Законодател ьство о частных пожертвованиях в политических целях\r\n  

США и ФРГ, периодически возвращающихся к своим преж&ним решениям, уточняя, дополняя, а то и пересматривая их, причем порой даже в диаметрально противоположном направ&лении. И это неудивительно. Рассматриваемая проблема нахо&дится на стыке частных и общеклассовых интересов буржуа&зии и, следовательно, всегда будет использоваться теми или иными экономическими или политическими силами как свое&го рода козырь в междоусобной борьбе. Иначе говоря, любой крупный политический скандал, любая вскрывшаяся финан&совая предвыборная афера почти неизбежно будут сопровож&даться разговорами о правомерности существующих ограни&чений, тех или иных их аспектов, попытками пересмотра действующего законодательства в сторону его ужесточения или, напротив, ослабления в зависимости от потенциала и авторитета замешанных в скандале сил.\r\n

Острота и сложность решения общетеоретических, прин&ципиальных вопросов отразились на практике развития соот&ветствующего законодательства, отдельных его форм и на&правлений в попытках ограничить злоупотребление финансо&выми средствами воздействия в политической области. Каж&дое из таких направлений имеет свою специфику, отличаясь и общим подходом к решению проблемы, и своеобразием технико-юридического механизма регулирования денежных поступлений, и, разумеется, степенью своей эффективности.\r\n

Законодательство об ограничении частных взносов и пожертвований подходит к решению проблемы посредством регламентации политической активности прежде всего изби&рателей, а также юридических лиц, представляющих интере&сы вполне определенной категории избирателей. Теорети&чески подобный подход наиболее рационален, позволяет взяться как бы за «корень зла»: именно средства избирателей и юридических лиц, представляющих их интересы, являются основным источником денежных поступлений в партийные кассы и именно с действиями избирателей, стремящихся обеспечить дополнительные финансовые преимущества для «своей» партии, связаны основные махинации и аферы. Разумеется, речь при этом идет лишь о наиболее состоятельных избирателях, о представителях крупного бизнеса.\r\n

Регламентируя размеры частных пожертвований, буржу&азный законодатель ставит перед собой различные конкрет&ные задачи. Прежде всего он стремится урегулировать общую проблему — ограничение роли денег в политической жизни, возможностей злоупотребления ими — путем лимитирования поступления средств на политические нужды. Законодатель&ство пытается регулировать как бы пропускную способность механизма поступления денег в партийные фонды, контроли&руя их движение на том этапе, когда предоставляемые состоя&тельными избирателями они превращаются в средство борь&бы за политический капитал.\r\n

Кроме того, буржуазный законодатель формально задается целью в известной мере выравнять положение избирателей; смягчить очевидное, подрывающее доверие к буржуазным институтам власти со стороны народных масс различие между реальными возможностями горстки состоятельных избирате&лей и их основной массой. «Предвыборные пожертвования подобны налогу при регистрации избирателей, — откровенно констатируют Д. Ада мани и Дж. Агри. — Благодаря им голо&са граждан с различным состоянием по своему весу очень различны. Они ставят менее состоятельных избирателей в дискриминационное положение как класс»13. Эту-то дискри&минацию и призваны приглушить законодательные меры, пытающиеся поддержать традиционные принципы представи&тельного правления, сформулированные в эпоху буржуазных революций. При этом, как считают буржуазные политологи, отмеченные меры, очевидно, тем эффективнее, чем ниже допу&стимые пределы пожертвований: в идеале такие пределы должны соответствовать доходам основной массы избирате&лей, то есть составлять сумму, которую при желании мог бы себе позволить выделить для политических целей избира&тель со средним заработком.\r\n

В меньшей степени данный вид законодательства обращен к кандидатам, к самим политикам, претендующим на выбор&ные должности, хотя, конечно, определенное воздействие на них также оказывается. Осуществляется оно в двух аспектах.\r\n

С одной стороны, введение ограничений на частные по&жертвования призвано лимитировать поступаемые в распоря&жение кандидатов финансовые средства. Теоретически это должно было бы содействовать некоторому выравниванию шансов кандидатов, поддерживаемых крупным бизнесом, и кандидатов, пользующихся авторитетом у избирателей со средним достатком; практически же при этом лишь не&сколько осложняется процедура сбора средств для первых, зачастую находящих возможности обходными путями компен&сировать потери.\r\n

С другой стороны, законодательство затрагивает наиболее состоятельную часть кандидатов и непосредственно, так как порой ограничивает использование личных или семейных средств в политических целях, то есть подрывает те материаль&ные преимущества, которыми располагают многие кандидаты просто потому, что они имеют солидный капитал. Попытки ряда буржуазных теоретиков обосновать неправомерность распространения ограничений в сфере частных пожертвова&ний на личные средства кандидатов первоначально успеха не имели; впоследствии, правда, в США, например, взяла верх именно эта точка зрения14.\r\n

