Первыйопыт построения графической модели

Осенью 1969 г. во Всесоюзном научно-исследовательском Институте искусствознания проводилась конференция по методам изучения искусства. Я должен был выступать на ней с докладом об аксиологическом подходе к художественному творчеству.

А какие вообще существуют аспекты искусства и его функциональные значения? Этот вопрос по-разному решался различными теоретиками. Некоторые эстетики, исходя из того, что художественное произведение представляет собой некое целостное единство, пытались свести произведение искусства к единственности какого-либо его аспекта или функции. Притом у разных теоретиков различные стороны искусства претендовали на монополию. В одних случаях это была концентрация социального опыта, в других — познавательное значение, в-третьих — выражение психических потенций человека, в-четвертых — формотворчество и т. д.

В противоположность такого рода односторонним концепциям, в начале 60-х годов стала утверждаться многосторонность и полифункциональность искусства. Назывались все новые и новые аспекты и функции, которыми обладает произведение искусства, такие, как теоретико-информационная, семиотическая и т. п. Это, несомненно, было расширением поля эстетичес-

ких исследований. Однако чаще всего эти функции просто постулировались, а подчас и абсолютизировались, создавая новые монофункциональные концепции.

Но, если даже сохранялось полифункциональное понимание художественной деятельности, было не ясно, почему именно этот комплекс аспектов и функций искусства, а не какой-либо иной, образуют художественную целостность. Концепция эстетической природы, или сущности, искусства и стремилась обозначить целостное единство художественного произведения. При этом само эстетическое трактовалось не в отрыве от других значений и функций искусства, а как их синтез.

Преодолением простой констатации многогранности, многомерности и полифункциональности искусства мог стать только системный подход, который бы обосновал необходимость и достаточность тех или иных аспектов и функций искусства для определения его специфической сущности. Этому способствовал пробудившийся в конце 60-х годов интерес к системному подходу в философии. В 1969 г. вышел в Москве сборник переводов «Исследования по общей теории систем». С начала 70-х годов начал издаваться ежегодник «Системные исследования» и монографии по системному подходу.

Вступительный доклад на конференции о различных методах и подходах к изучению искусства сделал М.С. Каган. Я выступал вторым. В своем докладе об аксиологическом подходе к искусству я попытался представить соотношение аспектов и основных функций искусства в виде графической модели. Это был первый опыт в этом отношении. Доски, к сожалению, не было. Я попросил кусок ватмана и фломастер и нарисовал свою схему. Мой пример оказался заразительным. После меня почти все докладчики рисовали. Когда М.С. Кагану предоставили заключительное слово, он сказал, что самой большой его ошибкой было то, что он не рисовал. После этого он впервые нарисовал свою графическую модель искусства, вписав ее в модель человеческой деятельности. С этого времени применение системного подхода к человеческой деятельности, в частности и в особенности, к деятельности художественной стало основным направлением его исследовательской работы^[235].

С.Х. Раппопорт предложил свой вариант моделей структуры художественной деятельности по созданию произведения искусства и его духовно-практического воздействия¹.

Во время одного из заседаний проблемного Совета по этике и эстетике я это пристрастие к рисованию графических схем назвал «начертательной эстетикой» и в ответ получил остроумную реплику Александра Николаевича Илиады: «Это значит на черта нам эстетикаЛ>

После своего доклада я продолжил разработку графической модели, стремясь обосновать ту систему координат, в которой она располагается. Появились и публикации этой модели^{[236] [237].}

Оказалось, что в принятой системе координат и на основе графической модели аспектов и функций искусства возможно графические представить систему функций художественной деятельности\