§ 3.2. Финансовые директивы ЕЭС/ЕС в период 1974-1998 гг.

Банковский сектор

Первая директива 77/780/ЕЭС

Первая директива Совета ЕЭС 77/780/ЕЭС «О координа­ции законодательных, регламентарных и административных положений, относящихся к организации и осуществлению деятельности кредитными организациями» (далее — Первая директива 77/780/ЕЭС) была принята 12 декабря 1977 г.^[313] Этот правовой акт ЕЭС — второй по счёту, который был принят в банковском секторе с 1973 г.

В Первой директиве 77/780/ЕЭС закреплён последова­тельный подход для достижения главного результата, ко­торый в результате поэтапных правотворческих инициа­тив должен привести к созданию системы «общего надзора за кредитной организацией, действующей в разных государ­ствах-членах, со стороны компетентных органов государ­ства-члена, в котором у этой кредитной организации есть головной офис, при соответствующих консультациях с ком­петентными органами других заинтересованных государств- членов»^[316].

В чем же конкретные, пусть и минимальные в интеграцион­ном плане заслуги Первой директивы 77/780/ЕЭС?

Во-первых, важно, что дан список ключевых для бан­ковского сектора определений. Этот список может показать­ся чрезмерно лаконичным, так как даны определения все­го 4 терминов (кредитная организация, разрешение, филиал, собственные средства), но теперь это общие для всего ЕЭС определения, а Совет изначально не ставил перед этой ди­рективой больших интеграционных задач.

Во-вторых, закреплено общее правило, согласно которо­му для осуществления банковской деятельности обязатель­но получение кредитной организацией разрешения, а к усло­виям его получения относится соблюдение ряда требований: наличие собственных средств, которые должны быть доста­точными для покрытия возможных рисков; управление кре­дитной организацией должно быть сосредоточено в руках не менее двух лиц, которые должны обладать необходимы­ми знаниями и качествами для обеспечения здорового и вы­сокопрофессионального управления. Заявка на получение разрешения должна сопровождаться программой деятель­ности, в которой будут расписаны виды предусмотренных к реализации банковских операций и организационная структура кредитной организации. Любой отказ в выда­че разрешения должен быть мотивирован, а само решение должно быть принято в течение шести месяцев с момента получения от заявителя пакета документов (в случае пода­чи неполного досье срок увеличивался на дополнительные шесть месяцев).

При учреждении филиалов кредитных организаций, ко­торые имеют свои головные офисы в другом государстве-чле­не и подпадают под действие Первой директивы 77/780/ЕЭС, государства — члены ЕЭС вправе разрешить создание на своей территории таких филиалов, но реализовываться это будет в соответствии с законодательством и процедурой, применимыми к кредитным организациям со штаб-квар­тирой на их территории. Правда, в директиве оговаривает­ся, что филиалу кредитной организации не может быть от­казано в выдаче разрешения по причине того, что кредитная организация зарегистрирована в другом государстве — чле­не ЕЭС в правовой форме, которая не позволяет кредитным организациям исполнять аналогичные функции в прини­мающей стране. Это положение директивы не распростра­няется на кредитные организации, которые не имеют соб­ственных средств. Комиссии также вменяется в обязанность вести учёт разрешений, выданных филиалам кредитных организаций.

В Первой директиве 77/780/ЕЭС содержится важная норма о том, что «в ожидании дальнейшей координации»^[317] национальные компетентные органы при необходимости вправе прибегать к дополнительным способам, позволяю­щим лучше оценивать коэффициенты по различным акти­вам и/или обязательствам кредитных организаций с целью мониторинга их кредитоспособности и других показателей, необходимых для защиты сбережений.

В директиве закреплены единые для всех государств — членов ЕЭС условия, при которых разрешение может быть отозвано у кредитной организации или её филиала. Мно­гие их этих условий отзыва разрешения будут впоследствии использоваться в банковских директивах и иных правовых актах, регулирующих другие секторы финансовых услуг.

• не использует разрешение в течение двенадцати меся­цев, прямо отказывается от него или не реализует свою деятельность в течение периода, превышающего шесть месяцев;

• получило разрешение посредством ложных заявлений или любыми другими незаконными способами;

• больше не выполняет условий, связанных с разрешени­ем, за исключением требования в части наличия соб­ственных средств;

• больше не имеет достаточных собственных средств или больше не может гарантировать выполнение своих обя­зательств перед своими кредиторами и, в частности, больше не обеспечивает безопасность доверенных ему активов;

• подпадает под один из других случаев, когда националь­ный закон предусматривает отзыв разрешения.

Любой отзыв разрешения должен быть мотивирован, и о нём должны быть извещены все заинтересованные лица и Комиссия.

В-третьих, в Первой директиве 77/780/ЕЭС содержится, на первый взгляд, вполне объяснимое и традиционное пра­вило, согласно которому государства — члены ЕЭС не рас­пространяют на филиалы кредитных организаций, юриди­ческий адрес которых находится за пределами Сообщества, более благоприятный режим, чем тот, которым пользуют­ся филиалы кредитных организаций, имеющие свой голов­ной офис в Сообществе. Это правило можно оценить с двух в определённой степени противоположных сторон, но оди­наково важных для зарождающегося в тот момент единого рынка финансовых услуг. С одной стороны, видна ключевая идея, и это, несомненно, главная цель законодателя — обес­печить справедливые условия конкуренции для кредитных организаций и их филиалов из государств — членов Сооб­щества перед лицом их аналогов из третьих по отношению к ЕЭС стран, часто более мощных экономически и органи­зационно. С другой стороны, из этой нормы следует, что единый рынок финансовых услуг, в данном случае его бан­ковский сектор, мыслился как одно из звеньев общемиро­вой системы финансов, которая формировалась в тот момент и очевидно нуждалась в этой связи, в том числе и для целей собственного развития, а не как нечто замкнутое само в себе и лишённое связи с внешним миром (прежде всего с амери­канской финансовой индустрией, которая изначально была более мощной и развитой).

Директива 83/350/ЕЭС

Следующей банковской директивой стала директива Совета 83/350/ЕЭС «О надзоре за кредитными организа­циями на консолидированной основе» (далее — дирек­тива 83/350/ЕЭС)^[318]. Она была принята 13 июня 1983 г. В этой директиве нет ни одного указания на единый рынок финансовых услуг (или иное близкое понятие), но в тексте директивы (как и в Первой директиве 77/780/ЕЭС) чётко вы­ражена идея о том, что новый правовой акт представляет со­бой лишь один из этапов интеграции в банковской сфере, поэтому поставлены самые общие цели, которые могли быть достигнуты в тот период. В директиве 83/350/ЕЭС закреплён основной принцип: любая кредитная организация, которая имеет долю в другой кредитной организации или финансо­вом учреждении, подлежит надзору на основании консоли­дации её финансового положения с финансовым положени­ем организаций, в которых она имеет такое участие. Надзор на консолидированной основе осуществляется компетент­ными органами страны, где кредитная организация, владею­щая долей участия, имеет свой головной офис. В директиве особо отмечается, что «в ожидании последующей коорди­нации и за исключением случаев, предусмотренных настоя­щей Директивой, он [надзор] должен осуществляться в со­ответствии с процедурами, применимыми в этой стране»^[319]. О том, что речь идёт только о начальном этапе интеграции банковского сектора, говорит и то обстоятельство, что авто­ры директивы стараются давать очень обтекаемые опреде­ления ключевых терминов. Например, согласно тексту этого правового акта — «надзор: в ожидании последующей коор­динации [представляет] методы, в какой бы форме и каким образом они не применялись, используемые компетентными органами каждого государства-члена для мониторинга ситу­ации кредитной организации»^[320]. Согласно директиве, над­зор должен проводиться не реже одного раза в год. На госу­дарства — члены ЕЭС была возложена обязанность создать условия, при которых не будет препятствий правового ха­рактера для того, чтобы кредитная организация предостав­ляла кредитной организации, имеющей долю в капитале, информацию, необходимую для осуществления надзора на консолидированной основе.

Директива 86/635/ЕЭС

До вступления в силу Единого европейского акта (ЕЕА) 8 декабря 1986 г. была принята директива Совета ЕЭС 86/635/ЕЭС «О годовых и консолидированных счетах бан­ков и других финансовых учреждений» (далее — директи­ва 86/635/ЕЭС)^[321]. Этот правовой акт был принят в допол­нение к действовавшим директивам Совета 78/660/ЕЭС^[322] и 83/349/ЕЭС^[323], которые регулировали схожие вопросы, но без конкретной привязки к финансовому сектору в це­лом и его банковскому сектору в частности. Правила ди­рективы 86/635/ЕЭС не отделены и не противопоставлены нормам директив 78/660/ЕЭС и 83/349/ЕЭС, они лишь от­ражают секторные и отраслевые особенности кредитных ор­ганизаций и других финансовых учреждений, а сама дирек­тива 86/635/ЕЭС регулирует только отступления от директив 78/660/ЕЭС и 83/349/ЕЭС. Необходимость принятия специ­ального акта, посвящённого только кредитным организаци­ям и другим финансовым учреждениям, была обусловлена не только спецификой регулирования финансового сектора, но и в силу «жизненно важного значения этих учреждений в Сообществе»^[324]. К моменту принятия директивы возросло количество банков и других финансовых учреждений, кото­рые работали на трансграничной основе. В силу этого стала очевидной необходимость повысить сопоставимость годо­вых и консолидированных счетов этих учреждений. Дирек­тива 86/635/ЕЭС регулирует многочисленные вопросы пре­имущественно технического характера. В частности, для обеспечения лучшей сопоставимости детально определены содержание различных балансовых и внебалансовых ста­тей; закреплена структура и проведено разграничение статей в отчёте о прибылях и убытках.

Директива 87/102/ЕЭС

Директива Совета 87/102/ЕЭС «О сближении законо­дательных, регламентарных и административных положе­ний государств-членов, касающихся потребительского кре­дитования» (далее — директива 87/102/ЕЭС) была принята 22 декабря 1986 г.^[325] Этот правовой акт был подготовлен с целью решить проблему, связанную с серьёзными различи­ями между законами различных государств-членов в области потребительского кредитования. Такая ситуация создавала проблемы, так как искажала правила свободной конкурен­ции между кредиторами на рынке, а также ограничивала возможности потребителей получать кредиты в других го­сударствах-членах. В условиях растущего рынка авторы ди­рективы 87/102/ЕЭС справедливо посчитали, что «потре­бители, кредиторы, производители, оптовые и розничные продавцы, а также поставщики услуг выиграют от создания общего рынка в сфере потребительского кредитования»^[326]. Особое внимание предлагалось уделить проблеме недоста­точных гарантий прав потребителей, которые в силу разли­чий в законодательстве и правоприменительной практике в сфере потребительского кредитования не пользуются оди­наковой защитой во всех государствах-членах. Одна из це­лей директивы 87/102/ЕЭС состояла в том, чтобы защитить потребителя от несправедливых условий кредитования, что можно было реализовать, закрепив общие правила ре­гулирования в этой сфере. Директива 87/102/ЕЭС направ­лена на закрепление общих правил, которые регулировали бы значительную часть выдаваемых в государствах-членах потребительских кредитов, поэтому её действие не охва­тывает кредитные соглашения на сумму менее 200 ЭКЮ или более 20 000 ЭКЮ.

Любая реклама или любое предложение, размещаемое в коммерческих помещениях, в котором лицо заявляет о сво­ей готовности предоставить кредит или выступать в каче­стве посредника при заключении кредитных договоров и в котором указывается процентная ставка или любая дру­гая цифра, относящаяся к стоимости кредита, также должны указывать годовую процентную ставку по кредиту. Для боль­шей наглядности и при невозможности использовать другие методы, информация, которая предоставляется потребителю, должна содержать иллюстративный пример.

Закреплено общее правило, согласно которому кредит­ные договоры составляются в письменной форме. Потреби­тель получает копию письменного договора. Письменный договор должен обязательно содержать указание на годовую процентную ставку по кредиту и условия, при которых эта ставка может быть изменена. Письменный договор должен содержать и другие существенные условия договора, пере­чень которых приведён в приложении к директиве^[327].

Потребитель имеет право заранее рассчитаться по кре­дитному договору. В этом случае потребитель имеет право в соответствии с положениями, установленными государ­ствами-членами, на справедливое снижение стоимости кре­дита. Когда права кредитора по кредитному договору пере­уступаются третьей стороне, потребитель вправе отстаивать в отношении этой третьей стороны те же права, которые он мог бы реализовать в отношении первоначального креди­тора, включая право на компенсацию при условии, что это разрешено в соответствующем государстве-члене. Государ­ства-члены должны обеспечить, чтобы существование кре­дитного договора не влияло на права потребителя в отноше­нии поставщика товаров или услуг, если товары или услуги, указанные в кредитном договоре, не предоставляются или не соответствуют положениям такого договора.

Государства-члены также обязывались:

• обеспечить, чтобы лица, предлагающие кредиты или вы­ступающие в роли посредников при заключении кредит­ных договоров, были официально уполномочены де­лать это прямо или в качестве поставщиков товаров и услуг;

• обеспечить, чтобы деятельность лиц, предоставля­ющих кредиты или выступающих в качестве кредит­ных посредников, контролировалась официальным органом;

• способствовать созданию соответствующих органов, уполномоченных принимать претензии, относящиеся к кредитным договорам или к условиям кредитования.

Директива 89/117/ЕЭС

Директива Совета 89/117/ЕЭС «Об обязательствах фи­лиалов, созданных в государстве-члене кредитными орга­низациями и финансовыми учреждениями, имеющими головные офисы за пределами этого государства-члена, в от­ношении публикации ежегодных бухгалтерских отчётов» (далее — директива 89/117/ЕЭС) была принята 13 февраля 1989 г. Этот небольшой по объёму правовой акт преследу­ет цель обеспечить большую прозрачность на финансовом рынке Сообщества, чтобы участники рынка обладали в пол­ном объёме всей необходимой информацией о деятельности как самих филиалов, так и кредитных организаций и иных финансовых учреждений, образовавших их, так как публи­кация годовых отчётов исключительно филиалов «не даёт общественности, и в частности кредиторам, достаточного представления о финансовом положении компании, посколь­ку из изолированной части нельзя понять целого»^[328].

Согласно директиве 89/117/ЕЭС государства-члены должны обеспечить, чтобы филиалы кредитных организаций и финансовых учреждений, которые имеют свой головной офис в другом государстве-члене, публиковали документы своих кредитных организаций или финансовых учреждений, перечень которых определён в ст. 44 директивы 86/635/ЕЭС. Речь идёт об обязательстве публиковать следующие доку­менты: годовые отчёты, консолидированные отчёты, управ­ленческий отчёт, консолидированный управленческий отчёт, отчёты, составленные лицом, ответственным за аудит годо­вых отчётов и консолидированных счетов.

Отдельно в директиве 89/117/ЕЭС закреплены положе­ния, касающиеся филиалов кредитных организаций и фи­нансовых учреждений, имеющих головной офис в третьей стране. В отношении таких филиалов государства-члены должны обеспечить, чтобы они публиковали те же самые до­кументы, при условии, что они были приняты и проверены в соответствии с законодательством третьей страны.

Директива 89/299/ЕЭС

Директива Совета 89/299/ЕЭС «О собственных средствах кредитных организаций» (далее — директива 89/299/ЕЭС) была принята 17 апреля 1989 г.^[329] При анализе этого пра­вого акта возникает впечатление определённого дисбалан­са между, с одной стороны, явным стремлением к даль­нейшей гармонизации регулирования в банковской сфере, а с другой стороны, тем, что для решения поставленных за­дач использованы технические приёмы и закреплены прави­ла, которые выглядят как полумеры, которые в дальнейшем потребуют ревизии.

Главная цель директивы 89/299/ЕЭС состоит в том, чтобы закрепить минимальный набор правил, которые го­сударства — члены ЕЭС должны учитывать в дальнейшем при регулировании вопросов, связанных с собственными средствами кредитной организации. Собственные средства кредитной организации — это один из центральных показа­телей в банковской сфере, который учитывается в различ­ных ситуациях. Собственные средства позволяют обеспе­чить непрерывность деятельности кредитных организаций и в случае необходимости защитить сбережения вкладчи­ков. Собственные средства кредитной организации могут ис­пользоваться для покрытия убытков, которые не могут быть покрыты за счёт прибыли. Кроме того, эти средства пред­ставляют собой важный критерий для компетентных орга­нов, в частности для оценки кредитоспособности кредитных организаций и для других надзорных целей. Это большое значение подчёркнуто в самой директиве, которая прямо за­крепляет, что общие базовые правила, касающиеся собствен­ных средств кредитных организаций, являются «ключевым элементом создания внутреннего рынка в банковском секто­ре (подчёркнуто мной. — Р.К.)»; «гармонизация усилит над­зор, осуществляемый в отношении кредитных организаций и будет способствовать другой реализуемой координации в банковском секторе, в частности в отношении контроля основных рисков и коэффициента платёжеспособности»^[330]. Апелляция к необходимости создания «внутреннего рынка в банковском секторе» в этом случае скорее означает необ­ходимость реализовать одну из главных целей ЕЕА, который к тому времени уже вступил в силу и был нацелен завершить построение Внутреннего рынка.

Значение регулирования вопросов, связанных с соб­ственными средствами кредитной организации, для це­лей банковской интеграции в ЕЭС может быть оценено и с другой позиции, которая также нашла отражение в дирек­тиве 89/299/ЕЭС. В ней, в частности, подчёркивается роль рыночных отношений, которые невозможны без свободной конкуренции между участниками рынка: «На общем банков­ском рынке кредитные учреждения находятся в прямой кон­куренции друг с другом, и поэтому определения и правила, касающиеся собственных средств, должны быть эквивалент­ными; [...] с этой целью критерии, применяемые для опре­деления состава собственных средств, не следует оставлять на усмотрение только государств-членов; [.] принятие об­щих базовых правил, следовательно, будет наилучшим об­разом служить интересам Сообщества, избегая искажений конкуренции и одновременно укрепляя банковскую систе­му Сообщества»^[331].

Несмотря на большую роль собственных средств в про­цессе банковского регулирования, директива 89/299/ЕЭС устанавливает лишь базовые правила, которые определены в общем виде. Это было сделано с целью охватить все эле­менты, которые составляли в тот момент содержание поня­тия «собственные средства» в различных государствах — членах ЕЭС. При этом государства — члены ЕЭС сохранили за собой право применять более строгие правила. Факти­чески новые правила отражают единый коммунитарный подход к определению собственных средств, оставив за государствами — членами ЕЭС высокую степень сво­боды в регулировании важного для банковского сектора вопроса.

В качестве конкретного примера можно указать на то об­стоятельство, что директива 89/299/ЕЭС закрепляет так на­зываемые общие принципы. Неконсолидированные соб­ственные средства кредитных организаций состоят из ряда элементов — подписной капитал кредитной организации, резервы, фонд общих банковских рисков^[332], а также любые другие элементы, которые государство — член ЕЭС включа­ет в понятие «собственные средства». Расширительное тол­кование ключевого для директивы понятия «собственные средства», которое предусматривает учёт сложившейся на­циональной практики, не является при этом абсолютным, а предполагает соблюдение ряда условий. Согласно дирек­тиве, элементы понятия «собственные средства», независи­мо от их юридического или бухгалтерского названия в го­сударствах — членах ЕЭС, должны отвечать следующим характеристикам:

• они могут свободно использоваться кредитной органи­зацией для покрытия рисков, обычно связанных с осу­ществлением банковской деятельности, когда убытки или недооценка ещё не выявлены;

• их существование отражено во внутренних счетах;

• их сумма определяется руководством кредитной органи­зации, проверяется независимыми аудиторами, доводит­ся до сведения компетентных органов и контролируется последними.

Директива 89/299/ЕЭС предусматривает и другие возможности для расширения понятия «собственные средства»^[333].

Очевидно, что такое компромиссное решение, сочета­ющее установление общих коммунитарных правил регу­лирования собственных средств кредитных организаций и учёт национальной специфики государств — членов ЕЭС по этому вопросу было скорее вынужденной и временной мерой. Не случайно в тексте этой директивы прямо закреп­лено, что не позднее чем через три года после 1 января 1993 г. Комиссия должна представить в Европейский пар­ламент и Совет отчёт о применении директивы 89/299/ЕЭС с предложениями, где это необходимо, об изменении это­го текста. Более того, не позднее чем через пять лет после 1 января 1993 г. Совет, действуя квалифицированным боль­шинством по предложению Комиссии, в сотрудничестве с Европейским парламентом и после консультаций с Эконо­мическим и социальным комитетом должен изучить опреде­ление понятия «собственные средства» с целью единообраз­ного применения общего определения. Очевидно, что дата 1 декабря 1993 г. была выбрана не случайно: к этому вре­мени планировалось завершить строительство Внутреннего рынка.

Большой интерес представляет часть директивы 89/299/ЕЭС, в которой за Советом было закреплено право вносить технические корректировки в текст этого право­вого акта для уточнения определений с целью обеспечить его единообразное применение в Сообществе. Совет, дей­ствуя квалифицированным большинством, по предложе­нию Комиссии, вправе принимать технические изменения, которые необходимо внести в эту директиву. В этом случае фактически можно говорить о том, что Совет в принятой им директиве 89/299/ЕЭС наделил себя исполнительными полномочиями в рамках применения этого конкретного пра­вового акта.

Остальные положения директивы 89/299/ЕЭС содер­жат в основном технические правила, которые регулиру­ют вопросы, связанные с особенностями учёта собственных средств. Это регулирование учитывает специфику различ­ных элементов, составляющих собственные средства.

Вторая директива 89/646/ЕЭС

Вторая директива Совета 89/646/ЕЭС «О координации законодательных, регламентарных и административных по­ложений, относящихся к организации и осуществлению де­ятельности кредитных организаций и изменяющая дирек­тиву 77/780/ЕЭС» (далее — Вторая директива 89/646/ЕЭС) была принята 15 декабря 1989 г.^[334] Благодаря данному правовому акту был установлен перечень видов банков­ских операций, которые подлежат взаимному признанию на территории ЕЭС; установлены требования, касающиеся учредителей кредитных организаций; для вновь создаваемых кредитных организаций введены требования к минимально­му размеру их уставного капитала (не меньше 5 млн ЭКЮ), установлены правила перехода прав собственности на ква­лифицированные доли участия в кредитных организациях. Важное нововведение связано с отменой требования о ли­цензировании деятельности филиалов, что означает нача­ло применения в банковском секторе принципа взаимного признания разрешений. Другим не менее важным нововве­дением Второй директивы 89/646/ЕЭС стало правило, со­гласно которому ответственность за мониторинг финансо­вой устойчивости (включая платёжеспособность) филиалов или кредитной организации, предоставляющей трансгранич­ные услуги, возложена на компетентный орган государства- члена происхождения этой кредитной организации. Имен­но благодаря Второй директиве 89/646/ЕЭС в банковском секторе Сообщества был реализован переход к применению принципа контроля государством-членом происхождения. Вторая директива 89/646/ЕЭС не содержит предписаний, адресованных государствам — членам ЕЭС, изменить кон­кретные нормы национального права. В целом характер но­вовведений позволяет говорить о том, что Сообщество в тот момент твёрдо встало на путь гармонизации в банковском секторе.

Наш интерес ко Второй директиве 89/646/ЕЭС продик­тован не только масштабными нововведениями, о которых сказано выше. Дополнительного освещения требуют четыре аспекта. Во-первых, следует отдельно остановиться на связи Второй директивы 89/646/ЕЭС с Внутренним рынком. Эта директива была принята через два года после вступле­ния в силу ЕЕА. Закономерно, что в ней говорится о необ­ходимости реализовать Внутренний рынок, причём в дости­жении этой цели директиве отводится значительная роль: «Настоящая директива должна стать важным инструментом достижения цели по созданию Внутреннего рынка, закреп­лённой Единым европейским актом и предусмотренной Бе­лой книгой Комиссии, как с точки зрения [реализации] сво­боды учреждения, так и свободы предоставления услуг в секторе кредитных организаций»^[335].

Во-вторых, в данной директиве содержится важный фрагмент, характеризующий коммунитарный подход к вза­имодействию финансового рынка ЕЭС с глобальными фи­нансовыми рынками. Согласно вводной части директивы, «Сообщество намерено сохранить свои финансовые рын­ки открытыми для остального мира, улучшить либерализа­цию мировых финансовых рынков в других третьих странах; с этой целью, настоящая Директива предусматривает про­цедуры для ведения переговоров с третьими странами»^[336]. Механизм взаимодействия с третьими странами раскрыт в статьях 8-9 директивы. Их анализ позволяет сделать вывод о том, что основная озабоченность Сообщества в тот период была связана именно с защитой интересов собственных кре­дитных организаций. Государства — члены ЕЭС информи­руют Комиссию о препятствиях, возникающих в процессе учреждения их банков в третьих странах, либо докладыва­ют о трудностях, с которыми сталкиваются последние в про­цессе оказания там банковских услуг. На основании полу­ченной информации Комиссия готовит доклады и регулярно доводит их до сведения Совета, который квалифицирован­ным большинством может предоставить Комиссии ман­дат для ведения переговоров с целью добиться для банков из ЕЭС справедливых условий на финансовых рынках третьих стран. Несмотря на то, что речь идёт в основном о защите интересов коммунитарных кредитных организа­ций, важен общий посыл на взаимодействие с мировыми финансовыми рынками, а также апеллирование к новому термину — «финансовый рынок», причём сразу в двух плоскостях — коммунитарном и глобальном.

В-третьих, во Второй директиве 89/646/ЕЭС уточняется важное условие, соблюдение которого необходимо для нор­мальной работы единого банковского сектора ЕЭС: «Гармо­ничная работа внутреннего банковского рынка потребует, помимо правовых норм, тесного и регулярного сотрудниче­ства между компетентными органами государств-членов»^[337]. Согласно Второй директиве 89/646/ЕЭС можно использовать уже существующий организационный формат в лице кон­тактного комитета, созданного национальными контрольны­ми органами в банковской сфере, о деятельности которого было сказано в Первой директиве 77/780/ЕЭС.

В-четвёртых, во Второй директиве 89/646/ЕЭС закреп­лена возможность вносить технические изменения в текст директивы. Происходить это будет по определённому пе­речню вопросов, который помимо традиционного указа­ния на возможность уточнения определений директивы с целью обеспечения её единообразного применения в Со­обществе, включает и конкретные вопросы. Например, об изменении первоначальной суммы капитала, предусмо­тренной в статье 4 директивы, с целью учитывать эконо­мические изменения. Таким образом, Комиссия реализует теперь исполнительные полномочия той же природы, кото­рые были ранее закреплены за Советом согласно положе­ниям директивы 89/299/ЕЭС.

Очень важен механизм реализации исполнительных полномочий Комиссии. Во Второй директиве 89/646/ЕЭС прописана конкретная процедура, анализ которой позволя­ет сделать заключение о том, что Комиссии в реализации её исполнительных полномочий помогает Банковский кон­сультативный комитет, который заседает в качестве Комите­та по регулированию в соответствии с процедурными прави­лами, изложенными в статье 2 (Процедура III (b)) Решения Совета 87/373/ЕЭС от 13 июля 1987 г., устанавливающего порядок осуществления исполнительных полномочий, воз­ложенных на Комиссию (о роли комитологии см. гл. 2 ).

Подводя итоги анализа Второй директивы 89/646/ЕЭС, следует отметить, что с момента вступления её в силу (1 ян­варя 1993 г.), «механизмы, которая она закрепила (контроль со стороны государства происхождения, единая лицензия, взаимное признание), трансформировали Единый рынок банковских услуг. Об этом свидетельствует значительное увеличение числа филиалов, открытых коммунитарными кредитными организациями в других государствах Союза (более 50% с начала 1993 г.)»^[338].

Высокую степень влияния Второй директивы 89/646/ЕЭС на регулирование банковского сектора отражает и другой факт: в июле 1997 г. в Официальном вестнике Европейских сообществ было опубликовано разъяснительное Сообщение Комиссии «Свобода предоставления услуг и общественный интерес во Второй банковской директиве»^[339]. Этот документ представляет собой итог тщательной работы Комиссии, ко­торая на основе собственных рассуждений, подкреплён­ных судебной практикой по вопросу применения Второй директивы 89/646/ЕЭС, предложила пути решения основ­ных проблем, связанных с применением этого правово­го акта. Необходимость подобной работы стала очевид­ной после консультаций с кредитными организациями и пользователями банковских услуг, которые показали, что многие неопределённости, оставшиеся в отношении интер­претации понятий «свобода предоставления услуг» и «об­щественный интерес», могут ограничить трансграничную деятельность.

В отношении понятия «свобода предоставления услуг», которое раскрыто во Второй директиве 89/646/ЕЭС, были, в частности, разъяснены следующие аспекты: процедура уведомления; соотношение свободы предоставления услуг и учреждения; начало предоставления услуг. В отношении понятия «общественный интерес» дополнительное разъяс­нение получили следующие аспекты: сообщение правил, связанных с общественным интересом; применение правил, связанных с общественным интересом; общественный ин­терес и международное частное право. В итоге были даны очень детальные разъяснения по разнообразным аспектам проблем, возникающих в ходе правоприменения. Например, только в отношении процедуры уведомления были рассмо­трены вопросы, связанные с определением точного места оказания услуги, особенностями осуществления реклам­ной деятельности в ходе предоставления банковских услуг и другие вопросы^[340].

