Предисловіе къ 1-му изданію.

Предметомъ большей части своихъ историческихъ изслѣдованій,. какъ неоднократно уже замѣчено въ печати, я избиралъ преимущественно темныя стороны изъ историческаго прошлаго русскаго народа.

Ho «Пугачевщина», «Гайдамачина», исторія всѣхъ политическихъ санозванствъ и возмущающія нравственное чувство человѣка дѣянія атамановъ и разбойниковъ безчисленныхъ шаекъ понизовой вольницы, какъ поволжской, такъ и поднѣ- провой, внося мрачный колоритъ и нерѣдко грязныя краски въ отжитыя русскимъ народомъ историческія эпохи, не могутъ однако остаться темнымъ пятномъ па страницахъ его исторіи.

Я уже имѣлъ честь высказывать въ своихъ историче- свнхъ монографіяхъ глубокое убѣжденіе, чтонародъ, который, при неблагопріятной жизненной обстановкѣ, выдѣлялъ изъ себя Пугачевыхъ, «чудовищъ» Заметаѳвыхъ, «главныхъ разбойни- яиковъ» Шагалъ, Богомоловыхъ, Ханиныхъ, Желѣзняка, Гонту

- ІУ - и всю массу понизовыхъ разбойниковъ, этотъ народъ, лѣтъ черезъ восемьдесятъ, черезъ три, четыре генераціи, способенъ уже выдѣлять изъ себя благородныхъ представителей во всѣ сферы государственной и общественной жизни—въ сферы литературную, служебную, на поприще широкой коммерческой дѣятельности,\' на земское дѣло, въ судебный мировой институтъ, и представители эти, правнуки и потомки тѣхъ, которые участвоваливъ «Пугачевщинѣ», «Гайдамачинѣ», въ этихъ массовыхъ историческихъ убійствахъ, заправляютъ нынѣ общественными и другими весьма сложными дѣлами не хуже почетныхъ историческихъ дѣятелей прежнихъ эпохъ.

Въ своихъ работахъ я исходилъ изъ того убѣжденія, что только при сравненіи съ прошлыми вѣками могутъ рельефнѣе выступать лучшія стороны нашего времени, которымъ мы желали бы гордиться передъ нашимъ прошлымъ, и только при сопоставленіи мрачныхъ и свѣтлыхъ явленій въ жизни русскаго народа можно видѣть, что пройдено этимъ народомъ и какъ пройдено. Потому, выяснить во всей полнотѣ исторію извѣстной болѣзни въ государственномъ организмѣ, написать такъ сказать скорбный листъ народа за прожитое имъ время и показать этотъ народъ въ болѣе здоровомъ состояніи—это должно быть едва ли не первою задачею для историка нашего времени и его нравственнымъ долгомъ.

Этими именно соображеніями авторъ «Пугачевщины», «Гайдамачины», монографій о политическихъ с\'амозванствахъ и понизовой вольницѣ оправдываетъ свое предпочтительное вниманіе къ наиболѣе темнымъ явленіямъ изъ нашего прошлаго. Въ силу этихъ именно соображеній онъ относитъ такое предпочтительное вниманіе не къ именамъ героевъ, полководцевъ и государственныхъ дѣятелей, которыхъ заслуги и безъ\' него достаточно оцѣниваются историками, а къ опозореннымъ

исторіею ииенаиъ политическихъ самозванцевъ и разбойниковъ, съ ихъ атаманами и есаулами, и гайдамаковъ съ ихъ «ватажками» и названными«батьками».

Настоящая историческая монографія—«Гайдамачина»— подводится подъ общее опредѣленіе моихъ историческихъ из- слѣдованій — « Политическія движенія русскаго народа*

(имѣющихъ быть изданными въ непродолжительномъ времени), вслѣдствіе того, во-первыхъ, что и въ тѣхъ изслѣдованіяхъ, пакъ и въ «Гайдамачинѣ», выясняются аналогическія движенія русскаго народа какъ на Волгѣ, въ Пугачевщину и въ разгаръ дѣяній понизовой вольиицы, такъ и на Днѣпрѣ—въ послѣдней политической вспышкѣ южно-русскаго народа, «уман- скою рѣзнею» закончившаго свои ненормальныя политическія отношенія къ полякамъ и историческіе счеты съ ними; а во- вторыхъ потому, что движеніе народа въ поволжьѣ и въ по- днѣпровьѣ вызывалось одними и тѣми же историческими и физіологическими условіями жизни русскаго народа обѣихъ половинъ нашего обширнаго отечества, восточной и западной.

С.-Петербургъ. 1 іюня, 1870.