Теоретические аспекты взаимодействия международного и национального права

В соответствии с основополагающим принципом международ­ного права pacta sunt servanda «каждый действующий договор обязателен для его участников и должен ими добросовестно вы­полняться» (ст.

Отечественная доктрина всегда исходила из того, что государ­ство должно обеспечивать выполнение своих международных обязательств, но само избирает необходимые для этого способы. «Государство, - подчеркивает Г.И. Тункин, - должно обеспечи­вать выполнение своих обязательств по международному праву способами, удобными прежде всего для данного государства. Если для выполнения международных обязательств требуется проведение соответствующих законодательных мероприятий, то они должны быть осуществлены; такие мероприятия прово­дятся, разумеется, с учетом общественного и государственного строя каждого государства»^[434]. Д.Б. Левин отмечает, что «опреде­ление способов выполнения международных обязательств отно­сится к проявлению государственного суверенитета и входит во внутреннюю компетенцию государства, если только государство не обязалось придерживаться каких-либо определенных спосо­бов исполнения данных международных норм, скажем, издать законы, предписывающие их исполнение»^[435].

И.И. Лукашук, рассматривая вопросы взаимодействия между­народного права с национальным правом, приходит к выводу, что «в соответствии с принципом суверенного равенства государств каждое государство свободно выбирает свою правовую систему и, следовательно, определяет порядок взаимодействия своего права с международным».

Хотя международное право не обязывает государства придер­живаться того или иного порядка, тех или иных способов реали­зации международных договорных обязательств, такой порядок и соответствующие способы не могут быть определены государ­ством произвольно, без учета принципа добросовестного выпол­нения международных обязательств. В преамбуле Устава ООН провозглашается решимость «создать условия, при которых мо­гут соблюдаться справедливость и уважение к обязательствам, вытекающим из договоров и других источников международ­ного права». В Декларации принципов хельсинкского Заключи­тельного акта подчеркивается, что государства при осуществле­нии своих суверенных прав, включая право устанавливать свои законы и административные правила, будут сообразовываться со своими юридическими обязательствами по международному праву. «Государство должно строить свою правовую систему та­ким образом, - подчеркивает И.И.

Международные договорные обязательства должны быть выполнены государством несмотря на противоречащие поло­жения национального права. Согласно ст. 27 Венской конвен­ции («Внутреннее право и соблюдение договоров») участник не может ссылаться на положения своего внутреннего права в качестве оправдания для невыполнения им договора. Как под­черкивает Г.И. Тункин, «в случае несоответствия между норма­ми внутригосударственного права и нормами международного права (коллизии между ними) государство должно выполнять свои международные обязательства, причем ссылки на внутрен­нее законодательство не могут освободить его от выполнения этих обязательств.

Международно-правовая ответственность - один из состав­ных элементов содержания принципа добросовестного соблю­дения международных обязательств. «Обязанность соблюдать международное соглашение, - подчеркивает О.И. Тиунов, - полу­чает смысл своего существования именно на основе признания ответственности субъекта международного права за его наруше­ние. Подобная обязанность и признание ответственности за от­ход от нее - взаимосвязанные явления»^[444].

Принятие государством-участником международного договора внутригосударственных актов, нарушающих условия договора, препятствующих его выполнению, расценивается другими го­сударствами-участниками как международно-противоправное деяние, влекущее международную ответственность. Требование международного права состоит в том, что международные дого­ворные обязательства должны быть выполнены государством, а ссылки на свое внутреннее право не освобождают его от ответст­венности за их невыполнение. В ст. 3 представленных Комиссией международного права Статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния предусматривается, что «квалификация деяния государства как международно-противо­правного определяется международным правом. На такую квали­фикацию не влияет квалификация этого деяния как правомерного по внутригосударственному праву»^[445]. При этом не может служить основанием ответственности государства сам факт непринятия специальных мер для реализации нормы международного до­говора, например, неиздание закона, административных правил. Ответственность наступает лишь в том случае, если окажется, что государство не достигло результата, предписываемого нормой международного договора.

Исключение из правила, установленного ст. 27 Венской кон­венции, сформулировано в ст. 46, в которой предусматривается, что «государство не вправе ссылаться на то обстоятельство, что его согласие на обязательность для него договора было выра­жено в нарушение того или иного положения его внутреннего права, касающегося компетенции заключать договоры, как на основание недействительности его согласия, если только данное нарушение не было явным и не касалось нормы его внутреннего права особо важного значения». Итак, из ст. 46 следует, что го­сударство может оспорить свое согласие на обязательность для него международного договора лишь в случае явного (т.е. объек­тивно очевидного для любого государства, действующего в этом вопросе добросовестно и в соответствии с обычной практикой) нарушения особо важной нормы внутреннего права, касающей­ся компетенции заключать договоры.

Принцип добросовестного выполнения международных до­говорных обязательств нашел свое отражение в Законе о между­народных договорах. В его преамбуле подчеркивается, что Рос­сийская Федерация выступает за неукоснительное соблюдение договорных и обычных норм, подтверждается приверженность основополагающему принципу международного права - прин­ципу добросовестного выполнения международных обяза­тельств. Кроме того, ст. 31 специально посвящена выполнению Российской Федерацией международных договоров. В п. 1 ст. 31 устанавливается, что международные договоры подлежат доб­росовестному выполнению в соответствии с условиями самих международных договоров, иными нормами международного права, Конституцией РФ, Законом о международных договорах, иными актами законодательства. В п. 2 ст. 31 воспроизводится норма международного права, предусматривающая обязанность государств воздерживаться до вступления договора в силу от действий, которые лишили бы договор его объекта и цели, а в п. 3 устанавливается, что международные договоры подлежат выполнению Российской Федерацией с момента вступления их в силу для Российской Федерации^[449].

6.2.