В процессе подготовки этого Сообщения Комиссия си­стематизировала и провела тщательный анализ судебной практики. В частности, Комиссия ссылается на позицию Суда ЕЭС по вопросу достаточно распространённой прак­тики неправомерного использования преимуществ, предо­ставляемых принципом свободы оказания услуг кредитными организациями, деятельность которых полностью или пре­имущественно осуществляется на территории одного го­сударства-члена, а их головной офис расположен в другом государстве — члене ЕЭС^[341]. Происходит это потому, что не­которые кредитные организации стремятся таким образом избежать применения более строгих правил, регулирующих их деятельность в каждом государстве.

Ещё большую поддержку Комиссии при подготовке её разъяснительного Сообщения оказала часть судебной практики, которая посвящена понятию «общественный ин­терес». Дело в том, что именно Суд ЕЭС на протяжении де­сятилетий уделял значительное внимание этому понятию, а его традиционные суждения можно передать, сославшись на отрывок, взятый из одного из первых судебных решений по этому вопросу: «Ввиду особого характера определённых услуг, конкретные требования, предъявляемые к поставщи­ку услуг, которые мотивированы применением профессио­нальных правил, оправданных общественным интересом, не могут рассматриваться как несовместимые с Догово­ром»^[342]. При этом Суд ЕЭС никогда не давал определение понятия «общественный интерес», очевидно, желая таким образом подчеркнуть его эволюционный характер. В то же время коммунитарный судья неоднократно делал важные разъяснения по поводу мер, которые могут рассматриваться как преследующие цель обеспечить общественный интерес. Он, в частности, пришёл к выводу, что эти меры не должны быть предметом предварительной гармонизации на уровне Сообщества^[343].

С годами Суд ЕЭС определил области, которые могут рассматриваться как представляющие общественный ин­терес. Национальные правила, принятые в таких областях, могут при определённых условиях быть противопоставле­ны экономическому оператору Сообщества. В разные годы Суд Люксембурга признал в качестве императивных причин обеспечения общественного интереса реализацию следую­щих целей: защита адресата услуг^[344], защита работников^[345], включая социальную защиту^[346], защита потребителей^[347], под­держание хорошей репутации национального финансово­го сектора^[348], предотвращение мошенничества^[349], социаль­ный порядок^[350], защита интеллектуальной собственности^[351], культурная политика^[352], сохранение национального истори­ческого и художественного наследия^[353], согласованность на­логовой политики^[354], безопасность дорожного движения^[355], защита кредиторов^[356], защита надлежащего отправления правосудия^[357].

Очевидно, что этот список не закрытый и будет рас­ширяться, а при его чтении также необходимо учитывать правила статьи 56 Римского договора 1957 г., которая за­крепляет возможность применения национальных норм, предусматривающих особый режим для иностранных граждан, исходя из соображений общественного порядка, государственной безопасности и здравоохранения. И нако­нец, по мнению Комиссии императивные требования, при­знанные Судом Люксембурга в его прецедентном праве в отношении возможных ограничений свободы движения товаров (защита окружающей среды, справедливая торгов­ля), также должны учитываться, поскольку могут приме­няться и в отношении услуг.

Основные условия, при наличии которых возмож­но обращение к понятию «общественный интерес» для ограничения свободы предоставления услуг, гарантиро­ванной учредительным договором, сформулированы в су­дебном решении: «Национальные меры, которые могут препятствовать или сделать менее привлекательной ре­ализацию основных свобод, гарантируемых договором, должны отвечать четырём условиям: они применяются недискриминационным образом, они оправданы импера­тивными причинами общественного интереса, они смогут гарантировать достижение цели, которую они преследу­ют, и они не выходят за рамки того, что необходимо для её достижения»^[358].

Директива 89/647/ЕЭС

Возвращаясь к анализу юридически обязательных ак­тов ЕЭС, регулирующих банковский сектор, необходимо обратиться к правовому акту Совета, который дополняет Вторую директиву 89/646/ЕЭС. Речь идёт о директиве Со­вета 89/647/ЕЭС от 18 декабря 1989 г. «Об индексе платё­жеспособности кредитных организаций» (далее — директи­ва 89/647/ЕЭС)»^[359]. Данная директива стала итогом большой подготовительной работы, растянувшейся на восемь лет. Успешному её завершению способствовало в том числе «приближение открытия внутреннего рынка с 1993 г., к на­чалу которого, по мнению государств-членов, было абсолют­но необходимо обеспечить, чтобы в отношении всех кредит­ных организаций, которые отныне смогут работать во всём Сообществе, применялся единый стандарт отчётности»^[360].

Наш интерес к директиве 89/647/ЕЭС вызван не толь­ко тем, что её принятие должно способствовать построе­нию Внутреннего рынка ЕЭС, но и тем, что она направлена на строительство внутреннего банковского рынка, дости­жение которого прямо увязано с выполнением ряда усло­вий, указанных в этой директиве. Эти условия хотя и вы­текают из специфики предмета правового регулирования данной директивы, но общие для всего рынка финансовых услуг, а не только его банковского сектора: «Разработка об­щих стандартов для собственных средств в отношении ак­тивов и внебалансовых статей, подверженных кредитному риску, является, соответственно, важным аспектом гармони­зации, необходимой для достижения взаимного признания методов надзора и, таким образом, завершения [создания]

внутреннего банковского рынка (подчёркнуто мной. — Р.К. )»^[361]. Очевидно, что внутренний банковский рынок, как составная часть единого (внутреннего) рынка финансовых услуг, не может нормально существовать без единых стан­дартов отчётности, которые будут обеспечиваться надзор­ными органами. Важен как сам стандарт оценки, так и ме­ханизм его реализации.

В директиве 89/647/ЕЭС также уточняется один из важ­нейших аспектов построения внутреннего банковского рын­ка: «На общем банковском рынке финансовые институты должны вступать в прямую конкуренцию друг с другом, а принятие общих стандартов платёжеспособности... пред­отвратит нарушения конкуренции и укрепит банковскую систему Сообщества»^[362]. Рыночные отношения предпола­гают здоровую конкуренцию, которая должна стимулиро­вать участников рынка к развитию себя и системы, в рамках которой они осуществляют свою профессиональную дея­тельность. Для развития рынка необходим свод общих и по­нятных правил, направленных на предотвращение случаев недобросовестной конкуренции.

Необходимо указать на положение директивы 89/647/ЕЭС, которое представляет интерес с точки зрения изучения условий, необходимых для построения единого рынка фи­нансовых услуг. В пункте 1 статьи 9 директивы, которая по­священа технической адаптации текста директивы по при­чине изменений на финансовых рынках, предусмотрена возможность изменять или уточнять дефиниции, приведён­ные в данном правовом акте. Согласно пункту 2 статьи 9, Комиссии в её деятельности должен помогать Комитет, со­стоящий из представителей государств-членов и возглавля­емый представителем Комиссии. Данная статья интересна по двум причинам, так как каждый её пункт фактически предстаёт как необходимое условие создания единого рын­ка финансовых услуг.

Анализ первого пункта свидетельствует о том, что Ко­миссия хорошо понимает и учитывает специфику финан­сового рынка, который постоянно развивается и эволю­ционирует, и это происходит не только потому, что речь идёт о рыночных отношениях, основанных прежде все­го на законе спроса и предложения, но и в силу специфи­ки объекта правового регулирования — капитала, который должен постоянно работать и приносить прибыль. Опре­делённый динамизм правовому регулированию, в том чис­ле связанному с уточнением понятийного аппарата, долж­ны были придать и сохранявшиеся в тот момент серьёзные различия на уровне национального законодательства в сфе­ре финансовых услуг.

Второй пункт статьи 9 директивы важен потому, что он предусматривает создание специального организаци­онного механизма для реализации поставленных задач. В его качестве должен выступить Комитет, который состоит из представителей государств-членов и возглавляется пред­ставителем Комиссии. В зависимости от срочности вопро­са Председатель Комитета устанавливает конкретные сроки для обсуждения проектов, предложенных Комиссией. Ре­шение по ним принимается большинством голосов. Таким образом, был налажен дополнительный канал связи с госу­дарствами — членами ЕЭС, которые получили возможность влиять на строго определённые решения Комиссии в банков­ском секторе рынка финансовых услуг. Следует отметить, что речь идёт именно о возможности участвовать в разра­ботке новых правовых актов, так как позиция национальных представителей не обязательна к исполнению. Дело в том, что в случае неодобрения проекта со стороны Комитета или отсутствия по нему формальной позиции, Комиссия направ­ляет Совету свои предложения напрямую. В заключение сле­дует добавить, что в число мер, которые Комиссия должна представить на рассмотрение Комитета, входит также согла­сование терминологии и формулирование определений исхо­дя из последующего развития правовой базы по кредитным организациям и смежным вопросам. Необходимость учиты­вать специфику смежных вопросов, которые могут касаться всех секторов рынка финансовых услуг, является важным условием единства рынка финансовых услуг в ЕЭС.

Рекомендация 90/109/ЕЭС

Рекомендация Комиссии 90/109/ЕЭС «О прозрачности банковских условий, связанных с трансграничными финан­совыми операциями» (далее — рекомендация 90/109/ЕЭС) была принята 14 февраля 1990 г.^[363] В этом документе изло­жены рекомендации государствам-членам в части соблю­дения ряда принципов при совершении банками и иными уполномоченными учреждениями (например, почтовыми службами) трансграничных финансовых операций. В тот момент Комиссия посчитала, что нет необходимости при­нимать по этому вопросу акт, имеющий обязательную юри­дическую силу. На такое решение повлияло в том числе то обстоятельство, что выбор средств при информировании клиентов связан с коммерческой политикой банков, поэтому нежелательно ограничивать эту политику жёсткими рамками единых и обязательных правил. В то же время правила пове­дения, основанные на общих принципах прозрачности в от­ношении предоставляемой информации и содержания расчё- тов при трансграничном переводе денежных средств, могут заставить банки, участвующие в трансграничных финансо­вых операциях, более чётко оценить собственные затраты и провести оптимизацию механизмов реализации трансгра­ничных платежей.

В этих целях в рекомендации 90/109/ЕЭС закреплены шесть принципов, каждый из которых выражает некоторые общие правила совершения трансграничных финансовых операций. Согласно первому принципу банк должен пре­доставлять своим клиентам понятную и доступную инфор­мацию о трансграничных финансовых операциях. Второй принцип выражает правило, согласно которому при совер­шении трансграничной финансовой операции банк должен указать своему клиенту подробную информацию о сборах и платежах, которые он взимает, и применяемый к этой опе­рации курс обмена. В целом все принципы, содержащиеся в рекомендации Комиссии, направлены на обеспечение прав клиентов банков (и других уполномоченных учреждений) при совершении трансграничных финансовых операций, а шестой принцип в том числе устанавливает обязательство, согласно которому, банк, участвующий в трансграничной финансовой транзакции, должен иметь возможность опе­ративно рассматривать жалобы плательщика или бенефи­циара платежа относительно выполнения или урегулиро­вания транзакции. В случае отказа ответить на жалобу или при отсутствии ответа в течение трёх месяцев заявители мо­гут запросить вмешательство компетентных органов госу­дарств-членов. Список и адреса национальных органов, от­ветственных за рассмотрение жалоб, должны быть доступны по запросу в каждом банке, который осуществляет трансгра­ничные финансовые операции.

Для каждого из шести сформулированных принципов, рекомендация 90/109/ЕЭС предлагает на выбор несколько способов его реализации. В частности, в рамках реализации шестого принципа рекомендация считает возможным пору­чить рассмотрение жалоб независимому органу, в роли ко­торого мог бы выступать один из следующих субъектов: де­партамент отраслевого министерства, центральный банк, финансовый омбудсмен, контактная комиссия между пред­ставителями банка и клиентами.

Директива 92/30/ЕЭС

Директива Совета 92/30/ЕЭС «О надзоре за кредитными организациями на консолидированной основе» (далее — ди­ректива 92/30/ЕЭС) была принята 6 апреля 1992 г.^[364] Очеред­ная директива Совета имеет идентичное название с приня­той в июле 1983 г. директивой 83/350/ЕЭС. Общий предмет регулирования представляет интерес с точки зрения возмож­ностей сравнительного анализа двух текстов, которые раз­деляют почти десять лет, причём один из них был принят за несколько лет до принятия ЕЕА, который поставил цель построения Внутреннего рынка, а второй правовой акт был принят за несколько месяцев до завершения строительства этого рынка. Характерно, что в тексте директивы 92/30/ЕЭС прямо указано, что она заменяет директиву 83/350/ЕЭС, ко­торая теряет свою силу с 1 января 1993 г., то есть с даты за­вершения строительства Внутреннего рынка ЕЭС. Государ­ства — члены ЕЭС должны были привести национальное законодательство в соответствие с положениями директивы 92/30/ЕЭС до 1 января 1993 г.

Главное отличие директивы 92/30/ЕЭС от директивы 83/350/ЕЭС заключается в том, что директива 92/30/ЕЭС гораздо реже апеллирует к выражениям и формулировкам, подчёркивающим её переходное положение в общем про­цессе развития правовой базы, на которой основана интегра­ция банковского сектора ЕЭС. Несмотря на то, что оба право­вых акта преследуют одну цель — обеспечить в ЕЭС надзор за кредитными организациями на консолидированной осно­ве, — идейно это два разных акта. Директива 92/30/ЕЭС — это не просто акт второго поколения, это документ, который отражает как юридические успехи в создании правовой базы ЕЭС в банковском секторе, так и фактические успехи в раз­витии европейского бизнеса в сфере оказания банковских услуг.

Юридические успехи видны в первых статьях директи­вы 92/30/ЕЭС: из девяти определений ключевых терминов четыре даны при помощи отсылок к другим банковским ди­рективам. Это свидетельствует о наличии в тот период уже сравнительно разработанной правовой базы ЕЭС в банков­ском секторе. Напомним, что в директиве 83/350/ЕЭС были даны определения пяти терминов, причём только один из них содержал отсылку к другому правовому акту. Фак­тические успехи могут быть переданы путём обращения к определениям ключевых терминов в новой директиве, так как в ней впервые закреплены термины, которые сами по себе свидетельствуют о развитии банковского бизнеса в ЕЭС: «финансовый холдинг», «смешанная холдинговая компания», «организация вспомогательных банковских услуг». Новые термины свидетельствует об успехах в разви­тии банковского бизнеса в ЕЭС, который в конце 1980-х — начале 1990-х годов приобретал новые, более сложные ор­ганизационные формы. В тот период стало очевидным, что надзор на консолидированной основе не будет эффектив­ным, если не применять его ко всем банковским группам, включая случаи, когда материнское предприятие не являет­ся кредитной организацией.

Ценность директивы 92/30/ЕЭС заключается в том, что она позволяет обеспечить реализацию надзора на консоли­дированной основе в случае наличия финансовых групп, деятельность которых диверсифицирована. По смыслу ди­рективы, когда материнское предприятие контролирует по крайней мере одну дочернюю компанию, которая явля­ется кредитной организацией, компетентные органы долж­ны иметь возможность судить о финансовом положении кре­дитной организации в контексте этой финансовой группы. Кроме того, согласно новым положениям компетентные ор­ганы должны иметь возможность получать информацию от всех компаний в группе. В случае наличия групп компа­ний, которые осуществляют различные финансовые опера­ции, должно быть налажено сотрудничество между органа­ми, ответственными за надзор за различными финансовыми секторами.

Директива 92/121/ЕЭС

Директива Совета 92/121/ЕЭС «О надзоре и контроле крупных рисков кредитных организаций» (далее — дирек­тива 92/121/ЕЭС) была принята 21 декабря 1992 г.^[365] Этот правовой акт стал результатом долгой подготовительной работы, которая началась шестью годами ранее в результа­те издания 22 декабря 1986 г. одноименной рекомендации Комиссии 87/62/ЕЭС^[366]. Выбор именно рекомендательного акта на первом этапе регулирования вопросов, связанных с надзором и контролем крупных рисков кредитных орга­низаций, был не случаен, а преследовал строго определён­ную цель: «Этот инструмент был выбран потому, что он по­зволяет постепенно адаптировать существующие системы и создавать новые системы, не нарушая банковскую систему Сообщества; [...] применение положений этой рекоменда­ции государствами-членами, следовательно, облегчит и уско­рит принятие директивы о надзоре и контроле крупных рисков в ближайшем будущем»^[367]. В силу того, что рекомен­дация Комиссии 87/62/ЕЭС легла в основу директивы Со­вета ЕЭС 92/121/ЕЭС, остановимся на анализе только этой директивы.

В директиве 92/121/ЕЭС содержится традиционное для правовых актов этого периода указание на то, что она яв­ляется частью целей, изложенных в Белой книге Комиссии по завершению строительства единого внутреннего рынка. В связи с этим, а также учитывая тот факт, что эта директива была принята фактически за 11 дней до наступления офици­альной даты завершения строительства единого внутреннего рынка, не выглядит случайным в тексте директивы апелли­рование к термину «единый банковский рынок»: «На едином банковском рынке кредитные организации находятся в пря­мой конкуренции друг с другом, [поэтому] надзорные обя­зательства, применимые во всём Сообществе, должны быть эквивалентными; в этих целях критерии, применяемые для определения концентрации рисков, должны быть предме­том юридически обязательных правил на уровне Сообще­ства и не могут быть оставлены полностью на усмотрение государств-членов»^[368].

Под крупным риском понимается риск кредитной ор­ганизации, который достигает или превышает 10% от раз­мера её собственных средств. В директиве закреплены пра­вила уведомления о крупных рисках. По общему правилу уведомление о крупных рисках должно направляться кре­дитной организацией в национальные компетентные ор­ганы. Государства-члены должны обеспечить, чтобы это уведомление происходило по их выбору одним из двух способов:

• уведомление о всех крупных рисках, по крайней мере один раз в год, сопровождаемое сообщением в течение года о любом новом серьёзном риске и любом увели­чении существующих крупных рисков по крайней мере на 20% по сравнению с последним сообщением;

• уведомление о всех крупных рисках не менее четырёх раз в год.

Согласно директиве 92/121/ЕЭС, национальные компе­тентные органы должны требовать, чтобы каждая кредитная организация имела надёжные административные и бухгал­терские процедуры и соответствующие механизмы вну­треннего контроля с целью выявления и учёта всех крупных рисков и последующих изменений к ним, а также для мони­торинга таких рисков в связи с реализацией кредитной орга­низацией политики ограничения рисков.

Директива 92/121/ЕЭС содержит нормы, которые регу­лируют пределы, применяемые к крупным рискам. Кредит­ная организация не может брать на себя в отношении одного клиента или группы связанных клиентов риски, составляю­щие более 25% от размера собственных средств. Установ­ленный лимит 25% не абсолютное значение, он может быть снижен до 20% в ряде случаев, в том числе когда клиент (или группа связанных клиентов) является материнской ком­панией или филиалом кредитной организации. Кроме того, государства-члены вправе разрешить кредитным организа­циям не соблюдать предел 20% в тех случаях, когда на наци­ональном уровне предусмотрен специальный контроль со­ответствующих рисков. В таком случае государства-члены должны информировать Комиссию и Банковский консуль­тативный комитет (упомянутый во Второй банковской ди­рективе) о содержании специальных мер или процедур кон­троля. Кредитная организация также не может брать на себя крупные риски, совокупная величина которых превышает 800% от размера собственных средств. За государствами — членами ЕЭС сохраняется право устанавливать более жёст­кие ограничения.

Кредитная организация должна в отношении принимае­мых ею рисков всегда соблюдать установленные в директи­ве ограничения (20%, 25%, 800%). Если в исключительном случае принятые риски превышают эти пределы, кредитная организация должна немедленно направить в компетент­ные органы соответствующее уведомление. Компетентные органы вправе предоставить кредитной организации огра­ниченный срок для возврата к соблюдению ограничений. За государствами — членами ЕЭС также сохранено право полностью или частично освободить кредитные организа­ции от обязанности соблюдать установленные в директиве ограничения (20%, 25%, 800%) при определённых ситуаци­ях или в отношении определённых видов рисков^[369].

Отдельно в директиве 92/121/ЕЭС закреплены правила осуществления надзора на консолидированной и неконсоли­дированной основе. Если кредитная организация не являет­ся ни материнской компанией, ни филиалом, то соблюдение обязательств, изложенных в директиве или любых других актах Сообщества, применимых к этой области, контролиру­ется на неконсолидированной основе. В остальных случаях соблюдение обязательств, изложенных в директиве или лю­бых других актах Сообщества, применимых к этой области, должно контролироваться на консолидированной основе в соответствии с директивой 92/30/ЕЭС «О надзоре за кре­дитными организациями на консолидированной основе».

В директиве 92/121/ЕЭС также содержатся переходные положения, касающиеся крупных рисков. В частности, за­креплено следующее правило: если на дату публикации ди­рективы 92/121/ЕЭС в Официальном вестнике Европейских сообществ (5 февраля 1993 г.) кредитная организация уже взяла на себя риски, которые превышают пределы, установ­ленные в директиве, то компетентные органы должны требо­вать от кредитной организации принятия необходимых мер для снижения соответствующих рисков.

Важно положение директивы 92/121/ЕЭС, которое пред­усматривает возможность последующих изменений текста этого правового акта. Вновь подробно определена процеду­ра, как во Второй банковской директиве: речь идёт о взаи­модействии Совета, Комиссии и Банковского консультатив­ного комитета в рамках Процедуры III (b) Решения Совета 87/373/ЕЭС.

Директива 94/19/ЕС

Директива Европейского парламента и Совета 94/19/ЕС «О системах гарантирования депозитов» (далее — дирек­тива 94/19/ЕС) была принята 30 мая 1994 г.^[370] Предмет ре­гулирования этой директивы связан с вопросом, которому в Сообществе уделялось достаточно пристальное внимание и на более раннем этапе. В принятой 22 декабря 1986 г. ре­комендации 87/63/ЕЭС Европейской комиссии «О введении систем гарантирования депозитов в Сообществе» (далее — рекомендация 87/63/ЕЭС)^[371] говорилось о необходимости обеспечить во всех государствах — членах ЕЭС надлежа­щую защиту прав вкладчиков. Рекомендация 87/63/ЕЭС была адресована в первую очередь тем государствам — чле­нам ЕЭС, в которых системы гарантирования депозитов от­сутствовали^[372] либо не позволяли обеспечить надлежащую защиту прав вкладчиков. В рекомендации 87/63/ЕЭС так­же указывалось на то, что в ряде государств — членов ЕЭС в тот момент действовали системы защиты депозитов, кото­рые были созданы на добровольной основе профессиональ­ными организациями, причём эти системы оказались не ме­нее эффективными, чем обязательные системы, созданные и регулируемые на законодательной основе. В силу этого в рекомендации говорится о необходимости поддерживать как частные, так и правительственные инициативы в этой области. В рекомендации также говорилось о возможности в будущем материализовать накопленный в этой области опыт в результате принятия специальной директивы.

В итоге после издания рекомендации прошло больше семи лет, прежде чем была принята директива 94/19/ЕС. В этой директиве, как и в других банковских директивах, принятых в период с июля 1987 г., чётко прослеживается центральная линия, согласно которой создание и нормаль­ное функционирование Внутреннего рынка требует хорошо организованного и действующего в соответствии с общими правилами банковского рынка. В директиве подчёркивает­ся необходимость способствовать гармоничному развитию деятельности кредитных организаций на всей территории Сообщества. Для этого вновь подтверждается необходи­мость устранить какие-либо ограничения свободы учреж­дения и свободы предоставления услуг, а также говорится о том, что необходимо укреплять стабильность банковской системы и обеспечить интересы частных лиц, открывающих банковские депозиты. Конкретная цель директивы 94/19/ЕС состоит в том, чтобы обеспечить минимальный уровень гармонизации в области защиты банковских депозитов, по­скольку «подобная защита также важна, как и пруденциаль­ные правила для завершения [создания] единого банковско­го рынка (подчёркнуто мной. — Р.К.)»^[373]. Таким образом, в директиве использовано новое для банковского сектора выражение — «единый банковский рынок»^[374]. Из приведён­ной выше формулировки следует, что построение единого банковского рынка в тот момент ещё не было завершено, а также то, что ещё одним условием успешной банковской интеграции выступает наличие единых правил, гарантирую­щих защиту банковских депозитов. Кратко охарактеризуем эти правила.

Согласно директиве 94/19/ЕС каждое государство-член обеспечивает создание и официальное признание на своей территории одной или нескольких систем гарантирования депозитов. Таким образом, закреплено требование об обяза­тельном участии кредитных организаций в системе/системах гарантирования депозитов. За исключением случаев, прямо перечисленных в директиве 94/19/ЕС, кредитная организа­ция, получившая разрешение на осуществление деятельно­сти согласно Первой директиве 77/780/ЕЭС, не вправе при­нимать депозиты, если она не является членом ни одной из систем гарантирования депозитов. Если кредитная орга­низация не выполняет свои обязательства в качестве участ­ника системы гарантирования депозитов, то компетентные органы, выдавшие разрешение, должны быть проинформи­рованы об этом и в сотрудничестве с системой гарантиро­вания депозитов должны принять все необходимые меры, включая санкции, чтобы гарантировать выполнение кредит­ной организацией своих обязательств. Если принятые меры не гарантируют соблюдения кредитной организацией сво­их обязательств, то система гарантирования депозитов мо­жет уведомить кредитную организацию о своём намерении исключить кредитную организацию из системы. Такое уве­домление должно быть направлено в адрес кредитной орга­низации не менее чем за двенадцать месяцев до принятия решения об исключении. Само исключение возможно только в тех случаях, когда национальное законодательство раз­решает исключение члена из системы гарантирования де­позитов. Кроме того, необходимо получить согласие на­циональных компетентных органов. Депозиты, сделанные до истечения срока уведомления, будут по-прежнему пол­ностью покрываться системой гарантирования депозитов. Если по истечении срока уведомления кредитная организа­ция не выполнила своих обязательств, то кредитная органи­зация с согласия компетентных органов подлежит исключе­нию из системы гарантирования депозитов. Если кредитная организация, которую предложено исключить из системы гарантирования депозитов, не в состоянии предусмотреть другие механизмы, обеспечивающие гарантии, соразмер­ные с предложенными системой гарантирования депозитов, то компетентные органы, предоставившие разрешение на осуществление деятельности, должны немедленно ото­звать его. Депозиты, которые в момент отзыва разрешения были открыты в кредитной организации, остаются покры­тыми гарантиями.

Директива 94/19/ЕС закрепляет правило, согласно кото­рому системы гарантирования депозитов, созданные и офи­циально признанные в одном государстве-члене, распростра­няются на вкладчиков филиалов, созданных кредитными организациями в других государствах-членах. Очевидно, что это правило учитывает прежние достижения в области пра­вового регулирования деятельности кредитных организаций, которые стали возможны благодаря Второй банковской ди­рективе, а именно отмену требования о лицензировании дея­тельности филиалов и переход к применению принципа кон­троля государством происхождения. В этих условиях было логичным закрепить правило, согласно которому все фили­алы, созданные в Сообществе одной кредитной организаци­ей, должны быть охвачены единой системой гарантирования депозитов, которая существует в государстве происхож­дения этой кредитной организации. Это необходимо было сделать также из-за связи, существующей между надзором за платежеспособностью филиала и его членством в системе гарантирования депозитов. В отношении филиалов, откры­тых кредитными организациями третьих стран, государства- члены должны проверить, имеют ли эти филиалы покрытие, эквивалентное предусмотренному в директиве 94/19/ЕС. Фактические и потенциальные вкладчики филиалов, учреж­дённых кредитными организациями, которые имеют свои го­ловные офисы за пределами Сообщества, должны получать от кредитной организации всю соответствующую информа­цию, касающуюся гарантийных положений, применимых к их депозитам.

Важнейшие нормы директивы 94/19/ЕС посвящены непосредственно самим гарантиям. Установлено правило, согласно которому все депозиты одного вкладчика покры­ваются на сумму до 20 000 ЭКЮ. Таким образом, дирек­тива закрепила гармонизированный минимальный уровень гарантии, размер которого отражал средние значения, суще­ствовавшие к тому времени на уровне государств-членов. В отношении государств-членов, в которых на момент принятия директивы депозиты не покрывались на уров­не 20 000 ЭКЮ, был предусмотрен переходный период (до 31 декабря 1999 г.), в течение которого эти государства могли сохранять максимальную сумму, предусмотренную в их гарантийных системах, при условии, что эта сумма со­ставляла не менее 15 000 ЭКЮ. Государства-члены, кото­рые предлагали вкладчикам покрытие на уровне, который превышал гармонизированный минимальный уровень га­рантии в размере 20 000 ЭКЮ, были вправе сохранить соб­ственные правила, регулирующие деятельность нацио­нальных гарантийных систем, особенно учитывая тот факт, что некоторые из них были созданы в соответствии с рекомендацией Комиссии 87/63/ЕЭС. В целом директи­ва 94/19/ЕС не запрещает принять на национальном уров­не правила, обеспечивающие более высокую или пол­ную (по социальным причинам) защиту некоторых видов депозитов.

Директива 94/19/ЕС закрепляет и другие гарантии прав вкладчиков, в частности, государства-члены долж­ны гарантировать, что право вкладчика на компенсацию может быть защищено в судебном порядке и стать пред­метом иска вкладчика против системы гарантирования депозитов.

