ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, главное, что отличало право римлян от законов дру­гих народов, — это его систематизация. На системе римского права сле­дует остановиться особо. Цицерон в своем трактате «Об ораторе» уста­ми Красса утверждает, что «нет науки более легкой для изучения, чем гражданское право»^[1618]. Однако тут же оговаривается, что «большинство считает иначе». Мнение большинства основывается на непомерном грузе многочисленных законов и юридических комментариев к ним. Цицерон же апеллирует к системности и ясности принципов римского права. Понять и изучить это право легко, если овладеть общими нача­лами, на которых строится всякая наука (Cic. De orat. 1. 41. 186). Овла­дев ими, легко бу, ет преодолеть любое количество юридической лите­

ратуры, так как все авторы, по меткому замечанию Цицерона, «пишут одно и то же, а потом повторяют (даже сами себя!) по многу раз, с не­большими лишь переменами в выражениях»^[1619]. Дабы понять теоретиче­ские основы, по Цицерону, необходимо знать следующее: «Для граж­данского права прежде всего должна быть определена цель, а именно - справедливое соблюдение законов и обычаев в тяжбах граждан. Вслед за этим предстоит выделить роды понятий, твердо установленные и не слишком многочисленные. Род есть то, что включает в себя два вида или более, сходные между собой в известном общем признаке, но раз­личные по признакам видовым»'^{[1620] [1621]. В этом отрывке Цицерона следует подчеркнуть два весьма важных момента: ясность цели (в данном слу­чае - стремление к справедливости) и системность, логичность изложе­ния, также дающая необходимую ясность при изучении предмета. Ци­церон говорит, что здесь римское право использует чисто научные, философские методы познания.}

В другом небольшом трактате о типах судебных доказательств с со­ответствующим греческим названием Topica, т.е. «Умозаключения», Цицерон подробнейшим образом объясняет римскую юридическую систему, методику, сложившуюся к его времени на базе Законов ХП таблиц и их интерпретации. Основой этой системы он считает за­ложенную еще Пифагором в VI в. до н.э. и развитую Платоном и Ари­стотелем систему греческой диалектики”. Говоря о поиске судебной аргументации, Цицерон подчеркивает, что главное - это определить место, рамки конкретного дела, что легко сделать при наличии обозна­чений, так называемых notae^[1622]. Здесь он особую роль отводит дефини­циям, т.е, юридическим определениям, кратко и ясно обозначающим

границы поиска. Однако при выделении предмета дела Цицерон прида­ет особую важность сохранению сопряжений, связей отдельных частей с целым (coniugata). Далее он выделяет два способа поиска определе­ний: через расчленение (partitio) и через разделение (divisio)^[1623]. Расчле­нение применяется лишь тогда, когда возможно разделение вещи на части (partes), как бы на члены одного тела^[1624]. Так, он расчленяет все гражданское право на отдельные источники права: законы, сенатускон- сульты, решения суда, авторитет законоведов, указы магистратов, обы­чаи и равноправие^[1625]. Вообще всякое доказательство в суде бывает, по словам Цицерона, весьма действенным при вычленении частей цело­го^[1626]. Однако для постижения особенных признаков отдельного рода, его видов, которые в римском праве принято называть species, Цицерон использует абстрактное разделение^[1627]. Таким образом, род (genus) разде­ляется еще и на виды, причем без остатка. Так, все в том же цивильном праве он выделяет три вида: закон, обычай и справедливость^[1628]. Постиг­нуть особенности дела можно не расчленением на части, а выделением его видов, причем Цицерон предостерегает тех, кто путает части с ви­дами.

17

Таким образом, у Цицерона мы находим глубоко разработанную систему ведения судебных споров, представляющую собой нечто вроде методики поиска истины через расчленение целого на части, выделения их особенностей и обозначение их границ через определение. Мы зна­ем, что система ведения судебных споров, исков была зеркальным от­ражением самой системы римского права. Действительно, подобная система обнаруживается во всех сколько-нибудь полных римских юри­дических источниках, особенно в Институциях Гая.

Если верить Цицерону, система эта не была лишь заимствована из греческой философии, но издревле разрабатывалась и самими римля­нами. Именно так он, например, характеризует Законы XII таблиц^{[1629] [1630] [1631]. Что касается системности изложения в Законах XII таблиц, то на этот счет бытует весьма распространенное в научном мире ошибочное мнение, что этот архаический свод был лишен какой бы то ни было системы, что вообще свойственно многим раннеклассовым обществам[1632]. Однако, как выше уже было отмечено, римляне составляют в этом отношении редкое исключение из общего правила. Исключение это основано на одной весьма важной особенности развития римского архаического права. Как было показано в первой главе, именно в рамках авгурской науки дивинации, в частности судебной дивинации, и была разработана древнейшая система исков и судопроизводства. В авгурской системе}

присутствует простой, но весьма важный во всяком деле чисто римский принцип divide et impera - «разделяй и властвуй». Однако эту поговор­ку сегодня часто понимают лишь в негативном значении уничтожения враждебного целого. Римляне понимали это и в ином, позитивном смысле. Дабы понять какое-либо явление, необходимо разделить его на составные части, обработать (imperare) каждую выделенную часть в отдельности на предмет выявления в ней определяющих особенностей и составляющих. Этот принцип авгурской науки уже в древнейший, царский период оказал влияние на принцип построения римских зако­нов, а позднее и на Законы XII таблиц. Именно эта авгурская система­тизация, действительно имеющая рациональное зерно, и позволила Цицерону гордиться римским архаическим сводом, столь выгодно от­личающимся от законов других народов.

Несомненной удачей римлян, пусть даже их счастливой фортуной, было использование ими древних принципов религиозного мироздания в постройке судебного процесса, а вместе с ним и архаического свода законов. Конечно, всякое очередное хаотичное накопление новых пра­вовых норм и казусов вновь ставило задачу их систематизации, но рим­ляне, будучи хорошо знакомы с системными принципами, рано или поздно, но всегда справлялись с этой задачей. Так случилось с претор- ским эдиктом, систематизированным во II в. н.э., так в конечном итоге случилось и со всей огромной массой римских юридических сочинений и императорских конституций, систематизированных императором Юстинианом в знаменитом Corpus iuris civilis.

Таким образом, уже на раннем этапе, в ѴП-Ѵ вв. до н.э., сформиро­вались основные системные принципы построения римского права, что позволило римлянам, широко заимствуя юридический опыт различных народов Средиземноморья, превратить его в стройную и логичную систему Законов XII аб-іиц. Именно в Законах XII таблиц утвердился принцип деления права на публичное и частное, именно там были вы­работаны первоначальные основы деления частного права на лица, вещи и иски. В праве лиц децемвирального свода мы застаем не только развитое представление о статусе лиц своего и чужого права, но и нор­мы, регулировавшие отношения государства с частными коллективами. Уже в XII таблицах вырабатывалось юридическое понятие «коллектив­ного лица», что на современном языке нельзя назвать иначе как «юри­дическое лицо». Соответственно в XII таблицах мы находим и доста­точно разработанную систему коллективных форм собственности.

Именно на уровне коллективных форм вырабатывалось в V в. до н.э. представление о государственной собственности, где разделение шло на уровне «римское» - «неримское». Не случайно поэтому Гай в Ин­ституциях пишет, что в виндикационном иске «фестуку употребляли вместо копья как символ законного доминия, так как полагали, что самая бесспорная собственность та, которую захватили у врага»³⁵. Что же касается частных прав на вещь, то в децемвиральном своде были выработаны способы передачи временного права распоряжения пуб­личной собственностью от государства к частному лицу или коллекти­ву (mancipium), а также способы отчуждения вещей из рук одного част­ного лица к другому (nexum).

В то же время, как всякое архаическое право, Законы ХИ таблиц ус­тановили весьма суровую личную ответственность должника за неуп­лаченный долг. Вещное частное право уже выработало в этот период понятие частной принадлежности вещи, различение своего и чужого. Однако формула meum esse aio ex iure Quiritium означала еще не част­ную собственность в ее классическом понимании, а лишь частное за­конное владение, частное распоряжение и принадлежность вещи при сохранении со стороны государства контроля за распоряжением и пе­рераспределением недвижимости (res mancipi). В то же время именно Законы XII таблиц выработали такие важные института вещного права, как сервитуты, приобретательная давность (usucapio), прибыль (fructus), авторское право принадлежности (auctoritas) и законное владение (iusta possessio).

Все вышесказанное и определило долговечность Законов ХП таб­лиц, их огромный авторитет, сохранявшийся на протяжении всего ан­тичного периода развития римского права.

Подведем некоторые общие итоги исследованию возникновения и развития римского права в ѴПІ-Ѵ вв. до н.э. На мой взгляд, из всей массы приведенного материала можно сделать следующие выводы:

1. Выделяются основные этапы формирования римского архаиче­ского права и формулируются как общие, так и особенные его черты. Первый этап (VIII в. до н.э.) характеризуется как переходный от единой синкретической системы норм первобытного общества к архаическому праву. Главной особенностью второго этапа (VII - VI вв. до н.э.) явля- ^{[1633] [1634]}

ется развитие и расцвет так называемого сакрального права. Третий этап (конец VI - первая половина V в. до н.э.) связан с кардинальным поворотом в сторону развития светского, гражданского права. Этот этап завершается созданием Законов XII таблиц, вобравших в себя все как сакральное, так и светское право.

2. Анализ законов первых римских царей позволяет сделать вывод о том, что они еще несут в себе явные черты единой синкретической системы норм первобытного общества и в них в целом преобладает нерасчлененность моральных, религиозных и правовых норм. Однако уже со времени второго царя Нумы Помпилия (конец VIII -- начало VII в. до н.э.), и особенно в период правления шестого римского царя Сервия Туллия (VI в. до н.э.), появляется писаное право, обладающее целым рядом черт, свойственных юридическому понятию «право». Эти нормы регулировали не только отношения внутри родов или между родами, но и правоотношения формирующегося коллектива граждан римского полиса, римского народа,

3. Уже в период правления царя Сервия Туллия формируется по­нятие «закон», отличное от норм социальной регуляции, которые сами римские юристы называли «обычаями предков» и «царскими коммен­тариями» к сакральному праву. Закон в этот период преимущественно понимался как «божественная воля», а само право формируется пре­имущественно в сакральной форме. Поэтому и само право разрабаты­валось специальными государственными жрецами: авгурами, понти­фиками и фециалами. Однако деятельность этих жрецов имела не столько религиозный, сколько политико-правовой характер, ибо они вообще не исполняли культа какого-то определенного божества, но уже в царский период осуществляли судебные функции, контролиро­вали международные договоры и все сакральное право римлян. Власть царя, сената й народного собрания также основывалась на их сакральных функциях. Уже в этот период появляются профессио­нальные светские судьи, некоторые элементы систематизации права, разделение его на публичное и частное, резко ужесточаются санкции за нарушение прав собственности.

4. Классическое понятие «закон» (Іех), как оно отражено в Инсти­туциях Гая (I. 3), складывается в конце VI - первой половине V в. до н.э. в результате сословно-классовой борьбы патрициев и плебеев, которая достигла в это время особого накала. Писаный закон как «приказ народа» противопоставляется патрицианским «обычаям

предков» и становится, с одной стороны, главным оружием борьбы плебса за равноправие, с другой - явным выражением социального договора и стабильности.

5. Углубление процесса формирования правовой системы Древнего Рима в конце VI - первой половине V в. до н.э. находит выражение в разделении судопроизводства по государственным и частным делам, причем рассмотрение судебных дел по государственным и наиболее тяжким уголовным преступлениям и вынесение по ним решений пере­ходят в ведение народного собрания и сената. Рассмотрение судебных дел по частным деликтам и гражданским обязательствам, приговоры по которым ограничивались лишь штрафными санкциями, остается в ве­дении судебных магистратов - консулов, а впоследствии - преторов. Санкции законов также эволюционировали от человеческих жертво­приношений и искупительных жертв к дифференцированной имущест­венной ответственности правонарушителя, чему способствовал, в част­ности, перевод в середине V в. до н.э. системы штрафов в денежное исчисление. Сакральное посвящение имущества преступника в жертву богу стало пониматься как конфискация в пользу народа, государства.

6. Под влиянием борьбы плебса в конце VI - первой половине V в. до н.э. произошла серьезная эволюция народного собрания как основ­ного законодательного органа. Огромную роль в развитии плебейского законотворчества следует отвести возникновению института плебей­ского трибуната в 494 г. до н.э. Именно трибуны изначально выступали с различными законопроектами. Благодаря активной деятельности пле­бейского трибуната народное собрание постепенно освобождалось от религиозных пут патрицианского жречества, что происходило, в част­ности, путем постепенной передачи законодательной инициативы от пронизанных религиозными запретами куриатных комиций к центури- атным, а затем и к трибутньш комициям. Соответственно третий этап развития архаического права связан с интенсивным развитием светско­го публичного и частного права. Рамки действия сакрального права в этот период стали постепенно сужаться.

7. Создание Законов XII таблиц знаменует определенный завер­шающий этап в развитии всего архаического права. Здесь мы находим в полном объеме основные элементы системы римского цивильного пра­ва, его деление на публичное и частное. Публичное право предстает в форме разделения на жреческое, сакральное право и право магистратов,

а частное право группируется по трем основным разделам; нормы о лицах, нормы о вещах и нормы об исках.

8. Особую значимость в развитии древнеримского права приоб­ретают нормы Законов XII таблиц, свидетельствующие о четком разделении государственной и частной собственности - res publica и res privata. Вместе с тем в Законах ХИ таблиц представлены нормы, свидетельствующие о достаточно развитых институтах коллектив­ной собственности в форме общего имущества религиозных, родо­вых, территориальных и профессиональных объединений. В целом отношения между частными коллективами и государством регули­ровались нормами закона о mancipium, устанавливавшими частное владение государственной землей и откупами. В то же время отно­шения частной собственности носили еще довольно архаичный ха­рактер. Абстрактное понятие «частная собственность» еще не сфор­мировалось, оно выражалось описательно, через глаголы «пользо­ваться» (uti), «извлекать доход» (frui), «распоряжаться» (habere) и «владеть» (possidere), а также через притяжательное местоимение «мой» (meus), прилагательное «чужой» (alienus). Распоряжение ча­стного лица землей рассматривалась как «законное владение» (iusta possessio). Уже были достаточно развиты такие процедуры передачи вещи от одного частного лица к другому, как nexum и mancipatio. Однако формула отчуждения: «Я утверждаю, что эта вещь моя по праву квиритов» и институт приобретательной давности (usucapio) гарантировали частному лицу не полную собственность, а лишь законное наследственное владение. В этот период государство еще сохраняло за собой контроль за перераспределением не только при­бавочного продукта, но и основных средств производства, и прежде всего земли.

В свете научной теории возникновения государства и права необхо­димо сформулировать некоторые общие и особенные черты древней­шего римского права. В римском праве ѴИ-Ѵ вв. до н.э. ярко отрази­лись многие общие черты архаического права: это и подчеркнуто рели­гиозная форма материальных по содержанию норм права, это и особая роль государственных жрецов в развитии права, это и резкое ужесточе­ние санкций по защите прав собственности, это и особый публичный характер судопроизводства. Особой, отличительной чертой древнейше­го римского права следует считать то, что уже в V в. до н.э. закон стал пониматься не как выражение божественной воли, а как волеизъявле­

ние, приказ всего народа. Эта особенность стала сутью римского права и сохранялась даже тогда, когда сами законодательные народные соб­рания перестали иметь какое-то практическое значение. Эта черта была воспринята впоследствии и европейским правом, став особенностью, отличающей его от других правовых систем, в частности от мусульман­ского права.

Другой особенностью архаического римского права следует счи­тать, с одной стороны, его открытость, восприимчивость по отноше­нию к внешним заимствованиям уже в древнейший период, с дру­гой - умение творчески переработать, упорядочить чужой правовой опыт. Уже в Законах XII таблиц имел место формально-логический подход римлян в структурировании права, его систематизации. Именно это позволило Цицерону даже в I в. до н.э. говорить о том, что Законы XII таблиц своей упорядоченностью выгодно отличают­ся от законов всех других народов (Сю. De orat. I. 44. 197).

9. Генезис преторской юрисдикции и соответственно преторского права в IV - начале III в. до н.э. имеет особую важность для всего дальнейшего развития римского права. Появление знаменитых пре- торских «постоянных эдиктов» связано с самым началом деятельно­сти претора, т.е. сЗббг. до н.э. преторы, так же как и другие куруль­ные магистраты, при вступлении в должность выставляли на форуме так называемые постоянные эдикты (edicta perpetua), действующие в течение всего годового срока исполнения претором своих обязанно­стей. Именно эти эдикты заложили основу будущего преторского права (ius honorarium) как важнейшего источника всего римского права. О важности в середине IV в. до н.э. постоянного преторского эдикта, являвшегося основой предвыборной избирательной кампа­нии всякого будущего курульного магистрата, и об активности пле­беев в использовании этого средства в свою пользу свидетельствуют избирательный закон этого времени, а также широкий процесс по делу о злоупотреблениях в избирательной кампании, имевший место в 315 г. до н.э. Не менее важно свидетельство Ливия о том, что именно претору сенат поручил в 316 г. до н.э. составление общего законодательства для новых союзников римлян - г. Капуи. Из этого можно сделать вывод, что городской претор еще до создания долж­ности претора перегринов принимал активное участие в развитии «права народов» и разбирал иски не только между римскими граж­данами, но и между Перегринами и римскими гражданами. Важным

Л.Л. Кофанов. Lex и ius

моментом в истории преторского эдикта следует считать обнародо­вание в 304 г. до н.э. курульным эдилом Флавием исков и фаст, ра­нее скрываемых понтификами (Ливий, Цицерон). Это позволило преторам в своей судебной деятельности проявлять большую актив­ность и самостоятельность и меньше зависеть от коллегии понтифи­ков. Таким образом, конец ГѴ в. до н.э. -- это начало развития фор­мулярного процесса, в котором наиболее активная роль в разработке исковых формул стала принадлежать именно преторам и курульным эдилам.