Историк не обязан разделять упование новых элит на другую историю

Историки махновщины СВОЮ ЭВОЛЮЦИЮ в этом смысле прошли относительно безболезненно. Занимаясь тематикой неосновных сил, легче сберечь ВОЛЮ к истине. Историк не обязан разделять упование новых элит на другую историю.

или невольно это сказывалось на выборе тем, применяемых методах, темпах публикаций.

Общественный интерес, поворот в сознании, открывшиеся архивы, а главное - возможность критического обсуждения историографических подходов действительно создали новую ситуацию. Наука внутри страны сделала ряд шагов навстречу украи- нистике, которая создавалась за рубежами Советского Союза. Знакомство с новыми историографическими подходами, выработанными поколениями исследователей, разумеется, не означало, что в своем отечестве ничего не сделано для понимания прошлого. Было сделано "нечто", которое теперь оспаривалось. И потому это "нечто" предстало в другом облике.

Новая ситуация означала и новые вызовы, испытание на зрелость в сопоставлении с иностранными авторами лишь один из таких вызовов.

B 90-е годы произошла новая морально-политическая дифференциация среди пишущих о нашем прошлом. Полюсами можно было бы назвать

. В. Верстюка - печальника о всем украинском крестьянстве, попытавшемся защитить общечеловеческий взгляд на тему махновщины и

. И. Белебеху - заступника за элиту, к которой он причислил хозяев жизни, в том числе сельских и трудовых.

При кажущейся общности перед нами противоположные цели - скрупулезное выяснение истины и обоснование права на власть новой элиты.

Дальнейшее снижение политической культуры коснулось не только Восточной, но и Западной Украины. Представление о том, что демократические традиции сохраняла не советская Украина, является

еще одной легендой или рукотворным мифом. Демократическая традиция не могла оберегаться как зеница вдали от дома бывшими "интегральными националистами", тем важнее признания недемо- кратичности этих кругов самой диаспорой.