлѣ обезпеченія за гражданами возможнобсльшагонодичествасво- бодъ“. Онъ даже называетъ „смѣлымъ новшествомъ" провозглашеніе ею, въ 1831 r., полнѣйшей свободы культовъ, преподаванія, печати, собраній, союзовъ и т. п. въ самыхъ опредѣленныхъ и твердыхъ выраженіяхъ 3). Вотъ нѣсколько отдѣльныхъ пунктовъ, взятыхъ изъ разныхъ ея параграфовъ, безъ сопровождающихъ общія положенія разъясненій: „Въ государствѣ нѣтъ различія по сословіямъ. Личная свобода гарантирована. Жилище неприкосновенно. Гражданская смерть отмѣняется. Свобода вѣроисповѣданій и публичнаго отправленія религіозныхъ обрядовъ, равно какъ и право выражать свои мвѣнія по поводу чего бы-то ни было, гарантированы. Государство не имѣетъ права вмѣшиваться ни въ назначеніе, ни въ допущеніе къ должности священнослужителей какой бы-то ни было религіи. Обученіе свободно, и всякія предупредительныя противъ него мѣры воспрещаются. Печать свободна, и цензура никогда не можетъ быть установлена. Бельгійцы имѣютъ право собираться мирно и безъ оружія, сообразуясь съ законами, которые могутъ опредѣлить пользованіе этимъ правомъ, не обусловливая его, однако, предварительнымъ разрѣшеніемъ. Бельгійцы имѣютъ право составлять ассоціаціи; осуществленіе этого права не можетъ быть подчинено какимъ-либо предупредительнымъ мѣрамъ. Тайна переписки неприкосновенна. Пользованіе языками, распространенными въ Бельгіи, факультативно. He требуется предварительнаго дозволенія для возбужденія

*) См. ея текстъ въ „Современннхъ конституціяхъ", изд. подъ ред. В. M. Гессена и Б. Э. Ыолъде (Спб. 1906), т. I, стр. 117 и слѣд.

2) Основн государственнаго права Ангдіи.

3) E. FUindin. Institutions politiques de l’Europe contemporaine (1907). I, 166.

преслѣдованія противъ должностныхъ лицъ за дѣйствія ихъ по службѣи. Прибавимъ, что Для политическихъ дѣлъ и по преступленіямъ, совершаемымъ путемъ прессы, бельгійская конституція устанавливала только судъ присяжныхъ. Ha основаніи веего сказаннаго, можно вполнѣ согласиться съ тѣми, которые резюмируютъ существо бельгійской конституціи въ девизѣ: „свобода во всемъ и для всѣхъ".

Конгреесъ, выработавшій для новаго королевства этотъ основной его законъ, опредѣлилъ данное имъ странѣ устройство, какъ „представительную монархію съ наслѣдственнымъ главою" (sous on chef h6r6ditaire). Въ отличіе отъ большей части дѣйствовавшихъ въ то время конституцій, бельгійская подчеркиваетъ то положеніе, что сувереномъ въ странѣ является не король, а народъ: „всѣ власти, гласитъ статья 25, исходятъ (emanent) отъ народа", а статья 78 прибавляетъ къ этому, что „король не имѣетъ другихъ полномочій (d’autres pouvoirs), кромѣ тѣхъ, которыя принадлежатъ ему формально, согласно конституціи и особымъ законамъ, изданнымъ въ силу той же конституціи". Бельгійскій король, далѣе, пользуется своими правами только при посредствѣ отвѣтственныхъ министровъ, причемъ „ни въ какомъ случаѣ словесный или письменный приказъ короля не можетъ избавлять министра отъ отвѣтственности". Съ самаго же начала дѣйствія конституцій министерская отвѣтственность стала толковаться въ Бельгіи въ смыслѣ необходимости министрамъ, потерявшимъ довѣріе представительства страны, выходить въ отставку. Что касается до представительства, то оно было раздѣлено въ Бельгіи на палату представителей и на выборный же сенатъ (кромѣ наслѣдника престола и другихъ принцевъ, которые дѣлаются еенаторами по праву рожденія). Права представительныхъ учрежденій были установлены конституціей 1831 г. въ очень широкомъ объемѣ. „Налоги въ пользу государства вотируются ежегодно", а потому^ „законы, ихъ установившіе и вторично не возобновленные, имѣютъ силу только одинъ годъ". Тотъ же принципъ конституція примѣняетъ и къ вооруженной силѣ: „численный составъ арміи вотируется ежегодно", и „законъ, опредѣляющій его, если онъ не возобновленъ, имѣетъ силу только на одинъ годъ". Независимость судебной власти была гарантирована слѣдующею (100) статьею: „судьи назначаются пожизненно. Ни одинъ судья не можетъ быть лишенъ своего мѣста или отрѣшенъ на время отъ своей должности иначе,

