<<
>>

Особенности процессуального статуса следственного судьи: понятие, значение и сущность его полномочий в досудебном расследовании

Рассматривая вопросы о полномочиях следственного судьи в досудебном расследовании Республики Казахстан, следует отметить, что еще в 1995 году О.И. Цоколова обращала внимание на сложность разграничения компетенций между судом и прокуратурой и о необходимости четкого определения границ судебной власти в досудебном расследовании.

По ее мнению на тот момент существовало два пути. Первый предполагал передачу судебных функций следственным органам власти и тогда следователь стал бы представителем судейского корпуса с правом проведения расследования. Второй возлагал на суд решение вопросов, касающихся применения мер процессуального принуждения на стадии предварительного расследования. Но при этом необходимо ограничиться конституционными рамками, не загружая суд несвойственными ему обязанностями тотального контроля за следствием и дознанием. Исходя из сказанного, она полагала, что по решению суда должно производиться только заключение под стражу в качестве меры пресечения; обыск в жилище; арест и выемка корреспонденции в почтово-телеграфном учреждении; прослушивание переговоров; помещение в психиатрическое лечебное учреждение. В отношении прочих мер процессуального принуждения, считала она, следует сохранить прежний порядок применения: по постановлению следователя, в необходимых случаях - с санкции прокурора[89].

Аналогичные точки зрения высказывались и иными учеными (В.А. Азаров, А.Н. Ахпанов, Л.В. Головко, Н.Н. Ковтун, В.А. Лазарева, В.Н. Махов, Г.Х. Насыров, И.Л. Петрухин, А.В. Смирнов, Г.Ж. Сулейменова и т.д.).

Указанные мнения были положены в основу реформирования уголовного судопроизводства Республики Казахстан, в том числе и в области осуществления судебного контроля за досудебным расследованием.

Итогом реформирования явился тот факт, что с 2015 года в судопроизводстве Республики Казахстан действует новый субъект уголовного процесса - следственный судья, под которым понимается судья суда первой инстанции, к полномочиям которого относится осуществление судебного контроля за соблюдением прав, свобод и законных интересов лиц в уголовном судопроизводстве (ч.

3 ст. 54 УПК РК).

Однако законодательные новеллы коснулись не только вопросов санкционирования и продления мер уголовно-процессуального принуждения и разрешения правовых споров, возникающих между участниками досудебного расследования, но и вопросов, затрагивающих сферу доказывания по уголовным делам. В первую очередь это относится к оказанию правовой помощи адвокату- защитнику в случае отказа органом уголовного преследования его мотивированных ходатайств в получении доказательственной информации (п.п. 6, 7, 8 ч.2 ст. 55 УПК РК) и к даче разрешения органам досудебного расследования на проведение отдельных следственных действий, существенно затрагивающих конституционные права и интересы граждан (п.п. 13, 14, 15, 16 ч. 1 ст. 55 УПК РК), а во вторую - к возможности трансформации полученной этими органами информации в судебные доказательства (например, посредством депонирования показаний свидетеля, потерпевшего - ст. 217 УПК РК). Так только по данным судебной коллегии по уголовным делам города Астаны, за 2016 год в Алматинском районном суде следственный судья санкционировал следующие следственные действия: осмотр - 3, обыск - 94, выемка - 701, личный обыск - 20. Помимо этого произведено депонирование показаний потерпевшего и свидетеля - 21. В суде Есильского района: осмотр - 2, обыск - 43, выемка - 650, личный обыск - 2, депонирование в ходе досудебного производства показания потерпевшего и свидетеля - 32[90]. Аналогичная ситуация наблюдается и в судах других областей Казахстана.

Опыт реализации законодательных новелл в правоприменительной практике поставил перед казахстанскими учеными проблему уяснения содержания и порядка применения новых институтов судопроизводства и их согласованности с уже имеющимися уголовно-процессуальными нормами, регулирующими порядок досудебного расследования. Особенно это важно в связи с разрешением вопроса о месте судебного контроля в системе правосудия и о пределах возможного вмешательства следственного судьи в досудебное доказывание по уголовным делам, поскольку полномочия следственного судьи определяют его концептуальное предназначение.

Проблема упиралась в разрешение дилеммы: если основная цель правосудия в разрешении спора о виновности или невиновности путем вынесения правосудного приговора, то можно ли относить к функции правосудия полномочия следственного судьи, в том числе и связанные с закреплением или получением доказательств в ходе производства предварительного следствия или дознания. Поэтому в уголовно - процессуальной теории долгое время превалировала точка зрения, согласно которой судебный контроль признавался правосудием и особой формой его осуществления только применительно к судебной проверке законности и обоснованности решений суда первой инстанции, поскольку правосудие предполагает непосредственность исследования доказательств в судебном разбирательстве и их беспристрастную оценку самим судом. В силу этого утверждалось, что никакого правосудия, понимаемого как процессуальная деятельность суда по разрешению по своему существу, предъявляемого подсудимому обвинения[91] в досудебном производстве быть не может[92], как не может быть и правосудия с постановлением обоснованного[93] приговора без исследования в судебном следствии доказательств. В качестве аргументов указанного положения выдвигались следующие. Во-первых, в правоотношениях, возникающих в процессе реализации судебного контроля, отсутствует правовой спор между сторонами, который суд разрешает в качестве независимого арбитра[94]. Во-вторых, решения, принятые в порядке судебного контроля, несут вспомогательную нагрузку, обеспечивая постановление правосудного приговора[95]. В-третьих, в решениях, принимаемых судом по результатам судебного контроля, отсутствует акт правосудия[96].

Однако с введением в казахстанский уголовный процесс процессуальной фигуры следственного судьи, положение изменилось, поскольку судебный контроль стал распространяться и на досудебные стадии. Поэтому с точки зрения закона (ч.1 ст.75 Конституции РК и ч.1 ст.11 УПК РК), он выступает как один из обязательных элементов функции правосудия, как основного способа реализации судебной власти.

