Мистические анархисты - духовные потомки бунтарей прошлого

Что касается анархо-коммунизма, то об этом идейном течении н его судьбе необходимо сказать в контексте вольных наследников. B конце 20-х годов репрессивными органами Украины был зафиксирован всплеск интереса к новому течению, получившему название "мистического анархизма”.

Легально идейные анархисты группировались вокруг музея Кропоткина (до 1935 года). B музее читал лекции мистический анархист A.A. Солоно- вич, последователь П.А. Кропоткина с дореволюционным стажем, ученик столпа анархизма времен гражданской войны - Аполлона Карелина.

B его изложении мистический анархизм стал вариантом духовного самосохранения и мирного сопротивления всевластию государства, суть которого

последователь B.A. Солоновича B.B. Налимов сформулировал так:

"Сознание человека многомерно - корреляционно связанными могут быть разные позиции. Многомерность сознания - это возможность критицизма, выход за пределы одной какой-нибудь парадигмы, интеллектуальная свобода активной личности"⁶².

Разумеется, в границах сознания анархический бунт сужается до индивидуальных поисков собственного пути и опоры в жизни. Советская власть 30-х годов не могла позволить такого ухода в себя.

A. A. Солонович и его ученики были репрессированы.

Через многие десятилетия традиция мистического анархизма возродилась и трансформировалась. B глазах учеников П.А. Кропоткин, A.A. Карелин,

A. A. Солонович встали уже не в один ряд с М.П. Драгомановым, П.А. Аршиновым, Н.И. Махно,

B. M. Волиным, но в совершенно иной, более широкий контекст. По словам B.B. Налимова, произошло не изживание анархизма, а его трансформация. Дух бунтовщиков воспринял идею ненасилия, хотя слово "анархист" по-прежнему вызывает ассоциации со звонками в полицию и просьбой отыскать бомбу.

"Философский анархизм, конечно, существовал и раньше - вспомним хотя бы таких мыслителей, как Торо, Ганди, Толстой, Достоевский, Кропоткин, Бердяев, Бубер, Швейцер, Карелин, Солонович, Бспомним и то, что канонические Евангелия проникнуты противостоянием власти и насилию. Теперь мы стали обращать на это

внимание. Анархизм становится синонимом ненасилия. Может быть, следуя Солоновичу, надо изменить терминологию и пользоваться такими словами, как Акратия или Синакратия (безвластие - авт.). Тема ненасилия приобретает особое звучание”⁶³.

Так мы вступаем на зыбкую почву нового мифа, возникающего у нас на глазах усилиями B.B. Нали- мова и его учеников. Так не прерывается традиция, идущая от П.А. Кропоткина. Идейный анархо- коммунизм трансформируется в новое течение, еще едва заметное, но с большим критическим потенциалом.

Возникновение трансгосударственных структур, транснационализация капитала, бюрократический контроль над личностью, рыночная технократия, рост огосударствления различных сторон жизни, прямое и косвенное подавление личности - вот среда, побуждающая вновь и вновь строить утопии и проекты безвластия, ненасилия и неинициативной общественности.

Мистические анархисты - духовные потомки бунтарей прошлого - занимают свое место в радах новых гуманистов и антиглобалистов. B.B. Налимов обратил внимание

"на смыслы, организующие наше сознание. Смыслы можно обсуждать. Смыслы нужно обсуждать. Смыслы динамичны. Если смыслы не осмысливать, то они начинают меркнуть... Я опираюсь почти на все многообразие нашей культуры: на посткантианскую философию XX века (что, естественно, не мог оценить Солонович), на мистический опыт, на науку - обращаясь к таким ее разделам, как математика и теоретическая физика, на

не признанную наукой трансперсональную психологию. Существенным здесь является введение новой категории - спонтанности... Использование вероятностной логики"⁶⁴.

Сегодня категория спонтанности занимает свое место в философии и психологии человека. Новые мифы и новые науки, новые легенды и новые мировоззрения, новые логики и новые синтезы. Как это далеко от украинских крестьян, взявших оружие ради земли, воли и справедливости, и в то же время как близко к потаенным пластам исторической памяти.