Вывод

Этимъ однакожъ наше дѣло не кончается—всѣ исчисленныя наказанія суть результаты свойственнаго вѣку воззрѣнія на наказанія вообще и изложеніе этого воззрѣнія должно осно-

вываться съ одной стороны на объясненія рода наказаній, а съ другой на объясненіи рода ихъ примѣненія.

При разсмотрѣніи Судебника 1550 года мы поневолѣ останавливаемся на многомъ—нельзя не удивляться напри- мѣръ:

—— равному распространенію смертной казни на множество преступленій, которыя даже н въ то время не могли считаться равно важными.

----- неупоминанію о различныгь видахъ смертной казни при многочисленныхъ между тѣмъ историческихъ примърахъ ея (.употребленія въ усиленныхъ видахъ:) сложности: этимъ по крайней мърѣ можно бы было отличить одно преступленіе отъ другаго, если въкъ уже требовалъ наказывать ихъ, всь, или, по крайней мъръ большую часть, лишеніемъ преступника жизни;

----- ръдкому употребленію другихъ наказаній въ сравненіи съ употребленіемъ смертной казни;

----- неполному объясненію порядка исполненія наказаній за исключеніемъ однихъ только, опредѣляемыхъ за воровство, которыя напротивъ того весьма достаточно объяснены.

Если и надобно согласиться въ томъ, что всѣ эти кажущіяся несообразности* могутъ быть совершенно объяснены только ихъ историческимъ происхожденіемъ, а, за бѣд- ростьюизвѣстій, ихъ судьбою въ будущемъ, въ Уложеніи Алексѣя Михайловича; то тѣмъ не менѣе можно вывести нѣкоторыя заключенія и изъ самаго текста разсматриваемаго законоположенія. При отдѣльномъ разсматриваніи Судебника 1550 года мнѣ представились слѣдующія предположенія:

1. ) Между четырьмя родами наказаній, опредѣляемыхъ Судебникомъ, Лишеніе жизни и наказанія денежныя господствуютъ какъ по числу, такъ и по значенію преступленій, за которыя назначаются.

Разсматривая елучаи, въ которыхъ Jmuenie свободы и показанія тѣлесныя явдяютси наказаньями совершенно самосто- атедьными—мьі видимъ, что это по большей части преступленія по службѣ, преступленія слѣдовательно новыяи такія, о которыхъ неупоминается въ законодательныхъ памятникахъ времени Правдъ, и эти преступленія кромѣ того по важности мѣста, занимаемаго йми въ Судебникѣ, являются какъ бы главнѣйшею причиною его составленія, что можетъ быть объяснено только недостаточностію существовавшихъ до того времени постановленій. Это насъ приводитъ къ тому заключенію,—

----- что эти наказанія происхожденія позднѣйшаго, нежели лишеніе

жизни (:o томъ, что они новѣе наказаній денежныхъ—нечего и говорить:);

____ _ Что они не употреблены при множествѣ преступленій, равно наказываемыхъ смертною казнью, цотому, что ихъ происхожденіе относится къ тому времени, когда прежній способъ наказьр- вать эти преступленія, оказавшись недостаточнымъ, былъ уже замѣненъ лишеніемъ преступника жизни;

----- что они употреблялись сначала не въ видъ наказаній, но именно въ видѣ мъръ взысканія и средствъ понудительныхъ, занимая такимъ образомъ одно мъсто съ пыткою; и

----- что наконецъ вошли въ составъ наказаній въ строгомъ смыслѣ

этого слова, употребляясь въ замѣнъ (.суррогатами:) наказаній уже существовавшихъ и вводясь въ видѣ наказаній самостоятельныхъ для преступленій, не имѣвшихъ еще положительныхъ, обычаемъ опредѣленныхъ, наказаній.

2). При положеніяхъ Судебника 1550 года:

a.) A доведутъ на кого разбой или душегубство^илш ябедничество или подписку или иное какое лихое ДѢЛО, а будет* вѣдомой лихой и боярину велѣтн того казнити смертною казнью и исцово велѣтм заплатить изъ его бтатка, а что ся его статка aa исковымъ останетъ н то дати въ прогоод

Ь).

Въ статьѣ 58-й подъ „мошенникомъ* должно понимать вообще преступника; это доказывается во первыхъ ие упоминаніемъ объ отдѣльномъ преступленіи, именуемомъ „мошенничествомъ,* а во вторыхъ содержаніемъ статьи 60-й, въ которой душегубство, разбой или вообще „иное какое лихое дѣло* наравнѣ съ татьбою наказываются смертною казнью — если преступникъ вьдомый лихой, что совершенно согласно со статьею 59-ю. Бсли такъ, то должно дуиать, что всѣ преступленія, исчисленныя въ 59-й статьѣ и вообще всѣ дихія дѣла, за исключеніемъ однихъ только именно исключенныхъ, наказывались царсъ татьбою, т. е.

а.) &сди престувникъ не оказывался вѣдомымъ лі- имъ, — то торговою казтао съ довравшшемъ иока ■ отдачею на поруки, или за шишшемъ оной, тюремнымъ заключеніемъ.

b) Если ш онъ былъ въдемьшъ лшсимъ и въ RUTBB на еебя оказалъ, то смертною казнью съ доправлешемв

изъ имущества престуошка не только мм, но н съ кон- «искаціею всего имѣнія;

с ) Если же онъ «въ пыткѣ на себя не скажетъ, — то оожизненнымъ тюремнымъ заключеніемъ, соединеннымъ, въроятно, также съ конфискаціею всего имущества.

Мы ИОГДИ бы ОГрІЕІНИЧИТЬСЯ этииъ выводомъ, если бы въ статьѣ 61-й не встрѣчали снова словъ „вѣдомому лихому человѣку,* принуждаюшихъ насъ, какъ кажется, признать наказаніе, опредѣляеиое Судебникомъ за „Государское убійство,\' сдаваніе городовъ, крамольничество, Церковную татьбу, головную татьбу и зажигательство*совершенно равнымъ наказанію за преступленія, исчисленныя въ статьѣ 59-й, а слѣдовательно и наказанію татьбы. Съ этииъ иы однакожъ никакъ не можемъ согласиться—

------------- во 1-хъ, потому, что зажигательство искони по Русскимъ

законамъ считалось важнѣйшимъ преступленіемъ;

------------- во 2-хъ, потому, что при весьма подробномъ изложеніи въ

статьяхъ 52, 55, и 56-й наказаній татьбы — именно исключается татьба церковная и головная; и наконецъ

------------- въ 3-хъ, потому что за преступленія Государственныя, по

причинѣ особенной ихъ важности, опредѣляются во всѣхъ законодательствахъ наказанія болѣе строгія.

Происходящее отсюда сомнѣніе подтверждается еще болѣе употребленіемъ въ статьѣ 61-й словъ „живота не дати,* которыхъ иы кромѣ этой статьи нѳ встрѣчаемъ въ Судебникѣ и которыя по этому не могутъ не имѣть какого нибудь особеннаго значенія.

. 3.) Говоря о различіи въ наказаніяхъ, основанномъ на

томъ, окажется ли или не окажется преступникъ по обыску вѣдомынъ лихимъ, мы не обратили еще надлежащаго вниманія на сущность отого различія. За его объясненіемъ мы

напрасно обратннся къ натпъ соеѣдянъ, потому что оно принадлежитъ исключительно Россіи. Въ напгахъ же источникахъ оно предполагается совершенно извѣстныиъ и по этону они не содержатъ положеній, его объясняющихъ. Безъ положительныхъ доказательствъ я осиѣлюсь выставить здѣсь слѣдующее предположеніе о происхожденіи этого различія :

Въ эпохѣ Правдъ мы встрѣтили много чисто-Герман- скигь воззрѣній, въ главѣ которыгь находилась система кругосой поруки, примѣненная въ Россіи къ производству наказаній. Съ нею нераздѣльно сознаніе того, что она устроена для поддержанія общаго внутренняго мира и мы имѣемъ много намековъ на дѣйствительное существованіе унашихъ предковъ такого сознанія. Отсюда происходило у племенъ Германскихъ тождество между и нарушеніемъ мира съ одной, и между наказаніемъ и лишеніемъ мира съ другой стороны; — должно полагать, что и это воззрѣніе было знакомо Русскимъ 1-го Періода. Оно исчезаетъ у большей части Германскихъ племенъ съ достиженіемъ ими той степени развитія, гдѣ выкупъ преступникомъ утраченнаго имъ мира дѣлается недостсточ- нымъ, между тѣмъ какъ у насъ оно, какъ мнѣ кажется, послужило основаніемъ различія между вѣдомыми лихими и добрыми. Это могло произойти слѣдующимъ образомъ: прежнее осуществленіе идеи наказанія оказалось недостаточнымъ, а новое, вводясь обычаемъ, происходило подъ вліяніемъ Татарскаго порабощенія; контрастъ былъ по этому огромный, и согласующее третье между новымъ и старымъ нашли въ обыскѣ, которому подвергался преступникъ.

4) Въ этомъ различіи между вѣдомыми лихами скрывается однакожъ, какъ мнѣ кажется, еще травная наказуемость doli et culpae. Время измѣренія преступленій по однимъ только ихъ послѣдствіямъ уже прошло. Въ Россіи существовало уже различіе въ наказаніяхъ, основанное на внутреннемъ качествѣ преступника, и, существуя однажды, оно могло, или вѣрнѣе, должно было соединить въ себѣ различіе въ наказаніи преступленія dolo йли cntpa учиненнаго— это было тѣмъ легче, что признаніе обвиняемаго лйхимъ или добрымъ зависѣло отъ обыска.

Отъ преступленій, т. e. противозаконныхъ дѣяній, отличены наіШши источниками еще дѣйствія ,

которыя въ противоположность имъ называются „безхитростными" и P. Калачовъ, какъ мнѣ кажется, справедливоне распространяетъ этогО названія на престунленія, culpa содѣянныя.

Что же касается до того, различали ли или не различали во времена Судебниковъ между покушеніемъ на преступленіе и преступленіемъ оконченнымъ, то сему времени нельзя нрийисать сознаніе этого различія — оно слишкомъ тонко, и но исключительной его свойственности временамъ несрмненмо ноздйѣйяшгв я полагаю, что иояушеніе на нреступленіе наказывалось только, если само но себѣ уже было преступленіемъ м тогда, только по с послѣднему качеству.

a) Матеріальное вознагражденіе продолжаетъ занимать весьма важное мѣсто въ системъ его наказаній. Оно, значнтъ, несовершенно еще уступило наказаніямъ новымъ; напротивъ того, оно взыскивается съ преступника до послѣдней возможности

* и удовлетвореніе пострадавшаго отъ преступленія составляетъ одинъ изъ важнѣйшихъ моментовъ свойственнаго этому времени воззрѣпія на наказанія, но это удовлетвореніе ограничивается .

b) Прежній же характеръ денежнаго вознагражденія удержался во всей своей силѣ при однихъ обидахъ sensn angustiori, й тутъ нельзя не замвтнть, что жена получаетъ вдвое противу мужа, между тѣмъ какъ по Русской Правдѣ она получала равную съ нимъ плату, а по мнѣнію нѣкоторыхъ только

ную. Ho сія плата за обиды s. angnst. уже не та, которую находимъ въ эпохѣ Правдъ: она теперь опредѣляется доходомъ обиженнаго. Откуда произошелъ этотЪ новый родъ ея опредѣленія?

c) Странно, что за увіьчья въ Судебникѣ имѣется наказаніе,

какъ кажется, совершенно неопредѣленное. Онъ предписываетъ наказаніе « посмотряпочеловгьку и », и хотя идея

этого предписапія таже самая, которая находитъ въ эпохѣ Правдъ свое примѣненіе во множествѣ опредѣленныхъ положеній, то гьмъ не менѣе удивительно, что въ Судебникѣ 1550 года не имвется дальнѣйшихъ опредѣленій общаго правила, выражающагося въ словахъ «пошотря ио человѣку и но увѣчью». Причину тьмъ труднѣе найта, что наказанія, опредѣляемыя въ этомъ же Судебянкѣ за безчестія продолжаютъ быть довольна . опредѣленными.

манія, потону что не считаю ее наказаніемъ, а послѣдній я не изложилъ за неимѣніемъ въ юридическихъ источникахъ достаточныхъ матеріаловъ.