КОНСТПТУД. ГОСУДАІ\'СТВО. 20

какъ на основаніи судебнаго рѣшенія. Перемѣщеніе судьи можетъ состояться только въ видахъ новаго его назначенія и съ согласія самого судьн“. Отмѣтимъ, наконецъ, что конституція 1831 г. заключаетъ въ себѣ и очень широкія общія положенія касательно областного и общиннаго самоуправленія, осто- ваннаго на выборномъ началѣ.

Эта либеральная конституція была, однако, далеко не демократична. Избирательный законъ, изданный въ дополненіе къ ней, обусловливалъ пользованіе политическимъ полноправіемъ въ зависимости отъ ценза, притомъ неодинаковаго для городовъ и деревень, именно—болѣе высокаго въ городахъ и болѣе низкаго въ деревняхъ. Отъ сельскихъ жителей требовалась уплата налога въ размѣрѣ 20 флориновъ (около 42 франковъ), отъ городскихъ — въ 50 флориновъ (напр., въ Монсѣ), въ 60 или 70 и даже въ 80 (въ Брюсселѣ, Гентѣ и Антверпенѣ). Конечно, этотъ цензъ былъ меньше принятаго тогда же во Франціи, и тѣмъ не менѣе на четыре милліона тргдапшяго населенія Бельгіи избирательными правами пользовались въ ней только какія^ибудь сорокъ пять тысячъ, т.^. лишь одна во- гемьдесять-девятая часть населенія. Когда въ 1848 г. для всего королевства былъ принятъ однообразный цензъ (въ 20 флориновъ), число избирателей сразу почти утроилось (цифра ихъ выросла уже въ 133 тысячи). Только въ 1866 т. началась агитація въ пользу распространенія избирательнаго права на рабочихъ, приведшая въ 1894 г. ко всеобщему голосованію, соединенному для извѣстныхъ категорій лицъ съ правомъ имѣть, кромѣ основного, общаго для всѣхъ голоса, еще дополнительный или два дополнительныхъ голоса (le vote plural). Такимъ образомъ, Бельгія и въ данный моментъ еще не отдѣлалась отъ цензовой системы избирательнаго права, которая безраздѣльно господствовала въ странѣ болѣе шестидесяти лѣтъ. Въ этомъ отношеніи Бельгія тридцатыхъ годовъ пользовалась такимъ же цензовымъ режимомъ, какой суп^ествовалъ и во Франціи, и въ Англіи: въ ней тоже установилось царство буржуазіи.

Менѣе рѣшительное, чѣмъ для Нидерландскаго королевства, значеніе имѣла іюльская революція для Германіи и Италіи, но все-таки и тамъ она оживила конституціонныя стремленія. Уже въ сентябрѣ вспыхнуло возстаніе въ Брауншвейгѣ, заставившее герцога Карла бѣжать въ Англію, а его брата, Вильгельма, согласиться на конституцію, которая и была введена въ 1832 г. Въ курфюршествѣ Гессенъ-Кассельскомъ, гдѣ движеніе началось 15 сентября и скоро осложнилось крестьянскими волненіями, тоже была введена конституція, и произошла перемѣна царствованія: курфюрстъ отрекся отъ престола въ пользу своего сына. Въ Саксоніи, равнымъ образомъ, революція началась въ сентябрѣ, заставила короля призвать къ соправительству наслѣднаго принца и окончилась введеніемъ въ 1831 г. конституціи. Тогда же вспыхнуло возстаніе и въ ТанновернскоМъ королевствѣ, гдѣ, однако, введеніе конституціи затянулось до сентября 1833 г. Бакъ въ этихъ сравнительно болѣе крупныхъ государствахъ, такъ и въ другихъ болѣе мелкихъ, названныхъ выше [194])> новыя конституціи созданы были при участіи старыхъ земскихъ чиновъ, съ которыми власть при этомъ вступала въ соглашеніе,—способъ, вообще, сдѣлавшійся характернымъ для введенія представительныхъ учрежденій въ Германіи а). Бромѣ того, начало тридцатыхъ годовъ было въ Германіи временемъ частыхъ волненій—студенческихъ, рабочихъ, крестьянскихъ — и обостренія чисто парламентской борьбы тамъ, гдѣ уже раньше существовали представительныя палаты. Въ эту эпоху среди нѣмецкихъ радикаловъ стали даже развиваться распубликанскія стремленія, поддерживавшіяся многочисленными эмигрантами изъ Франціи, Польши и Италіи. Въ 1832 г. въ Гамбахѣ была устроена громадная либеральная манифестація, получившая революціонный характеръ, а въ 1833 г. была сдѣлана революціонерами неудачная попытка овладѣть Франкфуртомъ-на-Майнѣ, гдѣ засѣдалъ союзный сеймъ, что только послужило поводомъ къ возобновленію репрессій и, вообще, къ усиленію реакціи. Однимъ изъ ея проявленій была надѣлавшая много шума въ свое время (1837) отмѣна новымъ ганноверскимъ королемъ 3) Эрнстомъ-Августомъ конституціи 1833 г. Одновременно происходили частыя нарушенія конституцій, дѣйствовавшихъ и въ другихъ земляхъ, а въ Баваріи и прямо ожидали низверженія представительства. Повсемѣстно, наконецъ, принимались реак- ціонныя мѣры противъ всякаго вольномыслія въ печати, въ университетскомъ преподаваніи и т. п.

Въ Италіи реакція восторжествовала надъ революціей еще быстрѣе н полнѣе. Въ началѣ 1831 г. неудачную попытку возстанія сдѣлала Модена, а за нею Болонья отложилась отъ Панской области, увлекши за собою нѣкоторые другіе города. Движеніе достшчиѵбыло нѣкотораго успѣха, и въ Моденѣ вторично произошло возмущеніе, заставившее герцога бѣжать, что вызвало затѣмъ возстаніе и въ Пармѣ, откуда бѣжала герцогиня (вдова Наполеона I). Bce дѣло окончилось, однако, австрійскимъ вмѣшательствомъ и водвореніемъ легитимныхъ правительствъ на ихъ прежнихъ мѣстахъ.

Столь же печальную судьбу имѣла ноябрьская революція въ Царствѣ Польскомъ. Польскіе патріоты не мирились съ новымъ раздѣломъ Польши на вѣнскомъ конгрессѣ вообще, а въ частности имѣли основанія быть недовольными тѣмъ, какъ примѣнялась надѣлѣ конституція 1815 г. Либеральныхъ депутатовъ въ сеймахъ (они собирались лишь въ 1818, 1820, 1825 н въ 1830, а должны были собираться каждые два года) увлекала борьба, происходившая во французскихъ палатахъ, тогда, какъ уже во время второго сейма Александръ I совѣтовалъ полякамъ не слѣдовать моднымъ политическииъ теоріямъ. Сеймъ 1830 r., въ которомъ уже сказывалось вліяніе событій во Франціи, разрѣшившихся іюльской революціей, былъ закрытъ въ моментъ, когда въ немъ готовилось обвиненіе министровъ, и вотъ когда въ Парижѣ вспыхнула революція и такъ называемая „партія дѣйствія" сталатребовать, чтобы Франція шла на помощь къ угнетеннымъ народамъ, польское національное движеніе разразилось военнымъ бунтомъ, за которымъ послѣдовало и общее возстаніе. Консерватившьаристо- кратическая партія расчитывала сначала путемъ переговоровъ добиться измѣненія конституціи въ духѣ францугской хартія 1814 r., но радикально-демократическая партія поставила вопросъ о провозглашеніи полной независимости Польши. 20 декабря 1830 г. собрался въ Варшавѣ сеймъ, который, послѣ неудачныхъ переговоровъ съ Петербургомъ, черезъ мѣсяцъ (25 января 1831 г.) провозгласилъ низложеніе дома -Романовыхъ съ польскаго престола. Началась война,. окончившаяся осенью того же 1831 г. пораженіемъ поляковъ, результатомъ чего была отмѣна конституціи 1815 г. Прибавимъ, что польская революція, занявшая на долгое время силы Россіи; помѣшала замышлявшейся интервенціи въ дѣла- Франціи и особенно Бельгіи х).

И Англія не избѣжала вліянія іюльской революціи. Выше уже упоминалось объ ослабленіи въ Англіи, къ концу двадцатыхъ годовъ, реакціи, нызваннойфранцузскойреволюціеб 1789 r., объ успѣхахъ, сдѣланныхъ къ этому времени общественнымъ самосознаніемъ, органами котораго были періодическая пресса, политическія ассоціаціи и народные митинги, объ образованіи въ странѣ демократической партіи, объ агитаціи, наконецъ, въ пользу парламентской реформы, бывшей главнымъ политическимъ вопросомъ момента а). Народное недовольство парламентомъ и правительствомъ уеиливалосьизданнымъвъ 1815 г. хлѣбнымъ закономъ, дозволявшимъ ввозить въ страну иностранный хлѣбъ лишь въ исключительныхъ случаяхъ особой его дороговизны, что дѣлало хлѣбъ мѣстнаго производствакрайне дорогимъ къ исключительной выгодѣ землевладѣльцевъ и сельскихъ хозяевъ. Парламентъ сталъ заваливаться петиціями о реформѣ, но не шелъ ни на какія уступки. И вотъ какъ-разъ за мѣсяцъ до іюльскаго взрыва въ Парижѣ, умеръ въ Англіи Георгъ tV, и его братъ, Вильгельмъ IV, по старому обычаю распускаетъ собранный его предшественникомъ парламентъ и назначаетъ новые выборы. Актъ объ этомъ былъ подписанъ 23 іюля 1830 r., всего за три-четыре дня до іюльской революціи.

Торіи были крайне недовольны парижскимъ переворотомъ, но виги, радикалы и рабочія массы не скрывали своей радости. Образовавшаяся около этого времени богатая и вліятельная „національная унія“ съ особою энергіей принялась за агитацію въ прессѣ и на митингахъ въ пользу парламентской реформы. Въ новомъ парламентѣ, собравшемся въ ноябрѣ, первая рѣчь была произнесена объ этомъ наболѣвшемъ вопросѣ, и ораторъ, лордъ Грей, прямо указалъ на xo, что только своевременной уступкой можно предотвратить народную бурю. Отказъ, встрѣченный этимъ предложеніемъ со стороны министерства и на самомъ дѣлѣ вызвалъ такое негодованіе въ странѣ[195] [196] что власти серьезно боялись взрыва революціи и даже принимали предупредительныя мѣры. Вся зима 1830—1831г. прошла въ Англіи очень тревожно, не смотря на то, что консервативное

