94. Санкція обязанностей государства, накъ законодателя.

He можетъ существовать нрямой санкціи обязанностей, лежащихъ на государствѣ, какъ на зако нодателѣ. Въ самомъ дѣлѣ, государство само, посредствомъ законовъ, организуетъ прямую и положительную санкцію права, оно не можетъ организовать этой санкціи противъ самого себя.

i) Засѣданіе 14 сентября 1848 r., Momteur, 15 сентября 1848 r., стр. 2453.

-) O правѣ на труд\'ь, см. Rapm, Le dwtt aii- ttavail, ыш Ъгьітге el- ses fondementb, Lausanne, 1894. и нодробеый ст четъ обь этой книгѣ, Bevm genetale. de dro\'d, іюль—августь 1894.

именноониподчиненыправу; они не могутъ обратить противъ самихъ себя силу, которой они господа, ради обезпеченія исполненія ими же самими нормъ права.

Въ силу этого, государство оказывается подчиненнымъ особенной обязанности, которая является необходимымъ дополненіемъ къ обязанностямъ, признаннымъ нами падающими для него. Государство должно дать себѣ такую внутреннюю организацію и принять такія мѣры, чтобы была сведена до минимума возможность для него издавать законы, нарушающіе эти обязанности, или не издавать законовъ, которые оно обязано издавать. Государство исполняетъ всѣ эти обязанности только въ томъ случаѣ, если оно даетъ себѣ внутреннюю организацію, соотвѣтствующую этой цѣли.

Авторы Деклараціи, основывающіе всѣ обязанности государства на правахъ личности, указывали, при перечисленіи личныхъ правъ, на право, которое они называли безопасностью (Декларація 1789 r., ст. 2, 1793 r., ст. 2; III r., ст. 1). Безопасность, по-на- стоящему,не есть особое право, но именносовокуп- uocTb индивидуальныхъ правъ, поскольку изъ нихъ вытекаетъ для государства обязанность дать себѣ такую внутреннюю организацію и принять такія мѣры, чтобы была сведена до минимума опасность ихъ нарушенія.

Деклараціи и конституціи революціонной эпохи указывали норму внутренней организаціи, являющуюся необходимымъ условіемъ гарантіи правъ. Въ от- 16 Деклараціи 1789 г. мы читаемъ: «Всякое общество, въ которомъ не обезпечена гарантія правъ, и не установлено раздѣленіе властей, не имѣетъ кон ституцш». Ни въ деклараціи, ни въ конституціи 1793 г. нѣтъ вопроса о раздѣленіи властей; но въ ет. 24 Деклараціи сказано:\' «Она (общественная гарантія) не можетъ существовать, если ясно нѳ опредѣлены закономъ границы общественныхъ функцій». Ст. 22 Деклараціи правъ III года въ выраженіяхъ, аналогичныхъ выраженіямъ Деклараціи 1789 r., указываетъ на раздѣленіе властей, какъ на условіе гарантіи правъ. Изъ всего этого слѣдуетъ, что, по системѣ нашихъ Декларацій, на государствѣ лежитъ обязанность обезпечивать безопасность гражданъ, организовать гарантію правъ созданіемъ такого политическаго строя, необходимымъ элементомъ котораго является раздѣленіе властей или, по меньшей мѣрѣ, разграниченіе функцій. Конечно, мы не хотимъ сісазать, что законодатель обязанъ организовать режимъ раздѣленія властей, тожественный тому, который имѣло въ виду Національное Собраніе 1789 г. Мы дали достаточныя объясненія по этому пункту въ §§ 54 и 55. Ho законодатель-учредитель долженъ организовать государство такъ, чтобы вся власть не была сконцентрирована въ рукахъ одного органа: нужно, чтобы было нѣсколько органовъ, другъ друга ограничивающихъ, нужно, чтобы было и нѣсколько властей, область дѣйствія которыхъ была бы строго ограничена закономъ. Неоспоримо, что нынѣшняя система политической организаціи французскаго государства/ въ нршщипѣ, осуществляетъ эти условія.

Къ странахъ, какъ Франці\'я, Соединенные Штаты, въ которыхъ примѣняется строго конституціонный

строй, обыкновенный законодатель не можетъ издать закона, противорѣчащаго статьямъ, установленнымъ конституціонными законами, которые, какъ предполагается, воѣ имѣютъ цѣлью предупредить нарушеніе законодателемъ принциповъ нрава, обязательныхъ для государства.

