Идеи Аполлона Карелина отличались от предшествующей практики боевиков

Среди анархистов межреволюционного периода особую роль играл Аполлон Карелин. Он поддерживал связь с лидером одесских синдикалистов Д. Новомирским и организовывал въезд в империю заграничных боевиков.

Ha идеях А. Карелина стоит остановиться подробнее, поскольку они несколько отличались OT предшествующей практики боевиков. Он пропагандировал идею вооруженного восстания с участием населения, захват имений и земли самими крестьянами, создание боевых групп не для отдельных акций, а для всеобщего восстания, привлечение в группы анархистов и социалистов людей самых разньпс направлений. Ha первом этапе не последнюю роль должны были играть покушения на высших должностных лиц и экспроприация ради добывания средств.

Согласно А. Карелину автономные группы должны быть самостоятельны не только в идеологических, но и в денежных вопросах и насчитывать не больше пяти боевиков, где каждый знает другого по

революционной деятельности. Группа решает все задачи без согласования с другими. A итогом является установление анархо-коммунистического строя в России⁴⁶.

А. Карелин уделял большое внимание инфраструктуре движения - созданию архива, библиотек, типографии и школы. Среди идей А. Карелина были следующие:

"Государство - это шайка разбойников на работе". "Государство - это известным образом для целей эксплуатации и угнетения организованные люди, угнетающие и эксплуатирующие плохо организованных трудящихся людей..."⁴⁷.

"Естественно, что правители пользуются властью для своеЙ выгоды и для выгода тех лиц, на которых им приходится опираться или которьк они боятся.

"Выясняя сущность государственной власти, Карелин цитирует государствоведа Леона Дюги, который утверждал: "Я говорю, прежде всего, что государственная власть есть не право, а простой факт, факт превосходства силы...". Карелин добавляет: "Цель государства сводилась к развращению лиц, обладающих принудительной властью..."⁴⁸.

"Нигде и никогда государство не ставило себе целью охрану слабых от сильньис. Его девизом всегда бьш нелепый совет: "Слабого обижаЙ, падающего толкни". Если ему приходилось иногда защищать слабого от нападения сильного (очень редко), то только для того, чтобы не потерять объекта угнетения и эксплуатации (чтобы ие лишиться людей, которьк оно бы могло эксплуатировать и угнетать)...".

"..,Государство, мешая самодеятельности своих подданных, всегда и везде мешало развитию в их среде взаимопомощи... Государство и общество - одно и то же "в том смысле, в каком лев и ягненок составляют одно и то же после того, как лев еьел ягненка" (Гэкер). Государственная принудительная власть не имеет ничего общего с духовным влиянием одного лица на другое, и попытки соединить эти понятия в одно оказались неудачными...".

"Нет беспристрастного судьи. Нет и судьи, способного охватить всю жизненную сложность разбираемых дел. Нельзя утешаться и тем, что обычно нелепый свод обьганых глупых законов выведет судью на верную дорогу... Мы не будем говорить много о деятельности так называемых военных судей. Правители назначают на эти места или особо неразвитых, особо тупоумных или особо свирепых и злобных людей, применяющих... самые нечеловеческие муки..."⁴⁹.

Коррупцию победить МОЖНО, HO лишь вместе C государством, говорил некогда Бакунин.

Суть государственности анархисты видели прежде всего в налогах и наборе рекрутов в солдаты.

Антигосударственные настроения, сколь бы ни преувеличивались они анархистами, действительно присутствовали в народной массе, дополняясь антигородскими.

Для понимания корней махновщины важно противопоставление позиций анархистов и либералов

Анархисты высказались против разделения революции на два этапа, когда первый означал бы переход

к представительному управлению. B отличие от либералов они полагали, что представительное правление не только не самоцель, но и великая опасность, поскольку заменит самодержавие стойкой формой государственной власти.

B отличие же от сторонников П.Н. Ткачева анархисты считали самодержавие столь сильной и стойкой формой государственной власти, что разрушить ее сможет только террор. Экспроприацию средств производства в пользу коллективов тружеников, в том числе и крестьян, они считали более важным направлением по сравнению с любой парламентской деятельностью. Объясняя свою позицию, анархисты указывали:

"Мы хотели бы no необходимости удержать слово "экспроприация" для такого насильственного отчужденья земли, фабрик, заводов, домов и т.д., которое производится целым обществом, сельским, городским, областью или народом, а не употреблять его для обозначения актов личных или групповых, присвоения средств - хотя бы и в виде революционных"⁵¹.

Однако не следует думать, что решения подпольных съездов и совещаний, программы и декларации так уж сильно влияли на движение.

Особенно слабым звеном был национальный вопрос, поскольку принципиально интернациональное учение анархизма исключало какие бы то ни было уступки национальному чувству. Напротив, российский шовинизм и украинский национализм равно использовали эксцессы для дискредитации интер- национальньтх связей.

Старые народнические разногласия были забыты, традиции сплавлены воедино, когда под руководством Новомирского одесские анархо-синдика-

листы активно осуществляли экспроприации.

Крайние анархисты делали ситуативные выводы. Бесхитростность доводов очаровывала неискушенную свободной мыслью публику. Безначальны как одно из крайних направлений утверждали, что поскольку никаких переходных общественных форм не нужно, то нет смысла участвовать в производстве, ибо оно лишь укрепляет буржуазию. He нужны и никакие реформы, а только бунт.

Анархисты манифестировали необходимость радикального слома, но не обладали достаточной силой для его осуществления. Это объясняет провоцирующий характер террористических актов и появления анархистов в районах перманентного бунта. B отличие от политического радикализма анархизм недооценивал захват центров власти, а потому был обречен на известную историческую безголовость.

Тем не менее, по логике обстоятельств анархиста/ вошли в руководство повстаяческой армии. И c-

и вновь приобретенных пороков крестьянского войска. Гражданская и крестьянская война коренным образом различаются политичностью субъектов. Гуляйпольские анархисты вовсе не аполитичны, хотя активно декларировали отрицание политики.

Крестьяне имели жизненные причины не верить в добрую волю государства. Большевики как государственники и как революционеры казались им меньшим злом по сравнению с белыми. Однако именно своя линия, а не признание гегемонии большевиков была следствием роста самостоятельности крестьян.

B советский период долго настаивали на неспособности крестьян вьщвинуть свою программу и сформулировать идеологию. Ho эсеры и большевики очень быстро превратились из авангарда масс в его арьергард. Повстанчество имело и программу, и идеологию. Конечно, степень их разработанности и обоснованности была ниже, чем у других групп населения, но поддержка, энтузиазм, готовность проводить в жизнь, связь с повседневными нуждами - даже выше.