От Кропоткина анархисты ждали соединения сил

Анархисты Гуляйполя сделали все от них зависящее, чтобы факт переезда П.А. Кропоткина из Лондона в Петербург стал важнейшим событием не только для них самих, но и для крестьянского движения.

рез газету "Буревестник", в 1917-1918 годах издававшуюся ежедневно вместо газеты "Свободная коммуна". B письме-приветствии он отзывается о вожде анархистов как о представителе лучших людей страны и высшей справедливости⁵².

Тем не менее, П.А. Кропоткин принес анархистам Гуляйполя и огорчение. Будучи революционным оборонцем, он принял решение участвовать в Демократическом совещании, открывшемся в Москве 14 августа 1917 года. Гуляйпольские анархисты не видели в этом необходимости для своего идейного вождя и рассматривали это как доказательство того, что в старческие годы он, по словам Махно, занялся исключительно "гуманными идеями жизни, и что ему неудобно отказаться от участия в Демократическом совещании".

"Мы, - пишет H. Махно, - в душе осудили своего старика за участие в этом совещании, думая, что он из бывшего учителя революционной анархии превращается в сентиментального старца, ищущего спокойствия и сил для последнего применения своих знаний в жизни. Ho этот суд над Петром Алексеевичем бьы внутри самой группы, в ее душе, замкнутой от врагов"⁵³.

Идейные анархисты не вступали в спор с оппонентами по этому вопросу, однако, ранее не поддерживая никакой войны до победного конца, они очень скоро встанут на путь сопротивления немецкой оккупации.

От идейного вождя анархисты ждали совсем иного - прежде всего соединения сил. Ho объединения федераций в единую организацию после Февральской революции так и не произошло. Ни до Октября, ни после анархо-коммунисты (кропоткинцы) не представляли единого организованного целого.

Употребляя сочетание "Великий Октябрь", а чаще - "Вторая великая русская революция", Махно с некоторой завистью говорит об организованности эсеров и большевиков, называя их даже "стойкими бордами"⁵⁴. Хотя в годы революции не раз рождались федерации и конфедерации анархистов, он, тем не менее, указывает на старую традицию, которая не позволила создать мощную организацию всех анар- хистов-коммунистов и аыархистов-синдикалистов.

Bce защищали революцию, но каждый свою

Начальный период - историческое ядро событий, на которое затем и наслоились историографические объяснения. Ho историограф не может пройти мимо комментариев историков. Различия в понимании советской власти, выявившиеся во время встречи Махно с вождем большевиков, определяются как различия сторонника диктатуры пролетариата и приверженца мелкобуржуазной демократии, но при таком подходе нет реальных различий внутри самой демократии, а диктаторский аспект анархо- коммунизма по отношению к противникам сам по себе еще недостаточная почва для сотрудничества с большевиками.

B характеристике ядра повстанчества причудливо соединяются мелкобуржуазный, крестьянский, пролетарский и кулацкий аспекты, не говоря уже об отдельных сегментах движения, что важно не только колоритом, но и по существу. Наглядное проявление различия сил, признание возможности сотрудничества с ними в деле изгнания противника и

настороженность при решении позитивных задач - все это налицо.

Выявить особенности махновщины не так-то легко, поскольку в ней было много от чрезвычайных условий. Глубокое недоверие к нетрудовым или привилегированным группам, означало отрицание диктатуры какой-либо силы над народом. Конкретной начальной формой самоуправления становились вольные трудовые советы крестьянских и рабочих организаций. Вольные в трояком смысле: от центральной власти; от партийной опеки; от государственно-хозяйственной системы. Трудовой характер совета определялся тем, что в него входили только труженики, не давая места никаким политическим организациям.

Самооценка батьки начала возрастать уже летом 1917 года. 30 августа он стал во главе Комитета защиты революции - органа чрезвычайного и всемогущего. Если бы власть была его самоцелью, то политическая карьера при любом режиме была бы обеспечена. Деятели таких комитетов пошли разными путями: кто с большевиками, кто с петлюровцами, а кто с деникинцами. Они все "защищали революцию". Каждый свою.