He слѣдуетъ ли пойти дальше и сказать что каждое государство, признающее принципъ своего подчиненія праву, признающее, что есть законы выше его компетенціи, должно, чтобы вполнѣ уважать этотъ принципъ установить верховную юрисдикцію, представляющую всѣ возможныя гаран гіи самостоятельности и способности й имѣющую

компетенцію отмѣнять законы, противные праву, или, слѣдуя менѣе общей и менѣе точной формулѣ, имѣющую право опредѣлять конституціонность законовъ и лишать ихъ силы въ случаѣ ихъ некон- ституціонпости.

Ставя этотъ вопросъ, мы оставляемъ впрочемъ, въ сторонѣ вопросъ о томъ, какъ наличность государственной власти, отдѣльной отъ власти законодательной и стоящей надъ ней самой, можетъ согласоваться теоретически съ принципомъ единой и недѣлимой личности государства, какъ можно представить себѣ, что государство, какъ судья легальности закона, можетъ лишать силы постановленія государства, какъ законодателя.

Система, которая даетъ высокой и нелицепріятной, безъ политической окраски, юрисдикціи компетенцію для оЦѣниванія законовъ съ точки зрѣнія права и лишенія силы законовъ, противныхъ праву, кажется, съ перваго взгляда очень привлекательной Однако, по размышленіи, возникаютъ сомнѣнія и ставится во просъ, дѣйствительно ли это было бы счастливымъ учрежденіемъ. Во-первыхъ, какъ будетъ составлена эта высокая юрисдикція, и какъ будутъ назначаться ея члены? Если они будутъ назначаться правительствомъ или парламептомъ, придется опасаться, что у нихъ не будетъ никакой самостоятельности. Если они будутъ выбираться народомъ, нрямой или двухстепенной системой выборовъ, эта высшая юрисдикція станетъ политическимъ учрежденіемъ и не будетъ безпристрастной, что отъ нея требуется Если она будетъ пополняться нутемъ кооптаціи, то она скоро сдѣлается аристократическимъ учрежденіемъ, несовмѣстимымъ съ современной демократіей

Предположимъ, однако, что это высокое учрежденіе существуетъ. Какъ будетъ оно приводиться въ дѣйствіе? Если оно приводится въ дѣйствіе правительствомъ, то слѣдуетъ бояться, что оно будетъ вмѣшиваться только для уничтоженія закона, ему неугоднаго. Если высшее судилище можетъ вмѣшиваться ex оШсіо и отвергать самопроизвольно каждый законъ, какъ не соотвѣтствующій конституціи, оно становится политическимъ органомъ, могущимъ сдѣлаться слишкомъ сильнымъ въ государствѣ. Паконецъ, если каждому индивиду, считающему себя задѣтымъ неконституціоннымъ закономъ, будетъ разрѣшено приводить въ дѣйствіе эту юрисдикцію, TO можно будетъ опасаться, что законодательное дѣло будетъ вполнѣ задержано. Можно понять, что простое частное лицо можетъ вызвать отмѣну акта, изданнаго въ административномъ порядкѣ (жалоба на превышеніе власти). Труднѣе понять, намъ кажется, чтобы простое частное лицо могло вызвать отмѣну закона, который, изданный конституціонными органами страны, долженъ предполагаться полезнымъ и согласнымъ съ правомъ.

Впрочемъ, опытъ, сдѣланный во времена консуль- ства,первой и второй имперіи въ самойФранціи еъ шш- то.т-оясрстителемъ, обязаннымъ оцѣнивать конституціонность законовъ, достаточенъ.намъ кажется, чтобы не стремиться къ возстановленію подобной системы.

Оіейэсъ, въ своемъ проектѣ конституціи, доложенномъ Конвенту 2 термидора YIII года, въ моментъ нреяій о кон ституціи III года, предлагалъ созданіе особаго рода коксти- туціоннйго жюри (jurie con&titutionnaire), обязанностью котораго было бы разбирать жалобы противъ всякагоущерба^аво- симаго конституціи i)* Конституционное шюри Сіейэса явля-

i) Moniiem, renrpressiODj XXY, стр, 291 и ол.

лосьсенатомъохранителемъ конституцшѴІІІ года