<<
>>

3.1. Деятельность МУС по привлечению к уголовной ответственности за преступление геноцида

Практика Международного уголовного суда по осуществлению юрисдикции в отношении преступления геноцида значительно уступает (по объему) деятельности данного органа по осуществлению юрисдикции в отношении преступлений против человечности и военных преступлений.

Одной из причин данного обстоятельства следует признать то, что широкомасштабное совершение актов геноцида в ходе вооруженных конфликтов в бывшей Югославии и Руанде происходило задолго до принятия Римского статута (не говоря уже о вступлении данного международно-правового акта в силу) и оказалось под юрисдикцией соответствующих международных трибуналов ad hoc.

В настоящее время Международным уголовным судом выдвинуто лишь одно обвинение в совершении рассматриваемого преступного деяния - в отношении президента Судана Омара аль-Башира. Данное обвинение выдвинуто по фактам, полученным в результате расследования ситуации в Дарфуре (Судан)[396].

Вооруженный конфликт немеждународного характера начался на территории Дарфура (региона, представляющего собой совокупность трех западных провинций (вилаятов) Судана) в 2003 г. Причиной конфликта явились напря-

женные отношения между местным арабским населением и составляющими этническое большинство данного региона африканскими племенами (прежде всего племенами фур, масалит и загава) . В ходе данного конфликта были совер

шены многочисленные преступные нарушения прав человека (включая преступления, чья объективная сторона могла свидетельствовать о совершении в Дарфуре актов геноцида), привлекшие внимание Совета Безопасности ООН, который в п. 12 своей Резолюции № 1564 от 18 сентября 2004 г. просил Генерального секретаря ООН «оперативно создать международную следственную комиссию для незамедлительного расследования сообщений о нарушениях норм международного гуманитарного права и стандартов в области прав человека в Дарфуре всеми сторонами, установления также того, имели ли место акты геноцида, и выявления лиц, совершавших такие преступления, с целью привлечения виновных к

398

ответственности» .

После проведения соответствующей работы, предусмотренной вышеупомянутой Резолюцией, Доклад Международной следственной комиссии по Дарфуру был представлен Совету Безопасности через Генерального секретаря ООН. В Докладе содержалось изложение многочисленных фактов преступных нарушений прав человека (в частности, преступлений против человечности и военных преступлений), совершенных в ходе вооруженного противостояния в Дарфуре.

Однако выводы Международной следственной комиссии по Дарфуру (далее - Комиссия) о совершении в данном регионе актов геноцида носили, скорее, отрицательный характер (хотя и с некоторыми оговорками).

Комиссия, в частности, констатировала, что в фактах грубых нарушений прав человека, совершенных на территории Дарфура, присутствуют два элемента, необходимые для квалификации деяний в качестве преступления геноцида: actus reus («состоящая в убийстве или нанесении тяжелых телесных или [397] [398]

психологических увечий или в предумышленном создании условий жизни, которые могут привести к физическому уничтожению»[399] [400] [401] [402]) и наличие находящейся под защитой группы (в данном случае ряда этнических групп, составляющих африканское население Дарфура), в отношении которой предпринимаются вышеупомянутые действия. В то же время Комиссия не обнаружила специального умысла, направленного на совершение геноцида, в действиях политического руководства Судана. В отношении фактов убийств и насильственных перемещений лиц по этническому признаку Комиссия пришла к выводу, что эти действия «имели намерение выгнать жертвы из их домов, главным образом, в целях борьбы против мятежников» .

В качестве доказательства отсутствия умысла на совершение преступления геноцида Комиссией был приведен ряд примеров преступных деяний, совершенных во время конфликта в Дарфуре участниками арабского вооруженного проправительственного ополчения «Джанджавид». Было упомянуто, в частности, нападение, совершенное 22 января 2004 г.

на Вади-Салих (группу из 25 деревень, в которых проживало около 11 000 представителей народности фур). При этом было убито более 200 представителей этой народности, обвиненных в участии в мятеже. Однако физической расправе подверглись не все задержанные, что (а также обвинения указанных лиц в участии в мятеже, а не в, собственно, принадлежности к определенной этнической (племенной) группе), по- видимому, способствовало предварительному выводу Комиссии об отсутствии в данных действиях специального умысла на геноцид .