министерство было замѣнено либеральнымъ (Грей). Въ мартѣ въ нижнюю палату былъ внесенъ билль о реформѣ, лишавшій 60 гнилыхъ мѣстечекъ права отдѣльнаго представительства и вдвое сокращавшій число представителей отъ 47 мелкихъ бурговъ, но за то дававшій 44 мѣста въ парламентѣ крупнымъ промышленнымъ центрамъ и увеличивавшій число представителей отъ Лондона. Кромѣ того, билль увеличивалъ число представителей отъ особенно населенныхъ графствъ и распространялъ пользованіе избирательнымъ правомъ какъ въ городахъ, такъ и въ графствахъ на большее число лицъ, обусловивъ это право однообразнымъ цензомъ. Когда нижняя палата отвергла ! билль очень незначительнымъ большинствомъ, король, но настоянію министерства, распустилъ палату, й новые выборы дали большинство уже въ пользу реформы. Ha этотъ разъ, въ сентябрѣ, нижняя палата приняла билль, но верхняя его отвергла, что вызвало страшное негодованіе въ странѣ, выразившееся въ рядѣ грандіозныхъ митинговъ протеста. Особенно дѣятельно въ это время велась среди рабочихъ демократическая агитація въ духѣ требованій Бентама *). Народное волненіе опять приняло очень опасный характеръ, и правительство снова стало готовиться къ встрѣчѣ революціи. Чтобылегче провести реформу, министерство пошло тогда на уступки и кое-какими урѣзками билля склонило на свою сторону болѣе умѣренныхъ торіевъ. Внесенный вторично въ нижнюю палату билль о реформѣ прошелъ въ ней благополучно, но лорды его отвергли, что снова подѣйствовало на націю самымъ возбуждающимъ образомъ: на митингахъ повторялись рѣчи о неплатежѣ налоговъ, по рукамъ ходили воззванія, приглашавшія взяться за оружіе. Министерство вышло въ отставку, но герцогу Веллингтону, которому король поручилъ составить новый кабинетъ, сдѣлать это ие удалось, Грей снова былъ призванъ къ власти, послѣ чего билль прошелъ въ іюнѣ 1832 г. послѣ пятнадцати мѣсяцевъ упорной политической борьбы. Сговорчивость лордовъ въ 1832 г. объясняется, между прочимъ, угрозою назначенія достаточнаго количества новыхъ лордовъ изъ лицъ, сочувствовавшихъ реформѣ, и личнымъ обращеніемъ короля въ противникамъ билля не оказывать ему болѣе сопротивленія.

Парламентская реформа 1832 г. была очень далека отъ какого бы то ни было демократизма. Она по-прежвему разсмат-

ривала избирательное право, не какъ лично принадлежащее гражданину свободнаго государства право участвовать въ выборахъ, а какъ льготу (franchise), т.^. привилегію, принадлежащую особымъ корпораціямъ, каковы собранія графствъ, города и университеты, и распространяющуюся лишь на обладателей имущественнаго денза. Bo всякомъ случаѣ, однако, число избирателей сразу повышалось. Прежде въ графствахъ число избирателей не доходило до 250,000, теперь оно достигало 370,000; въ городахъ и мѣстечкахъ число избирателей увеличилось приблизительно на 100,000, именно—со 188.000 до 286.000. Такимъ образомъ, въ общей сложности Англія подучала около 220.000 новыхъ избирателей, что, ори 435.000 прежнихъ избирателей, составляло довольно солидную цифру. Правда и то, что число представителей оставалось прежнимъ, выбирались они на прежній, довольно длинный, семилѣтній срокъ, подача голосовъ сохранялась старая, открытая, и избраннымъ признавался но-прежнему тотъ, кто получалъ относительно большее количество голосовъ, хотя бы это большинство не было абсолютнымъ,—тѣмъ не менѣе палата общинъ послѣ 1832 г. гораздо болѣе стала соотвѣтствовать общественному настроенію и вѣрнѣе выражать общественное мнѣніе. Такихъ представителей, которые являлись въ палату по желанію какого-либо лендлорда или по назначенію замкнутой городской олигархіи, болѣе уже не могло быть, или они представляли лишь рѣдкія исключенія. Число злоупотребленій во время выборовъ стало сокращаться, и, наоборотъ, стало возрастать количество случаевъ, когда палата оспаривала правильность избранія, что, конечно, гарантировало ббльшую добросовѣстность и законность выборовъ. Члены палаты общинъ стали ревностнѣе посѣщать засѣданія и гораздо больше работать. Скоро палата сама начала публиковать, какіе голоса какими представителями подавались по отдѣльнымъ вопросамъ. Отношеніе парламента къ періодической прессѣ измѣнилось, и случай возбужденія судебнаго преслѣдованія противъ газетъ стали дѣлаться все болѣе рѣдкими, что благодѣтельно отозвалось на развитіи свободы печати. Однимъ словомъ, отъ реформы 1832 г. въ Англіи, несомнѣнно, выиграла политическая свобода. Хотя броженіе, вызванное въ странѣ требованіемъ парламентской реформы, и не могло сразу улечься, но прежняго ожесточенія въ борьбѣ съ новыми движеніями уже не было. Мало того: бывшіе противники реформы не только не пытались вернуться къ старому

порядку, но поставили прямоюсвоею задачеюохранятьновый строй, вышедшій изъ преобразованія выборовъ, мирясь, конечно, въ данномъ случаѣ съ совершившимся фактомъ, но-въ то же время опасаясь новыхъ, еще болѣе рѣзкихъ перемѣнъ. Въ этомъ отношеніи консерватизмъ въ Англіи былъ не похожъ на консерватизмъ континентальныхъ странъ; онъ вполнѣ заслуживалъ свое названіе, какъ направленіе, дѣйствительно охранительное, поддерживающее существующій порядокъ, тогда какъ континентальные консерваторы въ большинствѣ случаевъ выступали въ роли реакціонеровъ, ѵвраждебныхъ существующему порядку, разъ послѣдній не соотвѣтствовалъ ихъ желаніямъ, разъ онъ являлся результатомъ отмѣны какихъ-либо старыхъ привилегій или злоупотребленій. Наконецъ, отмѣтимъ, что послѣ 1832 г. торіи вполнѣ усвоили принципъ виговъ относительно выхода въ отставку министерства, не пользующагося довѣріемъ палаты общинъ. Когда Вильгельмъ IY назначилъ торійское министерство, стоявшій въ его главѣ Пиль, не имѣя поддержки большинства въ палатѣ общинъ, убѣдилъ короля распустить палату, но новые выборы также не дали министерству большинства, и это вскорѣ заставило Пиля не только выйти въ отставку, но и признать самый принципъ парламентарнаго министерства. Онъ самъ говорилъ, что общій смыслъ государственнаго устройства и законовъ Англіи требуетъ, чтобы министерство не шло наперекоръ прямому желанію палаты общинъ, даже вътѣхъ случаяхъ, когда оно имѣетъ на своей сторонѣ полное довѣріе короны и большинство въ палатѣ лордооъ (1835 r.). Это было окончательнымъ признаніемъ принципа, который выработался еще за сто лѣтъ передъ тѣмъ, но не всегда соблюдался въ теченіе этихъ ста лѣтъ.

Парламентская реформа 1832 г. при всѣхъ благопріятныхъ своихъ результатахъ не могла, однако, удовлетворить демократическую партію и тѣ общественные классы, которые по- прежнему оставались исключенными изъ представительства. Нужно было быть собственникомъ или нанимателемъ дома, магазина, конторы, склада или фабрики, стоящихъ не менѣе 10 ф. ст. въ годъ, или нужно было быть собственникомъ либо арендаторомъ земельнаго участка, приносящаго извѣстный доходъ, чтобы пользоваться избирательнымъ правомъ, а это значило, что избирательное право для рабочихъ оставалось совершенно недоступнымъ. Вотъ почему въ Англіи въ концѣ тридцатыхъ годовъ возникла новая агитація въ пользу демократической реформы парламент& и другихъ аналогичныхъ измѣненій, извѣстная подъ названіемъ „чартизма“. Съ самаго же начала новой демократической агитаціи палата общинъ пятью стами голосовъ противъ двадцати двухъ одобрилаотвѣтъ Джопа Росселя, автора билля 1832 r., что реформа парламента окончена, и никакихъ болѣе измѣненій не нужно. Бакъ во Франціи іюльская революція, такъ и парламентская реформа въ Англіи усилила торгово-промышленную буржуазію, хотя побѣда ея надъ землевладѣльческою аристократіей не была такою полною, какъ во Франціи, гдѣ послѣ 1830 г. легитими- стичесвій роялизмъ совсѣмъ сошелъ съ политической арены.

Тридцатые и сороковые годы, точнѣе время іюльской монархіи во Франціи, — кромѣ того, что произошло въ началѣ тридцатыхъ и въ концѣ сороковыхъ,—не были благопріятны распространенію конституціонныхъ учрежденій, хотя и были, наоборотъ, очень благопріятны распространенію конституціонныхъ идей. Впрочемъ, за эту эпоху все-таки вводились тамъ и сямъ конституціонные порядки.

Въ Испаніи въ 1833 г. умеръ Фердинандъ VH, оставивъ престолъ своей малолѣтней дочери Изабеллѣ, но у нея сталъ оспаривать право на престолъ ея дядя, донъ-Карлосъ, вслѣдствіе чего возникло въ странѣ междоусобіе, сопровождавшееся военными переворотами, извѣстными подъ названіемъ „про- нунсіаменто“. Въ эту эпоху въ Испаніи и была введена самимъ правительствомъ очень умѣренная конституція, или такъ называемый „королевскій статутъ", безъ гарантій личной неприкосновенности, безъ свободы печати, безъ независимыхъ судовъ, хотя и съ предоставленіемъ кортесамъ (двухпалатнымъ, при очень высокомъ избирательномъ цензѣ) права участія въ законодательствѣ и вотированіи налоговъ. Это было въ 1834 r., а въ 1836 г. въ Испаніи вспыхнула новая военная революція, результатомъ которой была болѣе либеральная конституція 1837 r., гораздо, однако, менѣе демократическая, чѣмъ конституція 1812 r., хотя ею и объявлялось, что верховная власть принадлежитъ народу, а учредительная— кортесамъ. Смуты, однако, продолжались, и въ 1845 г. совершенъ былъ новый пересмотръ конституціи, который уже былъ слѣдствіемъ побѣды реакціи. Послѣ этого Испанія еще не разъ измѣняла свое устройство: въ 1869 r. была новая революція съ замѣною конституціи 1845 г. очень демократической конституціей, сохранившейся и послѣ превращенія Иснаніи въ 1873 г. въ республику; послѣдняя смѣнилась военной диктатурой, и только въ 1876 г. выработана была кортесами нынѣ дѣйствующая конституція.

Въ Португаліи еще въ 1826 г. король донъ-Педро отказался отъ престола въ пользу своей дочери н октроировалъ при этомъ конституцію, но братъ короля, донъ-Мигуэль, насильно овладѣлъ престоломъ и снова провозгласилъ абсолютизмъ. Началось и въ Португаліи междоусобіе. Въ 1833 г. побѣдили конституціоналисты, и актъ 1826 г. былъ возстановленъ, послѣ чего Португалія пережила еще нѣсколько переворотовъ (1834, 1838 и 1842), пока только въ 1842г.хартія 1826 г. не упрочилась окончательно.

Къ этой же эпохѣ относится введеніе конституціи въ Греціи. Еще во время греческаго возстанія собранное около Эпи- давра національное собраніе выработало въ 1822 г. для освобождавшейся страны республиканскую конституцію, передѣлывавшуюся потомъ въ 1823 и 1827 гг., но, въ сущности, Греція управлялась деспотически своимъ президентомъ Каподи- стріей, который только въ 1829 г. въ первый разъ созвалъ народныхъ представителей, да и то лишь для новаго измѣненія конституціи въ смыслѣ узаконейія его диктатуры. Послѣ насильственной смерти Каподистріи въ странѣ усилились внутреннія смуты, заставившія великія державы вмѣшаться въ греческія дѣла, и Греція превратилась въ королевство съ баварскимъ принцемъ Оттономъ во главѣ (1832). Фактически въ Греціи установился абсолютизмъ, но въ 1843 г. вспыхнуло военное возстаніе, заставившее короля созвать въ Аѳинахъ учредительное собраніе.

Плодомъ его работъ была составленная no образцамъ французской и бельгійской конституцій греческая конституція 1844 г. Въ 1862 г. демократическая революція низложила Оттона I съ престола, на который въ 1863 г. былъ приглашенъ датскій принцъ Георгъ, причемъ конституція подверглась нѣкоторымъ измѣненіямъ. Греческая конституція признаётъ равенство всѣхъ гражданъ передъ закономъ, неприкосновенность личной свободы, право собраній и союзовъ, свободу печати (съ воспрещеніемъ цензуры), неприкосновенность жиляща и частной переписки и np., и пр. Bo главѣ отдѣла о государственныхъ властяхъ стоитъ параграфъ, гласящій, что „всякая власть исходитъ отъ народа и осуществляется въ порядкѣ, устано-

вленномъ конституціей*4, а въ другомъ параграфѣ говорится, что „король не имѣетъ другихъ полномочій, кромѣ тѣхъ, которыя ему формально предоставлены конституціей и спеціальными законами, изданными согласно ея предписаніямъ**. Достаточно этихъ немногихъ чертъ, чтобы видѣть зависимость греческой конституціи отъ бельгійской *).