Характер преторского эдикта в Риме ІѴ-ІІІ вв. до н.э.
Генезис преторского эдикта и соответственно преторского права в TV - начале III в. до н.э. проследить очень сложно, так как наши письменные источники, в частности Ливий, практически не содержат сколько-нибудь значительных прямых исторических сведений по этому вопросу.
Отсюда некоторые исследователи даже делают необоснованные выводы о том, что в ІѴ-ІІІ вв. до н.э. деятельность преторов была связана скорее с военной, нежели с судебной деятельностью[1537], а Ливий якобы допускает явный анахронизм, утверждая, что преторы изначально были созданы как судебные магистраты, qui ius in urbe diceret[1538]. Однако иных оснований в обвинении Ливия в анахронизме, кроме приводимых тем же Ливием данных об участии преторов в военных кампа-ниях8п, а также в отсутствии у Ливия дополнительных прямых данных о судебной деятельности преторов в ІѴ-ІП вв. до н.э. нет. Оба эти тезиса верны лишь отчасти. Действительно, городские преторы активно участвовали в военных кампаниях, однако главным образом лишь в тех случаях, когда помимо двух консульских требовалась дополнительное войско для войны на третьем направлении. Молчание же источника о судебной деятельности преторов в ІѴ-ІІІ вв. до н.э. лишь подтверждает тот факт, что вообще сведений по этому периоду римской истории было недостаточно и у самого Ливия. Поэтому исследуя деятельность преторов в IV в. до н.э., мы вынуждены главным образом опираться на некоторые косвенные сведения, а также на анализ развития в эту эпоху вообще магистратских эдиктов и, в частности, на анализ судебной деятельности подчиненных преторам курульных эдилов. Что касается магистратских эдиктов вообще, то Ливий упоминает их начиная с периода царей, а применительно к более позднему времени - в Ѵ-ІѴ вв. до н.э. нередко упоминает также эдикты консулов и диктаторов[1539] [1540]. Едва ли можно даже сомневаться в том, что преторы, имея почти равный консульскому империй, не могли издавать эдикты в области своей основной деятельности - судопроизводства. Гораздо сложнее дело обстоит с датировкой времени появления знаменитых преторских «постоянных эдиктов». С. Тондо полагает, например, что они существовали если не ранее появления ius civile Flavianum, то, по крайней мере, вскоре после их издания[1541], т.е. на рубеже ІѴ-ПІ вв. до н.э. С этим утверждением вполне можно согласиться. Однако, на мой взгляд, имеются некоторые основания считать, что уже с самого начала своей деятельности, т.е. с 366 г. до н.э., преторы, так же как и другие курульные магистраты, при вступлении в должность выставляли на форуме так называемые постоянные эдикты (edicta perpetua), действѵтоіцие в течение всего годового срока исполнения претором своих обязанностей. Речь идет о том, что издание постоянных эдиктов самым тесным образом связано с характером избирательной кампании римских магистратов. Согласно Ливию, еще Тарквиний Древний впервые организовал предвыборную кампанию, домогаясь перед народом царской должности (Liv. I. 35.1-6). Несомненно, борьба патрициев и плебеев в Ѵ-ІѴ вв. до н.э. содействовала интенсивному развитию искусства и методов ведения предвыборных кампаний. Ясно также, что уже в V в. до н.э. имело место обсуждение предвыборных программ кандидатов в магистраты, а также предлагаемых кандидатами законопроектов. Так, широко известна борьба патрициев и плебеев вокруг земельных законопроектов Спурия Кассия и Лициния Столона. Наконец, Ливий рассказывает об обсуждении законопроекта децемвиров при создании Законов XII таблиц[1542]. Таким образом, у римлян середины IV в. до н.э. был уже за плечами более чем полуторавековой опыт ведения избирательных кампаний и обсуждения законопроектов. Более того, активность плебеев, homines novi, в избирательных кампаниях привела к необходимости принятия в 358 г. до н.э. Глава четвертая. Генезис преторского права в Риме ІѴ-ІИ вв. до н.э. же к должности претора плебеи получили, согласно Ливию[1545], еще в 337 г. до н.э. Цицерон[1546], ссылаясь на mores maiorum, выделяет в предвыборном эдикте кандидата в преторы две основные части: рассказ кандидата о самом себе и о своих предках (de maioribus tuis et de te ipso) и описание норм, которые кандидат обязуется соблюдать в судопроизводстве в случае его избрания (edicendum quae sis observaturus in iure dicendo). Обе эти части присутствовали уже в описанной Ливием предвыборной программе царя Тарквиния Древнего[1547], поэтому у нас нет сомнений в том, что подобный предвыборный эдикт изначально мог иметь место и в избирательной кампании городского претора. Конечно, содержание этого эдикта первоначально скорее всего было весьма кратким и самым общим, но развивалось оно достаточно интенсивно, так как и деятельность городского претора в развитии права и судопроизводства в TV в. до н.э. также была весьма интенсивной. Об этом позволяет, в частности, судить тот факт, что именно в IV в. до н.э. вышел целый ряд законов, реформирующих легисакционный процесс, например иск legis actio per manus iniectionem, о чем рассказывает Гай в своем очерке истории древнейших исков[1548]. Любопытно отметить, что и Іех Publilia, и Іех Furia de sponsu, и lex Marcia, и lex Furia testamentaria исходили не от консулов, но либо от плебейских трибунов, либо от диктатора, либо от претора, так как в названии этих законов не упоминается имени второго консула. Как известно[1549]®, империй претора был почти во всем равен консульскому, поэтому в отсутствие консулов вся государственная власть в Риме сосредоточивалась именно в руках городского претора. Как совершенно справедливо отмечает И.А. Покровский, юридически власть всякого магистрата cum imperio простирается на все[1550]. В частности, согласно Ливию[1551], в 341 г. до н.э. городской претор после совещания с сенатом вынес решение о возобновлении договора с самнитами, что обычно было прерогативой консульской власти. В то же время следует отметить, что в течение всего IV в. до н.э. консулы, когда находились в Риме, часто брали расследование наиболее громких уголовных и государственных преступлений на себя, как это было в деле об отравлении 331 г. до н.э.[1552] и в процессе 314 г. до н.э. (Liv. IX. 26. 6). Таким образом, вопреки мнению некоторых ученых[1553] строгого разделения военных и судебных функций между консулами и городским претором в IV в. до н.э. не было. Что касается конкретных примеров деятельности городского претора как судебного магистрата в IV - начале III в. до н.э., то их практически нет в источниках, если не считать случаи обвинения претором Аппием консула Фабия перед народом в 294 г. до н.э. (Liv. X. 26. 6). Можно также высказать предположение, что Марк Попилий Ленат, выигравший процесс против Лициния Столона в 357 г. до н.э., выдвинул свое обвинение как городской претор[1554]. Неизвестен статус и сына консула Квинта Фабия, в 294 г. до н.э. возбудившего против нескольких римских матрон процесс о прелюбодеянии[1555]. Однако следует вспомнить, что институт городского претора был создан одновременно с институтом курульных эдилов, которые, по-видимому, были даны ему в помощь и находились в его подчинении. в судебной сфере в IV в. до н.э. достаточно хорошо известна из того же Ливия. Так, в 343 г. до н.э. эдилы привлекли к суду народа ростовщиков[1556], в 331 г. до н.э. именно к эдилу обратилась рабыня с доносом об отравительницах (Liv. VII. 18. 4), в 328 г. до н.э. эдилы привлекли к суду народа Марка Флавия по обвинению в прелюбодеянии[1557]. Те же курульные эдилы в 298 г. до н.э. привлекли к суду многих римлян за нарушение закона Лициния - Секстия о максимальном размере земельных владений", в 294 г. до н.э. имел место процесс курульных эдилов Гнея и Квинта Огульниев против ростові пиков[1558] [1559], а в 292 г. до н.э. - против скотовладельцев[1560]. При рассмотрении приведенных казусов обращает на себя внимание тот факт, что значительная часть процессов относится к iudicia publica, когда курульные эдилы, предъявив иск и проведя дознание, передавали решение дел на суд народа, т.е. эти процессы относились к ius publicum, а не к ius privatum. Из этого можно сделать вывод, что юрисдикция городского претора уже изначально не ограничивалась только областью ius privatum, а распространялась и на процессы по ius publicum. Еще один аспект деятельности курульного эдила проливает свет и на некоторые функции городского претора в IV в. до н.э. Широко известна публикация курульным эдилом 304 г. до н.э. Гнеем Флавием так называемого ius civile Flavianum, содержавшего в себе иски (D. 1. 2. 7; 36) и фасты 1U2, т.е. календарь работы судов. Версии Помпония и Ливия несколько отличаются. Согласно Помпонию, писец, а не эдил ГнеЙ Флавий опубликовал иски, которые составил Аппий Клавдий, и лишь после и благодаря этому получил должность курульного эдила. С трудом верится, что частное лицо могло позволить себе выставить доски с исками на форуме без ведома курульного магистрата: претора или эдила. Поэтому более правдоподобна версия Ливия. Хотя даже здесь возникает вопрос, мог ли курульный эдил опубликовать все иски, в том числе и не относящиеся к его компетенции, опубликовать без ведома претора или консулов? Связь между Аппием Клавдием и Флавием в тексте Помпония представляется не случайной, если допустить, что Аппий Клавдий был в том году претором, а Флавий при нем - курульным эдилом. Но еще более значима деятельность городских преторов в развитии римского судопроизводства и законодательства вне Рима. Так, в 332 г. до н.э. претор Луций Папирий вносит в народное собрание законопроект о даровании римского гражданства без права голоса жителям Ацер- [1561] ры[1562], а в 318 г. до н.э. претор Луций Фурий издает для граждан Капуи законы, по которым, в частности, римляне стали избирать для кампанцев префектов, т.е. судебных магистратов[1563]. Причем Ливий пишет, что примеру Капуи добровольно последовал Анций, а затем к нему стали присоединяться и многие другие города Италии, прослышав о славе disciplina Romana, так что «римское право повсюду стало приобретать значение» (iura etiam Romana late pollebant). Значимость этой информации подвергают сомнению[1564], считая слова Ливия не связанными с правовой деятельностью претора, однако весьма любопытный текст из Феста позволяет отвергнуть подобного рода сомнения. Ввиду его важности приведем этот текст полностью. Fest. Р. 262 L.: «Префектурами в Италии назывались те (места), где осуществлялось судопроизводство и проводились рыночные дни; была и римская префектура в некоторых из тех (мест), в которых не было, однако, своих магистратов. В такие (места) по их законам ежегодно посылались префекты, которые осуществляли судопроизводство. Таковых было два рода: одни, в отношении которых было принято прибегать к тому, чтобы вместо голосования народа лишь 25 мужей избирали четырех префектов, были в следующих городах: Капуя, Кумы, Казилин, Волтурны, Литерны, Путеолы, Ацерры, Суесула, Ателла, Калаций; другими, в которые отправлялись те, кого ежегодно согласно законам в каждом (месте) посылал городской претор, являются Фунды, Формия, Церы, Венафр, Аллифад, Приверны, Анагния, Фрузипон, Реаты, Сатурния, Нурсия, Арпин и многие другие»[1565]. В этом тексте речь вдет об объяснении Фестом значения слова praefectura. Согласно этому объяснению, целый ряд союзных городов Италии, добровольно принявших римскую юрисдикцию, ежегодно принимали от римлян префектов, которые и осуществляли римское судопроизводство (qui ius dicerent). Причем важно отметить, что для одних городов римское народное собрание, а позднее 26 мужей (видимо, ликторов) избирало но 4 префекта, для других же префекта назначал городской претор, и таких городов было неизмеримо больше (aliaque conplura). Чтобы понять всю масштабность деятельности городского претора в этой области в IV первой половине III в. до н.э., достаточно посмотреть приводимый Веллеем Патеркулом краткий перечень городов, принявших от городского претора римскую юрисдикцию в этот период. Этот автор пишет следующее (1.14. 3-8): «360 лет назад, в консульство Сп. Постумия и Ветурия Кальвина (334 г. до н.э.), гражданство без права голоса было дано кампанцам и части самнитов. И в этом же году была выведена колония Калес, затем, по прошествии трех лет, в тот же самый год, когда была основана Александрия, гражданство получили жители Фунды и Формий. (4) При следующих сразу за этим консулах цензоры Сп. Постумий и Филон Публилий дали права гражданства ацерранцам (332 г. до н.э.). И спустя три года была выведена колония Таррацина. Через четыре года после нее - Луцерия, еще через три года - Суэсса Аурунка и Сатискула (312 г. до н.э.) и двумя годами позднее - Итерамна. (5) После того было 10 пустых в этом отношении лет; потом были выведены колонии Сора, а также Альба и через два года Карсеолы. (6) В пятое консульство Квинта Фабия и четвертое Деция Муса (302 г. до н.э.), в том году, когда начал царствовать Пирр, колонисты были посланы в Синуэссу и Мин- турны, спустя чегыре года - в Венусию (291 г. до н.э.). По прошествии двух лет, в консульство Мания Курия и Руфина Корнелия, гражданство без права голоса было даровано сабинам - это произошло почти 320 лет назад. (7) В консульство Фабия Дорсона и Клавдия Канины, почти 300 лет назад, колонисты были посланы в Косу и Пестум (273 г. до н.э.). С промежутком в пять лет, в консульство Семпрония Софа и Аппия, сына Аппия Цека, колонисты были посланы в Аримин и Беневент (268 г. до н.э.), и право голоса было дано сабинам. (8) К началу Первой Пунической войны колонистами были заняты Фирм и Каструм, через год - Эзерния, 17 лет спустя - Эфул и Альсий и еще спустя два года - Фрегены. Брундизий был основан в следующем году, в консульство Торквата и Семпрония, и через три года - Сполетий, в том году, когда были учреждены Флоралии, и два года спустя была выведена Валенция, а перед прибытием в Италию Ганнибала - Кремона и Плаценция»[1566]. Из приведенной выше цитаты очевидно, что один из пиков активности расширения римского гражданского права среди союзников приходится именно на период второй половины IV - первой половины III в. до н.э., т.е. на время деятельности городского претора без участия претора перегринов. Подводя итоги, можно сделать вывод, что городской претор еще до создания должности претора перегринов принимал весьма активное участие в распространении римского права в Италии и в развитии «права народов», а также разбирал иски не только между римскими гражданами, но и между Перегринами и римскими гражданами. Отсюда становится вполне понятным, почему именно в 242 г. до н.э. стало столь актуальным введение должности претора перегринов. Важным моментом в истории преторского эдикта следует считать обнародование в 304 г. до н.э. курульным эдилом Флавием исков и фаст, ранее скрываемых понтификами (Cic, Ad Att. VI. 1. 8). Это позволило преторам в своей судебной деятельности проявлять большую активность и самостоятельность и меньше зависеть от коллегии понтификов. Таким образом, конец IV в. до н.э. -■ это начало развития формулярного процесса, в котором наиболее активная роль в разработке исковых формул стала принадлежать именно преторам и курульным эдилам. Не случайно поэтому Ливий в связи с выборами 295 г. до н.э. констатировал, что консулы должны отличаться высоким воинским искусством, а отправляющие правосудие преторы должны быть сведущи в законах и судебном красноречии[1567]. В заключение главы хотелось бы высказать одно предположение. Очевидно, что уже на ранней стадии своего существования претор, каждый год готовивший свой edictum perpetuum, должен был составлять программу своих действий не только в частных делах, но и в области уголовных и государственных преступлений. Современные составители модели преторского edictum perpetuum, в частности известный немецкий ученый Отто Ленель[1568], были убеждены, что опубликованный в эпоху Адриана преторский эдикт содержал, за небольшим исключением, лишь нормы частного права. Однако приведенный выше материал позволяет усомниться в этом. Ведь даже если взять 48-ю книгу Дигест, целиком посвященную iudicia publica, можно заметить, что и в этой книге довольно часто цитируются комментарии римских юристов к преторскому эдикту, таких цитат не менее 26110. Хорошо также известны нормы преторского эдикта по интердиктам, касающимся ведения государственной собственностью, излагаемые в ѴПХІѴ титулах 43-й книги Дигест Юстиниана[1569] [1570]'. Наконец, из IV титула 39-й книги Дигест Юстиниана мы знаем, что именно эдикт городского претора регулировал деятельность откупщиков государственного имущества - публиканов. Конечно, следует учитывать, что в уголовном и публичном праве гораздо большую роль играли законы, такие, как leges Corneliae или leges Iuliae, однако отрицать изначально существовавшую определенную роль преторского эдикта в разработке этой области права все же нельзя. 4.4.