Как нами уже отмечалось, функция судебного контроля за досудебным расследованием возложена на следственного судью. Полномочия следственного судьи регламентированы ст. 55 УПК РК, а общие условия осуществления полномочий следственным судьей регламентированы ст. 56 УПК РК. По мнению М.Ч. Когамова, необходимость введения самостоятельной ст. 56 УПК РК предопределена тем, что она «... содержит важные правила, регулирующие общие подходы к реализации полномочий следственным судьей. Введение правил вызвано тем, что процессуальная деятельность следственного судьи не охватывается общими условиями главного судебного разбирательства, которые обращены к суду, разрешающему уголовное дело по существу (глава 42 УПК).

Поэтому вполне логично появление специальной нормы по этому вопросу именно

97

для нужд следственного суда...

Правовой анализ закрепленных в УПК РК полномочий следственного судьи, осуществляющим судебный контроль за досудебным расследованием дифференцируется в зависимости от целевой направленности заложенного в них содержания. По мнению В.В. Хана их можно подразделить на четыре самостоятельные группы:

1) обеспечивающие конституционные права и свободы человека и гражданина;

2) обеспечивающие надлежащую реализацию функции уголовного преследования;

3) обеспечивающие реализацию принципов всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела и осуществления судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон;

4) иные полномочия следственного судьи[97] [98].

Полагаем, что в основание предложенной классификации полномочий следственного судьи положено обеспечение функции правосудия и, в этой связи, такое разделение достаточно условно, поскольку все направления деятельности следственного судьи порой пересекаются. Мы в целом согласны с указанной позицией, однако, полагаем, что третья группа полномочий направлена не на реализацию указанных в предложенной классификации принципов уголовного процесса, а на обеспечение должного хода расследования.

Имеются расхождения и в перечне полномочий, относимых к той или иной группе[99]. Поэтому мы будем исходить из собственного понимания содержания полномочий следственного судьи применительно к каждой отдельной группе направлений его деятельности:

1) обеспечивающие соблюдение и защиту конституционных прав и свобод участников досудебного расследования путем судебного санкционирования решений органов досудебного производства;

2) обеспечивающие надлежащую реализацию функции уголовного преследования путем дачи разрешения на производство отдельных следственных действий;

3) обеспечивающие должный ход досудебного производства, в том числе и в рамках должного поведения его участников;

4) иные полномочия следственного судьи, обеспечивающие реализацию принципа всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела и формирование внутреннего убеждения по поводу допустимости или недопустимости представленных ему материалов.

Итак, первая группа полномочий направлена на обеспечение средствами судебного контроля защиты и соблюдение прав и свобод участников досудебного расследования, гарантированных Конституцией РК. Полномочия, включенные в эту группу, регламентированы ч. 1 ст. 55 УПК РК обеспечивая право на личную свободу, неприкосновенность личности, право на труд и свободу передвижения (в том числе и при участии следственного судьи в рамках международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства). Содержание этих полномочий определяется деятельностью следственного судьи по санкционированию мер уголовно-процессуального принуждения, ограничивающих либо свободу передвижения, либо свободу распоряжения денежными средствами или иными материальными благами. В практической деятельности следственного судьи, эта группа составляет основной объем его работы. Так только за 2016 год следственными судьями города Астаны рассмотрено 1610 материалов по ходатайствам органов досудебного расследования о санкционировании ареста, домашнего ареста, продления сроков ареста.

По результатам рассмотрения указанных ходатайств органов досудебного расследования удовлетворено 1604 или 99,6%, в том числе Алматинский - 531 (99%), Сарыаркинский - 582 (100%) и Есильский - 491 (99,8%).

Изучение указанных материалов показало, что следственные судьи соблюдают установленный ч. 1 ст. 147 УПК РК порядок санкционирования мер уголовно-процессуального принуждения и продления сроков содержания под стражей, составляющих основную часть его деятельности. С учетом наработанной практики судебного санкционирования, особых сложностей новые процедуры, введенные УПК РК 2014 года, не вызывают.

Однако следует отметить, что в ходе судебного санкционирования мер пресечения некоторые следственные судьи неправильно истолковывают уголовно-процессуальные основания их применения, что, в свою очередь, влечет обжалование принятых решений в апелляционную инстанцию. Так, за рассматриваемый период, в апелляционную инстанцию поступило 254 материала, связанных с санкционированием содержания под стражей или продления его сроков: из них по жалобе - 239 (97,2%), по протесту - 7 (2,85%), возвращено - 8, рассмотрено - 246 (96,8 %).

Например, постановлением следственного судьи районного суда № 2 Сарыаркинского района города Астаны от 18 января 2016 года санкционировано наложение ареста на имущество, принадлежащего Шиллер Д.А. и ТОО «ВД Строй-инжиниринг». Из материалов представленных следственному судье следовало, что гр. Д.А. Шиллер подозревается в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 245 УК РК, то есть в уклонении от уплаты налога и других обязательных платежей в бюджет с организаций, в особо крупном размере.

Указанное решение было обжаловано в апелляционную инстанцию, по результатам рассмотрения которой постановление следственного судьи по поводу санкционирования наложения ареста на имущество было отменено из-за существенных нарушений уголовно-процессуального закона. В качестве оснований для отмены послужили следующие нарушения.

Орган уголовного преследования не ознакомил гр. Д.А. Шиллер с вынесенным постановлением и не разъяснил ему права и обязанности. Процессуальный статус гр. Д.А. Шиллер не установлен и в качестве подозреваемого он не допрошен.

Кроме нарушений, допущенных со стороны органов уголовного преследования, допущены и нарушения со стороны следственного судьи, а именно: 23 октября 2015 года в 12:05 часов ходатайство с копиями материалов уголовного дела зарегистрировано в суде. Рассмотрение поступивших материалов следственный судья без подготовки назначил в этот же день на 12:30 часов. Защитник и подозреваемый в суд не вызывались и рассмотрение происходило в их отсутствие. Копию постановления суда по заявлению адвоката Г. Омарова от 13 ноября 2015 года, последний получил только 6 января 2016 года, т.е. с нарушением предусмотренного срока.

Другой пример, апелляционной инстанцией изменено постановление следственного судьи районного суда № 2 Есильского района города Астаны от 21 июля 2016 года в отношении подозреваемого Б.А. Саметова. Проведенной проверкой установлено: следственным судьей в отношении подозреваемого Б.А. Саметова санкционирована мера пресечения в виде содержания под стражей сроком на два месяца с определением размера залога в сумме пятисоткратного месячного расчетного показателя, составляющего 1 060 500 тенге. Однако апелляционный суд, не соглашаясь с мнением следственного судьи, указал на то, что им не была дана надлежащая правовая оценка общественной опасности субъекта преступления, что повлекло необоснованное определение размера залога. По материалам досудебного расследования установлено, что подозреваемый в покушении на совершение тяжкого преступления Б.А. Саметов может скрыться от органов следствия, и, находясь на свободе, будет иметь возможность продолжить заниматься преступной деятельностью, в том числе оказывать давление на участников уголовного процесса, всячески препятствуя объективному расследованию уголовного дела. И это подтверждается объективными показаниями свидетелей. Поэтому сумма залога была повышена.

Изучение судебной практики по санкционированию меры пресечения в районных судах показало, что и со стороны органов прокуратуры допускаются нарушения сроков предоставления материалов о санкционировании меры пресечения. В соответствии с частью 4 статьи 147 УПК РК, согласованное прокурором постановление лица, осуществляющего досудебное расследование, о санкционировании содержания под стражей, а также подтверждающие его обоснованность материалы должны быть представлены следственному судье не позднее, чем за двенадцать часов до истечения срока задержания, о чем уведомляются заинтересованные лица.

Соответственно следственный судья с соблюдением порядка, определенного статьей 56 УПК РК, рассматривает ходатайство в срок не позднее восьми часов с момента поступления материалов в суд.

Согласно части 10 статьи 151 УПК РК, ходатайство о продлении срока содержания под стражей до трех месяцев представляется в суд не позднее семи суток до истечения срока содержания под стражей, о продлении срока содержания под стражей свыше трех месяцев - не позднее десяти суток, о продлении срока содержания под стражей свыше двенадцати месяцев - не позднее пятнадцати суток.

Однако, несмотря на предписания закона, в практической деятельности продолжают встречаться факты нарушения сроков предоставления материалов следственному судье.

Так, срок содержания под стражей подозреваемых К. Анарбай и Э. Усантай, истекал 13 января 2016 года, однако ходатайство о продлении поступило в Есильский районный суд 12 января 2016 года, то есть с нарушением на девять дней.

Срок содержания под стражей подозреваемых Ш.Ш. Есім, и других истек 11 мая 2016 года, ходатайство следователя Сарыаркинского РУВД о продлении на краткий срок поступили в суд с нарушением срока, то есть в этот же день.

По данным фактам прокурором района были внесены представления о возбуждении дисциплинарного производства в отношении сотрудников досудебного расследования.

Имеют место и факты некачественного, неполного представления материалов в суд.

Например, Сарыаркинским районным судом было отказано во временном содержании под стражей в порядке статьи 588 УПК РК в отношении Шафхалова Наримана Г аниевича (он же Мавлянов Нариман Ганиевич, он же Арипов Нариман Ганиевич) 10 августа 1960 года рождения. Основанием отказа выступила неполнота представленных следственному судье материалов. Согласно положениям ч. 2 ст. 588 УПК РК, к ходатайству о временном содержании лица под стражей приобщаются документы, связанные с задержанием подозреваемого, документы, подтверждающие факт совершения подозреваемым преступления на территории сопредельного государства и избранной мере пресечения; документы удостоверяющие личность задержанного.

Однако в материалах, представленных прокурором для решения санкционирования временного содержания под стражей в отношении Н.Г. Шафхалова, отсутствовало постановление о привлечении в качестве обвиняемого или постановление о квалификации деяния задержанного. Кроме того, в постановлении об уточнении личности обвиняемого и его анкетных данных, вынесенном прокурором управления по борьбе с организованной преступностью и коррупцией Генеральной прокуратуры Республики Узбекистан Б.А. Кобиловым от 19 января 2016 года, указаны две фамилии: Мавлянова Наримана Ганиевича 10 августа 1960 года рождения, уроженца города Ташкент, и Арипова Наримана Ганиевича 10 августа 1960 года рождения, уроженца Республики Кыргызстан, являющихся гражданами Республики Узбекистан. При этом фамилия Н.Г. Шафхалов в данном постановлении отсутствовала. Боле того, по материалам дела Н.Г. Мавлянов являлся гражданином Российской Федерации, однако гражданство никем не отменено. В связи с тем, что личность задержанного Н.Г. Шафхалова 10 августа 1960 года рождения достоверно не установлена, а также с отсутствием в материалах указанных выше процессуальных документов, суд отказал в удовлетворении ходатайства прокурора о санкционировании временного содержания под стражей.

Анализ указанных материалов показал, что наиболее часто встречающиеся нарушения, связанные с осуществлением полномочий следственного судьи, отнесенных к первой группе, составляют следующие:

- неправильное истолкование уголовно-процессуальных оснований применения мер пресечения в виде содержания под стражей и залога;

- неправильное установление суммы залога без учета личности подозреваемого или тяжести совершенного правонарушения;

- существенные нарушения норм уголовно-процессуального права, допущенные органами уголовного преследования при подготовке материалов для судебного санкционирования;

- неполное предоставление следственному судье сведений о личности подозреваемого, что, в свою очередь, влечет отклонение заявленного ходатайства;

- нарушение сроков предоставления материалов следственному судье;

- нарушение сроков уведомления о принятых решениях следственным судьей.

Вторую группу определяют полномочия, обеспечивающие надлежащую реализацию функции уголовного преследования путем дачи судебного разрешения на производство следственных действий (эксгумация, осмотр, обыск, личный обыск, выемка). Полномочия по санкционированию осмотра, обыска, выемки и личного обыска, были включены Законом Республики Казахстан от 31 октября 2015 года за №Э78-У-ЗРК «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам совершенствования системы отправления правосудия». Подобный подход законодателя демонстрирует наличие устойчивой тенденции по неуклонному вытеснению прокурорского надзора процедурами судебного санкционирования, хотя за прокуратурой и сохраняется сравнительно малая компетенция в сфере защиты прав личности в досудебном расследовании. О соотношении компетенций следственного судьи и прокурора мы рассмотрим в последующих главах.

Согласно требованию части 1 статьи 254 УПК, постановление о производстве обыска, а также выемке документов, содержащих государственные секреты или иную охраняемую законом тайну, должно быть санкционировано следственным судьей.

Анализ деятельности следственных судей города Астаны за 2017 год показал, что районными судами за истекший период рассматривались материалы о санкционировании обыска - 170, санкционировании личного обыска - 14, об эксгумации трупа - 4.

Вместе с тем, в ходе применения данных нововведений, возникают вопросы, которые требуют соответствующего научного обоснования и разъяснения. Например, право на неприкосновенность жилища является конституционным правом, нашедшим свою дальнейшую нормативную регламентацию в ст. 17 УПК РК. Единственное исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом, когда публичный интерес ставится выше частного и проникновение в жилище возможно против воли проживающего там лица. Г арантией законности указанных действие выступает процедура санкционирования осмотра жилого помещения следственным судьей (ст. 220 УПК РК), который дает разрешение на принудительное проведение следственного действия только при наличии следующих оснований: отказ проживающих в нем совершеннолетних лиц на производство осмотра; проживающие в нем лица являются несовершеннолетними или заведомо страдающими психическими или иными тяжкими заболеваниями; проживающие

в нем лица возражают против осмотра. Если же осмотр проводится на добровольной основе (осмотр места происшествия), то санкция суда не требуется.

Но в ситуациях неотложности, следователь или дознаватель вправе провести принудительный осмотр без получения санкции следственного судьи. В этих случаях, после его проведения все материалы в обязательном порядке должны быть подвергнуты судебной проверке на предмет законности или незаконности осмотра (ч. 14 ст. 220 УПК РК).

Аналогичный механизм санкционирования предусмотрен и для производства обыска, выемки (ч. 6 ст. 254 УПК РК), проводимых по правилам, предусмотренным для производства осмотра.

За 2017 год судами рассмотрено 204 материалов о проверке законности несанкционированного личного обыска (Алматинский - 29, Есильский -34 и Сарыаркинский - 141), по всем материалам подтверждена законность этого действия. Помимо этого судами Алматинского и Есильского районов рассмотрено пять материала о законности проведенных несанкционированных осмотров: все удовлетворены.

Однако практика свидетельствует, что органы уголовного преследования зачастую направляют материалы о проведенных несанкционированных следственных действиях для проверки их законности и обоснованности без достаточных на то оснований, излишне бюрократизируя предусмотренный механизм судебного санкционирования.

Характерен следующий пример. По уголовному делу в отношении А.К. Смаилова, последний был подвергнут уголовно-процессуальному задержанию и, соответственно, личному обыску, в ходе которого каких-либо предметов, имеющих значение для дела обнаружено и изъято не было. Возражений против производства личного обыска так же в деле не имеется.

После этого с согласия А.К. Смаилова, по месту его жительства в его присутствии был произведен осмотр жилого помещения по адресу: город Астана,

переулок Крылова, дом 6. Как следует из протокола осмотра, никаких ходатайств и жалоб от него не поступило.

Однако, несмотря на то, что оснований для направления материалов следственному судье для проверки законности проведенного личного обыска и осмотра не имелось, прокурор района Есиль, направляет указанные материалы сопроводительным письмом, в котором ходатайствует о проверке законности произведенного несанкционированного осмотра жилого помещения и личного обыска. Причем это происходит одновременно с ходатайством об избрании меры пресечения в виде содержания под стражу, в виде приложения. В этой связи, мы полагаем, требуется разъяснение о том, что указанные действия носят самостоятельный характер и не могут направляться следственному судье в единой совокупности, а требуют раздельного оформления отдельными материалами. Подобное разъяснение должно содержаться либо в официальном научном комментарии к УПК РК, либо в приказе Генерального Прокурора, либо в соответствующем Нормативном Постановлении Верховного Суда.

Третью группу определяют полномочия, обеспечивающие должный ход досудебного производства, в том числе и в рамках должного поведения его участников (ч. 2 ст. 55 УПК РК). Указанные полномочия относятся:

- к рассмотрению жалоб участников расследования, подаваемые ими в случае несогласия с действиями органов уголовного преследования;

- к разрешению спорных вопросов, возникающих в связи с определением дальнейшей судьбы вещественных доказательств;

- к обеспечению должного поведения участников расследования в случаях, если они не выполняют или выполняют недолжным образом возложенные на них обязанности;

- к рассмотрению по представлению прокурора вопроса о порядке и субъектах взыскания процессуальных издержек;

- к производству депонированного допроса свидетеля, потерпевшего.

Помимо этого следственный судья создает условия для реализации адвокатом защитительных функций в случаях отказа или ненадлежащего исполнения его мотивированных ходатайств органом досудебного расследования.

Не вызывает сомнений то, что рассмотрение следственным судьей жалоб лиц, чьи права и свободы непосредственно затрагиваются действием (бездействием) и решением прокурора, органов следствия и дознания выступает как одно из важных направлений деятельности суда. В то же время, судебной проверке приоритет отдается не любым жалобам, а в первую очередь тем, которые связаны с необоснованным отказом в приеме заявления об уголовном правонарушении; с нарушением закона при начале досудебного расследования; на необоснованное, на взгляд жалобщика, прерывание сроков расследования, прекращение уголовного дела, принудительное помещение в медицинскую организацию для производства судебно-медицинской экспертизы; на производство обыска и (или) выемки. И только во вторую очередь - жалобы на совершение иных действий (бездействия) и принятии решений органами уголовного преследования ( ч.1 ст.106 УПК РК).

Судебная практика обжалования действий (бездействий) и решений органов уголовного преследования показывает достаточно стабильную позицию следственных судей в разрешении указанных вопросов, определяя качество правосудия следственными судьями. Так, согласно данным судебной коллегии по уголовным делам города Астаны, за 2017 год из числа обжалованных 71 постановлений оставлено без изменения - 69 (97,2 %), отменено - 1 (1,5 %), изменено - 1 (1,5 %).

Характерен следующий пример.

Постановлением следственного судьи районного суда № 2 Сарыаркинского района от 18 апреля 2016 года рассмотрена жалоба в порядке статьи 106 УПК РК, поданная адвокатом Е.Г. Вожжовым в интересах О.Т. Мукажанова и М.Т. Султанбек на действия процессуального прокурора - старшего прокурора 10го управления прокуратуры города Астана С.Е. Рыспаевой. Основанием для подачи жалобы явилось несогласие адвоката с постановлением процессуального прокурора - старшего прокурора 10 управления прокуратуры города Астаны С.Е. Рыспаевой от 28 марта 2016 года:

1) об отказе в удовлетворении судебного санкционирования содержания под стражей гр. Е. Анарбек по ходатайству старшего следователя по ОВД СД МВД РК Т. Ибикенова;

2) о необходимости соединения в одно производство уголовных дел № 150000031000297 и № 150000031000541;

3) о необходимости продления срока содержания под стражей подозреваемого Е. Анарбек.

Помимо этого адвокат заявил ходатайство в интересах потерпевших О.Т. Мукажанова и М.Т. Султанбек о выделении в отдельное производство материалов в отношении Е. Анарбек.

Проверкой установлено. Из материалов уголовного дела № 150000031000297 усматривается, что ранее по уголовному делу № 14750003101167 в отношении Е. Анарбек постановлением суда Алмалинского района города Алматы от 26 мая 2015 года заочно санкционирована мера пресечения в виде содержания под стражей. 30 сентября 2015 года уголовное дело в отношении Е. Анарбек выделено в отдельное производство с присвоением № 150000031000541.

Постановлением главного следователя по ОВД СД МВД РК от 19 октября 2015 года соединены в одно производство уголовные дела № 150000031000297 и № 150000031000541 с присвоением общего № 150000031000541. Этим же числом вынесено постановление о квалификации действий подозреваемого Е. Анарбек по части 3 статьи 24, пунктов 1, 7, 8 части 2 статьи 99 и пункта 2 части 4 статьи 194 УК РК.

21 декабря 2015 года Генеральная прокуратура РК в порядке оказания правовой помощи обратилась с ходатайством в Генеральную прокуратуру Латвийской республики о выдаче Е. Анарбек за совершение двух уголовных правонарушений, которое соответствует требованиям части 1 статьи 579 УПК РК и находится в стадии исполнения.

Поскольку вопрос экстрадиции подозреваемого поставлен перед иностранным государством по соединенному в одно производство уголовному делу, по одному из которых имеется санкционированная судом мера пресечения, необходимости разъединения уголовного дела и постановки вопроса о санкционировании меры пресечения в отношении этого же лица, не имелось. В соответствии с частью 1 статьи 140 УПК РК к подозреваемому, обвиняемому не могут применяться одновременно 2 и более санкции. На момент рассмотрения жалобы постановлением следователя от 11 апреля 2016 года уголовные дела вновь объединены в одно производство.

При указанных обстоятельствах действия процессуального прокурора, изложенные в постановлении от 28 марта 2016 года, были признаны следственным судьей законными и обоснованными. Требования адвоката Е.Г. Вожжова в интересах потерпевших о выделении в отдельное производство уголовного дела не подлежали удовлетворению, т.к. не соответствовали уголовнопроцессуальному закону.

Полагаем, что полномочия, связанные разрешением споров о судьбе вещественных доказательств, субъектах взыскания процессуальных издержек и обеспечением должного поведения участников расследования достаточно подробно рассмотрены в научной литературе и каких-либо затруднений не вызывают. Фактически, указанные полномочия обеспечивают должное поведение участников расследования, на которых закон возлагает обязанности по сохранности и должном использовании невостребованных или подверженных порче вещественных доказательств, либо обязанности по соблюдению установленных законом процедур имущественного характера.

Поэтому мы остановимся только на полномочиях, связанных с депонированием показаний свидетеля, потерпевшего и рассмотрением мотивированных ходатайств адвоката.

Депонирование показаний потерпевшего и свидетеля - это новый институт для казахстанского уголовного процесса, суть которого заключается в сохранении уже полученных показаний в ходе судебного допроса по правилам судебного разбирательства. Основанием депонирования выступает ходатайство прокурора, подозреваемого или его адвоката. Если указанный вопрос возникает в ходе досудебного расследования, то следователь или дознаватель не вправе самостоятельно обращаться в суд без предварительного заключения о его обоснованности прокурором. Условиями депонирования являются:

- наличие обоснованных предположений о том, что более поздний допрос невозможен в силу объективных причин (постоянное проживание за пределами РК, выезд за границу, тяжелое состояние здоровья, применение мер безопасности);

- исключение психотравмирующего воздействия на несовершеннолетних свидетелей и потерпевших в ходе последующих допросов (ч.1 ст. 217 УПК РК).

О действенности указанного института свидетельствует то, что депонирование показаний прочно входит в практику досудебного расследования. Так только в 2016 году судами города Астаны рассмотрено 100 (99%) ходатайств о депонировании показаний свидетелей и потерпевших, из которых удовлетворено - 96 (95%), отказано по 4 (4%).

Если следственный судья признает ходатайство о депонировании показаний обоснованным, то он лично допрашивает свидетеля, потерпевшего и протокол судебного заседания удостоверяется им и секретарем судебного заседания. Участники депонирования показаний могут получить копию протокола судебного заседания и принести на него свои замечания в течение пяти суток после его подписания. Эти замечания подлежат рассмотрению следственным судьей в день поступления, по результатам которого они либо принимаются, либо отклоняются. После выполнения указанных требований, все материалы с постановлением следственного судьи направляются прокурору для передачи лицу, в чьем производстве находится уголовное дело (ч.ч. 4, 5 ст. 217 УПК РК).

Таким образом, судебная процедура сохранения ранее полученных показаний следственным судьей, позволяет участникам досудебного производства оперировать в своей деятельности «бесспорными» доказательствами, достоверность которых не подвергается какому-либо сомнению со стороны других лиц. Обусловлено это тем, что следственный судья, как представитель независимой судебной власти, не связанный дальнейшим производством по делу, может с большей объективностью и беспристрастностью оценить полученные следователем, дознавателем показания на предмет их допустимости и достоверности с учетом мнения сторон и возможностью перекрестного допроса (как это и предусмотрено в состязательном процессе). Как верно было отмечено казахстанскими процессуалистами, депонирование показаний устраняет сам повод к дальнейшему оспариванию следственных действий и решений в главном судебном разбирательстве[100].

В этой связи характерен следующий пример.

15.02.2017 года примерно в 18-40 часов Абилгазинов Асхат Конысович,

14.03.1981 г.р., находясь по адресу: г.Астана, ул. Шалкоде, д.9/1, совершил насильственные действия сексуального характера в отношении несовершеннолетней Аяповой Анель Тимуровны, 23.04.2001 г.р.,

воспользовавшись ее беспомощным состоянием.

По данному факту начато досудебное расследование по ст.121 ч.3 1 УК, в отношении подозреваемого Абилгазинова А.К., избрана мера пресечения - содержание под стражей, санкционированная следственным судьей Алматинского районного суда № 2 г. Астаны.

Расследованием установлено, что подозреваемый Абилгазинов является супругом родной тети несовершеннолетней Аяповой.

15.02.2017 года в 17:30 часов Абилгазинов отвозил несовершеннолетнюю Аяпову к ней домой.

В дороге, у Абилгазинова возник умысел на совершение насильственных действий сексуального характера в отношении последней, для чего вытащил половой член из брюк и стал осуществлять поступательные движение вверх и вниз, заставляя Аяпову прикасаться к нему ртом. Подъехав к дому, достоверно зная, что там никого нет, завел Аяпову в ванную комнату, где, посадив на крышку унитаза, после, поставив перед собой на колени, ввел возбужденный член ей в рот, стал делать поступательные движения вперед и назад, в завершении закончил акт семяизвержением в раковину.

При проведении 02.03.2017 года следственным судьей депонирования несовершеннолетняя потерпевшая подтвердила свои показания в отношении подозреваемого Абилгазинова.

В ходе судебного рассмотрения несовершеннолетняя потерпевшая Аяпова отказалась от своих первоначальных показаний, пояснив, что оговорила своего родственника из-за неприязненных отношений.

Вместе с тем, суд признал Абилгазинова виновным и главным доказательством указал показания несовершеннолетней потерпевшей Аяповой, данных ею в ходе депонирования.

15.06.2017 года Специализированным межрайонным судом г.Астаны Абилгазинов осужден к 10 годам лишения свободы, приговор вступил в законную силу[101].

Помимо этого, введенная процедура депонирования показаний свидетеля, потерпевшего полностью соответствует общепризнанным правовым стандартам международного права. В частности, Европейский Суд по правам человека, по утверждению М.А. Никонова, рекомендует придавать большее значение показаниям, данным в суде, по сравнению с протоколами допросов свидетелей на предварительном следствии, т.к. судебное разбирательство обеспечивает их независимую и объективную оценку с участием сторон, а допрос на предварительном следствии представляют собой, прежде всего, процесс сбора стороной обвинения информации в поддержку своей позиции[102].

Аналогичное требование содержится и в ч. 2 ст. 74 Римского статута международного уголовного суда от 17.07.1998 г., в соответствии с которым суд может основывать свое решение только на доказательствах, представленных ему и рассмотренных им в ходе судебного разбирательства. Полагаем, что указанное правило распространяется и на доказательства, полученные следственным судьей при проведении депонирования показаний. В соответствии с ч. 3 и ч. 4 ст. 217 УПК РК, депонирование показаний предусматривает присутствие заинтересованных в их сохранении участников: прокурора, подозреваемого (при его наличии), его адвоката, а в случаях необходимости и других лиц в соответствии с процедурами судебного следствия, предусмотренными ст.ст. 347, 369, 370, 371 УПК РК.

Изложенное позволяет выделить три задачи, одновременно разрешаемые следственным судьей путем применения процедуры депонирования показаний.

Во-первых, обеспечивается возможность подозреваемому реализовать свое право на защиту и убедиться в достоверности показаний свидетелей, потерпевших (если это не повлияет на безопасность этих участников);

Во-вторых, исключает необходимость проведения очных ставок, т.к. заинтересованные участники вправе (с разрешения следственного судьи) задавать уточняющие вопросы;

В-третьих, обеспечивает сохранность доказательств в неизменном виде без опасения их уничтожения или утраты[103].

В результате законодатель создает условия для реализации непосредственности и устности в деятельности следственного судьи, отдавая приоритет доказательствам, полученным судебным путем. Помимо этого полномочия, входящие в эту группу, направлены и на создание должных условий для полноценной (а не ущербной, как это было до принятия УПК РК 2014 года) реализации адвокатом функции защиты в ходе уголовного судопроизводства. Бесспорно, данные условия еще не способны полностью обеспечить в досудебных стадиях реализацию принципов всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела и осуществления судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон, как это происходит в судебных стадиях. Однако, при должной активности адвоката-защитника, у последнего появилась возможность получения информации, доступ к которой ранее у него отсутствовал. Хотя и в нынешних условиях, указанные в законе полномочия, например, по поводу назначения экспертизы (п. 7 ч. 2 ст. 55 УПК РК) во многом зависят от деятельности органов досудебного расследования. Если, к примеру, требуется производство идентификационной экспертизы, то сбор качественных образцов - прерогатива органа, в чьем производстве находится уголовное дело. При таком подходе, назначение повторных или дополнительных экспертиз (особенно если ранее в их назначении отказывалось), занятие достаточно длительное и малоэффективное. Но даже и такие процедуры позволяют нам констатировать о новом направлении судебного доказывания в полномочиях следственного судьи.

Последнюю группу полномочий следственного судьи представляют иные полномочия, предусмотренные УПК РК (п. 9 ч. 2 ст. 55 и ст. 56 УПК РК).

Основная их часть направлена на обеспечение реализации принципа всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела (ст. 24 УПК РК) следственным судьей. В рамках этих полномочий он вправе осуществлять действия, направленные на формирование собственного внутреннего убеждения по поводу допустимости или недопустимости представленных материалов. В этих целях следственный судья вправе потребовать от следователя, дознавателя представления для изучения дополнительной информации либо предоставления всех материалов уголовного дела, необходимых для уяснения сути проблемы. Если же этого недостаточно, то

он вправе вызывать участников процесса в судебное заседание и получать от них необходимую информацию по уголовному делу (ч. 3 ст. 56 УПК РК). Например, в обязанность следственного судьи входит поручение надзирающему прокурору осуществить немедленную проверку фактов, заявленных подозреваемым, о применении к нему пыток и других незаконных действий или наличии на нем следов применения насилия (ч. 5 ст. 56 УПК РК). Выявление следственным судьей подобных фактов влечет за собой необходимость истребования материалов уголовного дела и ознакомления с полученными в период задержания доказательствами на предмет их соответствия правилам о допустимости доказательств. В случае установления им нарушений, носящих системный характер, следственный судья вправе направить частное постановление для решения вопроса об ответственности лиц, допустивших нарушения закона (ч. 6 ст. 56 УПК РК). По распоряжению следственного судьи судебное заседание может быть проведено в режиме видеосвязи (ч. 2 ст. 56 УПК РК).

Указанный механизм судебной проверки, результатом которого становится вынесение частного постановления направлен на обеспечение основного правила стадийного построения уголовного процесса, в соответствии с которым любое выявленное в последующей стадии нарушение предусмотренных законом процедур, влечет отмену или вынесение правовосстановительного акта. Помимо этого судебный контроль со стороны независимого и беспристрастного субъекта позволяет выявить недостатки в деятельности прокурора, следователя, дознавателя, понуждая последних к должному исполнению возложенных на них функций.

Обычно следственный судья реализует свои полномочия единолично и без проведения судебного заседания. Однако если сложившаяся ситуация требует от следственного судьи тщательного исследования всех обстоятельств дела, и это связано с определением законности и обоснованности предстоящего решения, он вправе постановить о проведении судебного заседания с участием всех заинтересованных в таком решении лиц и прокурора (ч. 2 ст. 56 УПК РК).

К случаям обязательного проведения судебного заседания закон относит обстоятельства, связанные с решением следующих вопросов: санкционирование содержания под стражей; санкционирование домашнего ареста; санкционирование временного отстранения от должности; санкционирование запрета на приближение; санкционирование экстрадиционного ареста; продление сроков содержания под стражей, домашнего ареста, экстрадиционного ареста; применения залога; санкционирования наложения ареста на имущество; рассмотрение вопроса о реализации вещественных доказательств, подвергающихся быстрой порче или длительное хранение которых до разрешения уголовного дела по существу требует значительных материальных затрат; депонирование в ходе досудебного производства показаний потерпевшего и свидетеля. О времени и месте судебного заседания заблаговременно извещается сторона защиты и прокурор. Ход и результаты судебного заседания подлежат обязательному протоколированию (ч. 2 ст. 56 УПК РК).

Таким образом, полномочия следственного судьи (ст. 55 УПК РК) охватывают не только вопросы наличия оснований при санкционировании и продлении мер уголовно-процессуального принуждения, а так же разрешения правовых споров, возникающих между участниками досудебного расследования, но и вопросы, затрагивающие сферу доказывания по уголовным делам. Тем самым констатируется, что особенностью судебного контроля в Республике Казахстан выступает предусмотренная законом возможность не только судебного закрепления представленных доказательств (процедура депонирования) и их получения (собирания) посредством следственного судьи, но и возможность при санкционировании меры пресечения «Содержание под стражей», помимо исследования материалов уголовного дела, проверять обоснованность подозрения лица в совершении уголовного правонарушения (ч. 3 ст. 148 УПК РК), т.е. в правовой оценке собранных органом уголовного преследования на этот момент доказательств.

Это лишний раз подтверждает наш вывод о том, что наделение следственного судьи специальными полномочиями в сугубо доказательственной сфере свидетельствует о рождении в Казахстане нового института - судебного закрепления, получения и оценки доказательств в ходе досудебного расследования при реализации функции судебного контроля.

Нами предлагается классификация полномочий следственного судьи по следующим основаниям.

А. В зависимости от функциональной направленности:

- санкционирование мер уголовно-процессуального принуждения и следственных действий, существенно ограничивающих конституционные права граждан, предусматривающее рассмотрение не только наличия соответствующих для этого оснований, но и доказанность подозрения (обвинения) на момент применения мер пресечения;

- оказание содействия сторонам обвинения и защиты в реализации возложенных на них функций в целях достижения задач судопроизводства;

- обеспечение соблюдения прав и законных интересов участников проводимого расследования и разрешения возникающих между ними конфликтных ситуаций.

Б. В зависимости от сферы применения:

1) обеспечивающие соблюдение и защиту конституционных прав и свобод участников досудебного расследования путем судебного санкционирования решений органов досудебного производства;

2) обеспечивающие надлежащую реализацию функции уголовного преследования путем дачи разрешения на производство отдельных следственных действий;

3) обеспечивающие должный ход досудебного производства, в том числе и в рамках должного поведения его участников;

4) иные полномочия следственного судьи, обеспечивающие реализацию принципа всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела и формирование внутреннего убеждения по поводу допустимости или недопустимости представленных ему материалов, а так же обоснованности подозрения.

В. В зависимости от стоящих перед судебным контролем задач:

1) предупредительный судебный контроль, состоящий из полномочий по даче разрешения на производство отдельных следственный действий и применение определенных мер уголовно-процессуального принуждения, ограничивающих конституционные права и свободы участников расследования.

2) текущий судебный контроль, состоящий из полномочий по оказанию

содействия сторонам обвинения и защиты в достижении стоящих перед ними задач в сфере доказывания путем организации и проведения по соответствующему ходатайству депонирования показаний свидетеля,

потерпевшего и оказания содействия адвокату-защитнику при разрешении его мотивированных ходатайств, связанных с собиранием доказательств, отклоненных органом уголовного преследования.

3) последующий судебный контроль, состоящий из полномочий по рассмотрению жалоб на действия (бездействие) и решения прокурора, следователя и дознавателя, а также рассмотрение жалоб и протестов на постановления следственного судьи.

Выводы.

1. Полномочия следственного судьи являются неотъемлемым атрибутом его концептуального предназначения. При этом они охватывают не только вопросы санкционирования и продления мер уголовно-процессуального принуждения и разрешения правовых споров, возникающих между участниками досудебного расследования, но и вопросы, затрагивающие сферу доказывания по уголовным делам.

2. Особенностью судебного контроля в Республике Казахстан выступает предусмотренная законом возможность не только судебного закрепления представленных доказательств (процедура депонирования) и их получения (собирания) посредством следственного судьи, но и возможность при санкционировании меры пресечения «Содержание под стражей», помимо исследования материалов уголовного дела, проверять обоснованность подозрения лица в совершении уголовного правонарушения (ч. 3 ст. 148 УПК РК), т.е. в правовой оценке собранных органом уголовного преследования на этот момент доказательств.

3. Опыт реализации законодательных новелл в правоприменительной практике поставил перед казахстанскими учеными проблему уяснения содержания и порядка применения новых институтов судопроизводства и их согласованности с уже имеющимися уголовно-процессуальными нормами, регулирующими порядок досудебного расследования. Особенно это важно в связи с разрешением вопроса о месте судебного контроля в системе правосудия и о пределах возможного вмешательства следственного судьи в досудебное доказывание по уголовным делам.

4. Полномочия следственного судьи можно классифицировать по следующим основаниям:

1) в зависимости от функциональной направленности;

2) в зависимости от сферы применения;

3) в зависимости от стоящих перед судебным контролем задач.

5. Определяя объем полномочий следственного судьи, законодателем установлена процедура, при соблюдении которой активность суда носит вспомогательный характер, создавая лишь равные условия сторонам в исследовании (закреплении) доказательств, и не предрешая вопроса о виновности подозреваемого (обвиняемого).

6. Наиболее часто встречающиеся нарушения, связанные с осуществлением полномочий следственным судьей составляют следующие:

- неправильное истолкование уголовно-процессуальных оснований применения мер пресечения в виде содержания под стражей и залога;

- неправильное установление суммы залога без учета личности подозреваемого или тяжести совершенного правонарушения;

- существенные нарушения норм уголовно-процессуального права, допущенные органами уголовного преследования при подготовке материалов для судебного санкционирования;

- неполное предоставление следственному судье сведений о личности подозреваемого, что, в свою очередь, влечет отклонение заявленного ходатайства;

- нарушение сроков предоставления материалов следственному судье;

- нарушение сроков уведомления о принятых решениях следственным судьей.

7. Процедура судебного заседания при осуществлении функций судебного контроля создает должные условия для обеспечения непосредственности исследования представленных материалов следственным судьей, беспристрастности и объективности принимаемых им решений и проводимых действий, а также на предоставление равных возможностей сторонам в исследовании представленных ими доводов в условиях состязательности их рассмотрения.

<< | >>
Источник: Адилов Санжар Аскенович. ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ СЛЕДСТВЕННОГО СУДЬИ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме Особенности процессуального статуса следственного судьи: понятие, значение и сущность его полномочий в досудебном расследовании:

  1. 1.1 Понятие и сущность тактических операций в криминалистике
  2. § 3. Правовое положение субъектов доказывания и система уголовно-процессуальных отношений между ними на стадии предварительного расследования уголовных дел о преступлениях террористического характера
  3. § 2.1. СЛЕДСТВЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ КАК НАДЛЕЖАЩИЕ СПОСОБЫ СОБИРАНИЯ ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ
  4. § 2. Особенности организации и осуществления приоритетных видов прокурорского надзора за исполнением законов об обороте наркотиков
  5. § 2. СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА, РЕГУЛИРУЮЩЕГО ПОЛНОМОЧИЯ ПРОКУРОРА ПО НАДЗОРУ ЗА ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ ОРГАНОВ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ, В ПЕРИОД с 1922 ПО 1991 ГОДЫ
  6. § 1. ПОНЯТИЕ И ПРАВОВАЯ ПРИРОДА ПОЛНОМОЧИЙ ПРОКУРОРА ПО НАДЗОРУ ЗА ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ ОРГАНОВ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ
  7. § 3. СООТНОШЕНИЕ ПРОКУРОРСКОГО НАДЗОРА, СУДЕБНОГО И ВЕДОМСТВЕННОГО КОНТРОЛЯ РУКОВОДИТЕЛЯ СЛЕДСТВЕННОГО ОРГАНА ЗА ОБЕСПЕЧЕНИЕМ ЗАКОННОСТИ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОРГАНОВ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ
  8. Значение и место судебного контроля в системе правосудия по уголовным делам в Республике Казахстан
  9. Особенности процессуального статуса следственного судьи: понятие, значение и сущность его полномочий в досудебном расследовании
  10. Понятие и виды контрольно-надзорной деятельности при производстве дознания в органах внутренних дел
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -