<<
>>

§2. Правовая идеология сотрудников уголовного розыска

Как уже отмечалось, профессиональное правосознание сотрудника правоохранительных органов, как и правосознание юриста вообще, включает в себя совокупность правовых взглядов, понятий, идей, выражающих интересы и потребности общества или его части.

Иными словами, правовая идеология есть знание политических и правовых явлений, выходящее за рамки непосредственных, лежащих на “поверхности” фактов правовой действительности[82]. Характерно, что по поводу понятия “правовая идеология” среди исследователей нет особых противоречий. Вместе с тем представляется, что сведение правовой идеологии к совокупности “теоретических абстракций правового характера, таких, как закон, правопорядок, законность, преступление, правоотношения, вина, состав преступления и т.п.”[83], не совсем верно.

В обыденной лексике понятие “идеология” употребляется для обозначения свода взглядов на реальность, способы ее освоения, трансформации с позиций целей, ценностей, идеалов, принятых различными субъектами социокультурной жизни3. Исходя из данного понимания идеологии, мы полагаем, что правовая идеология юриста не может ограничиться теоретическими конструкциями, тем более, если субъект правовой идеологии в самой гуще правовой практики, а

следовательно, не может не включать и социально-организационные аспекты правовых явлений.

Традиционно в литературе по вопросам профессионального правосознания сотрудников правоохранительных органов своеобразными “лакмусовыми бумажками”, на которых проверялись (а скорее, которыми иллюстрировались) тезисы о достаточном или недостаточном уровне правовой идеологии, были: презумпция невиновности, отношение к ужесточению наказания, к правам граждан и т.д. Все это так. Однако думается, что поскольку правовая идеология есть лишь часть социальной идеологии, а последняя никак не сложится в метаниях между авторитаризмом и демократией, между идеями евразийского этатизма и гражданского общества, то о правовой идеологии, как структуре правосознания сотрудника уголовного розыска, можно вести речь как о достаточно противоречивом явлении.

При этом необходимо учитывать следующее.

Формирование новой правовой идеологии должно избежать приоритета правовых идей, как бы воспаряющих над реальными условиями деятельности десятков тысяч сотрудников милиции и других правоохранительных органов; недопустимость отрыва от реальных источников правовых идей, правотворческих процессов.

Далее, совершенно бесплодными явятся попытки дальнейшего развития правовой идеологии без стремления понять явления в сфере борьбы C правонарушениями, без глубокого проникновения в их корни. “Мысль такого идеолога скользит точно по маслу, ибо ищет он не там, где требуется искать, а там, где светлее. Он не анализирует, а спрягает, согласует, связывает и увязывает, дефилируя по поверхности и останавливаясь у первой неоднозначной версты, дабы самоисчерпаться. Он говорит о чем угодно, много и преимущественно хорошо, однако далек от сопоставления причин со следствиями”[84].

Представляется необходимым пояснить суть некоторых изменений во взглядах на правовую идеологию и среди них - положение о “деидеологизации” юридической деятельности.

Отрицание идеологии права объясняется, в частности, так: “Отсутствие достаточных объективных и наличие достаточных субъективных оснований для признания чего-то истинным делают идеологию разновидностью тенденциозного, нарочитого, умышленного, “себе на уме”, нагруженного сознания, которому присущи спекулятивность, иллюзорность, догматизм, апологетичность, авторитарность, репрессивность”[85].

“Идеология, в точном смысле слова, обладает натуральной убойной силой - на деле она разбивает жизни и судьбы общества и опекаемых им людей”[86]. И, как следствие, - несовместимость идеологии с наукой, в том числе правовой.

Применительно к рассматриваемой проблематике требуется понять истоки подобных взглядов на идеологию и “деидеологизацию”.

Примерно с 1985 года в прессе обсуждался вопрос о политическом статусе сотрудников правоохранительных органов, для которых наступили тяжелые выступлений.

(События в Ферганской области Узбекистана, в Нагорном Карабахе, Молдавии, Чечне, Грузии). Такие же ситуации возникали в Москве в августе 1991 года и октябре 1993 года.

Вместе с тем органы внутренних дел, неся ответственность перед государственной властью, действовали и действуют в интересах данной власти, не обособляя себя и не допуская альтернативной деятельности по поддержанию антигосударственных выступлений.

Кроме того, органы внутренних дел, выполняя свои функции в соответствии с законом, должны преломлять проблему законности и целесообразности в пользу законности. В Положении о службе в органах

внутренних дел Российской Федерации разъясняется: “При получении приказа или указания, явно противоречащего закону, сотрудник органов внутренних дел обязан принять меры к исполнению закона”.

Таким образом, с правоохранительных органов была снята висевшая над ними ответственность за политическую интерпретацию закона в правоохранительной и правоприменительной деятельности. Выполнять требования закона необходимо во всех случаях, ориентируясь единственно на обеспечение прав и свобод граждан, независимо от их вероисповедания, национальности, политических взглядов. Вместе с тем появились многочисленные рассуждения о вредности идеологии и об “деидеологизации” органов внутренних дел.

Поскольку идеология связана с перспективой общественного развития, идеалами, взглядами, ценностями, которые признают и исповедуют граждане государства, то чаще всего ее спрягают с государством. “Но она таковой является при взгляде со стороны. Более внимательный анализ конкретной идеологической системы дает возможность зафиксировать ее разночтение различными носителями идеологии, внутреннюю дифференциацию, противоречия между отдельными положениями. Однако это не мешает ее представителям формировать достаточно четкие принципы, служащие ориентирами для практической деятельности ее сторонников” [87].

Так как идеология - учение об идеях, то в ней выражаются и надежды, и чаяния определенной группы людей, рассчитывающих на развитие своих интересов.

В этой двойственности идеологии заключена ее сложность проверки на истинность. Для того, чтобы убедиться, жизненна ли идеология, ее необходимо испытать на деле.

Отсутствие идеологии как таковой - признак бессистемного, основанного

на общепсихологическом уровне развития общественного сознания и общества в целом. Идеология же делает шаг в сторону описания событий и оправдания действий. Она достаточно успешно пытается реализовать познавательную функцию, представляя реальность в систематизированном виде. Описание и объяснение реальности сопровождается выработкой ориентиров для действий.

Реализуя свойственные ей познавательную и предписательную функции, идеология по-своему формирует общественное мнение [88].

Вопреки сложившемуся впечатлению, что идеология - это всегда целенаправленный обман, необходимо отметить, что “идеология представляет собой не циничную ложь, используемую с целью защиты определенных интересов, а естественную форму, в которой группы и классы осознают свое положение в социальной действительности”[89].

Поскольку идеологическая система - необходимый атрибут всякого государства, то постановка вопроса об “деидеологизации” любой сферы жизни, в том числе юридической деятельности, несостоятельна. Тем более, не может быть “деидеологизированной” правоохранительная деятельность органов внутренних дел.

Для сотрудников системы МВД, в том числе оперсостава службы криминальной милиции, “деидеологизация” означает только одно - отказ от коммунистической идеологии.

В то же время в статье 13 Конституции РФ записано: “В Российской Федерации признается идеологическое многообразие. Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной и обязательной”.

Монополизм одной идеологии неизбежно ведет не только к ее вырождению, но и к деформации отдельных направлений. Имея в виду правовую идеологию, как часть правосознания оперуполномоченного уголовного розыска, надо сказать, что она, как нам представляется, в силу

разных причин оказалась менее всего подверженной искажениям.

Имеется в виду не период 30-х начала 50-х годов с теориями Вышинского и классовыми представлениями, обосновывающими репрессии. Речь идет о формировании той системы уголовной юстиции, которая и сегодня сдерживает преступность. Правомерна постановка вопросов: разве принципы и нормы уголовного процесса противоречили или противоречат задачам объективного и всестороннего расследования преступлений? Разве цели борьбы с преступностью подвергнуты пересмотру? А может быть, изменился взгляд на роль органов внутренних дел в раскрытии преступлений? Безусловно, нет. Да, совершенствуется уголовное законодательство, но, может быть, его совершенствование, изменение (принятие нового УК РФ) и есть подтверждение жизненности основных правовых идей, теорий и взглядов.

Надо полагать, что при необходимости пересмотра некоторых концепций развития органов внутренних дел, в том числе уголовного розыска и разработки новых концептуальных положений, правовая идеология профессионального правосознания оперуполномоченного уголовного розыска оказалась наиболее адекватной социальным реалиям, общественной психологии и морали. Независимо от того, каких идеологических воззрений придерживается сотрудник, он будет защищать людей, их интересы, а при необходимости - рисковать собственной жизнью.

В то же время низкий уровень правовой идеологии в правосознании оперуполномоченного не даст возможности сформулировать собственные представления о протекающих процессах социально-правового характера и обрекает его находиться на уровне случайных воззрений и переживаний, т.е. “винтика”, не отдающего себе отчета в смысле масштабных явлений.

Современная правовая система регулирования отношений в сфере внутренних дел, при всей сложности и противоречивости, имеет ряд специфических черт, позволяющих дать самую общую характеристику правовой идеологии сотрудников уголовного розыска.

1. Принципиальное преимущество закона перед властью. Приоритет права, его ценностей, идеалов предполагает неукоснительное выполнение закона со стороны сотрудников органов МВД, всех должностных лиц органов власти и управления.

Данное положение выступает принципиально важным. Еще Платон в своих “Законах” предвещал “близкую гибель того государства, где закон не имеет силы и находится под чьей-либо властью”.

2. Нарушение закона с неизбежностью должно влечь за собой наказание. Данное утверждение, известное до банальности, предполагает его двойственное понимание. Во-первых, этот основополагающий тезис трансформируется в цель обеспечения неотвратимости наказания, который сформулировал по-своему, но верно герой известного киносериала капитан Жеглов: “Вор должен сидеть!” Во-вторых, это означает ответственность сотрудника органов внутренних дел (уголовную или дисциплинарную) за нарушения законности в процессе оперативно-служебной деятельности. Как известно, власть, которой обладает сотрудник милиции, оперативный работник, к этому располагает. По такому поводу точно высказался А.Ф. Кони на судебном процессе о самоуправстве земского начальника. “Власть имеет сама в себе много привлекательного. Она дает облеченному ею сознание своей силы, она выделяет его из среды безвластных людей, она создает ему положение, с которым надо считаться. Для самолюбия заманчива возможность приказывать, решать, приводить в исполнение свою волю и, хотя бы в узкой сфере, карать и миловать”[90].

“Не все обладающие властью сотрудники органов внутренних дел имеют способность противостоять соблазну “самонадеянного самоволия”, присутствующего в том случае, когда сотрудник возомнит себя существом особого рода, имеющим право на любой произвол, который безропотно обязаны сносить облагодетельствованные им рядовые члены общества. Претензия на звание “столпа общества” - важная предпосылка злоупотребления

государственной властью, которая должна быть искоренена в условиях демократии”[91].

3. Построение гражданского общества. Все, что происходит в рамках гражданского общества, находится вне компетенции государства до тех пор, пока здесь не нарушается закон. Отсюда следует: а) финансовым источником системы МВД является карман налогоплательщика, вступающего во взаимоотношения с оперативным работником в качестве потерпевшего, заявителя о преступлении, свидетеля или подозреваемого; б) конкретный сотрудник милиции, любой государственный чиновник необходим в той степени, в какой он необходим налогоплательщику; в) дистанцирование от граждан и их проблем во имя ведомственных интересов - отрицание первых двух моментов; г) приоритет прав и свобод над профессиональными целями и задачами.

В случае экспансии государства и поглощения гражданского общества мы в очередной раз получим общество лицемерия, двойных стандартов во всех сферах жизни и, прежде всего, в морали; разнузданность охранки, вырождение общества.

Очевидно и другое. Не только в условиях тоталитарного государства, но и при переходе к правовому государству складывается крайне трагичное положение для многих членов общества, в том числе и для отдельных сотрудников правоохранительных органов. И одна из причин - инертность, неспособность достаточно быстро выработать новые способы взаимоотношений с формирующейся системой права.

В этой обстановке нет готовых рецептов от деформации профессионального правосознания сотрудника органов внутренних дел, оперуполномоченного уголовного розыска. Однако можно полагать, что существуют правила, которым возможно следовать. Это правила типа:

1. Нет необходимости представлять государство священной организацией, а себя ее жрецом. Важнее оказать помощь конкретным потерпевшим от преступлений.

2. У сотрудника милиции нет оснований рассчитывать на любовь и благодарность сограждан за ту работу, которую он для них выполняет. В противном случае он - взяточник.

3. Сотрудник уголовного розыска обязан знать, что следовать образу действий правонарушителя, использовать его методы и приемы - признак низкого профессионализма.

Дальнейшее рассмотрение правовой идеологии, как структуры профессионального правосознания оперработника, предполагает анализ некоторых феноменов, составляющих ее (идеологии) содержание.

Преступность, как полагают криминологи, обладает собственными закономерностями, внутренними связями. Теоретическая разработка проблем преступности довольно основательно проведена отечественными криминологами (Г.А. Аванесов, Ю.Д. Блувштейн, М.М. Бабаев, В.К. Звирбуль, И.И. Карпец, В.Н. Кудрявцев, Н.Ф. Кузнецова, Г.М. Миньковский, А.Б. Сахаров, А.М. Яковлев и др.), хотя и неисследованных вопросов осталось немало. Безусловно, правовой идеологией сотрудника уголовного розыска охватывается состояние преступности, т.е. ее статистический аспект, причины и условия (если не на макроуровне, то на уровне региона, конкретного населенного пункта, отдельных видов преступлений), личность преступника, как абстракция, отражающая характерные черты правонарушителя (на уровне особенного и частного), а также некоторые другие явления преступности.

Однако думается, что на идеологическую сферу профессионального правосознания оказывают влияние не столько эти стороны преступности, сколько степень воздействия той же милиции, уголовного розыска на правонарушения.

Предварительно мы снимаем тезис о многофакторности преступности и, соответственно, о комплексном характере воздействия на нее. Данная проблема лежит в сфере криминологического познания и не имеет прямого отношения к рассматриваемым вопросам.

Не менее очевидно и то, что преступность, сопровождая общество на всех этапах его развития, не исчезает и при самой активной и высокопрофессиональной деятельности уголовного розыска.

Значение приобретает другой вопрос, поставленный четверть века назад, но так и не получивший ответа. Если руководящие документы требуют от ОВД, УВД, МВД прогнозных данных о преступности, планирования борьбы с ней, координации и взаимодействия субъектов правоохранительной деятельности, то правомерна постановка вопроса об управлении преступностью.

C точки зрения идеолого-правовых взглядов сотрудников уголовного розыска это важно определить для уяснения:

- места данной структуры МВД в общегосударственной деятельности;

- перспектив работы и освобождения от фаталистских взглядов на преступность;

- значения идеолого-правового обеспечения оперативно-розыскной деятельности;

- возможностей профилактики деформационных процессов в правовом сознании оперативника, особенно молодого (фрустрация, разочарование, пессимизм и т.п.).

Проблема управления преступностью[92] предполагает, что упрощенный взгляд на преступность и управление не дает положительного ответа. Отсюда

упреки типа “допустили рост преступности”, “утратили контроль за преступностью”, “не сумели обеспечить снижение преступности” и тому подобные, не выдерживающие критики с позиций просто здравого смысла. Однако главная задача научного управления обществом состоит в том, чтобы достичь соответствия субъективной деятельности людей, функционирования социальных институтов объективным закономерностям и условиям, обеспечить использование их для достижения максимального эффекта в управлении социальными системами[93].

Спрашивается, почему же такой социальный процесс, как преступность, должен явиться исключением в смысле управляющего, регулирующего воздействия на нее со стороны государства. Можно ли сказать, что преступность, различные ее характеристики неизменяемы и, более того, не поддаются целенаправленному воздействию со стороны общества, органов внутренних дел? Может быть, не известно направление, в котором следует воздействовать на преступность? Очевидно, что нет.

“Управление преступностью имеет такую же по длительности историю, как государство, право, правоохранительные и правоприменительные органы государства. Если бы преступность была неуправляемой, то не имело бы смысла принятие и совершенствование законодательства, практики его применения. Право, как инструмент социального контроля, является средством воздействия на преступность, обеспечивает соответствующее правовым предписаниям поведение как социальных групп, так и личности, обеспечивает минимизацию числа случаев поведения, отклоняющегося от правовых норм”[94].

Регулятивная функция права признается ведущей и определяющей, а охранительная оценивается как функция, с помощью которой устраняются отступления от нормальных процессов в общественных отношениях,

предупреждаются случаи возможных отклонений и аномалий в будущем[95]. Ясно, что обе функции права имеют непосредственное отношение к проблеме управления преступностью.

Следует признать, что управление вообще, управление преступностью, в частности, далеко не всегда приводит к очевидно позитивному результату - обязательному сокращению преступности в данном регионе. Конкретные сочетания объективных факторов преступности и субъективных обстоятельств, характеризующих возможности специальных социальных институтов воздействовать на преступность, в определенные периоды или в определенных регионах могут быть таковы, что в сложившихся условиях окажется неизбежным рост преступности.

Как это не покажется странным на первый взгляд, возможна ситуация, когда эффективность функционирования органа внутренних дел, его оперативных аппаратов оценивается положительно, несмотря на рост преступности.

Легко представить себе ситуацию и противоположного характера, когда снижение преступности может характеризовать недостаточно эффективную работу уголовного розыска. Такая оценка может последовать, если не были учтены позитивные, объективные сдвиги в развитии преступности, и снижение преступности оказалось менее интенсивным, нежели в других регионах, характеризующихся сходными условиями функционирования органов внутренних дел.

Таким образом, насколько неверной является точка зрения на преступность как на процесс, полностью поддающийся регулированию, настолько ошибочно мнение о полной неподвластности этого социального процесса целенаправленному воздействию, о его абсолютной неуправляемости.

Преступность неуправляема в том смысле, что существуют объективные, находящиеся вне сферы воздействий социальных институтов факторы преступности.

Преступность управляема в том смысле, что общество, государство, социальные, государственно-правовые институты всегда находили и находят возможность сдерживать ее, хотя бы в минимально необходимых пределах.

Другой блок вопросов, составляющих объект правовой идеологии правосознания оперработника, нуждающихся в рассмотрении, - право и законодательство. При этом необходимо обратить внимание на право и законодательство как на орудие социальной справедливости.

Отсюда вытекает задача преодоления стереотипов взгляда сотрудников органов внутренних дел (и не только их) на право и систему законодательных актов в сфере борьбы с преступностью как на нечто преподанное сверху.

Действительно, процесс правового регулирования поведения людей с помощью права таит в себе противоречия и корни различных бед. Регулирование должно быть оптимальным, выражающим нужную форму компромисса между личностными, групповыми и общественными интересами или, по крайней мере, учитывать эти интересы. Однако, как известно, если учитывать возможности права как своеобразного средства выражения, закрепления, охраны и регулирования действительных, а не мнимых интересов общества, групп, личностей, то надо признать его огромную социальную ценность.

Тем более это заметно в условиях резкого обострения противостояния общества и обнаглевшей преступности. Рассматривая право как объект, охваченный идеологическими воззрениями сотрудника уголовного розыска, его нужно воспринимать “как природу и свойства, как реалии, как нечто, существующее независимо от наших желаний, устремлений, идеалов. Можно “сочинять” право, придумывая законы. Но ничего хорошего от навязывания

права, не соответствующего глубинным интересам всего общества, уровню его развития, произойти не может”[96].

Признание поведения преступным, а затем и его ограничение, ликвидация имеют свое социальное, этическое и экономическое содержание, основываясь на соответствующих закономерностях и отражая их. Так, для уголовного права общеобязательная нормативность означает, что все уголовно-правовые предписания должны быть облечены в форму закона; регулятивность проявляется в возможности острого, жесткого воздействия на поведение людей через уголовное наказание.

В литературе часто вопросы улучшения правоприменительной и правоохранительной деятельности сотрудников милиции связывают с повышением уровня знания уголовного, уголовно-процессуального и других отраслей права. Это отмечается и в настоящей диссертации. Вместе с тем, это не самая сложная задача, поскольку значительно труднее обеспечить доступность права, законов правосознанию граждан - тезис, не вызывающий сомнений! Поскольку в уголовном праве действует презумпция знания закона, то правовая неосведомленность населения подрывает данный принцип. Но суть заключается в том, что в отличие от других структур службы криминальной милиции и, прежде всего, аппаратов по борьбе с экономическими преступлениями, уголовный розыск имеет дело C преступлениями, которые не вызывают сомнений в такой презумпции: убийства, изнасилования, кражи, грабежи, разбои и т.д. Надо полагать, что это серьезный аргумент в пользу реальности права, его норм и их ценности с точки зрения правосознания оперработника.

Высокая социальная значимость права, законодательства обусловлена и задачами укрепления законности в недрах самой системы МВД. Имеются в виду факты сращивания сотрудников системы МВД, в том числе уголовного розыска, с преступниками.

Однако нам думается, что наиболее опасной является тенденция бюрократизации органов внутренних дел. Разумеется, система МВД, ее подсистема - уголовный розыск - обладают большой потенциальной эффективностью и могут успешно решать задачи борьбы с преступностью.

В свое время замечательный русский мыслитель И.А. Ильин, рассуждая о праве, выявляя то, что право - не только условная формула, простое предписание, но духовная ценность, писал: “Если бы современный человек захотел и сумел серьезно признать и осуществить в действительности правила здорового творческого правосознания, то началось бы обновление всего социального и политического строя современного государства. Преодоление того духовного кризиса, который ныне переживает человечество, не может быть достигнуто и не будет осуществлено одними “внешними” и “формальными” реформами. Дело в обновлении правосознания. Первое и последнее, решающее слово остается за самим духом, т.е. в данном случае за правосознанием”[97] .

Выделяя существенные явления правовой идеологии сотрудников уголовного розыска, необходимо отметить скептическое, в ряде случаев, отношение к процедуре предварительного следствия и судебного рассмотрения. На вопрос: “Как вы оцениваете органы предварительного следствия (МВД, прокуратуры) и суда?” - 46% респондентов отозвались критически, а 43% - резко отрицательно. По мнению респондентов, значительная часть раскрытых преступлений не получает должной правовой оценки. Причинами были названы: крайне низкий уровень профессионализма следователей (85%), коррумпированность следователей и судей - 56%. Особенно много претензий к следователям прокуратуры и судьям. При этом, надо полагать, что респонденты - сотрудники аппаратов уголовного розыска основывали свое мнение на опыте служебного общения со следователями и судьями своих районов и городов. Суть неудовлетворенности составляют мнения о том, что уголовные дела “губят” на стадии следствия и судебного рассмотрения. Причем типичными

приемами являются: необоснованное освобождение обвиняемых из-под стражи (изменение меры пресечения), прекращение уголовных дел по различным основаниям, вынесение “мягких” приговоров либо приговоров к наказанию, не связанному с лишением свободы (по мнению 93% оперативников, лишение свободы - единственная мера наказания, должная применяться за совершение умышленных преступлений), возвращение дел на доследование по надуманным основаниям и, как, правило, последующее их прекращение следователями. Не меньшее “возмущение” вызывают действия прокуроров, “воюющих”, по мнению респондентов, не с преступностью, а с милицией, уголовным розыском.

Как очевидно, налицо сложная гамма чувств. Небезынтересным является и критическое отношение к работе аппаратов БЭП, подразделений по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, управлений по борьбе с организованной преступностью за их малый вклад в оздоровление оперативной обстановки (что, кстати, не лишено оснований).

Думается, что за данным недовольством и упреками в адрес других субъектов деятельности по борьбе с преступностью стоят два фактора, которые следует иметь в виду.

Первый фактор. Уголовный розыск, действительно, основной субъект оперативно-розыскной деятельности в системе службы криминальной милиции и его вклад в раскрытие преступлений намного выше других аппаратов милиции, а степень интенсивности работы, пожалуй, не имеет аналогов в системе МВД. Общеизвестны и многочисленные факты взяточничества, злоупотребления служебным положением следователей, прокуроров, судей. Не менее известно и другое, что основная часть взяткодателей и посредников в даче взятки предпочитает иметь дело не с сотрудниками уголовного розыска, а с субъектами уголовного процесса, наделенными значительно большими властными полномочиями в сфере правоприменения. Чрезвычайно сложно обстоит дело и с уровнем профессионализма тех же следователей, значительная

часть которых (более 70%) работает до 3-х лет[98] . В таких условиях усилия сотрудника уголовного розыска, затраченные на раскрытие преступлений и розыск преступников, практически могут быть полностью сведены к нулю.

Второй фактор. Абсолютизация роли и места уголовного розыска в системе уголовной юстиции, основанная на “усеченных” правовых представлениях о значении доказательств, требований к ним, в том числе и в части процессуального оформления. Речь идет о важной проблеме профессионального правосознания оперативного сотрудника - недооценки правового регулирования процесса раскрытия и расследования преступлений, отсутствия видения следственно-судебной перспективы конкретного уголовного дела. Кроме того, как следует из анкетирования, существует определенная черта, характеризующая сотрудников уголовного розыска, особенно молодых (до 28 лет) и со стажем службы до 3-х лет, полагающих, что в системе МВД и правоохранительных органов уголовный розыск является, по существу, единственным действительно активным участником борьбы с преступностью. Не отсюда ли неумение организовать взаимодействие сил и средств органов внутренних дел для раскрытия преступлений?

Едва ли не центральным вопросом правовой идеологии оперативника является определение нравственных границ применение сил, средств и методов оперативно-розыскной деятельности уголовного розыска.

Постановка данного вопроса обусловлена следующими двумя обстоятельствами. C одной стороны, несомненно, что использование средств конспиративной деятельности вызвано объективными обстоятельствами, обусловленными спецификой оперативно-розыскной деятельности. C другой также очевидно, что осуществление оперативно-розыскной деятельности ущемляет личную свободу граждан, пусть даже и подозреваемых в

противоправной деятельности.

Сам по себе факт вторжения в личную жизнь граждан, взятый вне социальных условий, не может быть признан положительным. Но всякая оценка дается не абстрактным, а конкретным явлениям. Конкретный же подход допускает возможность такого вмешательства для ограждения интересов других граждан или общества от преступных посягательств.

“Речь в данном случае должна идти не о том, допустимо ли осуществление оперативно-розыскной деятельности и проведение оперативно-технических мероприятий в интересах обеспечения правопорядка и общественной безопасности в принципе, а о том, насколько обосновано применение этих средств и методов в каждом отдельном случае”[99].

В оценке работы уголовного розыска, используемых форм и методов постоянно присутствует формула: ”Нравственное - безнравственное”. В действительности эта оценка всегда носит более или менее условный характер. Диапазон оценочных понятий “нравственное” и “безнравственное” достаточно велик. Оценка всегда представляет собой результат соотнесения реального “количества” добра и зла. Причем их соотношение меняется в зависимости от конкретных условий.

“Все общественные явления, имеющие нравственное содержание, могут быть расположены на одной линии с двумя уходящими в бесконечность полюсами: к абсолютной нравственности и абсолютной безнравственности. На этой линии просматриваются различные виды поведения, среди которых выделяются должное, желательное, допустимое, в совокупности составляющие положительное поведение, и недопустимое или отрицательное поведение”[100].

Учитывая ярко выраженный социальный и правовой характер борьбы с преступностью, представляется необходимым остановиться на анализе

названных видов поведения, уделив особое внимание нравственно допустимому поведению как наиболее значимому для этой сферы социальной действительности.

Конкретный поступок человека может не являться необходимым C точки зрения нравственного развития общества, но быть необходимым с точки зрения реалий. Можем ли мы признать действия сотрудника милиции, защищающего жизнь людей и убивающего нападающего преступника, нравственно должным или желательным поведением? Едва ли кто признает убийство соответствующим идеальным формам человеческих отношений. В то же время налицо смелый и решительный проступок. Как писал Г. Гегель: “Суды, воины не только имеют право убивать людей, но это их долг, однако при этом точно определено, по отношению к какого типа людям и при каких обстоятельствах это дозволено и является долгом”[101] .

Борьба с преступностью требует не только нравственного негодования - этого мало для профессионала. Требуются меры конспиративной работы, пусть не совсем удобные для общества, но необходимые для его блага.

В связи с изложенным представляет интерес процесс поиска нетрадиционных методов борьбы с преступностью. В частности, предложения законодательного закрепления правомерности “сделок сторон” (термин права США) с участниками преступных групп и их родными в виде гарантированного смягчения наказания или освобождение от него в случае полной и правдивой информации, позволяющей пресечь или раскрыть преступную деятельность[102].

Показательным является специальный федеральный закон США об охране свидетелей обвинения. Конгресс США решил, что ради искоренения мафии

есть смысл сохранить жизнь тем, кто согласен сотрудничать с правосудием, даже если они причастны к преступлениям.

Небезынтересной представляется концепция современной борьбы C преступностью в ФРГ: центральное место в работе уголовной полиции занимает не предотвращение или раскрытие преступлений, а так называемая ориентировка в преступной среде: не реагировать, а упреждать; не выжидать, покуда на стол не лягут сообщения о происшествии, а активно вмешиваться в уголовные события, конспиративно проникать с среду возможных преступников, следить, если надо - провоцировать, во всех случаях - вербовать.[103]При этом подчеркивается, что термин “провокация” в данном случае означает не склонение законопослушного гражданина к преступлению, а стремление вынудить готовящегося к преступлению субъекта действовать в невыгодных и неблагоприятных для него условиях и тем самым облегчить задачу по задержанию и изобличению преступников.

<< | >>
Источник: Жуков Евгений Анатольевич. Профессиональное правосознание сотрудников уголовного розыска. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Ростов-на-Дону - 1997. 1997

Еще по теме §2. Правовая идеология сотрудников уголовного розыска:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -