Судьба Законов XII таблиц в последующие века вплоть до Юстиниана

После опубликования децемвирального свода законов всего пуб­личного и частного права патриции не оставили попыток сохранить за собой статус единственных знатоков и интерпретаторов законов, чтобы тем самым ослабить контроль народа над деятельностью патрициан­ских магистратов и вернуть себе возможность с помощью своего пат­рицианского обычая проводить волю узкого клана власть имущих в жизнь.

самую прозрачную, ясную норму толковать в выгодном для патрициев свете.

Конечно, узурпация знания Законов ХТІ таблиц произошла не сразу, а постепенно. Не случайно, по словам Помпония, за понтификами было оставлено управление лишь частными делами, в то время как интерпре­тация публичного права, по-видимому, оставалась за народом и пле­бейскими трибунами. Возможно, именно поэтому республиканская юриспруденция, а за ней и классическая сконцентрировали свои усилия на развитии именно частного права.

Однако понтифики не оставляли попыток максимально отстранить народ от участия в развитии права. Так произошло, например, в 390 г. до н.э., когда понтифики пожелали скрыть от народа значительную часть Законов XII таблиц, регламентировавшую религиозные обряды и фасты (Liv. VI. 1.9-10).

В современной научной литературе часто встречается мнение, что данный отрывок указывает на гибель большей части XII таблиц во вре­мя галльского пожара¹’².

Таким образом, на протяжении всего IV в. до н.э. сакральное, а воз­можно, отчасти и публичное право XIГ таблиц было сокрыто понтифи­ками от простого народа. По крайней мере, такая важная часть XII таб­лиц, как фасты, т.е. указание судных дней, была доступна только пон­тификам. Эту час'ь XII таблиц народ вновь увидел лишь почти через

См,, например; Bretone M. Storia del diritto romano. Roma; Bari, 1987. P, 86. Приве­денную выше цитату обычно связывают с другой цитатой того же Ливия, где сказано следующее (Liv. I. 1.2): «Если даже и содержась что в комментариях понтификов и в других частных и общественных письменных памятниках, то многое из этого погибло при пожаре Рима». Однако в данном тексте речь идет не о XII таблицах, а скорее о раз­личных комментариях к ним, таких, как Комментарии к XII таблицам Аппия Клавдия Децемвира, которые, по словам Помпония (D. 1. 2. 2. 36), действительно не сохранились.

'¹³ Никольский Б.В. Система и текст XII таблиц; Исследование по истории римского права. СПб., 1897. С. 73-78.

100 лет, когда сын вольноотпущенника Флавий выставил утаенные от народа таблицы на римском форуме (Cic. Ad Att. 6. 1. 8). В одной из своих судебных речей Цииерон подробно объясняет историю со спря­танной таблицей децемвирального законодательства (Pro Mur. 25):

«Когда-то лишь немногие знали о том, можно ли в тот или иной день вести судебные дела, ибо календарь не был всеобщим достоя­нием. Те, к кому обращались за справками, были весьма могущест­венны, потому что у них спрашивали о благоприятных днях так, как у халдейских астрологов.

Наконец, римский историк Тит Ливий еще более расширительно трактует историю со спрятанной таблицей, подчеркивая, что «Гней Флавий... обнародовал цивильное право, которое понтифики держали за семью печатями, выставив календарь на доске объявлений близ Фору­ма, чтобы народ знал, в какие дни можно вести судебные дела»^{[1571] [1572]. Не совсем ясно, почему Ливий называет фасты с указанием судных дней ни много ни мало как «цивильным правом». Комментируя сведения Цицерона и Ливия о спрятанной таблице, Б.В. Никольский подчеркива­ет, что любой даже самый малограмотный крестьянин прекрасно знал сельскохозяйственный календарь и явочные судебные дни[1573]. Однако Помпоний дает вполне ясное объяснение этому кажущемуся противо­речию и, если можно так сказать, опровергает доводы Б.В. Никольско­го. Римский юрист пишет следующее (IX. 46. 5):}

«Потом, когда Аппий Клавдий составил эти иски и выразил их в (определенной) форме, писец Гней Флавий, сын вольноотпущенника, передал народу похищенную книгу, и этот дар был до того приятен народу, что он (Флавий) был сделан трибуном и сенатором и куруль­ным эдилом. Эта книга, которая содержит иски, называется Флавиевым

цивильным правом, подобно указанному выше Папириеву цивильному праву, ибо Гней Флавий ничего от себя не прибавил к книге»¹'⁷.

Таким образом, под Флавиевым цивильным правом следует пони­мать не только фасты XII таблиц, но и торжественные формулы самих исков, установленных Законами XII таблиц. Конечно, следует отметить, что Помпоний одновременно обращает внимание на деятельность Ап­пия Клавдия Цека, написавшего комментарий к легисакционным искам и к нормам о приобретательной давности. О деятельности этого юриста упоминает тот же Помпоний, подчеркивая его громадные знания"⁸.

Рассказывая об истории источников римского права после опубли­кования Флавиева цивильного права, Помпоний отмечает, что «с уве­личением государства, немного времени спустя ввиду отсутствия неко­торых категорий исков Секст Элий составил другие иски и передал книгу народу; она называется Элиевым правом»^{[1574] [1575] [1576]. Римский юрист отмечает, что после Корункания Секст Элий был одним из первых, кто преподавал римское право публично, т.е. для всех желающих римских}

граждан, в чем и обнаружил «величайшую мудрость». Известно, что Секст Элий был консулом 198 и цензором 194 гг. до н.э., соответствен­но издание им Элиева права следует относить к началу II в. до н.э. Да­лее Помпоний пишет:

«Секста Элия восхвалял Энний, и сохранилась его книга под загла­вием «Tripertita». Эта книга является как бы колыбелью права; она на­звана «Tripertita» потому, что к стоящему в начале закону XII таблиц прибавлено толкование и присоединены легисакционные иски»^[1577].

Итак, Элиево право есть не что иное, как третье издание Законов XII таблиц, сопровождавшееся комментариями Элия и торжественны­ми формулами легисакционных исков. Как отмечают многие современ­ные юристы^[1578], сами законы не претерпели в этом издании серьезных изменений, чего нельзя сказать о легисакционных исках. Ведь, по сло­вам Помпония, целью издания было именно составление новых исков. Хотя об Элиевом сочинении написано довольно много^[1579], однако со­временные юристы отмечают, что кроме указания Помпония о трех составных частях его издания нам практически ничего не известно о структуре’^[1580].

детельствует в пользу того, что XII таблиц равномерно содержали в себе как частное, так и публичное право. Не случайно Помпоний назы­вает Элиево издание XII таблиц «колыбелью права», так как именно оно находилось в распоряжении классических юристов и, по всей ви­димости, пользовались наибольшей популярностью^[1582].

В I в. до н.э. к Законам XII таблиц со стороны юристов и политиков проявлялось особенно живое внимание. Это связано с двумя причина­ми. С одной стороны, при гражданской смуте этого времени для поли­тиков было особенно важно опереться именно на авторитет древнего свода. С другой стороны, Законы XII таблиц, несомненно, к этому мо­менту уже значительно устарели и само время требовало новой коди­фикации. Попытки такой кодификации предпринимались неоднократ­но. Так, например, тот же Цицерон, видимо, не без влияния законода­тельных веяний своей эпохи составил трактат «О законах», где, опира­ясь на те же XII таблиц, дал собственную модель нового законодатель­ства. О более серьезных попытках законодательства пишет Исидор:

«Издать законы в виде книг первым вознамерился консул Помпей, но не стал продолжать этого из-за страха перед завистниками. Затем (это) начал Цезарь, но был убит, не завершив начатого»^[1583].

О попытках Цезаря провести глобальную реформу законодательства говорит и Светоний, отмечая, что он задумывал «цивильное право при­вести в надлежащий порядок, отобрав в нескольких книгах все самое лучшее и самое нужное из огромного множества разрозненных зако­нов»^[1584]. Современные юристы отмечают, что именно с I в.

Тенденции к замене явно устаревших Законов XII таблиц и система­тизации новых правовых норм проявлялись и в период правления Юли­ев-Клавдиев, и прежде всего при самом Октавиане Августе. Известна

его обширная законодательная деятельность, отчасти решившая про­блему систематизации права. Однако продолжался и параллельный процесс, в котором сохранялись за системную основу Законы XII таб­лиц и решалась проблема адаптации древнего свода к новым реалиям посредством расширительного толкования и комментирования этих законов. Наиболее известным сочинением этого плана, относящимся ко времени правления Октавиана, является «Комментарий к Законам XII таблиц» знаменитого римского юриста Марка Антистия Лабеона. Фундаментальное исследование этого памятника принадлежит немец­кому юристу А. I Іернисе'. Он полагает, что комментарий Лабеона к XII таблицам состоял как минимум из трех книг^{[1586] [1587]. По всей видимости, это сочинение сопровождалось лингвистическим анализом архаической терминологии XII таблиц и историческими экскурсами[1588]. И вообще, судя по всему, его комментарий не был кратким[1589]. Однако в нашем распоряжении имеется всего три фрагмента из этого сочинения, хотя ссылки Лабеона на Законы XII таблиц в других его сочинениях доволь­но многочисленны[1590]. Все три фрагмента приводятся Авлом Геллием, хотя некоторые ученые полагают, что также у Феста, который вообще довольно часто ссылается на Лабеона, приводится несколько цитат из его комментария к XII таблицам[1591]. Однако лишь Авл Геллий прямо ссыпается на этот комментарий Лабеона и только он приводит из него прямые цитаты. Первая цитата комментирует нормы XII таблиц о на­следовании весталок {Gell. I. 12. 18). В еще одном месте своего рассказа о весталках Геллий пересказывает и другие данные Лабеона о децемви­ральных нормах, относящихся к весталкам {Gell. I. 12. 1-7). Следую­щий фрагмент взят из второй книги комментариев Лабеона, где интер­претируется норма ХП таблиц о краже {Gell. VI. 15. 1). Наконец, третий}

фрагмент (Geli, XX. 1- 12-13) объясняет уже устаревшую во времена Лабеона децемвиральную норму о штрафе в 25 ассов за нанесение ос­корбления действием (iwuria).

Эти весьма скромны⁶ данные о труде Лабеона тем не менее позво­ляют сделать предположение о том, что комментарий знаменитого юриста относился к дедемвиральным нормам как публичного (вестал­ки), так и частного права (furtum, iniuna).

Вообще для Рима конца Республики - начала Империи политиче­ский вес Законов XI! таблиц был весьма велик^[1592]. Децемвиральный свод остается основой цивильного права и все комментирующие его юристы, рассматривая тот или иной юридический институт, как правило, сначала приводят норму XIJ таблиц, затем какой-либо более поздний закон, а уж потом мнения различных юристов. В связи с этим нельзя не упомянуть комментарий к цивильному праву младшего современника Лабеона и последователя его основного соперника Атея Капитона - Масурия Са­бина. Его сравнительно небольшой комментарий назывался «Три книги цивильного права». Эти книги были весьма известны среди классиче­ских юристов, на них особенно часто ссылается Авл Геллий^[1593]. Коммен­тарии Сабина стали настолько популярны среди классических римских юристов, что после него большинство их писали свои комментарии уже не к ХИ таблицам и даже не к цивильному праву, а именно к небольшо­му сочинению Сабина, поэтому эти более поздние комментарии цивиль­ного права и носили название «Ad Sabinum». Однако прямых цитат из труда Сашина сохранилось только три и все в изложении Авла Геллия^[1594].

Последний раз непосредственный комментарий к XII таблицам встречается уже во II в. н.э., в период «золотого века» Антонинов. Так, одним из наиболее ценных и значимых произведений Гая являются так называемые 6 книг комментариев к закону XII таблиц (Libri VI ad legem dnodeсіщ tabularum). Написание этого труда обычно относят ко второй половине правления Антонина Пия. От этого труда сохранилось более 20 небольших фрагментов, которые, однако, дают некоторое представ­ление о его характере и содержании. Во введении Гай давал очерк ис­тории римского права до издания Законов XII таблиц, т.е. от Ромула

4,4. Судьба Законов Xll таблиц в последующие века вплоть до Юстиниана

(середина VIII в. до н.э.) до начала Республики (первая половина V в. до н.э.). Далее автор переходил, по-видимому, к последовательному разбо­ру отдельных норм XII таблиц. Комментарий Гая сводится к объясне­нию непонятной его современникам архаической терминологии и древ­них институтов, а также к интерпретации их с точки зрения применения к действующему праву^[1595].

Вообще, как отмечает Авл Геллий, во II в. н.э. большинство децем­виральных норм уже окончательно вышло из употребления и было непонятно не только несведующим римлянам, но даже и некоторым юристам. Так, Авл Геллий вкладывает в уста некоего юриста-практика следующие слова (XVI. 10. 6):

«Если бы я изучил право фавнов и аборигинов, то должен был бы сказать об этом и дать толкование. Но так как и «пролетарии», и «адси- дуи», и «санаты», и «поручители», и «подпоручители», и «25 ассов», и «принципы талиона», и «поиск краденого с чашей в руках и перевязью» потеряли законную силу и вся эта древность XII таблиц, за исключени­ем законных исков перед судом центумвиров, была по закону Эбуция предана забвению, я должен показать усердие и знания лишь в отноше­нии тех прав, законов и терминов, которыми мы ныне пользуемся»^[1596].

В этом тексте Авла Геллия Законы XII таблиц изображаются как не­что экзотическое, практически бесполезное. Однако незначительная сфера практического применения XII таблиц все же еще сохраняется, ведь Авл Геллий отмечает, что древние законы используются в ценіум- виральных судах, которые, как известно из Гая^{[1597] [1598] [1599] и Павла'41, все еще}

4»

продолжали функционировать во II - начале III в. н.э. О. Дилиберто подчеркивает, что в эпоху Антонинов хотя некоторые юристы-практики могли и не знать XII таблиц, однако в целом уровень юриспрудентов был весьма высок и они в отличие от некоторых необразованных юри­стов или даже антикваров-любителей были хорошо знакомы с термино­логией и юридическими понятиями XII таблиц¹⁴². Итальянский романист обращает также внимание на то, сколь часто позднеантичные авторы ссылаются на Законы XII таблиц, что позволяет ему предположить их непосредственное знакомство с этими нормами^[1600]. Есть и указания на находившийся на карфагенском форуме еще в III в. н.э. децемвиральный кодекс (Cypr. Ad Don. 10; Salv. De gub. Dei. VIII. 5. 24). Поэтому, как утверждает О. Дилиберто, тщательный анализ позднеантичной тради­ции может способствовать более глубокому пониманию уровня знаний элитой того времени Законов XII таблиц и способствовать успешному палингенезису самих законов. Так, текст Авсония (Griph, 2. 61 ss.), глу­бокого знатока древней латинской литературы, сообщает о разделении XII таблиц на три части (ius triplex): сакральное, частное и публичное право.

Христианские авторы, как отмечает О. Дилиберто^[1601], связывают число «12» с 12 апостолами и верой в Святую Троицу, что отражено, в частности, у Пруденция (Cathem. 12. 173 ss.). Однако у него XII таблиц фигурируют как «дважды по шесть» (bis sex in tabulis. - Contra Symm. 2. 463). Дважды по шесть таблиц упоминает и Сидо- ний Аполинарий, автор середины V в. н.э., в связи с неким знатоком этих законов - юристом Леоном. Видимо, Сидоний либо слушал лекции этого юриста о древнейшем своде законов, либо использовал его сочинение на эту тему. Для Галлии второй половины V в. н.э. этот факт весьма знаменателен. Другой фрагмент из Сидония (Epist. VIII. 6. 7) подтверждает, что он был в какой-то мере знаком и с са­мими текстами XII таблиц. Наконец, итальянский исследователь выделяет еще один источник - эпиграфический, датируемый рубе­жом ІѴ-Ѵ вв. н.э., который также указывает на непосредственное

4.4. Судьба Законов XII таблиц в последующие века вплоть до Юстиниана

знакомство некоего Далмация с текстом децемвирального свода (Dessau, ILS, III², 8987)^[1602].

Приведенные О. Дилиберто данные позволяют думать, что в IV-

V вв. н.э., по крайней мере в некоторых библиотеках и архивах, хранились тексты, прямые или непрямые, Законов XII таблиц. Но и в

VI в. Законы XII таблиц все еще сохраняли некоторый авторитет у Юстиниана. Сам факт, что ссылки на XII таблиц весьма многочисленны в Дигестах^[1603] и не были подвергнуты интерполяции, как некоторые вышедшие из употребления юридические институты и термины, косвенно указывает на сохранение их авторитета. Даже еще и в

VII в. н.э., во времена «темного» Средневековья, сохранялся интерес к децемвиральному своду. Так, Исидор Гиспальский пишет:

«Мало-помалу древние законы (XII таблиц) стали устаревать из-за своей ветхости и пренебрежения к ним, и хотя теперь они вообще не имеют никакого употребления, тем не менее их знание следует счесть необходимым»^[1604].

В этом отрывке для нас особенно важно то, что даже во времена Исидора, т.е. в VII в., знание давно вышедшего из употребления децем­вирального свода считалось необходимым. Глоссатор XII в. Грациан, комментируя это место у Исидора, объясняет его необходимостью для христиан знать языческие законы не для пользования ими, но для уме­ния отвергнуть их проклятия^[1605]. Однако думается, что еще и в ѴП в. Исидором не была преодолена древняя традиция римских юристов по всякому поводу ссылаться на авторитет Законов XII таблиц. Отсюда и необходимость знания этих законов.