Следует заметить, что, помимо Международной следственной комиссии по Дарфуру, к выводу о том, что ситуация в данном регионе не может быть квалифицирована в качестве геноцида, пришел и Совет мира и безопасности Афри-

402

канского союза .

Однако, несмотря на осторожность Комиссии по вопросу о наличии признаков преступления геноцида в Дарфуре, ее Доклад однозначно подтверждал факты совершения в указанном регионе Судана других серьезных международных преступлений. Данный вывод Комиссии лег в основу решения, выраженного в Резолюции № 1593 Совета Безопасности ООН от 31 марта 2005 г. В п. 1 указанной Резолюции СБ ООН постановил «передать ситуацию в Дарфуре за период с 1 июля 2002 г. Прокурору Международного уголовного суда»[403] [404] [405]. В п. 6 этой Резолюции ограничивалась юрисдикция МУС в отношении некоторых категорий субъектов международных преступлений, совершенных на территории Дарфура. Данный пункт постановлял, в частности, что «на граждан, нынешних или бывших должностных лиц или сотрудников, которые прибыли в Судан из-за рубежа из государств, не являющихся участниками Римского статута Международного уголовного суда, распространяется исключительная юрисдикция этого государства в отношении всех предполагаемых действий или бездействия, обусловленных или связанных с операциями в Судане, организованными или санкционированными Советом или Африканским союзом, если только это государство в ясно выраженной форме не отказалось от такой ис-

404

ключительной юрисдикции» .

После решения Президиума Суда о назначении ситуации в Дарфуре на рассмотрение Палаты предварительного производства Прокурор МУС 1 июня 2005 г. проинформировал Палату о своем решении инициировать расследование ситуации в Дарфуре в соответствии со ст. 53 Статута и Правилом 104 Пра-

405

вил процедуры и доказывания .

14 июля 2008 г. обвинение подало заявление в соответствии со ст. 58 Статута с просьбой о выдаче ордера на арест Омара аль-Башира для привлечения

его к уголовной ответственности за совершение преступления геноцида, пре-

v. 406

ступлений против человечности и военных преступлений .

В заявлении Прокурора Суда в отношении О. аль-Башира были, в частности, выдвинуты обвинения в совершении преступления геноцида, предусмотренные п. «а» (предусматривающего убийство членов соответствующей группы), п. «Ь» (предусматривающего причинение серьезных телесных повреждений или умственного расстройства членам такой группы) и п. «с» (предусматривающего создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное ее уничтожение). Данные преступления были, по мнения обвинения, совершены в отношении трех целевых групп (targeted groups): фур, масалит и загава[406] [407] [408]. Данные группы обладают признаками этнической самобытности, основными объективными маркерами которой являются язык и земля. Каждая группа говорит, помимо арабского, на своем языке, имеет свои племенные структуры, ответственные за надзор, отношения с другими этническими группами и администрирование племенных

408

земель .

Кроме того, обвинение подчеркивало, что члены вышеуказанных этнических групп отделялись исполнителями преступления геноцида от прочего населения Дарфура. В частности, отмечалось, что на протяжении многих лет в Дарфуре проводилась политика эксплуатации реальных или предполагаемых обид между различными племенами, борющимися за процветание в сложных условиях. В рамках данной политики президентом Судана аль-Баширом пропагандировалась поляризация между арабским и африканским (прежде всего, группами фур, масалит и загава) населением Дарфура[409].

Помимо исполнителей преступления геноцида, представители указанных целевых групп также

отделяли себя от тех, кто на них нападал, воспринимая себя и их как разные

410

этнические группы .

Заявление обвинения утверждало, что решения О. аль-Башира об уничтожении целевых групп были разработаны с течением времени. Племена фур, масалит и загава были оценены президентом Судана как этнические группы, представляющие угрозу его власти. По мнению обвинения, намерением аль- Башира был геноцид. При этом его мотивы были, в основном, политические. Целью аль-Башира было не только подавить восстание в Дарфуре, но и уничтожить те этнические группы, члены которых оспаривали его власть[410] [411] [412]. Следует отметить, что поддержка указанными целевыми группами вооруженного сопротивления режиму аль-Башира носила объективный характер. Так, крупнейшие антиправительственные повстанческие группировки Суданское освободительное движение/армия (ОДС/А или SLM/A) и Движение за справедливость и равенство (ДСР или JEM) производили вербовку своих сторонников, в основном, среди представителей племен фур, масалит и загава . Обвинение подчеркивало, что в случае геноцида цель и мотивы данного преступления (почему обвиняемый стремился уничтожить группу) не имеет никакого отношения к степени вины[413]. Таким образом, не имеет существенного значения, чем руководствуется субъект преступления геноцида - непосредственно ненавистью к соответствующей целевой группе и желанием ее уничтожения или прагматическими целями и мотивами политического и экономического характера (для реализации которых необходимо уничтожить полностью или частично ту или иную целевую группу). Определенное смешение цели и мотива преступления и специального умысла можно отметить в Докладе Международной следственной комиссии по Дарфуру, пришедшей к предварительному выводу, что поскольку целью аль-Башира была борьба с повстанческими группировками (для чего и проводились репрессивные меры по этническому принципу), то и dolus specialis на совершение преступления геноцида у президента Судана, скорее всего, не было[414].

Мнение обвинения о совершении в Дарфуре преступлении геноцида и его объективных и субъективных признаках, а также о предполагаемой виновности в данном преступлении О. аль-Башира сформировалось на основе анализа собранных доказательств и иной информации. Указанные материалы обвинения включали в себя, в частности, заявления от жертв и других свидетелей преступлений в Дарфуре; записанные обвинением интервью государственных чиновников; заявления, принятые от преследуемых лиц, обладающих знаниями о деятельности государственных чиновников и боевиков ополчения «Джанджавид»; документы и иную информацию, предоставленные правительством Судана по запросу обвинения; доклад Суданской Национальной следственной комиссии (NCOI) и другие материалы, предоставленные ею; публичные заявления должностных лиц суданского правительства и коммюнике, опубликованные на официальных сайтах Правительства Судана; Доклад Международной следственной комиссии по Дарфуру и другие материалы, предоставленные указанной Комиссией; резолюции и отчеты Африканского союза; документы и иные материалы, полученные из открытых источников[415].

Существенную часть заявления обвинения составляет изложение объективной стороны предполагаемого совершения преступления геноцида на территории Дарфура. Обвинение утверждало, что собранные доказательства дают достаточные основания полагать, что аль-Башир стремился уничтожить существенную часть племен фур, масалит и загава как таковых. С этой целью он использовал весь государственный аппарат, включая Вооруженные Силы, а также ополчение «Джанджавид». Силы, контролируемые президентом аль-Баширом, нападали на мирных жителей в городах и деревнях, населенных преимущественно представителями вышеуказанных целевых групп, совершали убийства, изнасилования, пытки и уничтожение средств к существованию. Подобные действия вынуждали значительную часть целевых групп к перемещению. Политика, направленная на создание жизненных условий, рассчитанных на физическое уничтожение соответствующих целевых групп, продолжалась и в лагерях для внутренне перемещенных лиц (IDPs). В частности, обвинением были отмечены факты воспрепятствования доставки в данные лагеря гуманитарной помощи[416] [417] [418]. Для нападения выделялись, в основном, города и деревни, населенные представителями целевых групп. Деревни с преимущественно арабским

417

населением, как правило, не подвергались нападению .

Эта практика этнически избирательного подхода подтверждается обследованием трех местностей Западного Дарфура (Хабила, Вади Салих и Муджар). Из в общей сложности 519 обследованных деревень 205 были заселены представителями племени фур, 109 - преимущественно представителями племени масалит, 93 - арабами; население 112 деревень было смешанным. 248 деревень были атакованы и уничтожены; 81 деревня была подвергнута нападению и, не будучи уничтоженной, покинута жителями. Из 248 деревень, которые были атакованы и уничтожены, представителями племени фур были заселены 165 деревень, представителями племени масалит - 62 деревни, арабами - 1 деревня; имели этнически смешанное население 20 деревень .

Процент разрушенных и покинутых деревень с различным этническим составом населения выглядит следующим образом:

- из деревень, населенных представителями племени фур, 81% (165 деревень) был разрушен и заброшен, 16% (33 деревни) - заброшены, но не разрушены;

- из деревень, населенных представителями племени масалит, 57% (62 деревни) были разрушены и 28% (31 деревня) - заброшены, но не разрушены;

- из деревень с преимущественно арабским населением менее 1% (1 деревня) заброшено;

- из деревень с этнически смешанным населением 18% (20 деревень) были разрушены и 15% (17 деревень) - заброшены.

Следует отметить также, что в некоторых населенных пунктах с этнически смешанным населением были разрушены лишь части данных поселений с ком-

1 419

пактным проживанием представителей племени фур .

Кроме того, в заявлении обвинения было отмечено, что подавляющее большинство суданских беженцев в Чаде составили представители целевых

420

групп загава и масалит .

Исходя из анализа вышеприведенных и других фактов, полученных Канцелярией Прокурора из различных источников, обвинение пришло к выводу о наличии у О. аль-Башира dolus specialis на совершение преступления геноцида. Так, констатируя, что геноцид является «преступлением намерения», обвинение пришло к заключению, что совокупность действий обвиняемого, действовавшего через подконтрольные ему силы, однозначно свидетельствует о наличии у обвиняемого «ге- ноцидального умысла» («наличие умысла на совершение геноцида - это единственно разумный вывод») . Однако доводы обвинения не смогли убедить Палату

предварительного производства в наличии у аль-Башира специального умысла, направленного на совершение преступления геноцида, при том что предъявленные указанному лицу обвинения в совершении преступлений против человечности и военных преступлений не вызвали возражений у Палаты. 4 марта 2009 г.

Палата предварительного производства, рассмотрев доводы обвинения, постановила выдать ордер на арест О. аль-Башира в связи с совершением им [419] [420] [421] военных преступлений и преступлений против человечности, отклонив при этом заявление Прокурора в части, касающейся преступления геноцида[422].

Основной причиной отказа Палаты предварительного производства в выдачи ордера на арест аль-Башира в отношении преступления геноцида явилось несоблюдение, по мнению большинства судей Палаты, стороной обвинения стандарта доказанности, предусмотренного ст. 58 Статута. Большинство судей Палаты пришли к выводу, что «такой стандарт был бы соблюден лишь в том случае, если бы материалы, представленные обвинением в обоснование заявления обвинения, свидетельствовали о том, что единственным разумным выводом, который может быть сделан, является наличие разумных оснований полагать, что правительство Судана имело dolus specialis / конкретный умысел с целью уничтожить, полностью или частично, группы фур, масалит и загава»[423] [424]. В то же время, по мнению Палаты предварительного производства, квалификация преступных деяний аль-Башира может быть различной, и наличие «геноци- дального умысла» у президента Судана является далеко не очевидным. Так, судьи Палаты посчитали, что хотя материалы, представленные обвинением, дают основания полагать, что О. аль-Башир имел умысел на совершение преступления геноцида, они (материалы) также дают разумные основания полагать, что кампания аль-Башира является одним из основных компонентов борьбы с мя-

424

тежниками .

Большинство судей Палаты предварительного производства констатировало, что «поскольку наличие у правительства Судана умысла с целью осуществления преступления геноцида является лишь одним из разумных выводов, которые могут быть сделаны на основании материалов, представленных обвинением, заявление обвинения в части, касающейся геноцида, должно быть откло-

нено, так как не был соблюден стандарт доказанности, предусмотренный ст. 58 Статута» .

Следует отметить также особое мнение Аниты Ушацка - одной из судей Палаты предварительного производства. Судья подчеркнула, что Римским статутом предусмотрен прогрессивно возрастающий доказательственный порог,

426

начиная от стадии выдачи ордера на арест до стадии вынесения приговора . По мнению госпожи Ущацка, на стадии предварительного производства достаточно того, чтобы вывод о наличии «геноцидального умысла» был разумным, но не обязательно единственно возможным разумным выводом, основанным на представленных доказательствах . Проанализировав доказательства, представленные Прокурором, судья Ушацка пришла к выводу, что наличие у аль- Башира умысла, направленного на совершение преступления геноцида, действительно является одним из разумных выводов[425] [426] [427] [428]. Соответственно, по мнению А. Ушацка, Палата предварительного производства должна была выдать ордер на арест О. аль-Башира в отношении преступления геноцида[429].

Решение Палаты предварительного производства в части, касающейся преступления геноцида, не удовлетворило сторону обвинения. 6 июля 2009 г. Прокурором был представлен документ обвинения в поддержку апелляции в отношении решения по заявлению обвинения о выдаче ордера на арест О. аль-Ба- шира (далее - Документ обвинения)[430]. Аргументация Прокурора, приведенная в Документе обвинения, практически повторяет доводы, изложенные в особом мнении судьи А. Ушацка. В частности, Прокурор утверждал, что Палата предварительного производства неправильно посчитала, что умысел на совершение преступления геноцида должен быть единственным разумным выводом, который может быть сделан на основании представленных доказательств[431] [432]. По мнению Прокурора, Палата предварительного производства, вместо того чтобы удостовериться в наличии «разумных оснований полагать» по смыслу ст. 58 Статута, потребовала представление доказательств вывода, не подлежащего сомнению на разумных основаниях . Кроме того, по утверждению Прокурора, Палата предварительного производства «косвенно признала» разумным вывод о наличии у аль-Башира умысла на совершение преступления геноцида[433].

Прокурором было заявлено также, что Апелляционная палата имеет право выносить фактические определения в случае, если ей представлена соответствующая информация[434] [435]. В качестве альтернативного варианта Прокурор предложил Апелляционной палате вернуть рассматриваемый вопрос в Палату

435

предварительного производства для вынесения нового решения .

В ответ на документ обвинения в поддержку апелляции в отношении решения по заявлению обвинения о выдаче ордера на арест О. аль-Башира 25 сентября 2009 г. Суду от имени Amici Curiae были представлены замечания Федерации рабочих профсоюзов Судана (далее - ФРПС) и Международной группы защиты Судана (далее - МГЗС) (в соответствии с их удовлетворенным Апелляционной палатой МУС предварительным ходатайством от 20 июля 2009 г., поданном на основании Правила 103 Правил процедуры и доказывания)[436]. ФРПС и МГЗС заявили об отсутствии ошибки в решении Палаты предварительного производства, отклонившей заявление Прокурора о выдаче ордера на арест аль-

Башира в связи с преступлением геноцида . Указанные общественные организации подчеркнули, что Палата предварительного производства должна была удостовериться в наличии разумных оснований полагать, что действиями обвиняемого руководил «геноцидальный умысел» и что именно данный стандарт и должен применяться . ФРПС и МГЗС в целом согласились, что на уровне судебного разбирательства применяется иной стандарт доказанности[437] [438] [439]. Однако, по мнению ФРПС и МГЗС, Палата предварительного производства должна полностью удостовериться, что стандарт разумных оснований полагать соблюден, иначе она не сможет удостовериться в его выполнении[440] [441] [442]. Представители ФРПС и МГЗС заявили также, что Палата предварительного производства пришла к выводу о непредставлении Прокурором достаточных доказательств для установления наличия разумных оснований полагать, что имел место умысел, направленный на совершение преступления геноцида .

В своем ответе на замечания вышеуказанных представителей Amici Curiae Прокурор, в частности, заметил, что и в решении Палаты предварительного производства, и в замечаниях ФРПС и МГЗС присутствует одна логическая ошибка. Данная ошибка основана на посылке о том, что разумные основания могут существовать лишь в том случае, если они являются единственно воз-

442

можным разумным выводом .

Следует упомянуть и о представленных в ходатайстве потерпевших замечаниях по вопросу о праве потерпевших на участие в апелляции обвинения в отношении решения по заявлению о выдаче ордера на арест Омара Хасана Ах- мада аль-Башира. Потерпевшие выступили на стороне обвинения, заявив, что Палата предварительного производства применила чрезмерно жесткий стандарт доказывания, не находящий подтверждения ни в формулировках или предназначении Статута, ни в прецедентном праве .

Определение Апелляционной палаты МУС подвело итог спорам по применимому на данной стадии рассматриваемого дела стандарту доказывания. В частности, по мнению Апелляционной палаты, доказательственный критерий наличия «разумных оснований полагать» для цели выдачи ордера на арест следует отличать от критерия, требующегося для утверждения обвинений («существенные основания полагать», п. 7 ст. 61 Статута), и критерия, применяемого в целях вынесения приговора («не подлежит сомнению на разумных основаниях», п. 3 ст. 66 Статута). Из формулировок этих положений ясно, что стандарты наличия «существенных оснований полагать» и «не подлежит сомнению на разумных основаниях» являются более высокими стандартами доказанности, чем «разумные основания полагать». Соответственно, при принятии решения о выдаче ордера на арест в соответствии с п. 1 ст. 58 Статута Палате предварительного производства не следует требовать уровня доказанности, который требовался бы в отношении утверждения обвинений или вынесения приговора[443] [444].

Апелляционная палата отметила также, что Палата предварительного производства уравняла стандарт наличия «разумных оснований полагать» и стандарт «обоснованных подозрений» в качестве основания для законного задержания или заключения под стражу, в соответствии с п. 1 (c) ст. 5 Европейской конвенции о правах человека. Апелляционная палата, в частности, напомнила толкование Европейским судом по правам человека вышеуказанного положения Европейской конвенции о правах человека, толкующее «обоснованные подозрения» как «предполагающие наличие фактов или информации, которые убедили бы объективного наблюдателя в том, что данное лицо, возможно, со-

445

вершило такое преступление» .

Основным выводом Апелляционной палаты в отношении решения Палаты предварительного производства об отказе в выдаче ордера на арест О. аль-Ба- шира в части, касающейся его обвинения в совершении преступления геноцида, можно считать мнение апелляционной инстанции, признавшей стандарт в отношении «доказательств, основанных на выводах», более высоким и требовательным, чем это предусмотрено п. 1 (а) ст. 58 Статута. По мнению Апелляционной палаты, это представляет собой ошибку в праве[445] [446] [447] [448].

Тем не менее Апелляционная палата не вынесла решение по существу, а вернула рассматриваемый вопрос в Палату предварительного производства для при-

447

нятия нового решения с использованием правильного стандарта доказывания .

Палата предварительного производства согласилась, что «на основе стандарта доказанности, установленного Апелляционной палатой, имеются разумные основания полагать, что Омар аль-Башир действовал с dolus specialis / специальным намерением частично уничтожить этнические группы фур, масалит и

448

загава» .

В итоге Палата предварительного производства констатировала, что «имеются разумные основания полагать, что Омар аль-Башир как лицо, косвенно совершившее преступление, или как лицо, совместно с другими косвенно его совершившее, несет, в соответствии с п. 3 (а) ст. 25 Статута, уголовную ответственность за:

(i) геноцид посредством убийства по смыслу п. (а) ст. 6 Статута;

(ii) геноцид посредством причинения серьезных телесных повреждений или умственного расстройства по смыслу п. (b) ст. 6 Статута;

(iii) геноцид посредством предумышленного создания таких жизненных условий, которые рассчитаны на физическое уничтожение по смыслу п. (c) ст. 6 Статута»[449].

В соответствии с вышеизложенными выводами, Палатой предварительного производства был выдан ордер («второй ордер») на арест аль-Башира в связи с обвинениями его в совершении преступления геноцида[450].

В настоящий момент рассмотрение дела в отношении О. аль-Башира фактически приостановлено из-за позиции Судана, отказывающегося выдать указанное лицо Международному уголовному суду.

Подводя итог вышеизложенному, можно выделить следующие основные черты деятельности Международного уголовного суда по осуществлению уголовной ответственности за преступление геноцида.

1. Многочисленные преступные нарушения прав человека, составляющие преступление геноцида, по целому ряду причин еще не рассматривались Международным уголовным судом. В данной связи дело О. аль-Башира представляет собой, скорее, исключение, чем сложившуюся практику для рассматриваемого органа международного уголовного правосудия.

2. Квалификация преступления геноцида представляет собой довольно сложный процесс. Основная сложность указанного процесса заключается в выявлении и доказывании специального умысла (dolus specialis), направленного на уничтожение полностью или частично определенной целевой группы, защищенной положениями Римского статута и Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него от 9 декабря 1948 г.

3. Несмотря на то что решения Палаты предварительного производства и Апелляционной палаты рассматривали в том числе и вопросы материального права, связанные с ответственностью за совершение преступления геноцида, представляется преждевременным делать выводы о состоявшейся практике Международного уголовного суда по привлечению соответствующих лиц к ответственности за данное преступное деяние.

3.2.

<< | >>
Источник: Лямин Николай Михайлович. Международный уголовный суд и ответственность за преступные нарушения прав человека. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2017. 2017

Скачать оригинал источника

Еще по теме 3.1. Деятельность МУС по привлечению к уголовной ответственности за преступление геноцида:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -