Оговорка о выборе права в международных коммерческих контрактах: практические аспекты

Оговорка о выборе права — это важная часть международного коммерческого контракта, которая может сберечь время и деньги контрагентов, обеспечить им в определенной степени предсказуемое судебное/арбитражное решение или, наоборот, существенно осложнить и без того непростую жизнь после возникновения спора.

Обобщим некоторые практические наблюдения и рекомендации относительно выбора применимого права к международным коммерческим контрактам. При их оценке и использовании следует помнить, что практика международных коммерческих арбитражей и государственных судов может существенно различаться.

Если государственные суды связаны коллизионными нормами национального (своего) права, то коммерческие арбитражи таких пут лишены и с учетом автономии воли сторон обладают автономией воли арбитров.

Рассмотрим некоторые практические аспекты определения применимого права.

Как составить оговорку о выборе права: о типичных ошибках.

В ряде случаев при ведении переговоров о выборе права каждая из сторон рассчитывает «пролоббировать» собственную правовую систему в качестве применимой к договорным отношениям. Такая тактика может завести переговорный процесс в тупик и даже способствовать незаключению договора. В качестве некоего «выхода» из ситуации стороны прибегают к необоснованному усложнению вопроса о выборе права, договариваясь, например, о выборе права места разрешения спора (lex arbitri), в то время как этот правопорядок более не имеет никакой связи с контрактом.

Иным далеко не лучшим вариантом является выбор наиболее «нейтральной» или «оптимальной» правовой системы, не знакомой контрагентам. Например, подчас необоснованным можно считать выбор английского права применительно к банальной поставке между контрагентами из России и Казахстана.

Также неуместным выглядит излишнее расщепление договорного статута, когда в качестве применимых к договору выступают несколько правовых систем, в то время как контракт по своей структуре является достаточно заурядным. Такая юридическая биотехнология приведет, пожалуй, к дополнительным временным затратам в суде и, как следствие, расходам, связанным с определением отделимых частей контракта и установлением содержания норм нескольких правопорядков, и предупреждением коллизии статутов.

Примерами неудачных оговорок о выборе права могут служить ситуации, когда стороны контракта выбирают:

— «российское материальное и процессуальное законодательство»;

— «право истца» или «право ответчика»;

— «право России и право... одновременно»;

— «право России или право..., или право...»;

— «право России, действовавшее на момент заключения договора»;

— «на территории РФ — право РФ, на территории Казахстана — право Казахстана; европейское право»;

— «международное законодательство ИНКОТЕРМС 2010»;

— «материальное и процессуальное право потерпевшей стороны и международные договоры РФ и Украины»;

— «международное право», «исключительно положения международного права»;

— в российской версии контракта выбрано российское право — в иностранной — выбор права отсутствует (при этом тексты имеют одинаковую силу для целей толкования).

Нельзя сказать, что все эти оговорки можно будет квалифицировать как недействительные, в которых не сделан выбор применимого права, но все они потребуют толкования и квалификации правоприменительным органом ввиду своей двусмысленности и ущербности.

Сделанный вывод подтверждается примерами из судебной и арбитражной практики.

МКАС при ТПП РФ применил к спору Венскую конвенцию 1980 г., а также субсидиарно положения национального права, определенные с помощью объективных коллизионных норм. То есть арбитры не сочли соответствующее положение контракта надлежаще сделанной оговоркой о выборе применимого права. Агентский договор содержал условие о применении «одновременно английского и российского права».

Суд отметил, что в момент заключения договора (1992 г.) в российском праве отсутствовало регулирование агентских соглашений, а в английском праве присутствовало расширенное регулирование. Поэтому суд счел обоснованным применение английского права. Суду пришлось заниматься толкованием норм оговорки через призму «развитости» соответствующей части национального права, необходимого к применению для целей разрешения спора, по существу.

Отсылка в контракте к нормам международного договора также не всегда бывает удачной. Если международный договор юридически применим в силу тех оснований, которые указаны в самом тексте такого договора, то в специальном положении контракта просто нет необходимости. Наоборот, если же стороны хотят исключить действие конвенции (если она это допускает, как, например, Венская конвенция 1980 г.), тогда такая оговорка необходима.

Однако встречаются случаи, когда стороны ссылаются в контракте на международный договор, который неприменим к спорным отношениям по тем основаниям, которые закреплены в самом тексте международного договора (допустим, если коммерческие предприятия сторон находятся в государствах, не участвующих в конвенции). В таком случае нормы международного договора могут быть квалифицированы лишь как контрактные условия, включенные сторонами в контракт путем оговорки. Такая оговорка не может быть квалифицирована как выбор права, и речь не идет об осуществлении автономии воли сторон, но такой выбор фактически означает инкорпорацию соответствующих норм в контракт.

То же касается норм конвенции, которая не вступила в силу или утратила юридическую силу, норм модельных (типовых) законов и прочих документов, в отношении которых отсутствуют юридические основания для их применения в качестве источников права.