Наконец, в числе задач, решаемых с помощью законода&тельного регулирования частных пожертвований, некоторые буржуазные специалисты указывают на возможность обеспе&чения большей самостоятельности, независимости лиц, зани&мающих выборные государственные посты: ведь по самому замыслу одна из основных идей законодательства — снижение возможности оказывать влияние на депутатов со стороны крупного бизнеса Разумеется, речь в данном случае может идти лишь о конкретных формах влияния, о частных взаимо&отношениях между конкретными депутатами и бизнесменами, но не о влиянии в более общем, социально-политическом пла&не, ибо буржуазные депутаты сами представляют собой гос&подствующий класс. «Дело не в преобладающем влиянии, — резонно замечают по данному поводу Д. Адамани и Дж. Аг- ри, — так как кандидаты сами представляют собой зажиточ&ные слои; дело в непропорционально широком охвате изби&рателей, открывающемся для небольших групп состоятель&ных граждан, поддерживающих перспективного кандида&та»15. Одна из задач законодательства, таким образом, сво&дится к попыткам ограничения этой диспропорции, равно как практики откровенной покупки депутатов ведущими фир&мами и корпорациями, парализующей деятельность депута&тов, подчиняющей их узкоэгоистическим частным интересам, что может негативно отразиться на общеклассовых интересах буржуазии.\r\n

Неплохая сама по себе идея законодательного ограничения частных пожертвований связана, однако, с серьезными тех- нико-юридическими сложностями. Определение максимально допустимого, пусть даже достаточно низкого, предела частных взносов еще не решает проблемы. Будучи ограниченным в возможностях прямой помощи своим кандидатам, частный капитал, как правило, находит косвенные, обходные пути: создаются многочисленные комитеты поддержки тех или иных кандидатов и заинтересованные лица вносят предельно допустимые суммы в каждый из таких комитетов; помощь «своему» кандидату оказывается через партийные организа&ции различного уровня; взносы делаются отдельно много&численными членами одной богатой династии; помимо сделан&ного «официального» взноса выделяются средства для пря&мого покрытия предвыборных расходов кандидата и т. п.\r\n

Иначе говоря, лишь комплексный подход, совокупность взаимоувязанных, согласованных мер, охватывающих проб&лему в целом, предусматривающих соответствующие барьеры и на многочисленных обходных путях, могли бы обеспечить известную практическую эффективность нормативных уста&новок. Но разработать такую систему мер оказывается техни&чески достаточно сложно, тем более при крайней непоследо&вательности буржуазного законодателя в данных вопросах.\r\n

Отсюда — нередко встречающееся пессимистическое от&ношение к подобному законодательству. «Мы не можем пред&ложить эффективного < средства, обеспечивающего реализа&цию рекомендаций (об ограничении частных пожертвова&ний. — В. Д.),— констатировала, например, одна из специ&альных комиссий в США по проблемам финансирования избирательных кампаний, — и мы не склонны рекомендовать то, что, по нашему мнению, не может быть реализовано»16. А заместитель генерального прокурора США Р. Клиндайнст в 1971 году прямо характеризовал соответствующее законо&дательство как «неэффективное, нереалистическое, нереали&зуемое» п. Эти оценки рельефно отражают внутреннюю противоречивость стоящей перед буржуазным законодателем проблемы.\r\n

Отсюда — сложности и задержки в становлении законо&дательства о частных пожертвованиях, а также бросающаяся в глаза его нестабильность, частые его пересмотры, исправ&ления и дополнения, причем порой весьма существенные, связанные с отказом от уже введенных ограничений.\r\n

Несмотря на отмеченные трудности, идея законодатель&ного ограничения частных пожертвований сегодня прочно утвердилась в политико-правовой практике большинства капиталистических стран. В США, например, соответствую&щие вопросы регулируются законом 1974 года о федеральных избирательных кампаниях (Federal Election Campaign Act)18; кроме того, почти в двух десятках штатов дополнительно имеется самостоятельное законодательство в данной области.\r\n

Федеральный закон предусматривает следующие ограни&чения для частных взносов и пожертвований:\r\n

\r\n
• индивидуальная материальная поддержка того или иного кандидата в течение одного года не должна превышать 1 тыс. доли для каждого голосования (праймериз считаются самостоятельным голосованием). Пожертвования» сделанные предварительно, не в год выборов, рассматриваются как пожертвования, сделанные в год выборов;
\r\n
• общая сумма пожертвований со стороны одного част&ного лица для всех кандидатов и их организаций в рамках одного года не должна превышать 25 тыс долл.;
\r\n
• запрещается прямое покрытие предвыборных расхо&дов кандидатов частным лицом в размера^ превышающих 1 тыс. долл.;
\r\n
• деловые, общественные и политические организации могут оказывать материальную поддержку в пределах 5 тыс долл. на одного кандидата при каждом голосовании (т. е разделы» при праймериз и при собственно выборах);
\r\n
• взносы кандидатов из своих собственных средств на предвыборные цели ограничиваются 50 тыс. долл. для пре&тендентов на президентское кресло, 35 тыс. и 25 тыс. долл. при выборах соответственно в сенат и палату представителей; помимо этих сумм члены семш кандидата могут внести в фонд его избирательной кампании взносы из своих личных источников на общих основаниях, то есть в пределах 1 тыс. долл.;
\r\n
• косвенные взносы и пожертвования не допускаются;
\r\n
• запрещаются всякие пожертвования со стороны ино&странцев;
\r\n
• запрещаются все наличные взносы, превышающие 100 долл.;
\r\n
• требуется, чтобы покрытие всех расходов (кроме самых незначительных) в сумме до 100 долл. осуществлялось чеками.
\r\n

Данное законодательство, судя по его содержанию, доста&точно развернуто и конкретно. Предусматриваемый им «по&толок» пожертвований достаточно низок в сопоставлении с традиционным размахом избирательных кампаний США, су&щественно ниже, чем в большинстве ранее принимавшихся нормативных актов. В нем едва ли не впервые уделяется внимание вопросам эффективности нормативных положений и даже намечаются отдельные элементы соответствующего правового механизма (запрещение крупных наличных взно&сов, прямой оплаты предвыборных расходов, косвенных форм материальной помощи и т. д.).\r\n

Несколько иначе подходит к решению вопроса западно- германское законодательство. Основной акцент в данном случае делается не столько на сами пределы допустимой ма&териальной поддержки политических партий и их кандидатов в ходе выборов, сколько на исключение возможности не&гласного, скрытого их финансирования со стороны частных лиц и организаций, особенно в крупных размерах. Закон о политических партиях 1967 года, регулирующий рассматри&ваемые проблемы, предусматривает, в частности, в случаях, когда размеры частных поступлений в фонды партии от одного лица или организации в течение календарного года превышают 20 тыс. марок, обязательное указание имени лица, делающего взнос (или название организации), его адреса, а также размера самого взноса. Эти данные включаются в еже&годные отчеты партий, представляемые председателю бунде стага и публикуемые в официальном издании парламента. Вопрос о пределах допустимых пожертвований также затра&гивается в законодательстве ФРГ, но решается он, в отличие от американской практики, скорее косвенно, нежели в форме прямых нормативных предписаний: фиксируется допусти&мый предел пожертвований, освобождаемых от налогообло&жения, и это неизбежно приводит к их сокращению, так как пожертвования сверх оговариваемых лимитов становятся материально слишком обременительными.\r\n

Сравнительно четче регламентируются в ФРГ формы косвенной поддержки партий со стороны частных лиц и организаций. Любые услуги, «не возмещающиеся эквива&лентной взаимной услугой», а также действия, «посредством Которых осуществляется агитация за ту или иную партию», западногерманское законодательство (разд. V, § 26 закона о политических партиях) совершенно определенно классифи&цирует как «поступления». А это юридически обязывает включать их — если стоимость «услуг» в каждом отдельном случае превышает 1 тыс марок — в свои ежегодные отчеты. Подобная постановка вопроса стремится перекрыть некоторые обходные пути, которыми широко пользуются бизнесмены в США, предоставляя, например, в распоряжение «своих» кандидатов бесплатно либо за чисто символическую плату помещения, транспортные средства, телефонную связь, вспо&могательный технический персонал, почтовые отправления на многие сотни тысяч долларов и т. п. Те же цели преследует и фиксируемое законом (разд V, § 27) требование включать в финансовый отчет сведения о всех кредитных поступлениях, размеры которых превышают 1 тыс марок и которые не погашены до конца текущего финансового года: списание кредитных задолженностей со стороны кандидатов или партийных организаций, как известно, также нередко используется частным капиталом как одна из форм их кос&венной материальной поддержки.\r\n

Западногерманский опыт используется в законодательной практике Австрии. Австрийский закон о политических пар&тиях 1975 года предусматривает гласность всех взносов в партийные фонды, превышающих 30 тыс. марок в течение календарного года. Косвенная агитационно-пропагандистская помощь в ходе избирательных кампаний, согласно закону, засчитывается как форма материальной поддержки партий, получающих от этого выгоду. Правда, в отличие от законо&дательства ФРГ, австрийский закон (ст. 4, § 7) допускает возможность нг учитывать подобную помощь, если партия сможет доказать, что предвыборная агитация проводилась «без ее участия и согласия».\r\n

Не отрицая известных позитивных моментов отмеченного буржуазного законодательства, тем более заметных на фоне предыдущего периода политико-правового развития бур&жуазных стран, нельзя ж видеть его общей социально-поли&тической ограниченности. В технико-юридическом отноше&нии оно остается весьма далеким от совершенства, что, ра&зумеется, сказывается на эффективности решения ставящих&ся перед ним задач.\r\n

Так, американское законодательство, вводя ограничения на пожертвования кандидатам, оставляет, по сути дела, не&ограниченные возможности для пожертвований в фонды партийных организаций (национальных, на уровне штатов и местных), выполняющих значительную долю организа&ционно-технической, а нередко и непосредственно агитацион&но-пропагандистской работы. Не блокируется законом и воз&можность неоднократного дублирования помощи одному и тому же кандидату через соответствующие организации или комитеты, создаваемые по частной инициативе на различных уровнях административно-территориальной структуры 19. Не&которые ограничения в данном отношении, правда, существу&ют — право на предоставление кандидатам помощи в размерах до 5 тыс. долл. имеют лишь те комитетьі, срок регистрации которых превышает 6 месяцев, которые получают пожертво&вания более чем от 50 лиц и оказывают поддержку более чем 5 кандидатам, то есть более или менее представительные и стабильные организации20. Но более решительных мер — скажем, предлагавшегося в ходе подготовки американского законопроекта 1974 года установления фиксированной в процентном отношении доли средств, которая может быть получена кандидатом от аналогичных комитетов, — не пре&дусматривается. Иначе говоря, многие важнейшие каналы косвенной помощи остаются фактически бесконтрольными.\r\n

Не свободно от серьезных «технических» недостатков и сравнительно более жесткое законодательство ФРГ: при всей своей строгости оно оставляет возможности для скрытой, анонимной поддержки партий в достаточно крупных разме&рах (до 20 тыс. марок), не говоря уже о том, что максимально допускаемого предела пожертвований, как такового, оно, в отличие от американской практики, вообще не предусматри&вает, то есть сохраняет значительную свободо действий для наиболее влиятельных экономических интересов.\r\n

Однако даже в таком явно несовершенном и непоследова&тельном виде законодательство об ограничении частных по&жертвований воспринимается представителями делового ми&ра с откровенной неприязнью — сказывается несовпадение общеклассовых интересов буржуазии (требующих наведения известного порядка) и частных интересов отдельных фирм и корпораций. Защищая эти свои непосредственные, конкрет&ные интересы, бизнесмены, мобилизуя имеющийся в их распо&ряжении экономический и политический потенциал, то есть в конечном счете опять же деньги, активно ищут пути смягче&ния законодательных ограничений, параллельного введения новых уступок и льгот, если не нейтрализующих, то лими&тирующих эффективность принятых нормативных мер. И не&безуспешно. Давление частных интересов обусловило, напри&мер, в 1980 году в ФРГ сразу троекратное увеличение преде&лов освобождаемых от налогообложения частных пожертво&ваний. Еще более показательна в этом отношении амери&канская практика.\r\n

Недовольство значительной части господствующего клас&са многими положениями закона 1974 года привело в действие конституционный механизм «сдержек и противовесов»: на защиту частных интересов встал Верховный суд США, осу&ществляющий де-факто функции органа конституционного контроля. 30 января 1976 г. Верховный суд признал про&тиворечащим конституции — и, следовательно, теряющим юридическую силу — положение об ограничении взносов из личных средств кандидата на ведение своей предвыборной кампании: «гражданские права» миллионеров были восста- новлены. Данное решение вновь подтвердило, что вопрос о конституционной правомерности мер, ограничивающих частную инициативу в политической сфере, имеет не отвле&ченное, теоретическое значение, что буржуазия при необхо&димости всегда будет использовать его, спекулировать на нем в конкретных практико-политических целях, отстаивая свои привилегии.\r\n

Кроме того, Верховный суд сделал еще одно немаловажное уточнение: упомянутый в законе общий лимит в 25 тыс долл. на взносы со стороны частных лиц должен относиться только к прямым пожертвованиям в предвыборные фонды канди&датов. Сверх того любое частное лицо может израсходовать дополнительно 25 тыс долл. для помощи протежируемому кандидату по собственному усмотрению, не вступая с ним в непосредственный контакт. Иначе говоря, результатом подоб&ного «уточнения» явилось фактически двукратное увеличе&ние «потолка» допустимых частных пожертвований. Едва ли требуется специально объяснять, какая категория граж&дан, какой класс оказался в выигрыше от данного решения.\r\n

Но и это еще не все. В 1977 году к закону о федеральных избирательных кампаниях была принята поправка, касающая&ся прав корпораций использовать свои денежные средства в политических целях. Данный вопрос заслуживает особого внимания. В США, в отличие от большинства западноевро&пейских стран, корпорации долгое время официально соот&ветствующих прав были лишены — запрет был наложен еще в 1907 году (законом Тилмана). Считалось, что открытое участие корпораций в политическом процессе, и в частности в финансировании избирательных кампаний, уже в силу объема их экономических ресурсов приведет к деформации этого процесса, ограничит роль и значение массы рядовых избирателей. Кроме того, специфика политического механиз&ма США (традиционная децентрализация партий, характер взаимоотношений между законодательной и исполнительной властью и др.) делает его уязвимым для групп с высоким экономическим потенциалом, открывает возможности зах&вата ими ключевых позиций и должностей, установления контроля над отдельными звеньями политического меха&низма. Другими словами, закон Тилмана стремился поддер&жать формальные атрибуты буржуазной демократии, заботясь о ее внешней респектабельности. В изменившихся условиях, отличающихся нарастанием силы монополий, сдерживать натиск последних стало практически невозможным. Законо- датель вынужден был отступить: ограничительные поло&жения закона 1907 года были отменены. Собственно, это было ясно уже из нормативных актов 1972 и 1974 годов; упомяну&тая поправка лишь поставила заключительную точку.\r\n

Корпорации получили возможность открыто использовать свои средства для политических нужд, создавая в этих целях добровольные общественно-политические ассоциации (прин&цип «свободы ассоциаций», собственно, и явился той основой, которая позволила в конституционно-правовом плане решить рассматриваемую проблему; как и миллионеры, корпорации были восстановлены в своих «конституционных правах»). Данные ассоциации призваны аккумулировать выделяемые корпорациями финансовые средства и использовать их в конк&ретных политических целях, предопределяемых интересами крупного бизнеса (оказывая поддержку тем или иным партиям, кандидатам, организуя различные политические кампании и т. п.). Иначе говоря, ассоциациям отводится роль своеобраз&ных насосов, перекачивающих деньги из сейфов корпораций и направляющих их в сферу политики При этом в соответ&ствии с упоминавшимися положениями закона 1974 года они имеют право передавать в избирательные фонды отдель&ных кандидатов до 5 тыс. долл.; кроме того, до 20 тыс. долл. может быть передано в распоряжение национальных коми&тетов партий. Количество кандидатов, которым возможно одновременное оказание материальной помощи, не лимити&руется. По сути дела, никаких ограничений не предусматри&вается и в отношении так называемых «независимых расхо&дов» ассоциаций, то есть расходов, не связанных с прямой помощью кандидату, хотя и явно содействующих его успеху при окончательном голосовании Технико-правовой меха&низм политических вкладов, таким образом, весьма либера&лен и открывает перед монополистическим капиталом широкие возможности.\r\n

Новое законодательство привело к массовому созданию подобных ассоциаций — они получили в США название ко&митетов политических действий (КПД): первые такие коми&теты появились в 1974 году, в 1975-м их было несколько десятков, в 1978-м — около 2 тыс., в 1980-м —более 2,7 тыс., а в 1982 году — свыше 3 тыс. комитетов2\'. Только в 1983 году на свет появилось 150 новых организаций подобного рода, таким образом, в общей сложности к концу 1984 года в стране насчитывалось уже почти 3,5 тыс. комитетов политических действий. Причем наиболее быстрыми лемпами расширяются и набирают силу комитеты, представляющие большой бизнес (в 1982 г. таковых было 1536 комитетов, или почти в 17 раз больше, чем в 1974 г.).\r\n

Стремительно увеличивались и объемы финансовых опе&раций комитетов политических действий: в 1974 году они собрали и передали кандидатам при выборах в конгресс 12,5 млн. долл., в 1976-м — 22,6 млн., в 1978-м — 35 млн., в 1980 году — уже 55 млн. долл.22 Кроме того, «независимые расходы» КПД в 1980 году превысили 14 млн. долл.23 Это означает, что почта четверть всех средств, потребовавшихся для организации выборов в конгресс в 1980 году, поступила через КПД. Всего же в ходе избирательной кампании 1980 года на всех уровнях КПД истратили до 130 млн долл.24 Еще более активно деятельность КПД развернулась в ходе изби&рательной кампании 1984 года: на этот раз только для выбо&ров в конгресс комитеты сумели собрать свыше 120 млн долл. Иначе говоря, создание комитетов политических действий позволило корпорациям, по выражению одного из американ&ских журналистов, «вылезти из-под стола» и официально заняться тем, чем скрытно они никогда не прекращали зани&маться,— отстаивать свои интересы с помощью денег.\r\n

Немаловажна еще одна деталь: пожертвования в фонды КПД делаются не только хозяевами корпораций, но зачастую— по их негласному указанию — и сотрудниками всех управлен&ческих звеньев, а нередко даже рядовыми служащими кор&пораций. Иначе говоря, КПД и связанный с ними механизм политического финансирования открыл дорогу своеобраз&ному принудительному «донорству», втягивая в его сферу среднесостоятельные массы населения, прежде стоявшие в стороне от большой политики. Лишь данным обстоятельством объясняется, в частности, тот шумно афишируемый, якобы являющийся свидетельством массовой поддержки факт, что фонды одного из наиболее реакционных КПД — националь&ного консервативного комитета политических действий скла&дываются из взносов более чем 350 тыс человек.\r\n

Собираемые с помощью комитетов средства, разумеется, идут на поддержку «своих», надежных для большого бизнеса людей. В ходе выборов 1980 года благодаря этим средствам была обеспечена победа, в частности, таких известных своими реакционными взглядами кандидатов-республиканцев, как Дж. Хелмс, И. Дентон, Дж. Ист, С. Симмс и др. В данной связи понятна последовательность, с которой республикан&ская партия отстаивает право на существование подобных комитетов (в борьбе со сторонниками государственного финан&сирования предвыборных расходов партий и кандидатов), добиваясь их сохранения. На первый план при этом, конечно же, выдвигается забота о «демократии», о праве граждан на участие в политическом процессе. «Следует поощрять рост этих комитетов вместо того, чтобы подвергать их кри&тике, — подчеркивал конгрессмен-республиканец от штата Миннесота Б. Френзел. — Они — идеальное средство для активного участия большого числа людей в политической жизни»25.\r\n

Сторонники же государственного финансирования пред&выборных расходов, напротив, обращают внимание на нега&тивные, с точки зрения интересов демократии, результаты деятельности КПД, справедливо отмечая, что благодаря таким комитетам представители крупного бизнеса получают допол&нительные возможности эффективно воздействовать на ход избирательной кампании, заранее обеспечивая себе «особое расположение» будущих законодателей. «Между жертвова&телями и получателями денег, собранных КПД, — констати&ровал в ходе избирательной кампании 1984 года член палаты представителей от штата Айова Дж. Лич, — заключается негласный контракт. Может быть, называть это подкупом и слишком громко, но налицо факты закулисных торгов, которые никак нельзя сбрасывать со счета». Действительно, «невозможно получать от какой-либо организации многие тысячи долларов и при этом не подпадать под ее влияние», — уточнял другой член палаты представителей от штата Масса&чусетс Б. Фрэнк, как бы конкретизируя приведенную выше оценку. Не случайно члены высшего законодательного органа Соединенных Штатов в последние годы стали гораздо больше внимания уделять именно комитетам политических действий, все очевиднее пренебрегая простыми избирателями.\r\n

Среди наиболее активных и влиятельных комитетов, опять же преимущественно связанных с республиканской партией, фигурируют такие, как упоминавшийся национальный кон&сервативный комитет политических действий (объем его за&трат составил в 1980 г. 7,5 млн долл.), фонд за консервативное большинство (3 млн. долл.), комитет за выживание свободного конгресса (1,6 млн. долл.), и др. Имеются среди КПД и своего рода «персональные» организации, созданные и ориентиро&ванные преимущественно на поддержку какого-то одного конкретного политического деятеля. Первоначально подоб&ный комитет был создан для поддержки сенатора Дж. Хелм- са—в 1980 году он сумел мобилизовать средства в объеме 7,2 млн. долл.; позже этот комитет стал именоваться конгрес- сиональным клубом. В настоящее время помимо Дж. Хелмса еще 24 члена американского конгресса обзавелись своими «персональными» комитетами политических действий.\r\n

Приведенные цифры свидетельствуют о том, что санкцио&нированный новым законодательством механизм политиче&ского финансирования не только достаточно эффективен, но уже выполняет существенную роль в решении конкретных политических задач.\r\n

Не случайна создание комитетов политических действий расценивается как одно из самых важных событий в сегод&няшней политической жизни Соединенных Штатов. А это озна&чает, что параллельно с вводимыми под давлением прогрес&сивной общественности нормативными ограничениями в сфе&ре политического финансирования монополистический капи&тал находит новые обходные пути, получает новые льготы и возможности. В итоге — свобода его действий не только не ограничивается, но в ряде случаев даже, напротив, расширя&ется; политическое и практическое значение принимаемых законодательных мер, по существу, выхолащивается.\r\n

Рассмотренная поправка к американскому закону 1974 года, по сути дела, затрагивает вопрос еще об одном самостоятель&ном направлении действий буржуазного законодательства (помимо ограничения размеров частных пожертвований) в попытках регулировать использование финансовых средств в политике — ограничение источников поступлений денег на политические нужды, то есть прямое запрещение частных пожертвований со стороны определенного рода организаций. Конкретная направленность соответствующих нормативных актов при этом остается той же сапой: лимитировать объем средств, задействованных в политике. Однако методы воз&действия здесь иные, более радикальные — поступления по определенным каналам не дозируются, а полностью перекры&ваются. Подобный подход создает для буржуазного законо&дателя меньше технико-юридических осложнений, хотя в ряде случаев и поднимает сложные проблемы.\r\n

Данный вид законодательства обращен прежде всего к организациям, то есть затрагивает не столько индивидуальные, сколько коллективные интересы. При этом речь идет об орга&низациях, которые в силу своей специфики особо заинтересо&ваны в давлении на государственную администрацию и, сле&довательно, почти наверняка будут оказывать на нее разлага- ющее, коррумпирующее воздействие. Последнее, собственно, и служит основанием для лишения прав на политические пожертвования. Чаще всего к такого рода организациям относятся компании, действующие в определенной разновид&ности бизнеса: организующие скачки или собачьи бега, имею&щие лицензии на продажу спиртных напитков, содержание игорных домов и т. п. Существующие в ряде стран законода&тельные ограничения на право финансирования избирательных кампаний в отношении подобных организаций, как правило, возражений не вызывают; общественное мнение относится к таким мерам преимущественно положительно. Их нередко используют даже в пропагандистских целях — для поддер&жания «доверия» масс к политическим институтам, как свое&образное подтверждение «справедливости». То же самое можно сказать о практикуемом иногда запрещении использо&вать в политических целях средства различных благотвори&тельных фондов (например, фондов по борьбе с бедностью, поддержанию престарелых и т. п.).\r\n

Сложнее решается вопрос о запрещении политических пожертвований со стороны фирм и предприятий, работающих по правительственным контрактам или ведущих переговоры о заключении таких контрактов. Моральные аспекты проб&лемы, диктующие необходимость введения в аналогичных случаях известных ограничений, очевидны. На определен&ном историческом этапе такие ограничения применялись в буржуазных странах сравнительно широко. В современных условиях резко возросшая экономическая деятельность бур&жуазного государства, создание военно-промышленного комп&лекса существенно изменили масштабы самой проблемы, при&дав ей иное политическое звучание: сегодня с правительством в той или иной мере сотрудничает очень большое количество предприятий и, что наиболее важно, в их числе самые крупные и влиятельные (в основном связанные с военными заказами) экономические силы. Неудивительно, что преобладающей тенденцией в таких условиях стал отказ от ранее практико&вавшихся ограничений. Весьма показателен в данном отно&шении американский закон 1974 года, недвусмысленно до&пускающий политические пожертвования со стороны добро&вольных общественных организаций, связанных с фирмами и предприятиями, выполняющими правительственные заказы.\r\n

Еще более сложно решение вопроса об ограничении прав корпораций на политические пожертвования. Собственно, трудности связаны не столько с самим вопросом по существу, сколько с мощным противодействием его сколько-нибудь эффективному решению оо стороны корпораций. Целесооб&разность ограничения прав корпораций на прямые пожертво&вания в политических целях диктуется общеклассовыми интересами буржуазии, заботой о сохранении респектабель&ности режима, маскировки классовой сущности буржуазного государства: непосредственное участие корпораций в полити&ческом, и в частности избирательном, процессе чревато не просто оттеснением рядового избирателя — оно угрожает самой буржуазной конституционно-правовой доктрине, кон&цепциям народного суверенитета и представительного прав&ления. Не случайно формально-юридические ограничения на прямое использование финансовых средств корпораций в политических целях в свое время были введены в боль&шинстве буржуазных стран: либо в форме специальных зако&нов (например, упоминавшийся закон 1907 г. в США), либо чаще в виде соответствующих положений законов об ак&ционерных обществах, экономических объединениях и т. п., запрещающих таким организациям использовать свои финан&совые средства в целях, не соответствующих основному про&филю их деятельности (Англия, Франция, Швеция, Финлян&дия и др.).\r\n

Реальная значимость действующих ограничений в боль&шинстве случаев, однако, невысока, массированное давление частных интересов, не совпадающих с общеклассовыми инте&ресами буржуазии, как правило, приводит к выхолащиванию соответствующих нормативных мер. В США, как уже отме&чалось, монополистический капитал в настоящее время до&бился фактической отмены соответствующих ограничений.\r\n

В ФРГ рассматриваемые вопросы регулируются, по сути дела, в общих рамках закона о политических партиях 1967 года, который, говоря о финансировании партий и кандидатов, не проводит различия между физическими и юридическими лицами 26. Это означает, что за корпорациями признается право на политическое финансирование, более того, в соответствии с буквой закона право это не ограничено какими-либо конк&ретными размерами. Если же формально-юридические ограни&чения и сохраняются, то гласного контроля за их соблюдением чаще всего не ведется.\r\n

Вопрос об ограничении прав корпораций на политические пожертвования, как правило, взаимоувязывается буржуаз&ными специалистами с вопросом о введении соответствующих ограничений и для профсоюзов. Подобный подход предопре- деляется классовой позицией буржуазных идеологов. Объеди&няя две самостоятельные, принципиально различные по свое&му политическому и социальному содержанию проблемы, противопоставляя «большому капиталу» организации рабо&чего класса, буржуазные идеологи стремятся оправдать реаль&ное и постоянное наступление на права рабочих мнимым ущем&лением прав владельцев капитала, искажают классовое со&держание вопроса. Причем отмеченный подход в целом харак&терен не только для политико-правовой мысли, но и для законодательной практики капиталистических стран.\r\n

Данным обстоятельством объясняется тот факт, что проб&лема регулирования прав профсоюзов на политическое фи&нансирование в большинстве случаев в каждой конкретной стране решается формально по аналогии и во взаимоувязке с тем, каким образом эта проблема решена в отношении кор&пораций. Логично было бы предполагать введение более строгих ограничений к профсоюзам как одного из дополни&тельных средств в общем наступлении буржуазного государ&ства на профсоюзные права и свободы. В данном случае подоб&ная классовая установка, однако, реализована не была. С одной стороны, это объясняется успехами классовой борьбы пролетариата, дающего решительный отпор наступлению на свои жизненные права; с другой — сказалась прямая «заин&тересованность» крупных правящих партий (прежде всего социал-демократических), для которых политические пожерт&вования профсоюзов — важный источник материальной по&мощи. Иногда, правда, заинтересованной стороной являются и буржуазные партии: в США, как известно, дотации проф&союзов в основном поступают в фонд демократов27.\r\n

Партийная борьба нередко накладывает отпечаток на соответствующее законодательство. Так, в Англии консер&ваторы, воспользовавшись в свое время конфликтом между членами и руководством профсоюза железнодорожников, протащили в 1909 году в палате лордов решение, запрещающее данному профсоюзу материально поддерживать лейбористов. В 1913 году здесь, однако, был принят закон (Trade Union Act), разрешающий профсоюзам пожертвования в политических целях; последние должны осуществляться за счет специаль&ных фондов, складывающихся из взносов членов профсоюза, за исключением тех, кто выразил свое нежелание, подписав соответствующую декларацию (contract-out). В 1927 году консерваторы добились пересмотра условий составления по&добных фондов, введя требование специальной подписи членов профсоюза не в случаях несогласия, а, напротив, в случаях согласия делать соответствующие взносы ( contract- in). Эта в общем-то формальная деталь сразу же привела к существенному (на треть) сокращению числа сторонников лейбористов, болезненно отразившись на их партийном бюд&жете. Придя к власти, лейбористы в 1945 году восстановили первоначальную редакцию закона, остающуюся в силе по настоящее время.\r\n

В США профсоюзам (по аналогии с законодательством о корпорациях) долгое время юридически запрещались прямые пожертвования в политических целях — в 1943 году был принят даже специальный нормативный акт ( Smith-Conally Act), регулирующий данные проблемы. Разумеется, в кос&венных формах (рекламно-пропагандистская работа среди населения, в том числе и в периоды избирательных кампаний, предоставление кандидатам, в основном от демократической партии, помещений, транспорта, почтовых отправлений и т. п.) профсоюзы продолжали участвовать в политическом финан&сировании. Закон 1974 года с последующими поправками и уточнениями освободил профсоюзы от ограничений при использовании финансовых средств для политических нужд. Аналогичным образом данные вопросы решаются сегодня в большинстве ведущих буржуазных стран.\r\n

Давая общую оценку рассмотренному законодательству, следует признать, что правовой механизм ограничения частных пожертвований, несмотря на некоторые позитивные его- стороны, в целом все же малоэффективен. Повышение его действенности — возможное при ужесточении ограничений и разработке четкого контролирующего механизма, а также соответствующей системы санкций — тормозится классовы&ми позициями буржуазного законодателя, нежеланием серьез&но ущемлять интересы большого бизнеса. Учет этих интересов, жесткая ограниченность рамками традиционных устоев соци&ально-политической системы капитализма обусловили поиск выхода в другом направлении, предопределяя эволюцию самого законодательства, расширение сферы его действия, варьирование технико-юридических средств решения проб&лемы Практически это привело к попыткам распространить сферу законодательного регламента непосредственно на сами финансовые расходы в политических целях, то есть прежде всего на предвыборные расходы партий и их кандидатов.\r\n