Небрежное воплощение хорошей идеи

До настоящего времени среди части экспертов распространено мнение о том, что новейшая реформа российского уголовного законодательства, которая произошла 8 декабря 2003 г., является, возможно, наиболее масштабной депенализацией преступлений в нашей стране за последние 100 лет[90].

Одной из «жертв» небрежной реализации этой идеи «пала» ст. 178 УК РФ. Законодатель существенно изменил не только ее наименование — на «Недопущение, ограничение или устранение конкуренции», — но и содержание. Диспозиция соответствующей нормы была сформулирована следующим образом: «Недопущение, ограничение или устранение конкуренции путем установления или поддержания монопольно высоких или монопольно низких цен, раздела рынка, ограничения доступа на рынок, устранения с него других субъектов экономической деятельности, установления или поддержания единых цен, если эти деяния повлекли причинение крупного ущерба». Данная редакция ст. 178 УК РФ сделала практически неосуществимой уголовноправовую защиту экономической деятельности от монополизма и недобросовестной конкуренции. В 2004 г. было зарегистрировано всего 10 фактов недопущения, ограничения или устранения конкуренции, в 2005 г. — 6 фактов[91]. Если в 2004 г. были осуждены 3 человека, то в 2005 г. — ни одного[92]. В 2006 г. эта практика существенно не изменилась. Причин тому несколько.

Во-первых, в базовых федеральных законах «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» 1991 г.[93] и «О защите конкуренции на рынке финансовых услуг» 1999 г.

Во-вторых, в ч. 1 ст. 178 УК РФ перечислялись лишь некоторые способы недопущения, ограничения или устранения конкуренции, тогда как в реальности их намного больше. Причем некоторые из не указанных в ч. 1 ст. 178 УК РФ способов (при одинаковых последствиях) имеют гораздо большую общественную опасность (например, злоупотребление доминирующим положением на рынке). В связи с этим диспозиция статьи УК РФ не охватывает значительной части реальной монополистической преступности.

В-третьих, в целях устранения недостатков формального состава преступления (преступление считается оконченным с момента совершения определенных, признанных законодателем общественно опасными, действий или бездействия вне зависимости от наступления последствий), которое чревато расширением дискреционных полномочий правоохранительных и судебных органов и, соответственно, увеличением так называемого корруп- циогенного потенциала ст. 178 УК РФ, законодатель включил в данную статью обязательный материальный признак: «если эти деяния повлекли причинение крупного материального ущерба», сумма которого, определенная в примечании к ст. 178 УК РФ, превышала 1 млн руб.

С одной стороны такой признак-«ограничитель» существенно сузил сферу уголовно-правовой ответственности и возможных злоупотреблений со стороны контрольных и правоохранительных органов, но с другой — привел к практической недоказуемости большинства проявлений общественно опасной монополистической деятельности.

Монополистическая деятельность и недобросовестная конкуренция причиняют огромный вред гражданам и субъектам экономической деятельности. И этот вред, как правило, распределен во времени и пространстве, нередко затрагивает интересы тысяч фактических потерпевших.

Существенным недостатком действующего антимонопольного уголовного законодательства является уголовно-правовая незащищенность государственной функции по борьбе с монополистической деятельностью.

На Федеральной антимонопольной службе РФ лежит ответственность за содействие формированию цивилизованного рынка в стране. Однако далеко не все законные требования антимонопольных органов, их предписания, а также решения судов о нарушении антимонопольного законодательства исполняются соответствующими субъектами. В базовых антимонопольных законах говорится, что за невыполнение законных требований и предписаний антимонопольных органов виновные лица несут ответственность, предусмотренную законодательством Российской Федерации. Но в уголовном законодательстве такой ответственности не предусмотрено.

В ст. 175 № УК РСФСР 1960 г., действовавшего до 31 декабря 1996 г., такая ответственность предусматривалась. Неисполнение в срок должностным лицом органа власти, управления или хозяйствующего субъекта законных предписаний Антимонопольного комитета РФ, его территориального управления, если оно совершено лицом, которое в течение года подвергалось административному взысканию за те же действия, подлежало уголовной ответственности. Отказ законодателя от использования в Уголовном кодексе РФ 1996 г. института административной преюдиции (наступление уголовной ответственности при условии предшествующего привлечения к административной ответственности за аналогичное правонарушение) «попутно» повлек декриминализацию неисполнения решений антимонопольного органа. Адекватной замены этому уголовно-правовому инструменту до сих пор не найдено.