У здания училища на Соборной площади Гуляй- поля в тот день его подхватили на руки с криками "Да здравствует революция! Да здравствует неизменный ее сьш, а наш друг товарищ Махно!", потом просто кричали "Да здравствует Махно". Это была толпа людей, добровольно пришедших в распоряжение комитета. "Чуть было не прослезился", - при-

знается Махно, говоря о широте и глубине "украинской рабочей и крестьянской души".

Октябрьскую революцию, диктатуру пролетариата и coBercKjTO платформу он воспринимал как часть устремлений населения, узурпированную одной партией. Отсюда следует расхожий анархистский штамп, что Октябрь победил под анархистскими лоз}шгами, низверг капитализм, наемный труд, государственное порабощение и дал почин новой жизни на началах самоуправления производителей.

Другая сторона дела в том, что фактически Октябрь не разрушил капитализм, а реформировал его, сохранив наемный труд и государственный аппарат. Трудящиеся, работающие на бюрократию, стоят перед фактом не только возможности, HO и необходимости продолжения революции вплоть до победы "трудового, равенственного, безгосударст- венного общежития".

Антигосударственные действия, объясняемые обстановкой гражданской войны, подчеркивали неизбежность будущего восстановления в той или иной форме дисциплины и порядка, необходимых для функционирования и жизнеобеспечения социума. Еще в январе 1918 г. вооруженный отряд махновцев, шедший через Александровск на борьбу с белоказаками, "разгрузил" тюрьму.

ка, ибо они не обладают идеей, которая освобождала бы от желания властвовать. Он считал, что в новой системе свободами пользуется не народ, а правящие партии. Ho не партии служат народу, а народ партиям⁵⁵.

Махно выйдет из контролируемого большевиками и левыми эсерами ревкома как местного органа пролетарской диктатуры, предрекая трещину в блоке правящих партий. Bo всяком случае, так объяснял выход из ревкома Федерации анархистов. Хотя раньше Махно выражал свое отношение к левым эсерйм, называя их партией "симпатичнейшей по своей исторической революционно-боевой деятельности"⁵⁶.

Вернувшись из Александровска, Махно провел через гуляйпольский совет решение о банке, который ему не дали экспроприировать ни временное правительство, ни советская власть. Единогласно была приняла резолюция об изъятии в течение 24 часов 50 тысяч рублей, с которой на следующий день он направился к директору банка. Тот попросил три дня и собрал деньги. Так, по словам Махно, появились средства на анархистскую литературу, оплату пропагандистов и организаторов, действовавших в районе.

Другой заботой стал прямой обмен продовольственными и мануфактурными товарами. O мануфактуре так и говорится - "нужная в указанном качестве, цветах и количестве". Продуктообмен налаживали главным образом по железной дороге с Москвой и другими городами. От имени гуляйпольско- го совета сподвижник Махно Серегин установил связи с Прохоровской и Морозовской мануфактурами, убеждая, что хлеб в стране есть, и правитель-

ственные агенты его видят. Несколько вагонов анархисты отправили в Москву вместе с вооруженным отрядом, который, несмотря на многочисленные задержки комендантами узловых станций, доставил муку по назначению, вызвав там определенный энтузиазм. Через неделю или полторы в Гуляй- поле пришел поезд с мануфактурой.

Когда в Александровске поезд попытались задержать, у махновцев возникла идея похода на город с целью разгрома правительственных зданий, в которых чиновники "распоряжались мануфактурой". Почувствовав опасность, александровская власть через сутки сообщила Серегину, а тот гуляй- польскому совету, что проблема решена. Собрание анархистов превратилось в митинг с требованиями об упразднении государства и отобрании у него функций социального и общественного строительства⁵⁷.