Необходимо обратить внимание на следующий аспект. Директива 94/19/ЕС закрепила гармонизированный мини­мальный лимит компенсации именно в отношении каж­дого вкладчика, а не каждого депозита. В силу этого ли­миты, закреплённые в директиве, применяются ко всем депозитам в одной кредитной организации, независимо от их количества.

В заключение анализа директивы 94/19/ЕС следует указать на правило, согласно которому государства-чле­ны должны создать необходимые условия для того, чтобы кредитная организация, имеющая головной офис в одном из государств — членов Сообщества, предоставляла факти­ческим и потенциальным вкладчикам информацию, необ­ходимую им для определения системы гарантирования де­позитов, к которой принадлежат эта кредитная организация и её филиалы.

Страховой сектор Директива 77/92/ЕЭС

Директива Совета 77/92/ЕЭС «О мерах по содействию эффективному осуществлению свободы учреждения и сво­боды предоставления услуг для деятельности страхового брокера и страхового агента (ранее группа 630 СІТІ), вклю­чая, в частности, переходные меры для этой деятельности» (далее — директива 77/92/ЕЭС) была принята 13 декабря 1976 г.^[375] Директива 77/92/ЕЭС была принята в период, когда не во всех государствах-членах были закреплены условия доступа к деятельности страхового агента и страхового бро­кера и не был определён порядок осуществления такой дея­тельности. Нередко полная свобода при доступе и осущест­влении деятельности страхового агента и страхового брокера контрастировала со строгими положениями, которые пред­усматривали для этой деятельности официальное подтверж­дение квалификации. Сообщество в тот период ещё не пере­шло к практике взаимного признания дипломов, что также создавало проблемы для лиц указанных профессий. Кро­ме того, на национальном уровне существовали различия в разграничении деятельности страховых агентов и страхо­вых брокеров. В целом главную цель директивы 77/92/ЕЭС можно определить как стремление содействовать эффектив­ному осуществлению свободы учреждения и свободы пре­доставления услуг в отношении деятельности страхового брокера и страхового агента путём установления соответ­ствующих переходных мер.

В итоге было решено, что переходные меры должны со­стоять в том, чтобы в принимающих государствах-членах, законодательно регулирующих деятельность страхового бро­кера и страхового агента, в отношении лица из другого го­сударства-члена (государство происхождения), где не требу­ется предварительное обучение этим профессиям, признать в качестве достаточного основания для доступа этого лица к рассматриваемой деятельности фактическое осуществле­ние им аналогичных функций в государстве-члене проис­хождения в течение разумного периода времени. Это было необходимо для того, чтобы бенефициар свободы учрежде­ния и свободы предоставления услуг обладал профессио­нальными знаниями, эквивалентными тем, которые требуют­ся от граждан принимающего государства. Так, в отношении страховых брокеров, чья профессиональная деятельность в основном заключается в том, чтобы сводить страховате­лей и страховые или перестраховочные компании, а также содействовать заключению страховых договоров, директи­ва 77/92/ЕЭС не только по странам перечисляет названия этой профессии^[376], но и устанавливает конкретные крите­рии, которые позволяют оценить, насколько лицо облада­ет необходимыми знаниями и навыками для работы по этой профессии:

• либо осуществление деятельности в течение четырёх лет подряд в качестве индивидуального предпринимате­ля или в качестве руководителя компании;

• либо осуществление деятельности в течение двух лет подряд в качестве индивидуального предпринимателя или руководителя компании, при условии, что бенефи­циар доказывает, что он проработал не менее трёх лет с одним или несколькими страховыми агентами или страховыми брокерами или с одной или несколькими страховыми организациями;

• либо осуществление деятельности в течение одного года в качестве индивидуального предпринимателя или руко­водителя компании, при условии, что бенефициар дока­зывает, что он получил специальное профессиональное образование в сфере страхования, подтверждённое сер­тификатом, который признаётся государством или ком­петентным профессиональным органом.

Аналогичным образом регулируются требования, предъ­являемые к деятельности страхового агента.

Доказательством того, что все условия выполнены, явля­ется свидетельство, выданное компетентным органом госу­дарства-члена происхождения.

В директиве 77/92/ЕЭС содержится интересное поло­жение, согласно которому в случаях, когда принимающее государство-член возлагает на своих граждан обязанность принести присягу или сделать торжественное заявление при доступе к деятельности страхового брокера или страхово­го агента, но формула этой присяги или заявления не может быть использована гражданами других государств-членов, принимающее государство-член должно предусмотреть со­поставимую формулу.

Как видно, в директиве 77/92/ЕЭС уделено внимание разнообразным вопросам, но, к сожалению, в ней нет ни од­ного упоминания о едином рынке финансовых услуг. Это вполне объяснимо, так как этот правовой акт изначально носил переходный характер, а сам он стал представлять ис­ключительно историческую ценность в тот момент, когда на уровне Сообщества были приняты меры по координации условий доступа и осуществления деятельности страхового брокера и страхового посредника и было реализовано взаим­ное признание дипломов.

Директива 78/473/ЕЭС

Директива Совета 78/473/ЕЭС «О координации зако­нодательных, регламентарных и административных по­ложений в области коммунитарного сострахования» (да­лее — директива 78/473/ЕЭС) была принята 30 мая 1978 г.^[377] Эта директива была принята с целью содействовать эффек­тивному осуществлению деятельности по сострахованию в рамках Сообщества. Достичь этой цели планировалось пу­тём «минимальной координации»^[378], чтобы обеспечить со­блюдение правил добросовестной конкуренции и не нару­шить сложившийся в государствах — членах ЕЭС режим свободного оказания услуг в этой области. О том, что речь идёт о минимальной координации, говорит тот факт, что ди­ректива 78/473/ЕЭС регулирует только строго определённые общественные отношения в области сострахования, а имен­но операции, которые представляют наибольший экономи­ческий интерес. Конкретные страховые операции, которые теперь охвачены действием этой директивы, определены пу­тём отсылки к пункту “А” Приложения Первой директивы 73/239/ЕЭС. В итоге коммунитарный режим сострахования охватывает операции по страхованию железнодорожного состава, летательных аппаратов, морской, речной и озёрной техники, перевозимые товары (включая багаж) и др. В це­лом речь идёт о рисках, которые по своему характеру или размеру требуют участия нескольких страховщиков для их покрытия. В рассматриваемой директиве подробно прописаны также правила условия и порядок коммунитар­ного сострахования, но при этом в тексте нет упоминания о едином рынке финансовых услуг.

Первая директива 79/267/ЕЭС (прямое страхование жизни)

Первая директива Совета ЕЭС 79/267/ЕЭС «О координа­ции законодательных, регламентарных и административных положений в отношении доступа к деятельности по прямо­му страхованию жизни и её осуществлению» (далее — Пер­вая директива 79/267/ЕЭС) была принята 5 марта 1979 г.^[379] Потребовалось чуть менее шести лет, прежде чем в ЕЭС вслед за Первой директивой 73/239/ЕЭС, регулирующей прямое страхование, отличное от страхования жизни, был принят первый правовой акт уже в области прямого страхо­вания жизни. Этот достаточно обширный документ состо­ит из пяти разделов: Раздел 1 «Общие положения»; Раздел 2 «Правила в отношении компаний, головной офис которых находится в Сообществе»; Раздел 3 «Правила в отношении агентств и филиалов, учреждённых в Сообществе и отно­сящихся к компаниям, головной офис которых находятся за пределами Сообщества»; Раздел 4 «Переходные и иные положения»; Раздел 5 «Заключительные положения».

Анализ положений этих разделов, и прежде всего второго и третьего разделов, позволяет сделать вывод о том, что Пер­вая директива 79/267/ЕЭС и Первая директива 73/239/ЕЭС имеют идентичные подходы к регулированию, что часто вы­ражается в дословном совпадении двух текстов. Практиче­ски полное совпадение двух текстов выявлено при анализе положений директив, которые регулируют условия доступа к деятельности, условия осуществления деятельности и отзыв разрешения. В силу этого, анализ Первой директи­вы 79/267/ЕЭС закончится указанием на ещё одну общую черту: ни один из разделов Первой директивы 79/267/ЕЭС (как и в случае Первой директивы 73/239/ЕЭС) не содер­жит указания на цель построить единый рынок финансовых услуг. Однако это не преуменьшает роль данного правово­го акта в создании общих подходов и правил регулирования общественных отношений, складывающихся в таком важном секторе страхования, как прямое страхование жизни.

Если говорить о Первых страховых директивах в целом, то следует подчеркнуть, что Первая директива 73/239/ЕЭС и Первая директива 79/267/ЕЭС составляют первое поколе­ние правовых актов, принятых в области прямого страхова­ния, отличного от страхования жизни, и в области прямого страхования жизни, которые в последующие годы претер­пели многочисленные изменения при принятии следующих поколений директив. Эти Первые страховые директивы сыграли важную роль в формировании единого рынка фи­нансовых услуг на начальном этапе.

Вторая директива 88/357/ЕЭС

(прямое страхование, отличное от страхования жизни)

Вторая директива Совета 88/357/ЕЭС «О координации законодательных, регламентарных и административных положений, относящихся к прямому страхованию, отлич­ному от страхования жизни, о положениях, облегчающих эффективную реализацию свободы предоставления услуг, и об изменении директивы 73/239/ЕЭС» (далее — Вторая директива 88/357/ЕЭС) была принята 22 июня 1988 г.^[380] Если рассмотренные ранее банковские директивы преследовали задачу построения сначала «внутреннего банковского рын­ка», а на более поздних этапах «единого банковского рын­ка», то в первой страховой директиве, принятой незадолго до вступления в силу ЕЕА, прослеживается та же логика, так как в ней речь идёт о необходимости построения «вну­треннего страхового рынка»^[381]. Согласно Второй директиве 88/357/ЕЭС, для реализации данной задачи для страховых организаций, имеющих головной офис на территории Сооб­щества, важно создать необходимые условия, позволяющие им эффективно оказывать услуги на территории всех госу­дарств-членов, чтобы страхователи получили возможность пользоваться услугами не только страховщиков, учреждён­ных в стране их проживания, но и имеющих головные офи­сы на территории Сообщества и учреждённых в других го­сударствах-членах.

В целом Вторая директива 88/357/ЕЭС имеет цель огра­ничить проявления дискриминационного режима при пре­доставлении страховых услуг, основанием которого будет указание на то, что страховая компания не учреждена в го­сударстве-члене, в котором эти услуги предоставляются. В связи с этим одной из первоочередных целей этого пра­вового акта является закрепление специальных положений, касающихся свободы предоставления услуг страховыми компаниями. Вторая важная цель заключается в том, чтобы внести изменения в Первую директиву 73/239/ЕЭС.

Во Второй директиве 88/357/ЕЭС можно найти ряд поло­жений, которые преследуют реализацию сразу двух важных целей этой директивы. Например, в целях применения Пер­вой директивы 73/239/ЕЭС и Второй директивы 88/357/ЕЭС установлено, что любая форма постоянного присутствия компании на территории государства-члена может быть признана в качестве агентства или филиала, даже если это присутствие не приняло форму агентства или филиа­ла, но осуществляется посредством простого офиса, кото­рый управляется собственным персоналом компании; либо реализовано посредством независимого лица, при условии, что это лицо уполномочено действовать на постоянной осно­ве в интересах компании, как если бы это делало агентство.

Вторая директива 88/357/ЕЭС вносит дополнения в Пер­вую директиву 73/239/ЕЭС в части уточнения ситуаций, свя­занных с крупными рисками^[382].

Некоторые риски (например, любой ущерб определённо­му имуществу^[383], вызванный пожаром, взрывом, штормом, оползнем и др.) также могут быть отнесены к категории крупных, при условии, что страхователь превышает на пер­вом этапе (до 31 декабря 1992 г.) по крайней мере пределы двух из трёх следующих критериев: общая сумма баланса — 12,4 млн ЭКЮ; нетто-оборот — 24 млн ЭКЮ; количество сотрудников, работающих в среднем в течение финансово­го года, — 500. Для второго этапа (с 1 января 1993 г.) были установлены более мягкие критерии — превышение преде­лов двух из трёх критериев, но все они значительно сокра­щены: итоговый баланс — 6,2 млн ЭКЮ; нетто-оборот — 12,8 млн ЭКЮ; средняя численность сотрудников, занятых в течение финансового года, — 250.

В период подготовки Второй директивы 88/357/ЕЭС в государствах-членах применялись разнообразные прави­ла, которые регулировали договорные отношения в обла­сти страхования. В силу этого было решено в определённых случаях и в соответствии с правилами, которые учитывают конкретные обстоятельства, гарантировать возможность вы­бора правовых норм, применимых к договору страхования, когда речь шла о применении права, отличного от права го­сударства, в котором находится риск. Во Второй директиве 88/357/ЕЭС закреплены три основных правила определения национального закона, применимого к договорам страхова­ния, которые охватывают риски, расположенные в государ­ствах-членах:

• если страхователь имеет свое обычное место жительства или центральную администрацию на территории госу­дарства-члена, где находится риск, право, применимое к договору страхования, должно быть правом этого го­сударства-члена. Однако, если позволяет закон этого государства, стороны могут выбрать закон другой страны;

• если страхователь не имеет своего обычного места жи­тельства или центральной администрации в государ­стве-члене, где существует риск, то стороны договора страхования могут выбрать либо применение закона го­сударства-члена, где находится риск, либо закон страны, в которой обычно проживает или находится центральная администрация страхователя;

• если страхователь занимается коммерческой, промыш­ленной или профессиональной деятельностью и дого­вор покрывает два или более риска, связанных с этой деятельностью и находящихся в разных государствах- членах, то свобода выбора права, применимого к до­говору, распространяется на законы таких государств- членов, а также законы страны, в которой страхователь имеет своё обычное место жительства или центральную администрацию.

Во Второй директиве 88/357/ЕЭС закреплены и дру­гие правила определения применимого права, которые пре­имущественно касаются исключений из вышеприведённых правил. В целом анализ соответствующих положений дирек­тивы показывает, что стороны страхового договора были на­делены достаточно широкой свободой усмотрения при вы­боре применимого права.

Следующим достижением Второй директивы 88/357/ЕЭС стало то обстоятельство, что действие её правил распро­страняется на обязательное страхование, правда, при усло­вии, что договор, покрывающий такое страхование, со­ответствует конкретным положениям, которые касаются такого страхования и предусмотрены государством-чле­ном, устанавливающим страховое обязательство. Роль Вто­рой директивы 88/357/ЕЭС сводится в основном к уста­новлению общих рамок регулирования обязательного страхования. В частности, установлено правило: если в случае обязательного страхования возникает конфликт между законодательством государства-члена, в котором на­ходится риск, и государства-члена, которое налагает обя­зательство по страхованию, то последнее имеет преиму­щественную силу. В части обязательного страхования установлено правило: каждое государство-член сообщает Комиссии о рисках, в отношении которых его законодатель­ство налагает страховое обязательство, а последняя публи­кует эти сведения в Официальном вестнике Европейских сообществ.

Достижением Второй директивы 88/357/ЕЭС следует считать усиление полномочий национальных компетент­ных органов. Для этого потребовалось внести дополнения в Первую директиву 73/239/ЕЭС. В итоге было закрепле­но правило: каждое государство-член обязывалось принять все соответствующие меры для обеспечения того, чтобы на­циональные органы обладали полномочиями и средства­ми, необходимыми для надзора за деятельностью страхо­вых компаний, созданных на их территории, включая надзор за деятельностью, осуществляемой за пределами страны. Новые полномочия национальных компетентных органов должны были обеспечить эффективное применение евро­пейских страховых директив. Согласно Второй директиве 88/357/ЕЭС, эти полномочия и средства должны позволить надзорным органам:

• получать подробную информацию о ситуации в страхо­вой компании и всей её деятельности (путём сбора ин­формации или в результате требования о предоставле­нии документов, касающихся страховой деятельности, а также в ходе проверок на местах);

• принять в отношении страховой компании меры, необ­ходимые для того, чтобы её деятельность оставалась законной, соответствовала программе деятельности (в случае её обязательности), а также во избежание или в целях устранения любых нарушений, которые мо­гут нанести ущерб интересам застрахованного лица;

• применять принудительные меры, в том числе с санк­ции суда.

Отдельное место во Второй директиве 88/357/ЕЭС за­нимают специальные положения, касающиеся свободы пре­доставления услуг. Закреплено общее правило: компания, которая намеревается предоставлять страховые услуги, должна сначала проинформировать об этом компетентные органы государства происхождения, указав соответствую­щее государство-член или государства-члены, на территории которых она намерена предоставлять эти услуги, обозначив при этом характер рисков, которые она предлагает страхо­вать. Каждое государство-член, на территории которого ком­пания намеревается предоставлять страховые услуги, может обусловить начало этой деятельности выдачей разрешения. Для оформления такого разрешения государство-член впра­ве требовать от компании:

• представить сертификат, выданный компетентными ор­ганами государства-члена, в котором расположен голов­ной офис компании (государство происхождения), под­тверждающий её платёжеспособность, и что выданное разрешение позволяет компании работать за пределами государства-члена происхождения;

• представить сертификат, выданный компетентными ор­ганами государства происхождения, в котором перечис­ляются разрешённые для деятельности компании обла­сти страхования и в котором эти органы заявляют о том, что они не возражают против осуществления компанией деятельности по предоставлению услуг;

• представить программу деятельности (содержащую ин­формацию о характере рисков, общих и особых усло­виях страховых полисов, тарифах, бланках и других пе­чатных материалах, которые компания намеревается использовать в своих отношениях со страхователями). Компетентные органы государства-члена, на террито­рии которого планируется предоставление услуг (принима­ющее государство), могут потребовать, чтобы сведения, от­носящиеся к программе деятельности, были представлены на официальном языке этого принимающего государства. На принятие решения этим органам отводится шесть меся­цев с даты получения пакета документов. При принятии ре­шения учитывается соответствие или несоответствие пред­ставленных компанией элементов программы деятельности законодательным, регламентарным и административным по­ложениям, действующим в принимающем государстве. Если в течение шести месяцев компания не получит никакого от­вета от компетентных органов принимающего государства, то это молчание необходимо расценивать как отказ в выда­че разрешения на оказание услуг. Любое решение об отказе в выдаче разрешения на оказание услуг принимающим го­сударством или решение государства-члена происхождения об отказе в выдаче справок, необходимых для получения разрешения, должно быть чётко обосновано и доведено до сведения соответствующей компании. В государствах- членах должна быть предусмотрена возможность судебно­го обжалования отказа в выдаче разрешения принимающим государством или соответствующих сертификатов государ­ством происхождения.

Вторая директива 90/619/ЕЭС (прямое страхование жизни)

Как уже было отмечено, одной из приоритетных целей Второй директивы 88/357/ЕЭС была реализация свободы оказания услуг в страховом секторе. Спустя два с половиной года аналогичная задача была подтверждена в области пря­мого страхования жизни в принятой 8 ноября 1990 г. Второй директиве Совета ЕЭС 90/619/ЕЭС «О координации законо­дательных, регламентарных и административных положений, относящихся к прямому страхованию жизни, о положени­ях, облегчающих эффективную реализацию свободы предо­ставления услуг, и об изменении директивы 79/267/ЕЭС» (да­лее — Вторая директива 90/619/ЕЭС)^[384].

Вторая директива 90/619/ЕЭС ставит цели, аналогичные поставленным во Второй директиве 88/357/ЕЭС. Основное отличие касается предмета регулирования. Если Вторая ди­ректива 88/357/ЕЭС (и изменённая ею Первая директива 73/239/ЕЭС) регулировали вопросы, относящиеся к прямо­му страхованию, отличному от страхования жизни, то Вто­рая директива 90/619/ЕЭС (и изменённая ею Первая дирек­тива 79/267/ЕЭС) регулирует вопросы, связанные с прямым страхованием жизни. Таким образом, можно выделить об­щую цель: изменение ранее принятого правового акта. Вто­рая общая цель состоит в том, что обе Вторые директивы должны облегчить эффективную реализацию свободы пре­доставления услуг, именно поэтому они содержат специаль­ные положения по этому вопросу.

Можно говорить о «родстве» Вторых директив и в до­стижении другой глобальной цели, которая прямо не указа­на в их статьях, но очевидным образом следует из их всту­пительных частей. Во Второй директиве 90/619/ЕЭС задача построения внутреннего рынка страхования жизни напрямую связана с реализацией свободы предоставления услуг. Во вступительной части директивы, разъясняющей причины принятия данного правового акта, прямо сказа­но: «Принимая во внимание то, что необходимо развивать внутренний рынок страхования жизни и виды деятельно­сти, перечисленные в первой директиве 79/267/ЕЭС...; что для достижения этой цели необходимо содействовать ком­паниям, имеющим головной офис в Сообществе, в пре­доставлении услуг в государствах-членах, и тем самым позволить страхователям прибегать к услугам не только ком­паний, созданных в их стране, но также компаний, имею­щих головной офис в Сообществе и учреждённых в других государствах-членах»^[385].

Вторая директива 90/619/ЕЭС направлена на развитие «внутреннего рынка страхования жизни», а Вторая дирек­тива 88/357/ЕЭС направлена на развитие просто «внутрен­него рынка страхования». Очевидно, что в этих правовых актах поставлены близкие цели, которые предполага­ют интеграцию страхового сектора Сообщества по ряду направлений.

Совпадение основополагающих целей привело к сход­ству в подходах к реализации поставленных задач. Если сравнить тексты Вторых директив, то становится ясно, что оба правовых акта во многом схожи.

Во-первых, следует указать на то, что изменения, кото­рые внесла Вторая директива 90/619/ЕЭС в Первую дирек­тиву 79/267/ЕЭС, по многим вопросам аналогичны измене­ниям, которые были внесены Второй директивой 88/357/EЭC в Первую директиву 73/239/ЕЭС. Во Второй директи­ве 90/619/ЕЭС установлено, что любая форма постоянно­го присутствия страховой компании на территории государ­ства-члена может быть признана в качестве агентства или филиала, даже если это присутствие не приняло юридиче­скую форму агентства или филиала, но осуществляется по­средством простого офиса. Во Второй директиве 90/619/ЕЭС также закреплены правила, при помощи которых стороны страхового договора могут определить применимое право. В данном случае сходство сводится к тому, что вопро­су определения применимого права уделено особое вни­мание, хотя сами правила отражают специфику отноше­ний, связанных с прямым страхованием жизни. Во Второй

директиве 90/619/ЕЭС, в частности, закреплено правило: если страхователь (физическое лицо) обычно прожива­ет в государстве-члене, отличном от того, гражданином ко­торого он является, то стороны могут выбрать закон госу­дарства-члена, гражданином которого он является. В целом также можно судить о том, что согласно Второй директиве 90/619/ЕЭС стороны обладают достаточно широкой свобо­дой усмотрения при выборе применимого права. Во Второй директиве 90/619/ЕЭС закреплён одинаковый (как и во Вто­рой директиве 88/357/ЕЭС) подход к решению вопроса об усилении полномочий национальных компетентных орга­нов. За этими органами признаны аналогичные права.

Во-вторых, Вторая директива 90/619/ЕЭС содержит (как и Вторая директива 88/357/ЕЭС) специальный раздел, в ко­тором закреплены положения, касающиеся свободы предо­ставления услуг. Здесь также закреплено правило: компа­ния, которая намеревается предоставлять страховые услуги, должна сначала проинформировать об этом компетентные органы государства происхождения, указав соответствую­щее государство-член или государства-члены, на территории которых она намерена предоставлять эти услуги, обозначив при этом характер обязательств, которые он предполагает на себя взять. Также закреплено правило: каждое госу­дарство-член, на территории которого компания намеревает­ся предоставлять страховые услуги, может обусловить нача­ло этой деятельности выдачей разрешения. Согласно Второй директиве 90/619/ЕЭС для оформления такого разрешения необходимо собрать пакет документов, который определён во Второй директиве 88/357/ЕЭС. Аналогичные требова­ния предъявлены и к содержанию программы деятельности, а также к правилам её предоставления. Процедурные вопро­сы, связанные с выдачей разрешения или обжалованием от­каза в его выдаче, также аналогичны.

Во Второй директиве 90/619/ЕЭС можно найти прави­ла, которых нет во Второй директиве 88/357/ЕЭС, но ко­торые уже известны по другим финансовым директивам. Дело в том, что во Второй директиве 90/619/ЕЭС нашёл под­тверждение один из факторов, благоприятствующих созда­нию единого рынка финансовых услуг, который был нами отмечен при изучении Второй банковской директивы. Речь идёт о стремлении Сообщества обеспечить открытость сво­их финансовых рынков для остального мира и способство­вать дальнейшей либерализации мировых финансовых рын­ков, что предполагает установление специальных процедур ведения переговоров с третьими странами. Речь вновь идёт о том, чтобы гарантировать прежде всего защиту интересов компаний (в данном случае страховых), учреждённых в госу­дарствах — членах ЕЭС. В этих целях достаточно подробно прописан алгоритм действий Комиссии, на которую возло­жена обязанность предоставлять регулярные отчёты, содер­жащие сведения о том, как и где нарушаются права страхо­вых компаний ЕЭС в ходе осуществления ими деятельности на финансовых рынках третьих стран. В случае обнаруже­ния таких нарушений Совет может уполномочить Комис­сию на ведение переговоров с третьими странами с целью восстановить нарушенные конкурентные права страховых компаний из ЕЭС. При этом механизм обратного контроля, предполагающий обязанность Комиссии контролировать со­блюдение прав страховых компаний из третьих стран, от­дельно не закреплён.

Анализ Второй директивы 90/619/ЕЭС необходимо за­вершить общими выводами, которые будут одновременно распространяться на Вторую директиву 88/357/ЕЭС. Общие для этих правовых актов выводы стали возможными в силу сходства их главных целей и наличия единых подходов к ре­шению большинства поставленных задач.

Благодаря Второй директиве 90/619/ЕЭС и Второй ди­рективе 88/357/ЕЭС страхователи получили больше свободы при выборе страховой компании. По сути, их потребности теперь могут быть удовлетворены благодаря возможно­стям всего страхового рынка Сообщества. Вторая директи­ва 88/357/ЕЭС создала благоприятные условия для завер­шения строительства внутреннего рынка в области прямого страхования, отличного от страхования жизни, в рамках ко­торого страхователи в силу их качества или характера риска, не нуждаются в защите своих интересов в государстве-чле­не, где находится риск, и могут свободно выбирать стра­ховые компании из других государств-членов. Вторая директива 90/619/ЕЭС также в значительной степени спо­собствовала созданию внутреннего рынка в секторе прямо­го страхования жизни, предоставив страхователям возмож­ность вступать в договорные отношения со страховщиками из других государств-членов.

Рекомендация 92/48/ЕЭС

Рекомендация 92/48/ЕЭС Комиссии «О страховых по­средниках» (далее — рекомендация 92/48/ЕЭС) была при­нята 18 декабря 1991 г.^[386] По мере продвижения к Внутрен­нему рынку значение деятельности страховых посредников неуклонно росло. К моменту принятия рекомендации 92/48/ЕЭС страховые посредники играли значительную роль при коммерциализации страховых продуктов в госу­дарствах — членах Сообщества. Очевидно, что в условиях развитого финансового рынка наличие у страховых посред­ников необходимых профессиональных навыков являет­ся важным элементом защиты прав и законных интересов страхователей. По мнению Комиссии, все страховые посред­ники должны обладать необходимым минимумом навыков и знаний, поэтому в этой области требовалась дальней­шая координация усилий государств-членов, в том числе на законодательном уровне. При подготовке рекомендации 92/48/ЕЭС Комиссия учитывала, что директива Совета 77/92/ЕЭС закрепила в отношении страхового агента и стра­хового брокера правила, способствующие реализации сво­боды учреждения и свободы предоставления услуг, но эти положения переходные и уже не позволяют в полной мере решать все вопросы, связанные с деятельностью страховых посредников. В дополнение Комиссия стремилась добить­ся большей урегулированности вопроса регистрации стра­ховых посредников, считая, что они должны быть зареги­стрированы в государстве-члене, а сама регистрация должна стать необходимым условием доступа к деятельности стра­хового посредника и её осуществлению. В итоге были сфор­мулированы рекомендации, которые государства-члены должны были изучить и в течение 36 месяцев с момен­та нотификации рекомендации информировать Комиссию об основных положениях национального законодательства, которые были приняты в ответ на эту инициативу.

Рекомендация 92/48/ЕЭС касалась двух основных во­просов. Во-первых, государства-члены должны были обеспечить, чтобы страховые посредники, действующие на их территории, соответствовали определённым профес­сиональным требованиям, без соблюдения которых невоз­можны доступ к профессии и её осуществление:

• страховые посредники должны обладать общими, ком­мерческими и профессиональными знаниями и на­выками, а их уровень определяется на национальном уровне;

• страховые посредники осуществляют страхование про­фессиональной ответственности или любую другую эквивалентную гарантию, если только эта страховка не предоставлена страховой или нестраховой компанией, в которой они работают или в отношении которой они уполномочены действовать;

• страховой посредник должен иметь хорошую деловую репутацию;

• страховые посредники обязаны иметь достаточные фи­нансовые возможности, а уровень и форма требуемого капитала определяются государствами-членами.

Во-вторых, страховые посредники должны быть над­лежащим образом зарегистрированы в их государстве-чле­не. Только зарегистрированным лицам разрешено осущест­влять страховую посредническую деятельность. Каждое государство-член назначает орган, компетентный управлять системой регистрации. Профессиональные организации, признанные государством-членом, также могут быть назна­чены для управления этой системой. В любом случае ком­петентные органы государств-членов должны иметь доступ к регистрационным данным. Страховые посредники долж­ны информировать общественность о том, что они зареги­стрированы. В государствах-членах должны быть предусмо­трены санкции против лица, осуществляющего деятельность страхового посредника без регистрации. Должна быть пред­усмотрена возможность исключать страхового посредника из реестра регистрации при нарушении им требований, свя­занных с деловой репутацией, страховым покрытием про­фессиональной деятельности или достаточностью финансо­вых средств.

На следующий день после принятия рекомендации 92/48/ЕЭС были приняты два юридически обязательных акта в страховом секторе — директива 91/674/ЕЭС Со­вета от 19 декабря 1991 г. «О годовой и консолидирован­ной отчётности страховых компаний» (далее — директи­ва 91/674/ЕЭС)^[387] и директива Совета 91/675/ЕЭС от 19 де­кабря 1991 г. «О создании страхового комитета» (далее — директива 91/675/ЕЭС)^[388]. Опубликованные в один день в Официальном вестнике Европейских сообществ эти пра­вовые акты сыграли разную роль в развитии правового регу­лирования страхового сектора: если директива 91/674/ЕЭС закрепила новые материальные правила, адресованные стра­ховым компаниям, то директива 91/675/ЕЭС привела к раз­витию организационных основ коммунитарного регулирова­ния в страховом секторе (см. гл. 2).

Директива 91/674/ЕЭС

На данном этапе исследования изучим исключительно директиву 91/674/ЕЭС. Следует отметить детальное регули­рование скорее технических вопросов, связанных с предо­ставлением страховыми компаниями своей годовой и кон­солидированной отчётности. Приведём перечень вопросов, которые урегулированы благодаря этому правому акту: общие положения, касающиеся баланса и отчёта о прибылях и убытках; структура баланса; специальные положения, ка­сающиеся определённых статей баланса; схема отчёта при­былей и убытков; специальные положения для определён­ных статей в отчёте о прибылях и убытках; правила оценки; положения, касающиеся консолидированных счетов, и др. Очевидно, что этот документ представляет интерес пре­жде всего для различного рода бухгалтерских, финансовых и контрольно-ревизионных служб самих компаний, а также для компетентных органов государств-членов. Необходимо отметить, что для нашего исследования этот правовой акт ценен тем, что благодаря его положениям деятельность страховых компаний в Сообществе стала более урегулиро­ванной, а сами они получили новые стимулы для развития. К тому времени страховые компании все чаще действова­ли сразу в нескольких государствах — членах ЕЭС, поэто­му повышение сопоставимости их годовых и консолиди­рованных счетов было важно для кредиторов, должников, партнеров, страхователей и их консультантов, а также для других заинтересованных лиц. Директива 91/674/ЕЭС должна была повысить прозрачность всего страхового сек­тора ЕЭС. Важно отметить, что этот правовой акт гармо­низирует не только содержание и стру кту ру различных частей годовых и консолидированных счетов, но и сам ме­ханизм расчёта, что также было важным достижением, так как единых подходов в государствах-членах в тот момент не существовало.

Две директивы, которые будут рассмотрены далее, были приняты в разное время, но будет дан общий ана­лиз их положений, так как речь идёт о новых правовых актах, которые фактически составляют третье поколе­ние директив в области прямого страхования, отличного от страхования жизни, и в области прямого страхования жизни. Учитывая ранее выявленные сходства между пер­вым поколением директив (Первая директива 73/239/ЕЭС и Первая директива 79/267/ЕЭС) и вторым поколением ди­ректив (Вторая директива 88/357/ЕЭС и Вторая директива 90/619/ЕЭС), можно предположить наличие сходных черт и в правовых актах, которые были приняты с целью вне­сти в них изменения. Речь пойдёт о следующих правовых актах.

Третья директива 92/49/ЕЭС

(страхование, отличное от страхования жизни) и Третья директива 92/96/ЕЭС (страхование жизни)

18 июня 1992 г. была принята директива Совета 92/49/ЕЭС «О координации законодательных, регламентарных и ад­министративных положений, относящихся к прямому стра­хованию, отличному от страхования жизни, и об измене­нии директив 73/239/ЕЭС и 88/357/ЕЭС (третья директива о страховании, отличном от страхования жизни)» (далее — Третья директива 92/49/ЕЭС)^[389]. Таким образом, Первую директиву 73/239/ЕЭС (24 июля 1973 г.) и Третью дирек­тиву 92/48/ЕЭС в области прямого страхования, отличного от страхования жизни, отделяет менее 10 лет.

10 ноября 1992 г. была принята директива Совета 92/96/ЕЭС «О координации законодательных, регламентар­ных и административных положений, относящихся к прямо­му страхованию жизни, и об изменении директив 79/267/ЕЭС и 90/619/ЕЭС (третья директива о страховании жизни)» (да­лее — Третья директива 92/96/ЕЭС)^[390]. Таким образом, Пер­вую директиву 79/267/ЕЭС (5 марта 1979 г.) и Третью ди­рективу 92/96/ЕЭС в области прямого страхования жизни отделяет примерно 13 лет.

Важно также отметить, что Третья директива 92/49/ЕЭС была принята за несколько месяцев, а Третья директива 92/96/ЕЭС всего за несколько недель до официальной даты завершения строительства Внутреннего рынка в ЕЭС. Мож­но предположить, что европейский законодатель ставил цель завершить масштабную реформу в области прямого страхо­вания, отличного от страхования жизни, и в области прямого страхования жизни именно к началу функционирования Вну­треннего рынка. Такое предположение находит подтверж­дение в тексте двух документов, их которых следует, что Третья директива 92/49/ЕЭС и Третья директива 92/96/ЕЭС ставят единую задачу — «завершить внутренний рынок... в соответствии с двойным аспектом [реализации] свобо­ды учреждения и свободы предоставления услуг»^[391]. Глав­ное предметное отличие состоит лишь в том, что каждая из указанных директив будет решать эту задачу в своей области:

• благодаря Третьей директиве 92/49/ЕЭС должен быть за­вершён внутренний рынок в области прямого страхова­ния, отличного от страхования жизни, чтобы облегчить страховым компаниям, имеющим головной офис в Сооб­ществе, покрытие рисков внутри Сообщества;

• благодаря Третьей директиве 92/96/ЕЭС должен быть завершён внутренний рынок в области прямого страхо­вания жизни, чтобы облегчить страховым компаниям, имеющим головной офис в Сообществе, принятие и вы­полнение обязательств внутри Сообщества.

Фактически второе и третье поколения директив в об­ласти прямого страхования, отличного от страхования жиз­ни, и в области прямого страхования жизни представляют собой правовые акты, благодаря которым были сделаны са­мые важные шаги в направлении строительства внутренне­го коммунитарного рынка страхования в обозначенных об­ластях. Не случайно обе директивы третьего поколения дают высокую оценку соответствующим директивам второго по­коления, одна из которых (Вторая директива 88/357/ЕЭС) «уже в значительной степени способствовала реализации внутреннего рынка в секторе прямого страхования, отлич­ного от страхования жизни»^[392], а вторая (Вторая директи­ва 90/619/ЕЭС) «в значительной степени способствовала реализации внутреннего рынка в секторе прямого страхова­ния жизни»^[393]. Поэтому важно изучить новые правила двух Третьих страховых директив, которые отличают их от двух Вторых страховых директив и которые должны способ­ствовать завершению создания внутреннего рынка в секто­рах прямого страхования, отличного от страхования жизни, и прямого страхования жизни.

Главные достижения общие для Третьей директивы 92/49/ЕЭС и Третьей директивы 92/96/ЕЭС, состоят в том, что благодаря этим правовым актам был достигнут необхо­димый уровень гармонизации, который позволил реализо­вать на практике применение двух принципов:

• взаимное признание разрешений;

• осуществление контроля государством-членом проис­хождения.

Первое нововведение касается принципа взаимного признания разрешений. Благодаря правовым нормам Третьей директивы 92/49/ЕЭС и Третьей директивы 92/96/ЕЭС до­ступ к страховой деятельности и её осуществление отны­не зависят от единого административного разрешения, ко­торое выдаётся компетентными властями государства-члена, в котором страховая компания имеет головной офис. Такое разрешение позволяет страховой компании осуществлять деятельность по всему Сообществу, либо в результате ре­ализации свободы учреждения, либо в рамках реализации свободы предоставления услуг. Государство — член ЕЭС, где открыт филиал страховой компании или где просто ока­зываются соответствующие страховые услуги (по прямому страхованию жизни или по прямому страхованию, отлично­му от страхования жизни), больше не вправе требовать по­лучения нового разрешения страховыми компаниями, жела­ющими осуществлять страховую деятельность, которые уже получили соответствующее разрешение в государстве-члене происхождения.

Согласно положениям Третьих страховых директив, вы­данное разрешение покрывает определённую область стра­хования (хотя заявитель может просить дать право на осу­ществление определённых видов страховой деятельности, связанных с покрытием конкретных рисков). Для получе­ния разрешения страховые компании должны быть созданы в одной из юридических форм, список которых по странам приведён в этих правовых актах. Из-за специфики деятель­ности по прямому страхованию жизни и по прямому страхо­ванию, отличному от страхования жизни, приведённые списки не идентичны, но есть одно общее положение, на которое следует обратить особое внимание. Обе директивы закрепля­ют, что страховая компания может также принять форму евро­пейской компании^[394]. Очевидно, что подобная возможность способна стимулировать дальнейшую интеграцию в страхо­вом секторе, а, значит, представляет собой ещё одно косвен­ное условие создания единого рынка финансовых услуг.

Общим является и правило, согласно которому государ­ства-члены могут создавать, где это необходимо, публично­правовые образования, при условии, что такие публичные юридические лица будут осуществлять страховые операции на условиях, эквивалентных условиям частноправовых ком­паний. Соответствие определённым формам юридических лиц — это не единственное условие, которому необходимо отвечать для получения разрешения. Есть и другие условия, которые также идентичны для Третьих страховых директив, и согласно которым компании должны:

• осуществлять исключительно страховую деятельность и непосредственно вытекающие из неё сделки, исклю­чив любую другую коммерческую деятельность;

• представить программу деятельности, составленную со­гласно общим требованиям^[395];

• располагать минимальным гарантийным фондом^[396];

• иметь в качестве руководителей лиц, которые обладают хорошей репутацией, необходимой квалификацией или профессиональным опытом.

Общим для Третьих страховых директив стало правило, согласно которому компетентные органы государства-члена не должны предоставлять компании разрешение на доступ к страховой деятельности до тех пор, пока они не получат сведения о личности акционеров (физических или юриди­ческих лиц), имеющих квалифицированную долю участия, и данные о размере такого участия. Компетентные органы вправе не выдавать разрешение, если они не удовлетворены качеством акционеров.

Второе нововведение связано с закреплением принципа контроля государством-членом происхождения. Этот прин­цип нашёл отражение в разделах Третьих страховых дирек­тив, в которых содержатся гармонизированные правила, регулирующие порядок осуществления страховой деятель­ности. Центральное общее правило, которое здесь закреп­лено, гласит: «Финансовый надзор в отношении страховой компании, в том числе [надзор] за деятельностью, которую она осуществляет посредством [открытия] филиалов или по­средством предоставления услуг, относится к исключитель­ной компетенции государства-члена происхождения»^[397].

В силу центральной роли компетентных органов го­сударства-члена происхождения в осуществлении надзо­ра за страховыми компаниями необходимо охарактеризо­вать подробнее их полномочия. К числу общих для Третьих страховых директив относится правило, регулирующее по­рядок надзора за деятельностью филиалов: в тех случаях, когда страховая компания осуществляет свою деятельность посредством открытия филиала, компетентные органы го­сударства-члена происхождения этой страховой компании вправе, предварительно уведомив компетентные органы принимающего государства-члена, приступить к проверке на месте информации, необходимой для обеспечения фи­нансового надзора за компанией. Компетентные органы принимающего государства-члена могут участвовать в этой проверке. Среди общих правил можно также выделить сле­дующее: государства-члены должны требовать, чтобы стра­ховые компании, имеющие головной офис на их террито­рии, периодически предоставляли уполномоченным органам документы, необходимые для проведения контроля. Каж­дое государство-член должно принять все соответствующие меры для того, чтобы национальные компетентные органы имели полномочия и средства, необходимые для надзора за деятельностью страховых организаций, имеющих голов­ные офисы на их территории, включая надзор за деятель­ностью, осуществляемой такими компаниями за пределами этой территории. Эти полномочия должны позволять компе­тентным органам:

• получать подробную информацию о положении стра­ховой компании и всей её деятельности (в том числе в результате проведения выездных проверок в офисах компании);

• принимать в отношении самой компании, ответственных руководителей или контролирующих лиц все необходи­мые меры, способствующие тому, чтобы деятельность компании соответствовала как законодательным, регла- ментарным и административным положениям, которые компания обязана соблюдать в разных государствах-чле­нах, так и собственной программе деятельности (в слу­чае её обязательности), а также меры по предотвраще­нию или устранению любых нарушений, которые могут нанести ущерб интересам застрахованных лиц;

• применять меры принудительного исполнения, в том числе путём обращения в суд.

Компетентный орган государства-члена происхождения вправе отозвать разрешение в тех случаях, когда страховая компания:

• не использует выданное разрешение в течение двенадца­ти месяцев, прямо отказывается от него или прекратила свою деятельность в течение периода, который превы­шает шесть месяцев;

• больше не соответствует требованиям доступа к страхо­вой деятельности;

• не приняла в отведённые сроки меры финансового оздоровления;

• серьёзно нарушает свои обязательства.

Любое решение об отзыве разрешения должно быть чёт­ко мотивировано и доведено до сведения соответствующей страховой компании. В случае отзыва или истечения сро­ка действия разрешения компетентный орган государства- члена происхождения уведомляет компетентные органы других государств-членов, которые должны принять необ­ходимые меры, чтобы помешать соответствующей компа­нии совершать новые операции на их территории, либо пу­тём учреждения, либо в режиме свободного предоставления услуг. Кроме того, компетентный орган государства-члена происхождения должен с помощью властей других госу­дарств-членов принять все меры для защиты интересов за­страхованных лиц, и, в частности, ограничить распоряжение активами компании.

Компетентные органы государства-члена происхождения должны быть проинформированы в тех случаях, когда физи­ческое или юридическое лицо намерено прямо или косвенно владеть квалифицированным участием в страховой компа­нии. Любое физическое или юридическое лицо также долж­но проинформировать компетентные органы государства- члена происхождения, о том, что оно намерено увеличить своё участие таким образом, чтобы в результате принадле­жащие ему права голоса или доли капитала достигали или превышали пороговые значения 20%, 33% или 50%. Ком­петентные органы государства-члена происхождения долж­ны быть проинформированы и в тех случаях, когда физиче­ское или юридическое лицо намеревается прекратить или сократить свою долю участия в капитале страховой компа­нии, причём в расчёт берутся те же самые пороговые пока­затели. Страховые компании обязуются сообщать, по край­ней мере, один раз в год, сведения об акционерах, которые обладают квалифицированным участием, а также о размере их долей в капитале. Предоставляемая компетентному ор­гану государства-члена информация основывается на дан­ных годового общего собрания акционеров или биржевой информации.

В Третьих страховых директивах перечислены и другие полномочия компетентных органов государств-членов проис­хождения, которые в основном касаются обязанности стра­ховых компаний иметь необходимые финансовые и техниче­ские резервы для осуществления своей деятельности.

Был проведён анализ общих положений Третьей дирек­тивы 92/49/ЕЭС и Третьей директивы 92/96/ЕЭС, которые касаются реализации двух принципов: взаимное признание разрешений; осуществление контроля государством-чле­ном происхождения. Важно отметить, что благодаря имен­но этим двум обязательным правовым актам Сообщество перешло в страховом секторе к применению принципа вза­имного признания разрешений и принципа контроля госу­дарством-членом происхождения. Напомним, что аналогич­ные принципы стали применяться в банковском секторе чуть ранее, благодаря Второй банковской директиве от 15 дека­бря 1989 г. Самое первое применение указанных принципов началось в секторе рынка ценных бумаг благодаря директи­ве 85/611/ЕЭС от 20 декабря 1985 г.

В Третьей директиве 92/49/ЕЭС и Третьей директи­ве 92/96/ЕЭС имеются и другие положения, которые так­же представляют интерес в контексте построения единого рынка финансовых услуг. Во-первых, нашли ещё одно под­тверждение межсекторные связи в рамках единого рынка финансовых услуг, свидетельствующие о тесной зависимо­сти и близости всех трёх секторов. В данном случае речь идёт о связи страхового сектора и сектора рынка ценных бу­маг, которая выражается в возможности использовать вре­менные определения ключевых терминов, которые потом будут окончательно закреплены другим правовым актом, ре­гулирующим отношения в другом секторе. Дело в том, что как в Третьей директиве 92/49/ЕЭС, так и в Третьей дирек­тиве 92/96/ЕЭС предусмотрена возможность дать временное определение термина «регулируемый рынок». Это определе­ние будет применяться до тех пор, пока не будет принята ди­ректива об инвестиционных услугах.

Во-вторых, если раньше мы анализировали исключи­тельно условия, благоприятствующие созданию единого рынка финансовых услуг, то в Третьей директиве 92/49/ЕЭС и в Третьей директиве 92/96/ЕЭС есть одно общее положе­ние, указывающее на то, без чего такой рынок может обой­тись. Хотя в этих правовых актах речь идёт об условии, ко­торое не относится к предварительным условиям создания именно внутреннего страхового рынка, оно, с нашей точки зрения, вполне отвечает преимущественно договорной при­роде оказания банковских услуг и услуг в секторе рынка ценных бумаг. В силу первого его употребления под таким необычным углом зрения приведём его целиком: «Принимая во внимание, что гармонизация законов о договоре страхова­ния не является предварительным условием для завершения внутреннего страхового рынка; что, соответственно, предо­ставленная государствам-членам возможность применять своё законодательство к договорам страхования, которые покрывают риски, расположенные на их территории, спо­собна предоставить достаточные гарантии страхователям, которые нуждаются в специальной защите»^[398]. Эта мысль получила вполне конкретное и схожее выражение в текстах двух Третьих директив. В Третьей директиве 92/49/ЕЭС, на­пример, закреплено, что государства-члены не должны уста­навливать положения, требующие предварительного одобре­ния или систематического раскрытия общих и специальных условий страховых полисов, тарифов, формуляров и других форм, которые страховая компания предполагает использо­вать в своих отношения со страхователями. В целях контро­ля за соблюдением национальных положений о договорах страхования государства-члены могут требовать только несистематическое информирование об этих условиях и дру­гих документах, при этом данное требование не является для компании предварительным условием осуществления своей деятельности. Отдельно уточняется, что государства-члены могут сохранить или вводить предварительное уведомление или утверждение предлагаемых повышений тарифов только как часть общей системы контроля цен. Такие правила пол­ностью учитывают рыночный характер отношений в секто­ре страхования.

В-третьих, Третья директива 92/49/ЕЭС и Третья дирек­тив 92/96/ЕЭС содержат правила, регулирующие свободу учреждения и свободу оказания услуг. Согласно положени­ям этих документов, страховая организация, которая желает открыть филиал на территории другого государства-члена, уведомляет об этом компетентный орган государства-чле­на происхождения. К уведомлению об открытии филиала прикладываются:

• справка с названием государства-члена, на территории которого страховая компания намерена открыть филиал;

• программа деятельности, в которой будут указаны вид операций и организационная структура филиала;

• справка с указанием адреса, по которому документы мо­гут запрашиваться и выдаваться в государстве-члене на­хождения филиала, при условии, что этот адрес совпа­дает с адресом, на который отправляются сообщения, адресованные генеральному представителю;

• справка с именем генерального представителя фили­ала, который должен иметь достаточные полномочия для того, чтобы связывать филиал обязательствами с третьими сторонами и представлять его перед органа­ми власти и судами государства-члена местонахождения филиала.

Если у компетентного органа государства-члена проис­хождения нет оснований сомневаться в адекватности адми­нистративных структур, в стабильности финансового по­ложения страховой организации или хорошей репутации, профессиональной квалификации или опыте ответственных должностных лиц и генерального представителя, то он дол­жен в течение трёх месяцев после получения всей необхо­димой информации предоставить её в компетентный орган предполагаемого государства-члена местонахождения фили­ала и уведомить об этом заинтересованную компанию. Если компетентный орган государства-члена происхождения от­казывается передавать информацию в компетентный орган предполагаемого государства-члена местонахождения фи­лиала, то он сообщает соответствующей компании о при­чинах отказа в течение трёх месяцев после получения всей информации. Этот отказ или отсутствие ответа могут быть обжалованы в судебном порядке в государстве-члене проис­хождения. Компетентный орган государства-члена местона­хождения филиала в течение двух месяцев с момента полу­чения необходимой информации должен принять решение. После того как согласие компетентного органа государства местонахождения филиала получено, филиал может сра­зу начать свою работу. В случае молчания со стороны по­следнего необходимо дождаться истечения двухмесячного срока.

Одновременно обе Третьи страховые директивы со­держат положения, регулирующие реализацию свободы оказания услуг. Страховая компания, которая намеревает­ся впервые действовать в одном или нескольких государ­ствах-членах в рамках реализации свободы предоставления услуг, должна заранее информировать компетентные орга­ны государства-члена происхождения. Компетентные ор­ганы государства-члена происхождения должны в течение одного месяца после получения уведомления сообщить го­сударству-члену или государствам, на территории которых компания намеревается осуществить свою деятельность в режиме свободного предоставления услуг, следующую информацию:

• подтверждение того, что компания имеет необходимую маржу платёжеспособности;

• виды страховой деятельности, которые компания упол­номочена осуществлять;

• характер рисков, которые компания предлагает страхо­вать в государстве-члене предоставления услуг.

Если компетентные органы государства-члена проис­хождения не предоставят информацию в течение установ­ленного срока, то они должны в течение того же периода времени указать страховой компании причины отказа. Этот отказ может быть обжалован в судебном органе госу­дарства-члена происхождения. В случае передачи информа­ции страховая компания вправе начать предоставлять свои услуги.

Общее для Третьих страховых директив правило: госу­дарство-член, где расположен филиал или предоставляют­ся трансграничные услуги, не предусматривает каких-либо положений, требующих предварительного одобрения или систематического информирования об общих и специаль­ных условиях страховых полисов, тарифах или формулярах и другой печатной продукции, которую компания предпо­лагает использовать в своих отношениях со страхователя­ми. В целях контроля за соблюдением национальных поло­жений о договорах страхования государства-члены вправе требовать от любой страховой компании, желающей про­водить страховые операции на их территории, независи­мо от того, действует она в рамках свободы учреждения или свободы предоставления услуг, только несистематиче­ское информирование об условиях и других документах, ко­торые она предполагает использовать, но это требование не должно быть предварительным условием осуществления её деятельности.

Директива 98/78/ЕС

Завершая анализ обязательных и рекомендательных актов, принятых в страховом секторе в течение первого этапа построения единого рынка финансовых услуг в ЕС (1973-1998 гг), необходимо обратиться к директиве 98/78/ЕС Европейского парламента и Совета от 27 октября 1998 г. «О дополнительном надзоре за страховыми компания­ми, входящими в страховую группу» (далее — директи­ва 98/78/ЕС)^[399]. Этот небольшой по объёму правовой акт имеет целью уточнить полномочия компетентных орга­нов государства-члена происхождения в части осуществле­ния надзора за финансовой устойчивостью страховых ком­паний, входящих в страховую группу. Согласно директиве 98/78/ЕС, государства-члены происхождения должны пред­усмотреть дополнительный надзор за любой страховой ком­панией, которая входит в страховую группу. Уполномочен­ные компетентные органы вправе требовать, чтобы любая страховая компания, подлежащая дополнительному над­зору, имела надлежащие процедуры внутреннего контроля для производства данных и информации, имеющих отноше­ние к целям осуществления дополнительного надзора. Го­сударства-члены должны принять соответствующие меры для того, чтобы никакие причины правового характера, на­ходящиеся в их юрисдикции, не препятствовали компани­ям, подлежащим дополнительному надзору, обмениваться соответствующей информацией с целью осуществления до­полнительного надзора. Компетентные органы государств- членов, ответственные за осуществление дополнитель­ного надзора, должны иметь доступ ко всей информации, относящейся к целям такого надзора. Для расчёта платёже­способности компаний, которые являются частью страховой группы, устанавливаются три метода учёта влияния принад­лежности к группе на их финансовое положение.

Сектор рынка ценных бумаг

Первый этап правового регулирования рынка ценных бумаг в ЕЭС начался не только с некоторым запозданием по сравнению с аналогичными этапами в банковском и стра­ховом секторах, но и был ознаменован изданием акта реко­мендательного характера.

Рекомендация 77/534/ЕЭС

Комиссия Европейских сообществ 25 июля 1977 г. при­няла рекомендацию 77/534/ЕЭС «О Европейском кодек­се поведения в отношении операций с ценными бумагами» (далее — рекомендация 77/534/ЕЭС)^[400]. Рекомендации Ко­миссии занимают особое положение в системе источни­ков европейского права, их принято квалифицировать в ка­честве источников «мягкого» права ЕС^[401]. Несмотря на то, что мы имеем дело с юридически не обязательным доку­ментом, он важен для нас по двум причинам. Во-первых, это первый акт, направленный на координацию сектора рын­ка ценных на уровне ЕЭС. Во-вторых, в рекомендации за­креплён термин «‘общий рынок' капиталов», новизна ко­торого, а также то, что существование подобного рынка не противоречит общей логике единого рынка финансовых услуг, также обусловливают необходимость подробного анализа. Для этого обратимся к п. 1 вводной части рекомен­дации 77/534/ЕЭС, которая носит пояснительной характер. Приведём его целиком:

«Цели, изложенные в статье 2 Римского договора, и, в частности, гармоничное развитие экономической дея­тельности в Сообществе, могут быть достигнуты при нали­чии достаточного капитала, причём эти источники должны быть достаточно диверсифицированы, чтобы обеспечить ра­циональное — насколько это возможно — финансирование инвестиций в общий рынок.

Роль рынков ценных бумаг заключается в том, чтобы обеспечить в любой момент беспрепятственное взаимодей­ствие между спросом и предложением капитала. Следова­тельно, надлежащее функционирование и взаимопроник­новение этих рынков должны теперь рассматриваться как существенные аспекты создания “‘общего рынка' капита­лов” (подчёркнуто мной. — Р.К. )»^[402].

Проанализируем первый абзац, содержание которого можно передать следующим образом: гармоничное экономи­ческое развитие государств — членов ЕЭС можно реализо­вать только за счёт серьёзных инвестиций из разнообраз­ных источников. С нашей точки зрения, здесь содержится ответ на возможно один из центральных вопросов: зачем ЕЭС/ЕС понадобилось создавать единый рынок финансо­вых услуг? На практике привлекать необходимые средства можно разными способами. Наиболее традиционные состоят в том, чтобы продать произведённый товар, реализовать ра­боту или оказать услугу. Можно использовать возможности, которые предлагает финансовый сектор, так как день­ги можно также занять: взять кредит в банке, разместить на фондовом рынке акции или облигации. Во всех указан­ных случаях финансовые средства будет проще и выгоднее получить, если реализуются свободы передвижения товаров, лиц, услуг и капиталов. Общий/Внутренний рынок облег­чает привлечение капиталов в экономику, но в то же время он от него зависим. Оцените сами, как много будет поль­зы от Общего рынка, в котором свободно перемещаются неконкурентоспособные товары, и это будет происходить потому, что на производство и разработку лучших това­ров, конкурирующих с передовыми мировыми образцами, просто нет необходимых финансовых средств? Таким об­разом, единый рынок финансовых услуг должен был стать дополнительным источником средств для развития евро­пейской экономики и диверсифицировать источники её фи­нансирования. Созданию единого рынка финансовых услуг должен был способствовать Общий рынок с его основ­ными свободами и прежде всего — свободой движения капитала.

Обратившись ко второму абзацу, мы находим косвенное подтверждение правильности нашего ответа. В нём говорит­ся о том, что взаимопроникновение хорошо функциониру­ющих национальных рынков ценных бумаг выступает как важное условие не просто «общего рынка», а именно «‘об­щего рынка' капиталов», причём в самом документе дан­ный новый термин как бы состоит из двух частей: к хоро­шо знакомому всем специалистам в области европейского права термину «общий рынок» добавляется важная состав­ляющая — слово «капитал». Представляется, что это было сделано с целью подчеркнуть взаимосвязь данных терминов и показать важное значение «общего рынка капитала» для строительства «общего рынка».

Следующим дополнительным объяснением употребле­ния столь необычных формулировок может быть то, что в тот момент были предприняты только первые шаги в на­правлении финансовой интеграции. В самом первом доку­менте (рекомендательного характера) в области рынка цен­ных бумаг Комиссия стремилась донести свою позицию, она в тот момент просто не располагала необходимым терми­нологическим аппаратом. Главное было выразить основную идею: фундамент Общего рынка не только создает хорошие условия для реализации общих товарных рынков, в развитии которых к тому времени уже чувствовался явный прогресс, но и может способствовать росту и объединению рынков ка­питала. Важно было акцентировать значение этой идеи, за­явить новую задачу, которая состояла в построении общего рынка капитала.

Подтвердить или опровергнуть тезис о том, что Сообще­ство действительно связывало с термином «общий рынок ка­питалов» далеко идущие планы и что это, возможно, и есть прообраз единого рынка финансовых услуг (задача макси­мум), или хотя бы подтвердить или опровергнуть тот факт, что появление нового термина не было случайностью (зада­ча минимум), можно, обратившись к новым правовым актам ЕЭС/ЕС в секторе рынка ценных бумаг.

Директива 79/279/ЕЭС

Директива Совета 79/279/ЕЭС «О координации условий допуска ценных бумаг к официальной котировке на фон­довой бирже» (далее — директива 79/279/ЕЭС) была при­нята 5 марта 1979 г.^[403] Эта директива хотя и стала первой, принятой в секторе рынка ценных бумаг^[404], но произошло это через шесть лет после принятия первой европейской ди­рективы в банковском секторе, что вполне объяснимо в силу особой роли, которая всегда традиционно отводилась имен­но банковскому сектору. Шесть лет — срок не маленький, учитывая, что это ровно половина из того, что было изна­чально отведено Договором о ЕЭС на завершение строи­тельства Общего рынка. Полагаем, что именно в силу этой «зрелости» в директиве 79/279/ЕЭС мы находим новые фак­ты, подтверждающие, что создание единого рынка финансо­вых услуг уже началось и эта цель, пусть и косвенно, но уже находит подтверждение в европейском праве. К такому вы­воду позволяет прийти анализ задач, которые были постав­лены перед директивой 79/279/ЕЭС.

Первая задача — обеспечить эффективную защиту прав инвесторов на уровне всего Сообщества за счёт предостав­ления им единых гарантий.

Вторая задача — упростить правила допуска к офици­альному листингу на рынке одного государства-члена цен­ных бумаг из других государств — членов ЕЭС.

Третья задача — создать благоприятные условия для торговли ценными бумагами одного эмитента сразу на не­скольких биржах, расположенных или действующих в госу­дарствах — членах ЕЭС.

Четвертая задача — «более широкое взаимопроникнове­ние национальных рынков ценных бумаг, что соответствует задаче создания европейского рынка капиталов (подчёркну­то мной. — Р.К.)»^[405]. Как видно, четвёртая задача по своей значимости выступает как более глобальная, её решение невозможно без последовательной реализации первых трёх более технических задач.

Согласно директиве 79/279/ЕЭС, главным инструмен­том реализации поставленных задач должен стать метод координации, который «на первом этапе должен быть до­статочно мягким для того, чтобы учитывать существую­щие различия между структурами рынков ценным бумаг государств-членов»^[406]. Директива 79/279/ЕЭС была принята и применялась в отношении ценных бумаг, которые были до­пущены или были предметом заявки на допуск к официаль­ному листингу на фондовой бирже, расположенной или дей­ствующей в государстве — члене ЕЭС. Под действие этой директивы не подпадали акции, выпущенные предприяти­ями коллективного инвестирования в обращаемые ценные бумаги открытого типа, а также ценные бумаги, выпущен­ные государством — членом ЕЭС или его местными орга­нами власти.

Допуск ценных бумаг к официальному листингу регули­руется условиями, которые изложены в подробных схемах, прилагаемых к директиве, в зависимости от того, это акции (схема “А”) или облигации (схема “В”). Несмотря на то, что директива 79/279/ЕЭС стала первым юридически обязатель­ным правовым актом ЕЭС, принятым в секторе рынка цен­ных бумаг, анализ соответствующих схем позволяет судить о наличии детализированных условий допуска ценных бумаг к официальному листингу. Если обратиться к условиям до­пуска акций к официальному листингу (схема “А”), то толь­ко на этом примере можно выделить две группы детально разработанных условий: условия, относящиеся к компании, акции которой являются предметом заявки на официальный листинг⁴⁰⁷, и условия, касающиеся акций, которые являются предметом заявки на допуск к официальному листингу⁴⁰⁸.

⁴⁰⁷ Извлечения из условий, относящихся к компании, акции которой являются предметом заявки на допуск к официальному листингу. (Ав­торское изложение.) 1. Юридический статус компании. Устав и устав­ная деятельность компании не должны нарушать норм действующего национального законодательства. 2. Минимальный размер компании. Предполагаемая биржевая капитализация акций, являющихся предме­том заявления о допуске к официальному листингу, или, если это невоз­можно оценить, акционерный капитал компании, включая результаты прошлого финансового года, должен составлять не менее одного мил­лиона европейских единиц учёта. Если компетентные органы государ­ства-члена убеждены в том, что предлагаемые акции будут пользоваться необходимым спросом, то возможно несоблюдение условия минималь­ной рыночной капитализации. Государство-член может требовать более высокий показатель предсказуемой рыночной капитализации акций (или собственного капитала компании) для допуска к официальному листингу только в том случае, если в этом государстве-члене существует другой регулируемый, регулярный и открытый рынок, к которому предъявля­ются аналогичные или иные требования по размеру рыночной капитали­зации. Условие о минимальной биржевой капитализации акций не при­менимо в случае допуска к официальному листингу ещё одного транша уже допущенных к листингу акций того же класса. 3. Продолжитель­ность существования компании. Компания должна опубликовать или подать в соответствии с национальным законодательством свои годо­вые отчёты за три финансовых года, предшествующих заявке о допуске к официальному листингу. В исключительных случаях компетентные органы могут отступать от этого условия, если такое отступление жела­тельно в интересах компании или инвесторов, а компетентные органы уверены в том, что инвесторы располагают необходимой информацией для формирования объективного представления о компании и акциях, допуск которых к официальному листингу запрошен.

⁴⁰⁸ Извлечения из условий, касающихся акций, которые являются предметом заявки на допуск к официальному листингу. (Авторское из­ложение.) 1. Юридический статус акций. Юридический статус акций должен соответствовать законам и правилам, которым они подчиняются в государстве — члене ЕЭС. 2. Обращаемость акций. Акции должны быть свободно обращающимися. Компетентные органы могут рассма­тривать как свободно обращающиеся акции с ограничениями в обраще­нии, если были предприняты шаги для обеспечения того, чтобы обраща­емость таких акций не была затруднена, и чтобы ясность сделок по ним

Аналогичный подход применяется и к правилам допуска облигаций к официальной котировке: здесь также отдель­но прописаны условия, применимые как к самим облигаци­ям, так и к компаниям-эмитентам, предлагающим их. В слу­чае предложения облигаций, выпущенных государством или его территориальными образованиями, а также между­народной организацией, закреплены только обязательства в отношении облигаций.

В отношении ценных бумаг, уже допущенных к офи­циальному листингу, директива 79/279/ЕЭС закрепляет от­дельно обязанности компаний-эмитентов акций (схема “С”) и обязанности эмитентов облигаций (схема “Э”). В частно­сти, в этих схемах закреплено общее правило, касающееся обязательств эмитента предоставлять в кратчайшие сроки последний годовой отчёт и последний отчёт руководства за финансовый год.

обеспечивалась предоставлением адекватной публичной информации. 3. Публичная эмиссия, предшествующая допуску к официальному листингу. В случае публичной эмиссии до допуска к официальному ли­стингу закрытие периода, в течение которого могут быть поданы заявки на подписку, должно предшествовать первому листингу. 4. Распростра­нение акций. Достаточное распространение акций в одном или несколь­ких государствах-членах должно быть достигнуто не позднее момента допуска к листингу. Это условие не применяется, когда распространение акций среди населения должно осуществляться через фондовую биржу. В этом случае допуск к официальному листингу может быть объявлен только в том случае, если компетентные органы убеждены в том, что до­статочное распространение акций фондовой биржей будет происходить в короткие сроки. Достаточное распространение акций достигается, когда акции, которые являются предметом заявки на допуск к офици­альному листингу, распространяются среди населения в объёмах, соот­ветствующих не менее 25% подписного капитала, представленного этим классом акций, или где благодаря большому количеству акций одной категории и степени их распространения среди населения регулярная работа рынка обеспечивается с меньшим процентом. 5. Листинг ак­ций одного класса. Заявка на допуск к официальному листингу должна касаться всех уже выпущенных акций той же категории.

Согласно положениям директивы 79/279/ЕЭС, государ­ства — члены ЕЭС могут обусловить допуск ценных бумаг к официальному листингу более строгими условиями, чем изложенные в схемах “А” и “В” соответственно, или пред­усмотреть дополнительные условия в том случае, если эти более строгие или дополнительные условия имеют общее применение ко всем эмитентам или категориям эмитентов и они были опубликованы до подачи заявок на допуск к офи­циальному листингу в отношении таких ценных бумаг. Госу­дарства — члены ЕЭС могут наложить на эмитентов ценных бумаг, уже допущенных к официальному листингу, более строгие обязательства, чем перечисленные в схемах “С” и “Э”, или предусмотреть в их отношении дополнительные обязательства, при условии, что такие более строгие или дополнительные обязательства распространяются на всех эмитентов или категории эмитентов. Как видно, рассматри­ваемая директива детально регулирует вопросы допуска и последующего обращения ценных бумаг на фондовой бир­же, но при этом оставляет за государствами — членами ЕЭС достаточно широкие полномочия, которые не могут выхо­дить за некоторые общие рамки. В частности, государство — член ЕЭС не вправе выдвигать условие, согласно которому допуск к официальному листингу ценных бумаг, выпущен­ных компаниями или другими юридическими лицами дру­гого государства — члена ЕЭС, будет возможен, только если эти бумаги уже допущены к официальному листингу на фон­довой бирже, расположенной или действующей в одном из государств — членов ЕЭС.

Особое внимание в директиве 79/279/ЕЭС уделено ор­ганам, уполномоченным допускать ценные бумаги к офици­альному листингу на фондовой бирже. Государства — чле­ны ЕЭС должны назначить национальный орган или органы, компетентные принимать решения о включении ценных бу­маг в официальный листинг фондовой биржи, расположен­ной или действующей на их территории, и должны обеспе­чить применение положений директивы. Комиссия должна быть проинформирована о создании подобных органов. Кроме того, государства — члены ЕЭС должны обеспечить, чтобы национальные компетентные органы имели необхо­димые полномочия для выполнения своих задач. В частно­сти, такие органы должны обладать правом отклонить заяв­ку о допуске ценных бумаг к официальному листингу, если, по их мнению, ситуация с эмитентом такова, что возможный допуск будет противоречить интересам инвесторов.

Национальные компетентные органы должны обладать необходимыми полномочиями и в отношении ценных бу­маг, уже допущенных к официальному листингу. В частно­сти, они могут отказать в допуске к официальному листин­гу ценных бумаг, которые уже были допущены к листингу в другом государстве-члене, по той причине, что эмитент не выполняет обязательства, вытекающие из такого допуска к листингу. Согласно положениям директивы 79/279/ЕЭС, эмитент, ценные бумаги которого допущены к официально­му листингу, должен сообщать компетентным органам всю информацию, которую они посчитают полезной для защиты прав инвесторов или для надлежащего функционирования рынка ценных бумаг. В тех случаях, когда этого требуют за­щита прав инвесторов или надлежащее функционирование рынка, национальные компетентные органы могут потребо­вать от эмитента опубликовать определённую информацию в той форме и в те сроки, которые они сочтут наиболее под­ходящими. Если эмитент не выполняет этого требования, то компетентные органы вправе сами опубликовать необхо­димую информацию.

Компетентные органы могут приостановить листинг ценных бумаг, если надлежащее функционирование рынка

затруднено или когда этого требует защита прав инвесторов. Компетентные органы также могут принять решение об ис­ключении ценной бумаги из официального листинга, если есть уверенность в том, что из-за особых обстоятельств нор­мальный и регулярный рынок такой ценной бумаги не мо­жет быть поддержан. В противовес достаточно широким полномочиям национальных компетентных органов государ­ства — члены ЕЭС должны обеспечить, чтобы любое их ре­шение об отказе в допуске ценной бумаги к публичному листингу или об исключении такой ценной бумаги из лис­тинга могло стать предметом судебного пересмотра.

О любом решении национального компетентного орга­на, касающемся заявки о допуске к официальному листин­гу, должно быть сообщено заявителю в течение шести меся­цев после получения этого заявления. Если в течение этого периода компетентные органы требуют дополнительную ин­формацию, то предусмотрены дополнительные шесть меся­цев для ответа.

Директива 79/279/ЕЭС содержит ряд положений, в ко­торых раскрыт порядок публикации информации, предна­значенной для открытого доступа участников рынка. Ин­формация, которую эмитенты ценных бумаг, допущенных к официальному листингу в государстве-члене, должны сде­лать доступной для общественности в соответствии с тре­бованиями схем “С” и “Э”, должна быть опубликована в одной или нескольких газетах общенационального или ши­рокого распространения в этом конкретном государстве-чле­не. Возможны также опции, когда информация будет рас­пространяться в письменной форме в местах, которые будут указаны в рекламных объявлениях, опубликованных в од­ной или нескольких газетах общенационального или широ­кого распространения в этом государстве-члене. Возможны иные эквивалентные средства распространения информа­ции, при условии, что они утверждены компетентными ор­ганами. Указанная информация одновременно предостав­ляется компетентным органам. Информация должна быть оставлена на официальном языке (или официальных языках) или другом языке, при условии, что в соответствующем го­сударстве — члене ЕЭС официальный язык (или официаль­ные языки) или другой язык являются общепринятыми в фи­нансовой сфере и принимаются компетентными органами. Компетентные органы государств — членов ЕЭС должны оказывать поддержку друг другу в выполнении профессио­нальных функций, а один из способов такого взаимодей­ствия состоит в обмене необходимой информацией.

Анализ директивы 79/279/ЕЭС позволил решить зада­чу минимум, так как мы убедились, что появление в 1977 г. в рекомендации Комиссии «О Европейском кодексе пове­дения в отношении операций с ценными бумагами» терми­на «‘общий рынок' капиталов» не было случайным. Спу­стя два года, в директиве Совета речь идёт о «европейском рынке капиталов», создание которого, как и в случае с «‘об­щим рынком' капиталов», предполагает широкое взаимо­проникновение национальных рынков ценных бумаг. О том, что употребление этого выражения не случайно, говорит тот факт, что директива 79/279/ЕЭС содержит детализиро­ванные требования в части регулирования вопросов, свя­занных с допуском ценных бумаг к официальной котировке на фондовой бирже и позволяет решить конкретные четы­ре задачи, которые были поставлены перед этим правовым актом.

В то же время задача максимум по-прежнему не реше­на, так как до сих пор нет чёткого ответа на следующий вопрос: можно ли под «европейским рынком капитала» (или в его более ранней версии «‘общий рынок' капиталов») по­нимать прообраз единого рынка финансовых услуг? Поиск ответа на данный вопрос предполагает обращение к право­вым актам ЕС в секторе рынка ценных бумаг, которые были приняты в более поздние годы.

Директива 80/390/ЕЭС

Следующим правовым актом ЕЭС, принятым в секто­ре рынка ценных бумаг в период с 1974 г. по 1986 г., была директива Совета 80/390/ЕЭС от 17 марта 1980 г. «О ко­ординации условий выпуска, контроля и распространения проспекта, который подлежит опубликованию при допуске ценных бумаг к официальной котировке на фондовой бир­же» (далее — директива 80/390/ЕЭС)^[407]. Само название это­го правового акта указывает на то, что в нём закреплены три взаимосвязанные группы правил, действующих при допуске ценных бумаг к официальной котировке на фондовой бир­же — правила выпуска, контроля и распространения про­спекта. Эти правила преследуют несколько целей, главная из которых состоит в том, чтобы обеспечить защиту инте­ресов действующих и потенциальных инвесторов. Главный интерес любого инвестора состоит в том, чтобы распола­гать максимально адекватной и объективной информацией о финансовом положении эмитента и хорошо понимать ха­рактеристики ценных бумаг, для которых запрашивается до­пуск к официальному листингу. Как правило, форма, в кото­рой эта информация предоставляется, состоит в публикации проспекта. В период подготовки директивы 80/390/ЕЭС на уровне ЕЭС не было единых гарантий защиты прав инве­сторов, а национальные правила порой серьёзно различались в государствах-членах. Эти различия касались содержа­ния проспекта, правил его представления и эффективно­сти методов и сроков проверки предоставленной информа­ции. Очевидно, что в условиях строительства Общего рынка и поиска новых финансовых средств для стимулирования европейской экономики подобные различия больше не были допустимы, так как они не только затрудняли для компа­ний допуск их ценных бумаг к официальному листингу на фондовых биржах нескольких государств — членов ЕЭС, но и препятствовали приобретению ценных бумаг инве­сторами, которые, находясь в одном государстве — члене ЕЭС, желали приобрести ценные бумаги, котирующиеся на фондовых биржах в других государствах — членах ЕЭС. Несмотря на множество существующих в тот период про­блем, директива 80/390/ЕЭС не ставила перед собой цель полной стандартизации в этой сфере: главное было обес­печить доступ суще ствующих и потенциальных инвесто­ров к адекватной и максимально объективной информации на рынке ценных бумаг ЕЭС. Указав на причины принятия директивы 80/390/ЕЭС, необходимо кратко проанализиро­вать её основные правила.

Действие директивы распространяется на ценные бума­ги, которые являются предметом заявки на допуск к офици­альному листингу на фондовой бирже, расположенной или действующей в государстве — члене ЕЭС. Аналогично ди­рективе 79/279/ЕЭС, под действие директивы 80/390/ЕЭС не подпадали акции, выпущенные предприятиями коллек­тивного инвестирования в обращаемые ценные бумаги от­крытого типа, а также ценные бумаги, выпущенные го­сударством — членом ЕЭС или его местными органами власти. В директиве 80/390/ЕЭС приводится ряд определе­ний ключевых терминов, среди которых выделим понятие «эмитенты», под которыми понимаются «компании и иные юридические лица и любое предприятие, ценные бумаги ко­торых являются предметом заявки на допуск к официально­му листингу на фондовой бирже»^[408].

Характерно, что понятие «проспект» как централь­ное понятие директивы 80/390/ЕЭС приведено не в общем списке ключевых определений этого правового акта, а за­креплено отдельно, причём его употребление позволяет уяс­нить смысл одного из центральных правил директивы: го­сударства-члены должны обеспечить, чтобы допуск ценных бумаг к официальному листингу фондовой биржи, распо­ложенной или действующей на их территории, был подчи­нен условию публикации информационного уведомления, в дальнейшем именуемом «проспектом эмиссии»^[409]. После­дующие положения директивы 80/390/ЕЭС, разъясняющие содержание проспекта, фактически раскрывают содержание этого понятия. Проспект должен содержать всю информа­цию, которая необходима инвесторам и их инвестиционным консультантам для принятия инвестиционного решения. В частности, эта информация должна отражать структуру активов, финансовое состояние, результаты прошлой дея­тельности и перспективы эмитента, а также раскрывать пра­ва, связанные с ценными бумагами, для которых требуется листинг.

Детализированные требования к содержанию проспек­та сформулированы при помощи приложенных к дирек­тиве 80/390/ЕЭС уточняющих схем, то есть использована та же юридическая техника, что и в директиве 79/279/ЕЭС. Директива 80/390/ЕЭС содержит три схемы, каждая из ко­торых посвящена отдельному финансовому инструменту: акции (схема “А”), облигации (схема “В”), сертификаты ак­ций (схема “С”). Согласно этим схемам, государства — чле­ны ЕЭС должны обеспечить, чтобы проспект содержал в по­нятной форме всю необходимую информацию.

Как и в случае с директивой 79/279/ЕЭС, остановимся подробно на анализе только схемы “А”, посвящённой содер­жанию проспекта при допуске акций к официальному ли­стингу фондовой биржи. Эта схема разбита на семь глав, которые охватывают разнообразные вопросы, о чём мож­но судить как по названию этих глав, так и по их содержа­нию: Глава 1 «Информация о лицах, ответственных за про­спект и контроль счетов»^[410]; Глава 2 «Информация о допуске к официальному листингу и ценных бумагах, допущенных к листингу»^[411]; Глава 3 «Общая информация об эмитенте и его капитале»^[412]; Глава 4 «Информация о деятельности эмитента»^[413]; Глава 5 «Информация об активах, финансовом положении и прибылях и убытках эмитента»⁴¹⁶; Глава 6 «Ин­формация об администрации, управлении и контроле»⁴¹⁷; Глава 7 «Информация о последних событиях и перспекти­вах эмитента»⁴¹⁸. Требования к содержанию проспекта, за-

промышленных, коммерческих или финансовых контрактов или новых производственных процессов, когда эти факторы имеют первостепен­ное значение для бизнеса или прибыльности эмитента. 4.3. Указания относительно политики исследований и разработки новых продуктов и процессов в течение последних трёх финансовых лет, когда эти све­дения являются значительными. 4.4. Указание на любые судебные или арбитражные разбирательства, которые могут оказать или оказали в недавнем прошлом существенное влияние на финансовое положение эмитента. 4.5. Указание на любое прерывание деятельности эмитента, которое могло оказать или оказало существенное влияние на его фи­нансовое положение в недавнем прошлом. 4.6. Среднесписочная чис­ленность персонала и её эволюция за последние три года, если эта тенденция значительна, по возможности, с разбивкой рабочей силы по основным категориям деятельности. 4.7. Инвестиционная политика.

⁴¹⁶ Извлечения из Главы 5 схемы “А”. (Авторское изложение.)

5.1. Счета эмитента. 5.2. Индивидуальная информация, относящаяся к компаниям, в которых эмитент владеет частью капитала, которая может оказать существенное влияние на оценку его активов, финансового поло­жения или размера прибыли и убытков. 5.3. Индивидуальная информа­ция, относящаяся к компаниям, не указанным в пункте 5.2, и в которых эмитент владеет не менее 10% капитала.

⁴¹⁷ Извлечения из Главы 6 схемы “А”. (Авторское изложение.)

6.1. Наименование, адреса и обязанности в компании-эмитенте следую­щих лиц со ссылкой на основные виды деятельности, осуществляемые ими за пределами этой компании, когда эти действия являются суще­ственными по отношению к ней: а) члены административных, управлен­ческих или контрольных органов; б) партнеры с неограниченной ответ­ственностью, в случае товарищества с ограниченной ответственностью; в) учредители, если это компания, основанная менее пяти лет назад.

6.2. Интересы членов административных, управленческих и надзорных органов в компании-эмитенте.

⁴¹⁸ Извлечения из Главы 7 схемы “А”. (Авторское изложение.) 7.1. Общие сведения о развитии бизнеса эмитента с момента окончания финансового года, выраженные в последних опубликованных годовых отчётах, и, в частности: а) наиболее значимые последние тенденции в развитии производства, продаж, размера складских запасов и числа креплённые в схеме “А” (и в схемах “В” и “С”), могут по­казаться излишне детализированными, но на самом деле, по смыслу самой директивы — в ней приведён лишь мини­мальный набор элементов, которые должны теперь учиты­ваться при составлении проспекта эмиссии.

Помимо детализированных требований, предъявляемых к содержанию проспекта, в директиве 80/390/ЕЭС нашли отражение и другие правила, регулирующие случаи полно­го или частичного освобождения от публикации проспекта либо случаи отказа от включения в проспект определённой информации. Подобные случаи должны быть санкциониро­ваны компетентными органами государств — членов ЕЭС.

Отдельный раздел директивы 80/390/ЕЭС содержит тре­бования, предъявляемые к содержанию проспекта в особых случаях, в нём, в частности, нашло отражение правило, кото­рое применяется в случаях, когда заявка на допуск к офици­альному листингу касается облигаций, которые в силу своих характеристик обычно покупаются и торгуются ограничен­ным числом инвесторов, особенно хорошо осведомленных в вопросах инвестиций. В таком случае национальные ком­петентные органы вправе разрешить не включать в проспект определённую информацию, представленную в схеме “В”, либо разрешить её включить в краткой форме при условии, что такая информация не существенная для заинтересован­ных инвесторов.

Важную частью директивы 80/390/ЕЭС составляют правила, регулирующие вопросы контроля и распростране­ния проспекта. Согласно этим правилам, государства-чле­ны назначают компетентный орган и информируют об этом Комиссию. В случае назначения на национальном уровне сделанных заказов; б) последние тенденции в эволюции затрат и цены продажи. 7.2. Сведения, касающиеся перспектив эмитента, по крайней мере на текущий финансовый год.

нескольких ответственных органов дополнительно указыва­ется распределение полномочий между ними. Назначенные компетентные органы должны обеспечить применение ди­рективы 80/390/ЕЭС. Проспект не может быть опубликован до его утверждения соответствующим компетентным орга­ном. Национальные компетентные органы вправе одобрить публикацию проспекта, только если они посчитают, что он удовлетворяет всем требованиям, изложенным в директи­ве 80/390/ЕЭС. Государства — члены ЕЭС должны обеспе­чить компетентные органы необходимыми полномочиями для выполнения их задач. Проспект эмиссии должен быть опубликован:

• либо путём включения в одну или несколько газет обще­национального или широкого распространения в госу­дарстве-члене, где запрашивается допуск ценных бумаг к официальному листингу;

• либо в форме брошюры, которая предоставляется бес­платно для всех заинтересованных лиц в месте нахож­дения фондовой биржи, где запрашивается допуск цен­ных бумаг к официальному листингу, а также в месте, где находится зарегистрированный офис эмитента, либо в офисах финансовых учреждений, которые уполномо­чены предоставлять финансовые услуги от имени эми­тента в государстве-члене, где запрашивается допуск к официальному листингу.

Проспект должен быть опубликован в течение разумного периода времени, который будет определён национальным законодательством или компетентными органами.

В заключение общего анализа директивы 80/390/ЕЭС следует сделать вывод о том, что этот правовой акт содер­жит разработанные правила, направленные на координацию условий выпуска, контроля и распространения проспекта, который подлежит опубликованию при допуске ценных бу­маг к официальной котировке на фондовой бирже. Безуслов­но, в результате принятия этого правового акта был сделан ещё один шаг в построении единого рынка финансовых услуг в ЕЭС, хотя сама директива не содержит ни одного упоминания о нём.

Директива 82/121/ЕЭС

Директива Совета 82/121/ЕЭС «О регулярной инфор­мации, подлежащей опубликованию компаниями, акции которых допущены к официальной котировке на фондо­вой бирже» (далее — директива 82/121/ЕЭС) была принята 15 февраля 1982 г.^[414] Этот небольшой по объёму правовой акт был принят с целью решить одну из важнейших задач, аналогичную поставленной перед директивой 80/390/ЕЭС. Речь идёт о том, чтобы обеспечить надлежащую защиту прав и интересов инвесторов, что связано с необходимостью пре­доставить им соответствующую периодическую информа­цию на протяжении всего периода листинга ценных бумаг. Таким образом, если директива 80/390/ЕЭС направлена на обеспечение интересов инвесторов путём координации правил, касающихся информации, подлежащей публикации в момент допуска ценных бумаг к официальной котировке на фондовой бирже, то принятая двумя годами позже дирек­тива 82/121/ЕЭС регулирует вопросы предоставления инве­сторам необходимой информации уже в процессе биржевых торгов. Предоставление необходимой информации инвесто­рам — это, несомненно, важная задача, которая в тот период одновременно выступала в качестве необходимого условия построения единого рынка финансовых услуг. Не случайно в директиве 82/121/ЕЭС прямо сказано, что «координация правил, касающихся этой периодической информации, пре­следует цели, аналогичные тем, которые предусмотрены для проспекта, а именно, улучшить эту защиту [инвесторов] и сделать её более эквивалентной, упростить листинг этих ценных бумаг на нескольких фондовых биржах Сообщества и, таким образом, внести свой вклад в создание реального коммунитарного рынка капиталов, делая возможным лучшее взаимопроникновение рынков ценных бумаг»^[415].

Директива 82/121/ЕЭС применяется к компаниям, акции которых допущены к официальному листингу на фондовой бирже, расположенной или действующей в государстве — члене ЕЭС^[416]. Она закрепляет общее правило: государства — члены ЕЭС должны обязать компании, акции которых торгу­ются на фондовой бирже, публиковать полугодовые отчёты о своей деятельности и её результатах. Эти отчёты должны охватывать первую половину каждого финансового года. По­добный временной интервал объясняется тем, что согласно раннее рассмотренной директиве Совета 79/279/ЕЭС ком­пании, ценные бумаги которых торгуются на бирже, долж­ны в кратчайшие сроки предоставлять инвесторам свои годовые отчёты и отчёт руководства с информацией о ком­пании за год. И, наконец, в тот период в ЕЭС действовал специальный правовой акт — четвёртая Директива Совета 78/660/ЕЭС^[417], — который регулировал вопросы годовой от­чётности отдельных типов компаний.

Согласно директиве 82/121/ЕЭС полугодовой отчёт по общему правилу публикуется в течение четырёх месяцев после окончания соответствующего полугодия. В исключи­тельных и должным образом обоснованных случаях компе­тентные органы государств — членов ЕЭС могут продлить срок публикации. Полугодовой отчёт должен содержать цифровые данные и поясняющий комментарий, посвя­щённый деятельности компании и раскрывающий данные о прибылях и убытках компании за рассматриваемый пе­риод. Цифровые данные, представленные в табличной фор­ме, должны указывать как минимум на чистый оборот ком­пании, прибыли или убытки до и после уплаты налогов. Когда компания выплатила или намеревается выплатить промежуточные (предварительные)^[418] дивиденды, цифровые данные должны указывать результат после уплаты налогов за соответствующий семестр и промежуточные дивиденды, выплаченные или предполагаемые к выплате. Каждый циф­ровой показатель должен быть соотнесён с аналогичным по­казателем предыдущего финансового года.

Поясняющий комментарий должен включать любые важные данные, позволяющие инвесторам составить об­основанное суждение об эволюции и результатах деятель­ности компании, а также указание любых конкретных фак­торов, которые повлияли на деятельность и результаты компании в течение отчётного периода. Комментарий дол­жен быть составлен таким образом, чтобы можно было срав­нить его данные с соответствующим периодом предыдущего года. В тех случаях, когда это возможно, комментарий дол­жен также указывать на предсказуемое развитие компании на текущий финансовый год.

Полугодовой отчёт публикуется в государстве — чле­не ЕЭС (государствах — членах ЕЭС), где акции компа­нии допущены к официальному листингу. Это происходит путём его включения в одну или несколько газет общена­ционального или широкого распространения либо он дол­жен быть предоставлен в письменной форме в местах, ука­занных в рекламных объявлениях, размещённых в одной или нескольких газетах общенационального или широкого распространения. Содержание полугодового отчёта может стать гласным благодаря другим эквивалентным способам, утверждённым национальными компетентными органами. Полугодовой отчёт должен быть составлен на официаль­ном языке (или официальных языках) или другом языке, при условии, что в соответствующем государстве — чле­не ЕЭС официальный язык (или официальные языки) или другой язык являются общепринятыми в финансовой сфере и принимаются компетентными органами. Компания долж­на одновременно предоставить копию полугодового отчёта компетентным органам каждого государства — члена ЕЭС, где акции допущены к официальному листингу. При этом сама передача должна состояться не позднее момента, ко­гда полугодовой отчёт впервые публикуется в государстве — члене ЕЭС.

В директиве 82/121/ЕЭС содержится вполне традици­онное указание на необходимость назначения государства­ми — членами компетентного органа (или органов), о чём должна быть проинформирована Комиссия. В случае назна­чения на национальном уровне нескольких ответственных органов дополнительно указывается распределение полно­мочий между ними. В обязанность назначенных компетент­ных органов входит обеспечение должного применения ди­рективы 82/121/ЕЭС. Государства — члены ЕЭС должны обеспечить компетентные органы необходимыми полномо­чиями для выполнения их задач. Сама директива напрямую наделяет национальные компетентные органы рядом пол­номочий, в частности, они вправе разрешить не включать в полугодовой отчёт определённую информацию, предусмо­тренную в директиве 82/121/ЕЭС, если они посчитают, что раскрытие такой информации будет противоречить обще­ственным интересам или нанесёт серьёзный вред компании, при условии, что отсутствие публикации не должно вводить общественность в заблуждение относительно фактов и об­стоятельств, существенных для оценки акций компании. На­циональные компетентные органы обязуются сотрудничать друг с другом и оказывать содействие в реализации целей, закреплённых в этой директиве.

Директива 82/148/ЕЭС

3 марта 1982 г была принята директива Совета 82/148/ЕЭС «Об изменении директивы 79/279/ЕЭС о координации условий допуска ценных бумаг к официальной котировке на фондовой бирже и директивы 80/390/ЕЭС о координа­ции условий выпуска, контроля и распространения проспек­та, который подлежит опубликованию при допуске ценных бумаг к официальной котировке на фондовой бирже» (да­лее — директива 82/148/ЕЭС)^[419]. Директива 82/148/ЕЭС но­сит сугубо технический характер, так как две из трёх её ста­тей посвящены изменению ранее принятых правовых актов: первая статья вносит изменение в директиву 79/279/ЕЭС, а вторая — в директиву 80/390/ЕЭС. Цель изменений состоит в том, чтобы дать государствам — членам ЕЭС воз­можность одновременно перейти к эффективной реализации указанных двух директив с директивой 82/121/ЕЭС «О ре­гулярной информации, подлежащей опубликованию компа­ниями, акции которых допущены к официальной котировке на фондовой бирже». Согласно директиве 82/148/ЕЭС, для государств — членов ЕЭС, которые решили одновременно начать применять указанные три директивы (79/279/ЕЭС, 80/390/ЕЭС, 82/121/ЕЭС), вводится единая дата окончатель­ной транспозиции положений этих правовых актов в нормы национального законодательства — 30 июня 1983 г.

Две причины такого решения. Первая: чтобы избежать необходимости проводить практически одновременно не­сколько законодательных и иных организационных проце­дур на национальном уровне по тесно связанным вопросам регулирования, оградив тем самым национальные парламен­ты и национальные биржевые органы от «неприемлемого бремени»^[420], при реализации целей указанных выше дирек­тив, которые и без того имели близкие к друг к другу сроки транспозиции. Вторая причина является основной и пред­ставляет непосредственный интерес для этого исследова­ния. С нашей точки зрения, директива Совета 82/148/ЕЭС интересна прежде всего тем, что в ней Совет как бы подво­дит некоторые итоги сделанного ранее в секторе рынка цен­ных бумаг и даёт характеристику всех принятых директив в этой области.

По мнению Совета, «три директивы [(79/279/ЕЭС, 80/390/ЕЭС, 82/121/ЕЭС] тесно связаны не только потому, что все они предназначены для координации определённых правил, касающихся ценных бумаг, допущенных к офици­альному листингу на фондовой бирже, или [ценных бумаг], допуск которых к этому официальному листингу запрошен, но прежде всего потому, что эти директивы стремятся уста­новить на уровне Сообщества согласованную информацион­ную политику в отношении этих ценных бумаг (подчёркну­то мной. — Р.К.)»^[421]. Таким образом, Совет на протяжении нескольких лет целенаправленно шёл к реализации важной задачи — созданию согласованной информационной поли­тики в секторе рынка ценных бумаг. Очевидно, что эта поли­тика включала в тот момент лишь один из многих вопросов, непосредственно связанных с сектором рынка ценных бу­маг. В то же время это важный прогресс, поскольку на уров­не ЕЭС впервые были введены единые правила информи­рования инвесторов, которые применяются при доступе к официальному листингу на фондовой бирже либо уже в момент проведения биржевых торгов. Благодаря директиве Совета 82/148/ЕЭС мы знаем теперь и дату начала эффектив­ной реализации согласованной информационной политики в секторе рынка ценных бумаг — 30 июня 1983 г. Очевидно, что в этот день был сделан ещё один шаг к главной цели — построению единого рынка финансовых услуг.

Директива 85/611/ЕЭС

Принятая 20 декабря 1985 г. директива 85/611/ЕЭС Со­вета «О координации законодательных, регламентарных и административных положений, относящихся к некоторым предприятиям коллективного инвестирования в обращаемые ценные бумаги» (далее — директива 85/611/ЕЭС)^[422] — это достаточно объёмный акт, состоящий из 59 статей. Такой значительный для правовых актов того времени объём объ­ясняется необходимостью создать единые правовые рамки для деятельности специального субъекта на европейском рынке финансовых услуг — предприятий коллективного инвестирования в обращаемые ценные бумаги^[423]. Директива 85/611/ЕЭС вступила в силу 24 декабря 1985 г., а на нацио­нальном уровне её положения должны были быть имплемен­тированы до 1 октября 1989 г. В последующие годы данный правовой акт претерпел ряд изменений и дополнений, а в на­стоящее время можно говорить уже о нескольких поколени­ях директив в этой области. В англоязычной специальной юридической литературе директиву 85/611/ЕЭС не случайно называют директивой “UCITS I”, обозначая тем самым, что именно с этого правового акта началось правовое регулиро­вание деятельности предприятий коллективного инвестиро­вания в обращаемые ценные бумаги (ПКИОЦБ).

Директива 85/611/ЕЭС ставит вполне конкретную цель — «построение европейского рынка капиталов»^[424], что предполагает создание необходимых условий для сво­бодной коммерциализации в рамках Сообщества паев ПКИОЦБ. Реализация этой глобальной цели предполагает решение ряда связанных задач: обеспечение правил конку­ренции в деятельности ПКИОЦБ; обеспечение единой и эф­фективной защиты прав и интересов участников ПКИОЦБ. Директива 85/611/ЕЭС изначально ставит цели минималь­ной гармонизации, так как в ней прямо говорится о том, что «желательно установить для предприятий коллективного инвестирования в обращаемые ценные бумаги, расположен­ных в государствах-членах, минимальные правила в отно­шении выдачи им разрешений, их контроля, их структу­ры, их деятельности и информации, которую они должны публиковать»^[425]. Рассмотрение конкретных положений ди­рективы 85/611/ЕЭС по этим и другим вопросам позволит ознакомиться с основными правилами регулирования дея­тельности ПКИОЦБ, которые действовали в тот момент.

Прежде чем перейти к анализу конкретных правил, ре­гулирующих деятельность ПКИОЦБ, необходимо внести терминологическую ясность в отношении центральной ка­тегории, которая относится к важному субъекту европей­ского рынка финансовых услуг, мало изученного в россий­ской юридической науке. Директива 85/611/ЕЭС относится к инвестиционным фондам открытого типа, акции которых свободно распространяются на территории государств — членов ЕС. Предприятия коллективного инвестирования в обращаемые ценные бумаги (ПКИОЦБ) определяются в тексте директивы как:

• «предприятия, единственной целью которых является коллективное инвестирование средств инвесторов в об­ращаемые ценные бумаги, действующие по принципу распределения риска;

• паи которых подлежат выкупу или погашению по тре­бованию пайщиков напрямую или опосредованно за счёт средств самих предприятий. Действия ПКИОЦБ, направленные на поддержание соответствия расчётной стоимости паев по отношению к их биржевой стоимости, должны рассматриваться как выкуп или погашение»^[426]. Согласно директиве 85/611/ЕЭС, ПКИОЦБ по юри­дической структуре подразделяются на корпоративные, трастовые и контрактные. В настоящее время наиболее распространены корпоративные фонды, образованные как инвестиционные компании. К корпоративным инве­стиционным фондам открытого типа относятся инвести­ционные компании с переменным капиталом (фр. Societe d'investissement à capital variable, SICAV) в Люксембурге, Бельгии и Франции, инвестиционные компании открытого типа (англ. Open end investment company, OEIC) — в Велико­британии. Большой популярностью пользуются контрактные фонды, которые не являются юридическим лицом и прикреп­ляются к управляющей компании. Инвесторы фонда — не акционеры, а участники, которые имеют право участия в распределении прибыли фонда, но не имеют права голо­са. Кроме того, участники контрактного инвестиционного фонда имеют право в любой момент выйти из фонда, про­дав управляющему свои акции (паи). В качестве приме­ра можно привести FCP (фр. Fonds commun de placement) в Люксембурге и Франции, специализированные фонды в Германии.

Не подпадают под действие директивы 85/611/ЕЭС ин­вестиционные фонды, активы которых инвестируются че­рез дочерние компании в иные активы (например, недви­жимость, валютные активы), чем ценные бумаги (п. 4 ст. 1). Кроме того, в соответствии со ст. 2 к категории ПКИОЦБ, регулируемых директивой 1985 г., не относятся: 1) ПКИОЦБ закрытого типа; 2) ПКИОЦБ, средства кото­рых были привлечены без проведения публичной прода­жи паев на территории ЕЭС или на какой-либо его части;

3) ПКИОЦБ, паи которых в соответствии с правилами фон­да или учредительными документами корпоративного ин­вестиционного фонда подлежат публичной продаже толь­ко на территории государств, не являющихся членами ЕЭС;

4) ПКИОЦБ, к которым в силу положений, установленных в соответствующем государстве-члене, не применяются тре­бования Раздела 5 и ст. 36 директивы 85/611/ЕЭС.

В Европе с середины 1980-х годов существуют ПКИОЦБ, которые подпадают под действие директивы 85/611/ЕЭС (и последующих поколений правовых актов в этой обла­сти), и не связанные положениями этой директивы. Оче­видно, что объём прав и обязанностей двух видов ПКИОЦБ не совпадает, а главное отличие состоит в том, что на ПКИОЦБ, которые подпадают под действие директи­вы 85/611/ЕЭС, распространяется действие так называемо­го европейского паспорта. Прежде чем перейти к характери­стике этого важного понятия, необходимо сделать ещё одно небольшое уточнение. Государства — члены ЕЭС должны установить запрет на реорганизацию ПКИОЦБ, подпадаю­щих под действие директивы 85/611/ЕЭС, в иные предприя­тия коллективного инвестирования, исключённые из объек­тов регулирования этой директивы (п. 5 ст. 1). Кроме того, государства — члены ЕЭС вправе устанавливать более жест­кие требования к деятельности ПКИОЦБ при условии, что подобные меры будут носить общий характер и не будут противоречить положениям директивы (п. 7 ст. 1).

Раздел 2 директивы 85/611/ЕЭС посвящён разрешитель­ному порядку деятельности ПКИОЦБ. Этот раздел имеет особое значение, так как благодаря его положениям в ЕС в сфере оказания финансовых услуг впервые был юридиче­ски закреплён принцип, который в западной юридической науке передают через понятие европейский паспорт^[427]. Со­гласно п. 1 ст. 4 директивы, ПКИОЦБ для осуществления своей деятельности обязаны получить разрешение, которая выдается компетентным органом государства — члена ЕС, на территории которого находится руководящий орган ПКИОЦБ. Выданное разрешение действительно на терри­тории всех государств — членов ЕЭС. Данное важное но­вовведение, которое подтверждено в судебной практике^[428], очевидным образом способствует созданию единого рынка финансовых услуг в ЕЭС/ЕС и будет потом реализовано и в других смежных секторах европейского рынка финансо­вых услуг — банковском и страховом.

Национальные компетентные органы вправе отказать в разрешении на осуществление деятельности ПКИОЦБ в тех случаях, когда руководящие лица управляющей ком­пании, корпоративного инвестиционного фонда или депо­зитария не удовлетворяют требованиям, установленным в директиве (п. 3 ст. 4). Любые изменения в учредительных и уставных документах инвестиционной компании, как и любая смена управляющей компании или депозитария должны быть согласованы с национальными компетентны­ми органами (п. 4 ст. 4).

Раздел 3 директивы 85/611/ЕЭС посвящён обязатель­ствам управляющих компаний. Для осуществления своей деятельности управляющие компании должны располагать необходимыми финансовыми средствами, но их конкрет­ный размер не определён. Закреплено правило: управляю­щая компания и депозитарий должны при выполнении сво­их обязанностей действовать независимо и исключительно в интересах участников ПКИОЦБ. Функции управляющей компании и депозитария не могут осуществляться одной компанией.

Раздел 4 директивы 85/611/ЕЭС посвящён обязатель­ствам корпоративных инвестиционных фондов. Для осу­ществления своей деятельности корпоративные инвести­ционные фонды должны иметь необходимые средства, конкретный размер которых не указан. Хранение их акти­вов должно быть доверено депозитарию.

Особое значение имеют положения директивы 85/611/ЕЭС, которые касаются информирования участников финансово­го рынка (Раздел 6). Корпоративный инвестиционный фонд и управляющая компания обязаны публиковать: 1) проспект; 2) годовой отчёт; 3) полугодовой отчёт за первые шесть ме­сяцев финансового года (п. 1 ст. 27). Годовой и полугодовой отчёты должны быть опубликованы в течение следующих сроков с даты окончания соответствующих отчётных пери­одов: 1) 4 месяца для годового отчёта; 2) 2 месяца для по­лугодового отчёта (п. 2 ст. 27). Проспект должен содержать информацию, необходимую для полной оценки инвестора­ми предлагаемых видов инвестиций и особенно связанных с ними рисков (п. 1 ст. 28). Указания на конкретные эле­менты содержания проспекта приводятся в Приложении к директиве (схема “А”). Годовой отчёт должен включать балансовый отчёт, подробный отчёт о прибылях и убытках за финансовый год, годовой отчёт о деятельности компании за финансовый год и другую информацию в соответствии с перечнем, приложенным к директиве (схема “В”), а также иные существенные сведения, необходимые для достовер­ной оценки инвесторами деятельности ПКИОЦБ и её резуль­татов. Статья 33 директивы 85/611/ЕЭС закрепляет меха­низм предоставления информации инвесторам. Проспект и последние годовой и полугодовой отчёты предоставляют­ся инвесторам на безвозмездной основе по их требованию до заключения договора. Основные элементы проспекта должны постоянно обновляться, чтобы быть в максималь­ной степени актуальными.

Деятельность ПКИОЦБ во многом связана с трансгра­ничным предоставлением услуг, чему посвящён Раздел 8 директивы 85/611/ЕЭС. При реализации паёв в другом го­сударстве — члене ЕЭС ПКИОЦБ должен соблюдать зако­нодательные и иные положения принимающего государства, которые регулируют вопросы, не затронутые самой дирек­тивой. В тех случаях, когда ПКИОЦБ решает реализовы­вать паи в другом государстве — члене ЕЭС, компетентные органы данного принимающего государства должны быть предварительно проинформированы об этом решении. В их распоряжение должны быть представлены: 1) свиде­тельство, выданное компетентными органами государства происхождения о соответствии ПКИОЦБ положениям ди­рективы 85/611/ЕЭС; 2) уставные и иные основополагаю­щие документы ПКИОЦБ; 3) проспект; 4) годовой и полу­годовой отчёты; 5) информация о способах реализации паёв в принимающем государстве. ПКИОЦБ вправе приступить к реализации паёв спустя два месяца с момента информи­рования компетентных органов принимающего государства при условии, что последние не ответят мотивированным отказом (ст. 46).

В Разделе 9 директивы 85/611/ЕЭС «Положения, каса­ющиеся органов, ответственных за лицензирование и над­зор» содержится важное положение: компетентные органы государства, в котором находится ПКИОЦБ, обладают ком­петенцией контролировать ПКИОЦБ. Таким образом, в ди­рективе 85/611/ЕЭС также нашёл подтверждение принцип контроля компетентными органами государства-члена про­исхождения. Правда, компетентные органы государства- члена, где ПКИОЦБ предлагает свои паи, вправе проверять деятельность таких предприятий на предмет их соответ­ствия положениям директивы 85/611/ЕЭС, которые регу­лируют трансграничную деятельность (Раздел 8 директи­вы). Таким образом, компетентные органы принимающего государства сохранили ограниченный контроль за деятель­ностью ПКИОЦБ. Это касается и вопросов привлечения к ответственности: только компетентные органы государ­ства-члена происхождения вправе принимать меры в связи с нарушением ПКИОЦБ законодательных, регламентарных и административных положений, а также учредительных до­кументов такого предприятия, а компетентные органы госу­дарства-члена, принимающего ПКИОЦБ, вправе накладывать санкции только за нарушение правил директивы 85/611/ЕЭС, которые регулируют трансграничную деятельность (Раз­дел 8 директивы).

В заключение анализа директивы 85/611/ЕЭС необходи­мо указать на Раздел 10 директивы «Контактный комитет». В соответствии с ним создан специальный комитет, в обя­занности которого входят мониторинг применения этой ди­рективы и оказание консультативной помощи Комиссии (см. гл. 2).

Рекомендация 85/612/ЕЭС

Одновременно с директивой 85/611/ЕЭС была приня­та рекомендация 85/612/ЕЭС Совета от 20 декабря 1985 г. «О втором подпункте статьи 25 (1) Директивы 85/611/ЕЭС» (далее — рекомендация 85/612/ЕЭС)^[429]. Данный рекоменда­тельный акт Совета посвящён второму подпункту статьи 25 директивы 85/611/ЕЭС. Сама статья 25 директивы 85/611/ЕЭС закрепляет общее правило: инвестиционные компании или управляющие компании в отношении всех управляемых ими инвестиционных фондов, которые подпадают под дей­ствие директивы, не могут приобретать голосующие акции, которые позволяют им оказывать существенное влияние на эмитента. Рекомендация 85/612/ЕЭС содержит разъясне­ние в отношении трактовки понятия «значительное влия­ние», и Совет рекомендует компетентным органам государ­ства-члена всегда, когда понятие «значительное влияние» переводится в законодательство другого государства-члена с помощью числового ограничения, обеспечить соблюдение этого предела инвестиционными и управляющими компани­ями, расположенными на их территории, при приобретении голосующих акций, выпущенных компанией, учреждённой на территории государства-члена, в котором применяются эти ограничения.

В период с 1987 по 1999 г. правотворчество в секторе рынка ценных шло по двум направлениям: принимались со­вершенно новые правовые акты и одновременно происходи­ла ревизия ранее принятых директив.

Директива 87/345/ЕЭС

22 июня 1987 г была принята директива Совета 87/345/ЕЭС «Об изменении директивы 80/390/ЕЭС о координации условий выпуска, контроля и распространения проспекта, который подлежит опубликованию при допуске ценных бу­маг к официальной котировке на фондовой бирже» (далее — директива 87/345/ЕЭС)^[430]. Несмотря на то, что директива 87/345/ЕЭС представляет собой небольшой по объёму до­кумент, который был принят исключительно с целью внести изменения в ранее принятую директиву 80/390/ЕЭС, харак­тер вносимых изменений обязывает отнестись к их анали­зу с особым вниманием. Дело в том, что благодаря дирек­тиве 87/345/ЕЭС в секторе рынка ценных бумаг ЕЭС был закреплён принцип европейского паспорта эмитента, или, иными словами, на уровне ЕЭС было признано действие принципа взаимного признания проспекта эмиссии в секто­ре рынка ценных бумаг.

Необходимо напомнить, что в директиве 80/390/ЕЭС уже было закреплено положение, согласно которому в слу­чаях, когда ценные бумаги одного эмитента должны быть допущены к официальному листингу фондовой биржи более чем одного государства — члена ЕЭС, национальные ком­петентные органы этих государств должны сотрудничать и стремиться к тому, чтобы принять единый текст про­спекта, который будет использоваться во всех соответству­ющих государствах-членах. Такая формулировка не га­рантировала полного взаимного признания проспектов, поэтому и назрела необходимость внести соответствующие изменения.

Благодаря директиве 87/345/ЕЭС в директиву 80/390/ЕЭС были внесены необходимые изменения. Во-первых, была введена новая статья, которая позволяет определить на­циональный компетентный орган, который уполномочен проверять и утверждать проспект в случае одновремен­ного обращения с просьбой о включении в официальные котировальные листы нескольких бирж, расположенных или действующих в разных государствах — членах ЕЭС. Та­ким компетентным органом будет соответствующий орган государства — члена ЕЭС, в котором эмитент имеет свой зарегистрированный офис. Именно этот орган должен бу­дет утвердить проспект эмиссии. Если зарегистрированный офис эмитента находится за пределами государств — чле­нов ЕЭС, в которых запрашивается допуск к официальному листингу биржи, то эмитент должен сам выбрать одно из го­сударств-членов, где запрашивается допуск, и именно в со­ответствии с законодательством последнего будет составлен и утверждён проспект эмиссии.

Во-вторых, формально закреплён принцип взаимного признания проспекта эмиссии. Чётко закреплено положение, согласно которому проспект эмиссии после утверждения со­ответствующим компетентным органом государства — чле­на ЕЭС будет признан другими государствами-членами, в которых запрашивается допуск к официальному листин­гу, без необходимости получить разрешение компетентных органов соответствующих государств-членов и без их права требовать включения в проспект эмиссии дополнительной информации. Следует добавить, что в директиве 87/345/ЕЭС содержится небольшое уточнение, согласно которому ком­петентные органы сохранили ограниченные права, которые, однако, не меняют сути общего правила. Эти исключения ка­саются правомочий компетентных органов требовать вклю­чения в проспект информации, относящейся к рынку страны допуска и касающейся, в частности, национальной системы подоходного налога и другой страновой информации, име­ющей значение для инвестора.

В директиве 87/345/ЕЭС содержится положение, ко­торое указывает на возможность широкого применения принципа взаимного признания проспектов. Согласно од­ному из правил, Сообщество может на основании согла­шений, заключенных с третьими странами, признавать на основе принципа взаимности проспекты, составленные и проверенные в соответствии с правилами третьих стран, при условии, что их регулирующие нормы предоставляют инвесторам защиту, эквивалентную предусмотренной в ди­рективе 87/345/ЕЭС.

В заключение анализа директивы 87/345/ЕЭС необхо­димо сделать следующий вывод. От пожеланий, адресо­ванных директивой 80/390/ЕЭС к компетентным органам государств — членов ЕЭС, стремиться максимально ко­ординировать свои требования к проспекту, чтобы избе­жать умножения формальностей и принять единый текст в случае, когда одновременно подаётся сразу несколько за­явок на включение в официальный котировальный лист нескольких фондовых бирж, расположенных или дей­ствующих в разных государствах — членах ЕЭС, директи­ва 87/345/ЕЭС переходит к формулированию прямых обя­зательств в отношении государств — членов ЕЭС по этому вопросу и признает действие принципа европейского пас­порта в отношении проспекта эмиссии. В соответствии с принципом взаимного признания проспект эмиссии, утверждённый компетентными органами одного государ­ства — члена ЕЭС, может быть использован для публичного предложения этих ценных бумаг на фондовой бирже другого государства — члена ЕЭС.

Директива 88/220/ЕЭС

22 марта 1988 г. была принята директива Совета 88/220/ЕЭС «О внесении поправок в директиву 85/611/ЕЭС о координации законодательных, регламентарных и админи­стративных положений, относящихся к некоторым предпри­ятиям коллективного инвестирования в обращаемые ценные бумаги, в отношении инвестиционной политики некото­рых предприятий коллективного инвестирования в обра­щаемые ценные бумаги (ПКИОЦБ)» (далее — директива 88/220/ЕЭС)^[431]. Директива 88/220/ЕЭС вносит незначи­тельные изменения в текст директивы 85/611/ЕЭС: они на­правлены на расширение предельно допустимого объёма инвестирования ПКИОЦБ в ценные бумаги одного эмитен­та (при соблюдении ряда условий этот объём был расширен с 5 до 25%).

Директива 88/627/ЕЭС

12 декабря 1988 г. была принята директива Совета 88/627/ЕЭС «О подлежащей опубликованию информации о приобретении либо отчуждении значительной доли участия в обществе, котирующемся на бирже» (далее — директива 88/627/ЕЭС)^[432]. Центральная линия директивы 88/627/ЕЭС может быть выражена отрывком из её вступительной части, который также представляет непосредственный интерес в контексте нашего исследования: «Координация этой поли­тики [информирования инвесторов] на уровне Сообщества, которая делает эту защиту [инвесторов] более эквивалент­ной, вероятно, будет способствовать взаимопроникновению рынков ценных бумаг в государствах-членах и, таким обра­зом, способствует созданию подлинного европейского рын­ка капиталов»^[433]. Как видно из этого отрывка, ЕЭС в конце 1980-х годов поставил задачу организовать в секторе рын­ка ценных бумаг адекватную информационную политику в отношении инвесторов, чтобы улучшить защиту их ин­тересов, а также укрепить доверие к рынку ценных бумаг, что в итоге должно было обеспечить его надлежащее функ­ционирование. В результате реализации этих целей можно было добиться эффективной интеграции в секторе рынка ценных бумаг — создания единого европейского рынка ка­питалов. Характерно, что в директиве 88/627/ЕЭС исполь­зовано выражение «европейский рынок капиталов», близ­кий аналог которого — «общий рынок капиталов» — был закреплён в рекомендации Комиссии 77/534/ЕЭС, которая стала первым актом ЕЭС, принятым в секторе рынка цен­ных бумаг. Очевидна не только схожесть формулировок, но и преемственность целей, которые они выражают. В свя­зи с этим сделаем и другой вывод: интеграция в финансовой сфере — это длительный процесс, направленный на дости­жение общих целей, которые в тот период выражались при помощи близких по содержанию формулировок — «общий рынок капиталов» и «европейский рынок капиталов». Задача построения единого рынка финансовых услуг в тот момент не ставилась.

Остаётся раскрыть конкретные правила, при помощи ко­торых было решено в тот момент улучшить информирова­ние инвесторов. Конкретная цель директивы 88/627/ЕЭС — обеспечить информирование инвесторов о значительных долях участия (пакетах акций) и изменениях в таких до­лях участия (пакетах акций) в компаниях Сообщества, бу­маги которых допущены к официальному листингу на фон­довой бирже, расположенной или действующей в ЕЭС. Согласно одному из правил директивы, в случаях, когда фи­зическое или юридическое лицо приобретает или продаёт долю в компании, и в результате такого приобретения или продажи доля участия в компании соответствует или превы­шает пороги 10%, 20, 1/3, 50% и 2/3 или падает ниже этих порогов, это лицо обязуется в течение семи календарных дней информировать компанию и одновременно националь­ные компетентные органы, упомянутые в директиве, о про­центом размере голосующих прав, которыми оно обладает после такой покупки или продажи ценных бумаг. Государ­ства — члены ЕЭС вправе не применять пороги 20% и 1/3 при применении единого порога 25% и порог 2/3 при при­менении порога 75%.

Согласно другому правилу, в ходе первого общего собра­ния акционеров компании, которое состоится более чем че­рез три месяца после перевода правил директивы 88/627/ЕЭС в национальное законодательство, любое физическое или юридическое лицо должно информировать соответствую­щую компанию и одновременно компетентный орган (ор­ганы) о том, что оно владеет 10% или более голосующих прав, с указанием доли фактически принадлежащих ему го­лосующих прав, за исключением случаев, когда такое заяв­ление уже было сделано в связи с приобретением или прода­жей акций компании. Таким образом, учитывая, что перевод правил директивы 88/627/ЕЭС в национальное право госу­дарств — членов ЕЭС должен был быть завершён не позд­нее 1 января 1991 г., получается, что не позднее 1 апреля 1991 г. инвесторы должны были иметь полную информацию об основных акционерах компаний, бумаги которых котиру­ются на биржах Сообщества.

Согласно другому правилу директивы 88/627/ЕЭС, ком­пания, получившая декларацию об изменении долей участия в компании, должна информировать об этом обществен­ность каждого из государств-членов, в которых её акции допущены к официальному листингу на фондовой бирже. Произойти это должно в кратчайшие сроки, но не позднее чем через девять календарных дней после получения та­кой декларации. Государства-члены могут предусмотреть в национальном праве норму, согласно которой информа­ция об изменении долей участия в компании будет предо­ставляться не соответствующей компанией, а националь­ным компетентным органом при возможном сотрудничестве с этой компанией. В исключительных случаях национальные компетентные органы могут освободить компании от вы­полнения требования о публичном раскрытии информации об изменении долей участия в компании, если они посчи­тают, что раскрытие такой информации противоречит об­щественным интересам или нанесёт серьёзный ущерб за­интересованным компаниям, при условии, что отсутствие публикации не приведёт к тому, что общественность будет введена в заблуждение относительно существенных фактов и обстоятельств дела, влияющих на объективную оценку ценных бумаг таких компаний.

В заключение анализа директивы 88/627/ЕЭС необходи­мо указать на важное правило: государства — члены ЕЭС должны назначить компетентный орган (или органы) для це­лей надлежащего применения этой директивы.

Директива 89/298/ЕЭС

17 апреля 1989 г. была принята директива Совета 89/298/ЕЭС «О согласовании требований к составлению, проверке и рас­пространению проспекта эмиссии, который подлежит опуб­ликованию с целью предложения ценных бумаг для сво­бодного обращения» (далее — директива 89/298/ЕЭС)^[434].

Директива 89/298/ЕЭС, как и директива 88/627/ЕЭС, ставит в качестве своей цели построение европейского рынка ка­питалов. В её тексте эта цель сформулирована следующим образом: «Необходимо проводить подлинную информаци­онную политику Сообщества в отношении ценных бумаг; такая информационная политика ввиду гарантий, которые она предлагает инвесторам, и её влияния на надлежащее функционирование рынков ценных бумаг обеспечит взаимо­проникновение национальных рынков ценных бумаг и тем самым будет способствовать созданию подлинно европей­ского рынка капитала»^[435]. Как видно из этого отрывка, в этом правовом акте ЕЭС ставится цель постепенной интеграции в секторе рынка ценных бумаг, а необходимым условием этой интеграции названа единая информационная полити­ка Сообщества, направленная на защиту прав инвесторов. Если принятая годом ранее директива 88/627/ЕЭС обозначи­ла основы общей информационной политики в части инфор­мирования инвесторов и других участников рынка о при­обретении либо отчуждении значительной доли участия в обществе, котирующемся на бирже, то директива 89/298/ЕЭС расширяет содержательную сторону этой информационной политики за счёт включения в неё правил составления, про­верки и распространения проспекта эмиссии, который под­лежит опубликованию с целью предложения ценных бумаг для свободного обращения.

Конкретная цель директивы 89/298/ЕЭС состоит в том, чтобы обеспечить адекватное и полное раскрытие информа­ции о ценных бумагах и их эмитентах, что позволит обеспе­чить защиту прав и законных интересов инвесторов. Сле­дует напомнить, что и директива 80/390/ЕЭС преследовала аналогичную цель. Директива 89/298/ЕЭС предстаёт в опре­делённой степени как правовой акт, который имеет схожие с директивой 80/390/ЕЭС цели, но отличается сферой ре­гулирования. Правила директивы 89/298/ЕЭС применяют­ся к ценным бумагам, которые впервые являются предме­том публичного предложения в государстве — члене ЕЭС в той степени, в которой эти ценные бумаги ранее не ко­тировались на бирже этого государства. В этом и состоит принципиальное отличие от директивы 80/390/ЕЭС, кото­рая посвящена координации условий выпуска, контроля и распространения проспекта, который подлежит опублико­ванию при допуске ценных бумаг к официальной котиров­ке на фондовой бирже. Под действие директивы 89/298/ЕЭС не подпадают ряд предложений ценных бумаг: предложе­ние ценных бумаг, которое адресовано профессиональ­ным участникам; предложение ценных бумаг, которое адресовано ограниченному кругу лиц; предложение цен­ных бумаг, совокупная стоимость которых не превышает 40 000 ЭКЮ и др.).

Одно из центральных правил директивы 89/298/ЕЭС гласит, что публичное предложение ценных бумаг на тер­ритории государств — членов ЕЭС подчинено обязатель­ству публиковать проспект лицом, сделавшим предложение. Из этого общего правила предусмотрен ряд исключений, в частности, государства — члены ЕЭС могут предусмо­треть частичное или полное освобождение от обязанности публиковать проспект эмиссии, если ценные бумаги, являю­щиеся предметом публичного предложения, представляют собой облигации или другие ценные бумаги, эквивалентные облигациям, которые выпускаются непрерывно или много­кратно кредитными организациями или другими финансо­выми учреждениями, которые регулярно публикуют свои годовые отчёты и которые в рамках Сообщества создаются посредством специальных законов или находятся под обще­ственным контролем.

В директиве 89/298/ЕЭС содержится ряд правил, регу­лирующих содержание и методы контроля и распростра­нения проспекта ценных бумаг, для которых требуется до­пуск к официальному листингу. Изложение этих правил начинается с отсылки к директиве 80/390/ЕЭС. В частно­сти, закреплено положение: правила директивы 80/390/ЕЭС, которые регулируют содержание проспекта, контроль и рас­пространение проспекта, будут применяться в случаях, когда речь идёт о публичном предложении ценных бумаг посред­ством заявки на допуск к официальному листингу на фон­довой бирже, расположенной или действующей в том же го­сударстве-члене. Кроме того, если публичное предложение ценных бумаг сделано в одном государстве-члене, а допуск к официальному листингу запрашивается в отношении фон­довой биржи, расположенной в другом государстве-члене, то лицо, делающее публичное предложение, имеет возмож­ность подготовить проспект в государстве-члене, в котором оно делает публичное предложение, а содержание проспек­та вместе с его процедурами контроля и распространения должны быть зафиксированы также с учётом правил дирек­тивы 80/390/ЕЭС.

В директиву 89/298/ЕЭС включён Раздел 3, который со­держит правила, регулирующие содержание и методы рас­пространения проспекта ценных бумаг, в отношении кото­рых не запрашивается допуск к официальному листингу биржи. В таком случае проспект эмиссии должен содержать информацию, которая в зависимости от характеристик эми­тента и ценных бумаг, являющихся предметом публичного предложения, необходима для того, чтобы инвесторы мог­ли принимать взвешенное решение с учётом оценки акти­вов, финансового положения, результатов и перспектив эми­тента, а также прав, предоставляемых ценными бумагами^[436]. В директиве 89/298/ЕЭС перечислены случаи, когда госу­дарства — члены ЕЭС или назначенные ими органы мо­гут разрешить эмитентам не включать в проспект опреде­лённую информацию. Кроме того, в этом правовом акте отдельно отмечается, что государства — члены ЕЭС могут предусмотреть, что лицо, делающее публичное предложе­ние ценных бумаг, имеет право составить проспект в со­ответствии с требованиями директивы 80/390/ЕЭС. Таким образом, в случае публичного предложения ценных бумаг, которые предназначены для листинга на фондовой бирже, предоставляемая информация должна соответствовать тре­бованиям ранее принятой директивы 80/390/ЕЭС. В слу­чае предложения ценных бумаг, которые не предназначены для листинга на фондовой бирже, предоставляемая инфор­мация может быть менее подробной и будут применяться правила специального раздела директивы 89/298/ЕЭС. Та­кой более простой режим объясняется прежде всего забо­той об интересах небольших эмитентов (малых и средних предприятий), которые не всегда готовы и способны выхо­дить со своими ценными бумагами на регулируемый ры­нок. Наличие такого специального раздела в директиве 89/298/ЕЭС стало одной из главных причин принятия этого правового акта.

Важное достижение директивы 89/298/ЕЭС состоит так­же в том, что этот правовой акт распространяет принцип европейского паспорта на случаи публичного предложе­ния ценных бумаг, которые не предназначены для листинга на бирже. Напомним, что в отношении публичного предло­жения ценных бумаг, которые предназначены для листин­га на фондовой бирже, принцип взаимного признания был окончательно закреплён благодаря директиве 87/345/ЕЭС, которая признаёт действие принципа европейского паспор­та в отношении проспекта эмиссии. Согласно директиве 89/298/ЕЭС принцип взаимного признания также должен применяться при отсутствии запроса на допуск к официаль­ному листингу на бирже: достаточно, чтобы проспект со­ответствовал основным правилам, изложенным в директиве 80/390/ЕЭС, и был утверждён национальными компетент­ными органами. Эти новые правила закреплены в Раздел 5 «Взаимное признание» директивы 89/298/ЕЭС.

В этом же контексте следует рассматривать единствен­ную статью специального раздела «Переговоры с третьими странами» директивы 89/298/ЕЭС. В ней установлено, что Сообщество может на основании соглашений, заключённых с третьими странами, признавать на основе принципа вза­имности проспекты эмиссии, составленные и проверенные в соответствии с законами этих стран, как отвечающие тре­бованиям директивы 89/298/ЕЭС, при условии, что данные правила предоставляют инвесторам защиту, эквивалентную предусмотренной в директиве 89/298/ЕЭС.

Директива 89/592/ЕЭС

13 ноября 1989 г. была принята директива Совета 89/592/ЕЭС «О координации норм по сделкам с участием инсайдеров» (далее — директива 89/592/ЕЭС)^[437]. Именно с этого правового акта берёт своё начало формирование пра­вовой базы ЕС в области противодействия злоупотреблени­ям на рынке ценных бумаг, а сама директива 89/592/ЕЭС, выступая в качестве акта первого поколения, содержит пра­вила, которые должны были восполнить пробел в право­вом регулировании сделок с участием инсайдеров, кото­рый в тот период существовал не только на уровне ЕЭС, но и на национальном уровне, так как в некоторых госу­дарствах — членах ЕЭС не было правил, запрещающих ин­сайдерские сделки. В государствах-членах, где подобные правовые нормы применялись, существовали собственные подходы к регулированию данной области, поэтому остро проявлялись различия между правилами, действовавшими в тот момент в ряде государств-членов.

Принятие этого правового акта имело своей целью по­высить доверие инвесторов к рынку ценных бумаг, которо­го невозможно добиться без дополнительных гарантий того, что все инвесторы находятся в равных условиях и что они будут защищены от неправомерного использования инсай­дерской информации. Как известно, инсайдерские сдел­ки приносят выгоды одним инвесторам и ущемляют закон­ные интересы других, что, несомненно, снижает доверие к рынку и может серьёзно повлиять на его надлежащее функционирование^[438].

В целях противодействия инсайдерской торговле дирек­тива 89/592/ЕЭС закрепляет ряд положений. Одно из них содержит определение ключевого термина «инсайдерская информация: информация, которая не была обнародована, имеет точный характер и относится к одному или несколь­ким эмитентам ценных бумаг или к одной или нескольким ценным бумагам, и которая, если она станет общедоступ­ной, может оказать существенное влияние на цену той или иной ценной бумаги»^[439]. В директиве 89/592/ЕЭС определён круг лиц, в отношении которых действуют её правила: чле­ны административных, управляющих или контролирующих органов эмитента; акционеры; иные лица, который имеют доступ к инсайдерской информации в силу выполнения сво­их профессиональных обязанностей и иных функций. Ука­занные лица не вправе приобретать или продавать ценные бумаги эмитентов, основывая свои действия на полученной инсайдерской информации. Этот запрет также действует в отношении любого приобретения (продажи) ценных бумаг, которое совершается с участием профессионального посред­ника. Если в качестве инсайдеров выступают юридические лица, то запрет на использование инсайдерской информа­ции распространяется на физических лиц, которые принима­ют решение о том, чтобы совершить конкретную операцию в интересах этого юридического лица. Под действие дирек­тивы 89/592/ЕЭС не подпадают операции, которые связаны с монетарной политикой государства, его государственным долгом и которые совершаются государством, его централь­ным банком или любым другим органом, назначенным государством.

Лица, которые подпадают под действие директивы 89/592/ЕЭС, не вправе: 1) передавать инсайдерскую ин­формацию третьей стороне, за исключением случаев, ко­гда это осуществляется в рамках нормального осуществле­ния профессиональной деятельности или иных функций; 2) рекомендовать или побуждать третью сторону приоб­ретать или продавать ценные бумаги, когда соответству­ющее действие основано на использовании инсайдерской информации.

Государства — члены ЕЭС сохранили за собой пра­во устанавливать более строгие правила, чем изложенные в директиве 89/592/ЕЭС, при условии, что такие положения имеют общее применение. Согласно одному из положений директивы 89/592/ЕЭС, каждое государство-член обязуется назначить компетентный административный орган (или ор­ганы) для надлежащего применения положений этого право­вого акта. Национальный компетентный орган должен быть наделён всеми необходимыми полномочиями по контролю и расследованию правонарушений. Национальные компе­тентные органы государств-членов должны сотрудничать друг с другом с целью пресекать правонарушения на рын­ке ценных бумаг в этой конкретной области. В рассматри­ваемой директиве ничего не сказано о гармонизированных мерах ответственности за неправомерное использование ин­сайдерской информации, этот вопрос был оставлен в нацио­нальной компетенции.

Директива 90/211/ЕЭС

23 апреля 1990 г. была принята директива Совета 90/211/ЕЭС «Об изменении директивы 80/390/ЕЭС в части взаимного признания проспектов публичного предложения в качестве проспекта для листинга на фондовой бирже» (да­лее — директива 90/211/ЕЭС)»^[440]. Этот правовой акт фак­тически расширяет логику одного из положений директи­вы 89/298/ЕЭС, благодаря которому был закреплён принцип взаимного признания проспектов публичного предложения, который означает, что в случаях, когда публичное предло­жение ценных бумаг происходит одновременно или в близ­кие сроки в разных государствах — членах ЕЭС, любой проспект публичного предложения, составленный и утверж­дённый в соответствии с определёнными правилами дирек­тивы 89/298/ЕЭС, должен быть признан в качестве проспек­та публичного предложения в других государствах-членах на основе принципа взаимного признания. Авторы директи­вы 90/211/ЕЭС пришли к выводу о возможности расширить эту интеграционную логику и предусмотреть возможность признания проспекта публичного предложения ценных бу­маг в качестве проспекта для листинга на фондовой бирже, если допуск к официальному листингу ценных бумаг запра­шивается спустя некоторое время после публичного предло­жения ценных бумаг. В итоге директива 90/211/ЕЭС вносит соответствующие изменения в директиву 80/390/ЕЭС.

Суть новых правил можно выразить следующим обра­зом: допуск к официальному листингу в одном или несколь­ких государствах — членах ЕС возможен не только на осно­вании проспекта для листинга, но и на основании проспекта публичного предложения. Для этого необходимо, чтобы этот проспект публичного предложения был составлен и утверждён в любом государстве — члене ЕЭС в соответ­ствии с определёнными положениями директивы 89/298/ЕЭС (отсылающими к правилам директивы 80/390/ЕЭС), а меж­ду датой утверждения этого проспекта публичного пред­ложения и заявкой на допуск к официальному листингу на фондовой бирже прошло не более трёх месяцев. Такой проспект публичного предложения признаётся в качестве проспекта для листинга на фондовой бирже в государстве- члене (или государствах — членах ЕЭС), в котором пода­ётся заявка на допуск к официальному листингу, без необ­ходимости его одобрения компетентными органами такого государства-члена, которые не имеют права требовать вклю­чения дополнительной информации существенного характе­ра в проспект публичного предложения.

Директива 93/6/ЕЭС

15 марта 1993 г. была принята директива Совета ЕЭС 93/6/ЕЭС «О достаточности капитала инвестиционных компаний и кредитных организаций» (далее — директива 93/6/ЕЭС)^[441]. Этот правовой акт имеет непосредственное отношение к регулированию сектора рынка ценных бумаг и банковского сектора, был принят после официально­го завершения строительства единого Внутреннего рын­ка. Таким образом, можно говорить о том, что исторически его принятие совпадает с достаточно продвинутым этапом интеграции в ЕЭС. В связи с этим факт употребления разно­образных по форме, но близких по смыслу формулировок, которые в тексте директивы 93/6/ЕЭС отражают главные цели финансовой интеграции, свидетельствует об отсут­ствии единых устоявшихся официальных терминов и вы­ражений, которые были бы применимы на законодательном уровне в отношении обозначения основных целей финансо­вой интеграции. Приведём конкретные примеры.

Во-первых, в директиве 93/6/ЕЭС ставится цель гармо­низации в степени «необходимой и достаточной для дости­жения взаимного признания разрешений и систем пруденци­ального надзора; принятие мер по координации, касающихся определения собственных средств инвестиционных компа­ний, определения размера их начального капитала и опреде­ления общих рамок для мониторинга их рисков, являются важными аспектами гармонизации, необходимой для дости­жения этого взаимного признания в контексте внутренне­го финансового рынка (подчёркнуто мной. — Р.К. )»^[442]. Как видно из этого приведённого фрагмента директивы, для до­стижения цели построения внутреннего финансового рын­ка необходимо обеспечить взаимное признание разрешений/ лицензий и систем пруденциального надзора, что предпола­гает решение более узких задач, связанных с определени­ем собственных средств инвестиционных компаний, размера их начального капитала и общих рамок для мониторинга их рисков. Использовано выражение «внутренний финан­совый рынок»^[443], которое на наш взгляд, отражает тесную связь между реализованным к тому моменту Внутренним рынком ЕЭС и целями интеграции в финансовой сфере. Кро­ме того, следует отметить, что в этом случае речь идёт имен­но о финансовом рынке в целом, так как директива регу­лирует деятельность не только инвестиционных компаний, но и кредитных организаций.

Во-вторых, в директиве 93/6/ЕЭС дана характеристика вышеназванных составляющих, использованных в контек­сте выражения «внутренний финансовый рынок». В тексте документа говорится в частности о том, что «общие базо­вые правила в отношении собственных средств учрежде­ний (собирательное понятие для инвестиционных компаний и кредитных организаций. — Р.К.) являются ключевым эле­ментом внутреннего рынка в секторе инвестиционных услуг (подчёркнуто мной. — РК.)»^[444]. Таким образом, при харак­теристике одного компонента — собственные средства — на этот раз использовано выражение «внутренний рынок в секторе инвестиционных услуг»^[445], более узкое по содер­жанию, чем «внутренний финансовый рынок», и содержа­тельно ему не противоречит. Употребление двух разных выражений в едином контексте описания значения роли единого подхода к регулированию собственных средств для нужд финансовой интеграции свидетельствует об от­сутствии в тот период на законодательном уровне ЕЭС еди­ных устоявшихся формулировок в области финансовой интеграции.

В-третьих, в тексте директивы 93/6/ЕЭС использовано выражение, которое не только характеризует ещё одно усло­вие успешной финансовой интеграции, но и подтверждает наш тезис о том, что законодатель (в лице Совета) ещё не сформировал в тот период единый глоссарий в области финансовой интеграции, поэтому при характеристике это­го разностороннего процесса использует разные по форме, но близкие по содержанию формулировки. В тексте дирек­тивы, в частности, говорится о том, что «на общем фи­нансовом рынке (подчёркнуто мной. — Р.К.) учреждения, будь то инвестиционные компании или кредитные органи­зации, находятся в прямой конкуренции друг с другом»^[446]. Как видно, использовано выражение «общий финансовый рынок»^[447], которое как бы возвращает нас к более ранним этапам интеграции, а именно в период строительства тогда ещё Общего рынка. Как мы знаем, в тот момент в секто­ре рынка ценных бумаг было использовано близкое выра­жение «общий рынок капитала» (рекомендация Комиссии ЕЭС 77/534/ЕЭС), а в банковском секторе — выражение «общий рынок для кредитных организаций» (Первая дирек­тива 77/780/ЕЭС).

Благодаря трём вышеприведённым фрагментам удалось не только указать на лексические особенности директивы 93/6/ЕЭС, но и передать основные вопросы, которые состав­ляют содержание этого правового акта. Кратко остановимся на изучении вопросов, которые в самом документе привяза­ны к выражению «внутренний финансовый рынок».

Правовое регулирование распространяется на отноше­ния, возникающие в связи с формированием начального ка­питала инвестиционных компаний. Основная цель состоит в том, чтобы нормативно закрепить единые требования к на­чальному капиталу инвестиционных компаний, размер ко­торого может варьировать в зависимости от видов деятель­ности, которые уполномочены осуществлять эти компании. Закреплено правило: инвестиционные компании, владею­щие средствами и/или ценными бумагами клиентов и пре­доставляющие одну из перечисленных в директиве услуг^[448], должны располагать начальным капиталом в размере 125 000 ЭКЮ, при условии, что эти компании не участву­ют в сделках за свой счёт ни по одному из финансовых ин­струментов и не принимают на себя обязательства по со­вершённым сделкам. В тех случаях, когда учреждение не уполномочено хранить денежные средства или ценные бумаги клиентов, первоначальный капитал может состав­лять 50 000 ЭКЮ. Все остальные инвестиционные компании должны иметь начальный капитал в размере 730 000 ЭКЮ. В отношении уже созданных инвестиционных компаний ди­ректива разрешает им при определённых условиях продол­жать свою деятельность, даже если они не соблюдают ми­нимальную сумму, установленную для начального капитала новых компаний.

Отдельно в директиве закреплены правила, регулирую­щие собственные средства учреждений (учреждение — со­бирательное понятие для инвестиционных компаний и кре­дитных организаций), размеры которых можно вычислить, обратившись к приложениям к директиве. Они содержат скорее техническую информацию, часть которой выраже­на при помощи таблиц и специальных формул. Закреплено общее правило: в случаях, когда собственные средства, на­ходящиеся в распоряжении учреждения, будут ниже суммы их собственных потребностей в средствах, национальные компетентные органы должны обязать это учреждение при­нять надлежащие меры по быстрому исправлению ситуации. Кроме того, учреждения должны иметь адекватные системы, позволяющие быстро и точно оценить финансовое положе­ние учреждения. Фактически можно говорить о том, что за­креплённые в директиве 93/6/ЕЭС положения, касающиеся собственных средств, направлены на то, чтобы обеспечить наличие в распоряжении учреждений достаточных собствен­ных средства для покрытия рисков. Регулирование крупных рисков учреждений привязано к директиве 92/121/ЕЭС.

Отдельно в директиве закреплены правила осуществле­ния надзора на консолидированной и неконсолидирован­ной основе. В частности, установлено правило: требования к основным средствам учреждений, которые не являются ни материнскими компаниями, ни филиалами этих учреж­дений, применяются в индивидуальном порядке. Надзор на консолидированной основе применяется в отношении учреждений, которые имеют в качестве филиала кредит­ную организацию, инвестиционную компанию или другое финансовое учреждение. Консолидированный надзор также действует в отношении учреждений, материнской компани­ей которых является финансовый холдинг. Для расчёта соб­ственных средств на консолидированной основе применяют­ся правила директивы 89/299/ЕЭС.

Государства-члены должны требовать, чтобы инвести­ционные компании и кредитные организации регулярно предоставляли всю информацию, необходимую для провер­ки соблюдения правил, принятых в соответствии с директи­вой 93/6/ЕЭС. Механизмы внутреннего контроля, а также административные и бухгалтерские процедуры учреждений должны позволять проверять на постоянной основе соблю­дение этих правил.

Директива 93/22/ЕЭС

10 мая 1993 г. была принята директива Совета 93/22/ЕЭС «Об инвестиционных услугах в области ценных бумаг» (далее — директива 93/22/ЕЭС)^[449]. Не будет преувеличе­нием сказать, что директива 93/22/ЕЭС закрепила важ­нейшие правила регулирования в секторе рынка ценных бумаг. Эти правила с годами эволюционировали, а в на­стоящее время можно говорить уже о третьем поколении правовых актов ЕС (MiFID 2, MiFIR), которые изменяют и дополняют правила, впервые сформулированные в дирек­тиве 93/22/ЕЭС.

Директива 93/22/ЕЭС — это средний по объёму доку­мент, состоящий из 32 статей, но в этих статьях сформулиро­ваны основные правила, которые регулировали в тот период оказание инвестиционных услуг в секторе рынка ценных бу­маг. Несмотря на то, что момент начала построения единого рынка финансовых услуг, который согласно ПДСФУ начал­ся в 1973 г., и директиву 93/22/ЕЭС отделяют 20 лет, в этой директиве нет ни одной отсылки к центральному понятию нашего исследования. Сам ПДСФУ и директиву 93/22/ЕЭС разделяет 6 лет, то есть срок вполне достаточный для оцен­ки первых результатов правоприменения. Очевидно, что эти результаты и сами правила директивы могли оказать воздей­ствие на Европейскую комиссию при подготовке ПДСФУ и её апелляции к термину «единый рынок финансовых услуг». Характерно, что в директиве 93/22/ЕЭС подчёрки­вается роль этого правового акта, так как «эта Директива является важнейшим (подчёркнуто мной. — Р.К.) инстру­ментом для завершения внутреннего рынка, установленно­го Единым европейским актом и запланированного «Белой книгой» Комиссии, под двойным аспектом [реализации] сво­боды учреждения и свободы предоставления услуг в сфере инвестиционных компаний»^[450]. Остается изучить основные правила директивы 93/22/ЕЭС, которые — несмотря на от­сутствие формальной цели построить единый рынок финан­совых услуг — могут быть рассмотрены как правила, благо­приятствующие его возникновению.

Первое достижение директивы 93/22/ЕЭС заключает­ся в формальном закреплении ряда терминов, центральных не только для сектора рынка ценных бумаг, но и для все­го рынка финансовых услуг ЕЭС: «инвестиционная услу­га», «инвестиционная компания», «ценные бумаги» и ряд других, в том числе понятие «регулируемый рынок», к которому отсылали ещё Третья директива 92/49/ЕЭС и Третья директива 92/96/ЕЭС, принятые примерно в то же время в страховом секторе. Взаимосвязь директи­вы 93/22/ЕЭС с правовыми актами, принятыми в других финансовых секторах, проявилась и иными способами. Так, некоторые положения директивы 93/22/ЕЭС применимы к кредитным организациям, которые создаются и регулиру­ются положениями банковских директив (Первая директи­ва 77/780/ЕЭС и Вторая директива 89/646/ЕЭС), но оказы­вают ряд инвестиционных услуг, указанных в Разделе “А” Приложения к директиве 93/22/ЕЭС. Необходимо отметить, что ряд субъектов финансового рынка ЕЭС полностью вы­ведены из сферы действия данного правового акта, в том числе ПКИОЦБ. В отношении ПКИОЦБ это объясняется прежде всего спецификой этих субъектов и желанием ЕЭС развивать собственные специальные правовые нормы в этой области.

Второе достижение директивы 93/22/ЕЭС состоит в реализации достаточной гармонизации, необходимой для достижения взаимного признания разрешений и систем пру­денциального надзора, что позволяет предоставлять единое разрешение, действительное на всей территории Сообще­ства, и обеспечивать применение принципа контроля со сто­роны государства-члена происхождения^[451]. В силу принципа взаимного признания разрешений инвестиционные компа­нии, уполномоченные в своём государстве-члене происхож­дения, могут осуществлять по всему Сообществу все или часть услуг, охватываемых директивой 93/22/ЕЭС, путём учреждения филиала или посредством предоставления трансграничных услуг.

Гармонизация, необходимая для достижения взаимного признания разрешений, была достигнута в том числе путём закрепления единых для всех государств — членов ЕЭС пра­вил получения разрешений. Согласно директиве 93/22/ЕЭС, инвестиционная компания вправе приступить к деятель­ности только на основании разрешения, выданного компе­тентными органами государства происхождения. В разре­шении указываются инвестиционные услуги, упомянутые в Разделе “А” Приложения к директиве, которые компания уполномочена оказывать. Разрешение может также охва­тывать одну или несколько вспомогательных услуг, упомя­нутых в Разделе “С” Приложения к директиве 93/22/ЕЭС. Разрешение не может выдаваться только на оказание вспо­могательных услуг. Компетентные органы вправе выдавать разрешение только при соблюдении двух условий: инвести­ционная компания должна располагать достаточным началь­ным капиталом (размер которого определяется в соответ­ствии с правилами, изложенными в Директиве 93/6/ЕЭС); лица, которые фактически управляют деятельностью инве­стиционной компании, должны соответствовать требовани­ям хорошей репутации и необходимого профессионального опыта. Закреплено традиционное для финансового сектора правило «четырёх глаз»: руководить инвестиционной компа­нией должны как минимум два лица, отвечающие вышепере­численным требованиям. Компетентные органы могут также предоставлять разрешение инвестиционным компаниям, ко­торые образованы и подчиняются одному физическому лицу, но это отступление от общего правила не должно нарушать других положений директивы. Государства — члены ЕЭС также должны требовать, чтобы заявки на получение разре­шения сопровождались программой деятельности, в которой должен быть указан тип предполагаемых операций и струк­тура организации инвестиционной компании. В течение ше­сти месяцев после подачи полной заявки заявитель должен быть проинформирован о результатах её рассмотрения. От­каз в выдаче разрешения должен быть мотивирован. После получения разрешения инвестиционная компания может немедленно начать свою деятельность.

В директиве 93/22/ЕЭС приведён исчерпывающий пере­чень условий для отзыва разрешения. Это может произойти в случаях, когда инвестиционная компания: 1) не использу­ет разрешение в течение двенадцати месяцев, прямо отка­зывается от него или перестает предоставлять инвестицион­ные услуги в течение более шести месяцев (за исключением случаев, когда национальное право государств-членов до­пускает такую возможность); 2) получило одобрение с помо­щью ложных заявлений или любых других противозаконных средств; 3) больше не выполняет условия, обусловливающие выдачу разрешения; 4) более не соответствует положениям директивы 93/6/ЕЭС; 5) серьёзно и систематически наруша­ет положения, принятые в соответствии со статьями 10 и 11 директивы 93/22/ЕЭС; 6) подпадает под любые другие слу­чаи изъятия разрешения, предусмотренные национальным законодательством. Компетентные органы не вправе выда­вать разрешение до тех пор, пока они не установят личность акционеров или ассоциированных лиц (прямых или косвен­ных, физических или юридических лиц), которые облада­ют квалифицированным участием в такой компании. Ком­петентные органы должны отказать в выдаче разрешения, если у них возникнут сомнения в способности акционеров или ассоциированных лиц обеспечить разумное и осмотри­тельное управление инвестиционной компанией.

Обязанности по надзору за деятельностью инвестици­онной компании ложатся на компетентные органы государ­ства-члена происхождения независимо от того, открывает инвестиционная компания в другом государстве-члене фили­ал или предоставляет трансграничные услуги. Государство- член происхождения устанавливает обязательные пруденци­альные правила, которые накладывают на инвестиционные компании ряд обязанностей. Среди основных можно назвать следующие:

• обязательство иметь хорошую административную организацию, вести полный бухгалтерский отчёт, пред­усмотреть механизмы контроля и безопасности в обла­сти информационных технологий, а также адекватные процедуры внутреннего контроля;

• обязательство принять адекватные меры с целью за­щиты имущественных прав инвесторов, в частности, в случае несостоятельности компании, а также для пред­отвращения случаев использования ценных бумаг ин­весторов инвестиционной компанией от своего имени (за исключением случаев явного согласия инвесторов);

• обязательство создать такие условия, чтобы регистра­ция проведенных операций была достаточной для того, чтобы позволить властям государства-члена происхожде­ния контролировать соблюдение пруденциальных норм; регистрационные данные должны храниться в течение периода, определяемого компетентными органами;

• обязательство быть структурированными и организо­ванными таким образом, чтобы свести к минимуму риск возникновения конфликтов интересов между компанией и её клиентами или между самими клиентами, что мо­жет нанести ущерб интересам клиентов.

Государства — члены ЕЭС должны установить обяза­тельные для инвестиционных компаний правила. Эти пра­вила должны стать формальным отражением следующих принципов:

• действовать при осуществлении своей деятельности справедливо в интересах своих клиентов и целостности рынка;

• действовать с необходимой квалификацией, тщательно­стью и старанием в интересах своих клиентов и целост­ности рынка;

• иметь и эффективно использовать ресурсы и процеду­ры, необходимые для успешного осуществления своей деятельности;

• знать о финансовом положении своих клиентов, их ин­вестиционном опыте и их целях в отношении запраши­ваемых услуг;

• надлежащим образом передавать информацию, полез­ную в контексте переговоров со своими клиентами;

• стремиться избегать конфликтов интересов и, где их не­возможно избежать, обеспечить справедливое обраще­ние с клиентами;

• соблюдать все нормативные акты, регулирующие осу­ществление инвестиционной деятельности, чтобы со­действовать обеспечению наилучших интересов своих клиентов и целостности рынка.

Важное правило: инвестиционная компания должна ука­зать инвесторам, прежде чем вступать с ними в деловые отно­шения, какой компенсационный фонд или эквивалентная за­щита будут применяться в отношении предлагаемой сделки.

Одно из центральных правил директивы 93/22/ЕЭС гласит, что создание филиалов или трансграничное предо­ставление услуг не влекут для инвестиционной компании обязательств по получению дополнительного разрешения в принимающем государстве, не связаны с обязательством иметь целевой капитал или соответствовать любой иной мере, имеющей эквивалентный характер.

В случаях, когда инвестиционная компания собирается открыть филиал на территории другого государства — чле­на ЕЭС, она должна уведомить об этом компетентные ор­ганы государства-члена происхождения. Государства-члены должны требовать, чтобы инвестиционная компания вместе с уведомлением об открытии филиала также предоставляла необходимый пакет документов, включающий: 1) справку с указанием на государство-член, на территории которого она намерена создать филиал; 2) программу деятельности, в которой будут указаны вид операций и организационная структура филиала; 3) адрес, по которому могут запра­шиваться документы в принимающем государстве-члене; 4) указание на имена руководящих лиц филиала.

Если компетентные органы государства-члена проис­хождения не имеют оснований сомневаться в адекватности административных структур и финансовом положений ин­вестиционной компании, они передают полученный пакет документов компетентным органам принимающего госу­дарства-члена. Это происходит в течение трёх месяцев по­сле получения всей необходимой информации. Заинтересо­ванную инвестиционную компанию уведомляют о передаче документов.

Когда компетентные органы государства-члена проис­хождения отказывают в предоставлении информации ком­петентным органам принимающего государства-члена, они информируют об этом заинтересованную инвестиционную компанию и сообщают о причинах отказа в течение трёх ме­сяцев после получения всей информации. Этот отказ или от­сутствие ответа могут стать предметом судебного обжалова­ния в государстве-члене происхождения.

До того как филиал инвестиционной компании начнёт работать, компетентные органы принимающего государства- члена располагают сроком в два месяца (с момента полу­чения всей информации по филиалу), чтобы сформировать своё мнение по вопросу открытия филиала. После того как будет получено формальное одобрение от компетентных ор­ганов принимающего государства-члена или в случае мол­чания с их стороны (в течение двух месяцев), филиал мо­жет начать свою деятельность. Как видно из этого правила, принимающие государства-члены сохранили определённые права, которые если не ограничивают свободу движения лиц и принцип европейского паспорта, то во всяком случае не делают их абсолютными. Это выражается также в праве компетентных органов принимающего государства-члена са­мостоятельно предпринимать действия по предотвращению или санкционированию нарушений и, при необходимости, запретить инвестиционной компании совершать новые сдел­ки на своей территории. Это крайняя мера в том случае, если компетентные органы государства происхождения не смогли повлиять на ситуацию.

За компетентными органами принимающего государства был сохранён и ряд других прав, в том числе право запраши­вать у инвестиционной компании или её филиала необходи­мую финансовую информацию об их деятельности. В случае отзыва разрешения компетентные органы принимающего го­сударства-члена должны быть проинформированы об этом и принять надлежащие меры для предотвращения осу­ществления инвестиционной компанией новых операций на их территории и обеспечения интересов инвесторов.

Третье достижение директивы 93/22/ЕЭС заключается в регулировании полномочий компетентных органов госу­дарств — членов ЕЭС. Главная обязанность, которая возла­гается на государства — члены ЕЭС, состоит в том, чтобы они назначили компетентные органы для выполнения функ­ций, предусмотренных в директиве. Государства — чле­ны ЕЭС должны проинформировать Европейскую комис­сию о создании таких органов. Компетентные органы могут быть как государственными, так и не осуществляющими публично-властных полномочий. В последнем случае они должны быть признаны национальным законодательством как субъекты, которые уполномочены реализовывать со­ответствующие функции в целях надлежащего исполне­ния директивы 93/22/ЕЭС. Если в одном государстве-чле­не есть несколько компетентных органов, то они должны тесно сотрудничать друг с другом, осуществляя надзор за деятельностью инвестиционных компаний, действую­щих в этом государстве-члене. Директива 93/22/ЕЭС также предусматривает необходимость установить сотрудниче­ство между компетентными органами и государственны­ми органами, ответственными за мониторинг финансо­вых рынков, кредитных учреждений и других финансовых учреждений, а также страховых организаций. Это подчёрки­вает тесную взаимосвязь всех секторов рынка финансовых услуг.

Директива 94/18/ЕС

30 мая 1994 г. была принята директива Европейско­го парламента и Совета 94/18/ЕС «Об изменении директи­вы 80/390/ЕЭС о координации условий выпуска, контроля и распространения проспекта, который подлежит опублико­ванию при допуске ценных бумаг к официальной котировке на фондовой бирже в части обязательства публиковать про­спект» (далее — директива 94/18/ЕС)^[452]. Во втором по счёту правовом акте была поставлена задача внести определённые изменения в директиву 80/390/ЕЭС: на этот раз они каса­лись обязательства публиковать проспект при допуске цен­ных бумаг к официальной котировке на фондовой бирже. Суть этих изменений сводится к тому, чтобы устранить пре­пятствия, которые мешают большему взаимопроникновению рынков ценных бумаг в ЕС. К таким препятствиям относятся продолжительность процедур и стоимость публикации про­спектов, то есть исполнение правил, предусмотренных в ди­рективе 80/390/ЕЭС. Сами эти правила не были поставлены под сомнение, основные предложения касались возможно­сти признать возможность для государства-члена, в котором требуется допуск к официальному листингу, предоставить в некоторых случаях частичное или полное освобождение от обязанности публиковать проспект эмиссии для эмитен­тов, ценные бумаги которых уже зарегистрированы на офи­циальной бирже в другом государстве — члене ЕС.

Фактически директива 94/18/ЕС развивает идеи дирек­тивы 80/390/ЕЭС, в которой уже было зафиксировано право компетентных органов государств — членов ЕЭС предусма­тривать частичное или полное освобождение от обязанно­сти публиковать проспект. Согласно директиве 80/390/ЕЭС, такие послабления, связанные с частичным или полным освобождением от обязательств публиковать проспект, пре­доставляются потому, что инвесторы в конкретной стране уже полностью или частично защищены, поскольку надеж­ная и актуальная, частичная или полная информация о рас­сматриваемых компаниях уже широко распространена и до­ступна для широкой общественности.

В результате вносимых директивой 94/18/ЕС измене­ний действие правил директивы 80/390/ЕЭС, регулирующих случаи частичного или полного освобождения от обязатель­ства публиковать проспект в рамках национального рын­ка ценных бумаг, было расширено за счёт введения в сфе­ру правового регулирования случаев выхода эмитентов на финансовые рынки других государств — членов Сооб­щества. Это должно было устранить препятствия для потен­циальных кандидатов для внесения в котировальные списки в других государствах-членах, а значит, создать ещё боль­ше условий для взаимопроникновения национальных рынков ценных бумаг. Согласно смыслу вносимых в дирек­тиву 80/390/ЕЭС изменений, государства — члены вправе разрешить органам, ответственным за контроль над про­спектом, предусмотреть частичное или полное освобожде­ние от обязанности публиковать проспект в том случае, ко­гда: 1) ценные бумаги эмитента (в том числе акции эмитента или сертификаты, представляющие такие акции) были допу­щены к официальному листингу другого государства-члена в течение не менее трёх лет до подачи заявки на допуск к официальному листингу; 2) компетентные органы государ­ства-члена или государств, в которых ценные бумаги эми­тента допущены к официальному листингу, подтверждают, что в течение последнего трехлетнего периода (или в тече­ние всего периода листинга) эмитент выполнял все свои обя­зательства; 3) была предоставлена необходимая информация (последний отчёт руководства, последние проверенные годо­вые отчёты, любой проспект или эквивалентный документ, опубликованный эмитентом в течение двенадцати месяцев, предшествующих заявлению о допуске к официальному листингу и др.).

Директива 97/9/ЕС

Директива 97/9/ЕС Европейского парламента и Сове­та «О системах компенсации инвесторам» (далее — ди­ректива 97/9/ЕС) была принята 3 марта 1997 г.^[453] Речь идёт о небольшом по объёму правовом акте, который до сих при­меняется и играет важную роль в обеспечении стабильности финансовых рынков и защите частных интересов инвесто­ров. В директиве 97/9/ЕС подчёркивается роль ранее при­нятой директивы 93/22/ЕЭС, которая представляет «собой важнейший инструмент для завершения внутреннего рын­ка в области инвестиционных компаний»^[454]. Таким образом, вновь подчёркнута связь директивы 93/22/ЕЭС с построени­ем внутреннего рынка, в рамках которого будут эффектив­но реализованы свобода учреждения и свобода предоставле­ния услуг в сфере деятельности инвестиционных компаний. Директива 97/9/ЕС также связывает свои основные цели с необходимостью «завершения и хорошего функциониро­вания внутреннего рынка»^[455] в финансовой сфере, для чего необходимо обеспечить надлежащую защиту инвесторов и поддержание доверия к финансовой системе. Таким обра­зом, ни в начале 1990-х, ни в конце 1990-х годов в важней­ших правовых актах ЕС в финансовой сфере не содержалось ни единого намёка на понятие «единый рынок финансовых услуг», которое будет использовано в ПДСФУ уже через два года после принятия директивы 97/9/ЕС. Отсутствие в тексте интересующего нас понятия не означает, что в тот момент отсутствовал сам процесс построения единого рынка фи­нансовых услуг, который согласно ПДСФУ начался в 1973 г. Для лучшего осмысления этого растянутого во времени про­цесса необходимо рассмотреть директиву 97/9/ЕС, чтобы проанализировать правила, благоприятствующие финансо­вой интеграции в ЕС, и вычленить новые компоненты еди­ного рынка финансовых услуг.

Центральная линия директивы 97/9/ЕС — необходи­мость создания в каждом государстве — члене ЕС систем компенсации инвесторам, которые будут гарантировать со­гласованный минимальный уровень защиты инвесторов — клиентов инвестиционных компаний. Этот минимальный уровень защиты должен гарантировать инвесторам воз­можность получать инвестиционные услуги у филиалов инвестиционных компаний, учреждённых в различных го­сударствах — членах ЕС (или же те же услуги в контек­сте трансграничного предоставления услуг), с теми же ми­нимальными гарантиями соблюдения их прав, как если бы они получили эти услуги от национальных инвестиционных компаний. Эти минимальные гарантии стали обязательны­ми для всех государств — членов ЕС, а некоторых из них подтолкнули к созданию систем компенсации инвесторов. В директиве 97/9/ЕС неоднократно подчёркивается, что она реализует лишь минимально необходимую гармонизацию, причём за государствами-членами сохраняется право уста­навливать более жёсткие правила, гарантирующие права инвесторов.

В соответствии с директивой 97/9/ЕС каждое госу­дарство-член обеспечивает создание и официальное при­знание на своей территории одной или нескольких систем компенсации инвесторам. За исключением некоторых част­ных случаев, прямо закреплённых в директиве^[456], ни одна инвестиционная компания не праве осуществлять ин­вестиционную деятельность в государстве — члене ЕС без участия в системе компенсации инвесторам. Согласно директиве 97/9/ЕС в государствах-членах должно быть обес­печено покрытие претензий, связанных с неспособностью инвестиционной компании:

• возместить инвесторам средства, причитающиеся им или принадлежащие им и удерживаемые за их счёт в связи с инвестиционными сделками компании;

• возвращать инвесторам принадлежащие им инстру­менты, которые хранятся или управляются от их имени в связи с инвестиционными операциями.

Поскольку директива 97/9/ЕС может быть примени­ма в том числе к кредитным организациям, осуществляю­щим инвестиционную деятельность, в ней содержится спе­циальное уточнение: удовлетворение претензий инвесторов должно происходить в соответствии с правилами либо ди­рективы 97/9/ЕС, либо директивы 94/19/ЕС «О системах гарантирования депозитов». Двойные компенсации невоз­можны, и в каждом конкретном случае будут применяться правила только одной из двух указанных директив. Чтобы не создавать внутреннюю конкуренцию между правовы­ми актами, лежащими в основе единого рынка финансовых услуг, а также чтобы не возникало проблем правопримене­ния, связанных с возможными необоснованными попытка­ми инвесторов выбрать для себя наиболее льготный режим гарантий, в директиве 97/9/ЕС закреплён тот же размер фи­нансового покрытия, что и в директиве 94/19/ЕС: не менее 20 000 ЭКЮ на каждого инвестора. Государства — члены ЕС, которые на момент принятия директивы обеспечивали ин­весторам компенсации на уровне менее 20 000 ЭКЮ, могли поддерживать этот уровень до 31 декабря 1999 г. при усло­вии, что уже действующий уровень компенсации был не ниже 15 000 ЭКЮ. За государствами — членами ЕС так­же сохранялось право ввести гарантии, которые по своим размерам превышают установленный директивой гармо­низированный уровень компенсаций инвесторам. Таким образом, директива 94/19/ЕС и директива 97/9/ЕС закреп­ляют схожие правила определения размера компенсаций, что говорит о тесной связи двух секторов единого рынка финансовых услуг и о единых подходах к их правовому регулированию.

Компетентные органы государства — члена ЕС, которые выдали разрешение на осуществление деятельности, долж­ны быть проинформированы о том, что инвестиционная компания не выполняет свои обязательства в качестве чле­на системы компенсации инвесторам. После этого органы в сотрудничестве с системой компенсации должны принять все необходимые меры, включая санкции, для обеспечения выполнения инвестиционной компанией принятых на себя обязательств. Если принятые меры не обеспечивают соблю­дение инвестиционной компанией принятых обязательств, то система компенсации может направить уведомление о своём намерении исключить её из системы. Такое уведом­ление должно быть адресовано инвестиционной компании не менее чем за 12 месяцев до принятия окончательного ре­шения. Решение может быть принято только в тех случаях, когда национальное законодательство допускает возмож­ность исключения из системы компенсации. О таком наме­рении в обязательном порядке должны быть уведомлены национальные компетентные органы. В отношении инвести­ционных операций, которые будут совершаться компанией в течение этих 12 месяцев, по-прежнему будет гарантиро­вано покрытие рисков инвесторов. Если по истечении сро­ка, указанного в уведомлении, инвестиционная компания не выполнит своих обязательств, то система компенсации может с согласия компетентных органов приступить к её ис­ключению. Если инвестиционная компания была исключе­на из системы компенсации и не может обеспечить другие гарантийные механизмы, отвечающие требованиям ЕС, то компетентные органы, выдавшие разрешение на осущест­вление инвестиционной деятельности, обязаны его немед­ленно отозвать. В данном случае система компенсаций ин­весторам будет действовать только в отношении операций, совершенных до лишения компании лицензии на право осу­ществления инвестиционной деятельности.

Директива 97/9/ЕС содержит ряд правил, которые на­прямую способствуют реализации основных свобод вну­треннего рынка. Согласно её положениям, системы ком­пенсации инвесторам, которые учреждены и официально признаны в государстве — члене ЕС, также защищают ин­тересы инвесторов, которые являются клиентами филиалов, учреждённых инвестиционными компаниями в других госу­дарствах-членах. В период до 31 декабря 1999 г. размер пре­доставленного покрытия не мог превышать максимальный уровень покрытия, который предлагается соответствующей системой компенсации принимающего государства-члена на собственной территории. Когда размер покрытия, пред­лагаемого системой компенсации инвестора принимающего государства-члена, превышает уровень покрытия в государ­стве-члене происхождения, принимающее государство-член должно обеспечить возможность присоединения к офици­ально признанной системе, чтобы расширить покрытие до уровня, который гарантирован инвесторам этого прини­мающего государства-члена.

Директива 97/9/ЕС содержит также общие правила, кото­рые регулируют порядок выплаты компенсаций инвесторам, в частности, установлен максимальный срок для выплат, ко­торый не может превышать трёх месяцев. В исключитель­ных случаях система компенсации может обратиться к ком­петентным властям для продления срока по выплатам ещё на три месяца. Включено правило, согласно которому госу­дарства — члены ЕС должны обеспечить, чтобы инвести­ционные компании принимали соответствующие меры для своевременного и полного информирования своих клиентов о системе/системах компенсации инвесторам, в которую вхо­дят инвестиционная компания и её филиалы.

Государства-члены должны проверять филиалы инвести­ционных компаний, зарегистрированных вне Сообщества, на предмет наличия системы компенсации инвесторам, кото­рые отвечали бы требованиям директивы 97/9/ЕС. Если та­ких систем нет либо они недостаточны, то государства — чле­ны ЕС могут предусмотреть для таких филиалов возможность присоединиться к их собственным системам компенсации.

Межсекторные правовые акты

В 1987-1999 гг. в праве ЕС, регулирующем единый фи­нансовый рынок, проявилась тенденция, которая имеет осо­бое значение для понимания феномена, связанного с поня­тием «единый рынок финансовых услуг». Эта тенденция характеризуется принятием правовых актов, которые но­сят межсекторной характер, то есть одновременно регули­руют общественные отношения в разных секторах единого рынка финансовых услуг. О тесной связи финансовых сек­торов можно было судить, исходя из ряда отмеченных ра­нее косвенных признаков, в частности, была установлена возможность использовать одинаковые ключевые термины в правовых актах из различных секторов. Новое проявление межсекторности, которое будет изучено на примере двух ди­ректив, более глубокое, так как речь идёт о принятии само­стоятельных правовых актов, которые напрямую затрагива­ют банковский и страховой секторы, а также сектор рынка ценных бумаг.

Директива 91/308/ЕЭС

Первый из таких актов — это директива 91/308/ЕЭС «О предотвращении использования финансовой системы для целей отмывания денег» (далее — директива 91/308/ЕЭС)^[457]. Этот правовой акт был принят Советом 10 июня 1991 г. Необходимость единого для всех государств — членов Сооб­щества подхода к правовому регулированию вопросов, свя­занных с отмыванием денег, чётко обозначена в самой ди­рективе 91/308/ЕЭС: «В отсутствие действий Сообщества по борьбе с отмыванием денег государства-члены могут быть обязаны в целях защиты своих финансовых систем принять меры, которые могут быть несовместимы с созда­нием единого рынка; для облегчения своей преступной дея­тельности лица, отмывающие деньги, могут попытаться вос­пользоваться либерализацией движения капиталов и правом свободно оказывать финансовые услуги, которые возника­ют благодаря интегрированному финансовому пространству, если не будут приняты определённые меры по координации на уровне Сообщества»^[458].

В начале 1990-х годов в ЕЭС возникла острая необхо­димость в гармонизации в сфере противодействия отмыва­нию денег. Сам по себе этот факт говорит не только о том, что было принято решение противостоять сообща выше­указанным рискам. Можно на этот документ посмотреть и под другим углом зрения.

Первое заключение: появление директивы 91/308/ЕЭС косвенно свидетельствует о том, что на уровне ЕС в тот мо­мент уже существовали достаточно развитые националь­ные финансовые рынки. Если национальный финансовый рынок развит слабо, то он не представляет особого интере­са для злоумышленников, поскольку они просто не видят возможностей использовать традиционные механизмы от­мывания денег. В таких случаях злоумышленники прибе­гают к возможностям, которые представляют финансовые рынки других государств. Из этого собственно вытекает второе заключение о тесном взаимопроникновении нацио­нальных финансовых рынков. Возможно, именно по этой причине в самой директиве использовано выражение «ин­тегрированное финансовое пространство».

Наше обращение к директиве 91/308/ЕЭС было продик­товано необходимостью иллюстрировать наличие тесных межсекторных связей в рамках единого рынка финансовых услуг. Очевидно, что проблема отмывания денег — общая для всего финансового рынка, которая проявляется незави­симо от национальных границ государств-членов или мате­риальных границ каждого из секторов единого рынка фи­нансовых услуг. Анализ положений директивы 91/308/ЕЭС подтверждает наше утверждение, так как в списке ключе­вых понятий директивы приведены два — «кредитная орга­низация» и «финансовый институт», — содержание которых раскрывается при обращении к правовым актам в различ­ных секторах единого рынка финансовых услуг (директи­вы 77/780/ЕЭС, 79/267/ЕЭС и др.).

В продолжение анализа директивы 91/308/ЕЭС необхо­димо перечислить основные правила, направленные на пред­отвращение использования финансовой системы для це­лей отмывания денег. Во-первых, на государства — члены ЕЭС ложится общее требование о запрете на отмывание де­нег. Во-вторых, государства-члены должны обязать кредит­ные организации и финансовые институты идентифициро­вать своих клиентов, когда они вступают с ними в деловые отношения, в частности, при открытии счёта или при пре­доставлении услуг по хранению активов. В-третьих, на го­сударства-члены также ложится обязанность требовать от кредитных организаций и финансовых институтов, чтобы те хранили в течение пяти лет перечисленные в директи­ве документы (относящиеся как к клиенту, так и к совер­шенным им операциям), которые могут быть использованы в качестве доказательств при расследовании случаев отмы­вания денег. В-четвертых, государства-члены должны обя­зать кредитные организации и финансовые институты тща­тельно контролировать любые сделки, которые могут быть совершены в целях отмывания денег. В-пятых, государства- члены должны обеспечить соблюдение требования к кре­дитным организациям и финансовым институтам (включая их руководителей и сотрудников) сотрудничать с органа­ми власти, ответственными за противодействие отмыванию денег. В-шестых, государства-члены должны обязать кре­дитные организации и финансовые учреждения воздержи­ваться, до информирования компетентных органов, от совер­шения операций, которые могут быть связаны с отмыванием денег. Эти и другие правила директивы 91/308/ЕЭС были пересмотрены на более поздних этапах построения едино­го рынка финансовых услуг, но они сыграли важную роль в этом процессе.

Директива 95/26/ЕС

Межсекторной характер второй директивы вытекает уже из самого названия этого правового акта, так как в нём перечислены различные директивы, принятые ранее в каж­дом из трёх секторов единого рынка финансовых услуг. Речь идёт о директиве Европейского парламента и Совета 95/26/ЕС от 29 июня 1995 г. «О внесении поправок в ди­рективы 77/780/ЕЭС и 89/646/ЕЭС в сфере кредитных ор­ганизаций, директивы 73/239/ЕЭС и 92/49/ЕЭС в сфе - ре страхования иного, чем страхование жизни, директивы 79/267/ЕЭС и 92/96/ЕЭС в сфере страхования жизни, дирек­тиву 93/22/ЕЭС в сфере инвестиционных компаний и ди­рективу 85/611/ЕЭС в сфере предприятий коллективного инвестирования в обращающиеся ценные бумаги (ПКИОЦБ) с целью усиления пруденциального надзора» (далее — ди­ректива 95/26/ЕС)^[459].

Как вытекает из названия директивы 95/26/ЕС, её глав­ная цель — усиление пруденциального надзора, причём для этого желательно «принять аналогичные меры во всем сек­торе финансовых услуг»^[460]. Таким образом, европейский за­конодатель в лице Европейского парламента и Совета ис­ходит из возможности и необходимости применять единые подходы при правовом регулировании всех секторов едино­го рынка финансовых услуг. Остаётся изучить спектр вопро­сов, которые по мнению европейского законодателя требуют единых подходов при правовом регулировании.

Во-первых, директива 95/26/ЕС вносит соответствую­щие изменения в ранее принятые директивы с целью вклю­чить в них единое определение понятия «тесные связи». Точное определение смысла этого термина важно во всех финансовых секторах, так как согласно ранее установлен­ным правилам, компетентные органы не должны предостав­лять или подтверждать разрешение на право осуществления деятельности финансового предприятия (кредитная орга­низация, страховая или инвестиционная компания) в том случае, когда его тесные связи с другими физическими или юридическими лицами препятствуют надлежащему выпол­нению компетентными органами их надзорных функций. В итоге директива 95/26/ЕС даёт достаточно общее опре­деление «тесных связей», которое основано на минималь­ных критериях, одним из которых выступает прямое или косвенное владение 20% или более прав голоса или капитала компании. Кроме того, в тексты ряда директив (77/780/ЕЭС, 93/22/ЕЭС, 73/239/ЕЭС, 79/267/ЕЭС) добавля­ется новое положение: в тех случаях, когда между финан­совым предприятием и другими физическими или юриди­ческими лицами существуют тесные связи, компетентные органы выдают разрешение только в том случае, если такие связи не препятствуют надлежащему выполнению их над­зорной функции.

Второе изменение также направлено на усиление пол­номочий национальных надзорных органов, причём пред­лагаемые изменения ранее принятых правовых актов тес­но связаны с центральными достижениями единого рынка финансовых услуг — принципом взаимного признания и принципом контроля, осуществляемого государством про­исхождения. Суть нововведений сводится к тому, чтобы, по возможности, избежать случаев, когда финансовое пред­приятие (кредитная организация, страховая или инвестици­онная компания) выбирает правовую систему того или иного государства-члена, чтобы избежать более строгих стандар­тов, действующих в другом государстве-члене, на террито­рии которого оно намеревается действовать или выполнять большую часть своей деятельности. Для этого вводятся но­вые общие правила: 1) финансовое предприятие, являю­щееся юридическим лицом, должно получать разрешение на право осуществления деятельности в государстве-члене, где находится его юридический адрес; 2) финансовое пред­приятие, которое не является юридическим лицом, должно иметь центральную администрацию в государстве-члене, в котором оно получило разрешение; 3) государства-члены должны требовать, чтобы центральная администрация фи­нансового предприятия всегда находилась в его государ­стве-члене происхождения и чтобы она действительно там работала.