Сорокъ восьмой годъ

Обширность области и быстрота распространенія революціи 1848 г.—Абсолютныя и конституціонныя монархіи ікередъ 1848 г.—Борьба съ абсолютизмомъ за конституцію въ первыхъ изъ нихъ и за демократизацію учрежденій въ лослѣдиихъ.—Вообще демократическій характеръ революціи 1848 г.

Сравнивая революціонный. 1848 годъ съ другими двумя революціонными годами XIX в., съ 1820 и 4830, мы не мо- женъ не отмѣтить, прежде всего, что въ 1848 г. и область, и быстрота распространенія революціи были гораздо большими, чѣмъ за два и три десятилѣтія передъ тѣмъ. Въ 1820 г. политическимъ потрясеніямъ подверглись только южно-романскія страны, да и то далеко не всѣ, а въ 1880 r., кромѣ Франціи, Бельгіи и Польши,—лишь нѣкоторыя второстепенныя государства Германіи да самыя незначительныя части Италіи, тогда какъ въ 1848 г. въ движеніе пришли и Франція, и вся Италія, и вся Германія съ ея великими державами, Пруссіей и Австріей, въ которой возстали одновременно противъ старой власти и нѣмецкіе, и итальянскіе, и мадьярскіе, и славянскіе ея подданные, не говоря уже объ отголоскахъ революціи въ другихъ странахъ, даже, напрям., въ Англіи, гдѣ къ этому времени относится одно изъ выступленійчартистовъ и неудачная попытка возстанія въ Ирландіи. Другая характерная черта сорокъ восьмого года—необыкновенная быстрота, съ какою распространилось движеніе. Какъ на сигналъ общеевропейской революціи, смотрятъ обыкновенно на февральскій переворотъ въ Парижѣ, результатомъ котораго были низверженіе Людовика-Филиппа и установленіе республики, но на самомъ дѣлѣ этому перевороту, всего нѣсколькими, правда, недѣлями раньше, предшествовали первыя революціонныя вспышки, въ Ломбардо-Венеціанскомъ королевствѣ, въ королевствѣ Обѣихъ Сицилій, въ Сардиніи, Тосканѣ, Папской области, другими словами,—во всей Италіи.

КОНСТИГУД. ГОСУДАРСТВО. 23

вовъ остались совершенно спокойными, тогда какъ въ Бельгіи, въ Голландіи, въ Даніи, въ Швейцаріи все-таки произошли нѣкоторыя политическія измѣненія не безъ общаго вліянія на нихъ со стороны этой грандіозной революціи.

Революція сорокъ восьмого года одинаково охватила и абсолютныя монархіи, и конституціонныя государства. Передъре- волюціей абсолютизмъ безраздѣльно царилъ во всей Италіи и въ большей части Германіи, гдѣ только нѣкоторыя второстепенныя государства имѣли конституціонный строй, тогда какъ другія, и въ числѣ ихъ Австрія съ Пруссіей, крѣпко держались абсолютизма. Въ самихъ конституціонныхъ монархіяхъ правительства въ сороковыхъ годахъ вели большею частью крайне консервативную политику, что можно сказать не только по отношенію къ нѣмецкимъ государствамъ, имѣвшимъ народное представительство, но и по отношенію къ Франціи.

Если вслѣдъ за революціей 1830 г. произошло раздѣленіе прежняго европейскаго союза изъ пяти великихъ державъ {„пентархіи44) на два политическихъ лагеря, въ одномъ изъ которыхъ находились абсолютныя Австрія, Пруссія и Россія, а въ другомъ—конституціонныя Англія и Франція, то къ концу эпохи эта комбинація стала разстраиваться: между Франціей и Англіей произошло охлажденіе, и черезъ Австрію Франція стала сближаться съ абсолютными монархіями. Намѣчался новый союзъ разнородныхъ элементовъ и системъ, т.-е., буржуазіи съ аристократіей, конституціонализма съ абсолютизмомъ противъ общаго врага—демократіи.

Для абсолютныхъ монархій, наприм., для Австріи и Пруссіи, сорокъ восьмой годъ имѣлъ то же значеніе, какое въ исторіи Франціи принадлежитъ 1789 году ]). „До-мартовскіяа отношенія въ обѣихъ большихъ нѣмецкихъ державахъ, въ сущности, были только разновидностями того „стараго порядка44, который господствовалъ во Франціи до великой революціи. Здѣсь борьба шла „за конституцію44, за введеніе народнаго представительства, за равноправіе, за общественныя свободы. Изъ всѣхъ абсолютныхъ монархій, подвергшихся въ 1848 г. революціи, наиболѣе типическою представительницею стараго порядка была Австрія съ ея строго-реакціоннымъ абсолютизмомъ, нетерпимымъ католицизмомъ, феодальными привилегіями и еще почти незатронутымъ прежними реформами подчиненіемъ сельской массы помѣщичьему сословію. Пруссія, какъ-никакъ, все^гаки испытала на себѣ дѣйствіе цѣлаго ряда реформъ въ началѣ XIX в. и даже долгое время колебалась межДу введеніемъ конституціи и сохраненіемъ абсолютизма ѵ). Общимъ лозунгомъ революціи сорокъ восьмого года въ абсолютныхъ монархіяхъ, повторяемъ, была конституція въ широкомъ пониманіи народной свободы.

Тамъ, гдѣ конституціи уже существовали, общимъ лозунгомъ революціи были такія въ нихъ преобразованія, которыя сдѣлали бы ихъ болѣе народными. Движеніемъ, изъ котораго вышла февральская революція во Франціи, была агитація про- тивъ дѣйствовавшаго въ странѣ избирательнаго закона. Англіи въ 1832 г. удалось произвести свою парламентскую реформу безъ революціоннаго потрясенія, но во Франціи въ 1848 г. вопросъ о реформѣ выборовъ привелъ къ политическому перевороту. Цензовая система въ ойЬихъ странахъ вызывала противъ себя демократическую оппозицію, и недаромъ англійскій чартиэмъ снова зашевелился-бнло подъ вліяніемъ февральской революціи.

Этотъ демократизмъ вообще налагаетъ неизгладимую печать на революцію сорокъ восьмого года. И въ абсолютныхъ монархіяхъ, переходившихъ къ конституціонному строю, народное представительство понималось конституціоналистами не иначе, какъ представительство демократическое. Самые выборы въ главныя собранія, которыя должны были вырабатывать новыя конституціи, были произведены демократическимъ порядкомъ, да и конституціи эти планировались опять-таки демократическими. Правда,всѣмъ имъ.собственно, не суждено было осуществиться, и одна только Франція, дѣйствительно, ввела у себя всеобщую подачу голосовъ, но это нисколько не про- тиворѣчитъ общему демократическому характеру революціи 1848 г. Въ связи съ этимъ ея демократизмомъ стоитъ и сильное проявленіе въ нёй республиканскихъ стремленій. Франція безъ затрудненія превратилась въ республику. Въ Италіи республиканское теченіе было очень сильно, и его представитеи возлагали немалыя надежды на помощь ихъ усиліямъ со стороны Франціи. Республика въ это время провозглашалась и даже на нѣкоторое время устанавливалась въ Венеціи, въ Римѣ, въ Тосканѣ. Въ Германіи тоже была республиканская партія, которая имѣла своихъ представителей и во франкфуртскомъ парламентѣ; извѣстно, кромѣ того, потерпѣвшее неудачу республиканское возстаніе въ Баденѣ; извѣстна и такъ называемая „майская революція“ 1849 r., какъ обозначаютъ рядъ республиканскихъ возстаній въ Саксоніи и другихъ мѣстахъ. Наконецъ, отмѣтимъ, что и Венгрія, объявивъ династію Габсбурговъ лишенною престола, тоже провозгласила себяне- зависимымъ народомъ. Этотъ республиканизмъ сорокъ восьмого года немало содѣйствовалъ усиленію позднѣйшей реакціи противъ всего политическаго движенія эпохи.

Одновременность революціоннаго взрыва въ разныхъ странахъ и общій демократическій характеръ всего движенія сорокъ восьмого года какъ нельзя болѣе соотвѣтствовали призывамъ въ международной солидарности, которые шли отъ вождей тогдашней революціонной демократіи [232])., Въ ихъ представленіи у всѣхъ народовъ былъ одинъ и тотъ же врагъ, ио они не принимали достаточш) въ расчетъ тѣ условія реальной жизни, которыя носеляли вражду между отдѣльными націями, н тотъ національный эгоизмъ, который вообще стоялъ поперекъ дороги въ междуплеменной солидарности. Революціонное движеніе сорокъ восьмого года захватило въ кругъ своихъ стремленій и національные инстинкты и интересы отдѣльныхъ народовъ, уже раньше бывшихъ недовольными своимъ положеніемъ *). Политически угнетенныя или раздробленныя національности стремились къ освобожденію отъ иноплеменнаго ига, къ равноправію, въ единству и въ этомъ своемъ стремленіи не могли не задѣвать предразсудки, страсти и интересы другихъ народовъ, что приводило въ междуплеменной борьбѣ, только ослаблявшей все освободительное движеніе и даже прямо помогавшей реакціоннымъ элементамъ въ ихъ стремленіи подавить революцію. Нѣмецкая революція сорокъ восьмого года, поставившая себѣ, какъ одну изъ главныхъ своихъ задачъ, объединеніе Германіи проявила немало національнаго эгоизма. Объединяя свое отечество во имя національной идеи, очень многіе дѣятели эпохи стояли на точкѣ зрѣнія „Германія для нѣмцевъ", и, наприм., франкфуртскій парламентъ даже выразилъ удовольствіе по поводу насильственнаго усмиренія чешской революціи. Мадьяры въ своемъ національномъ шовинизмѣ шли еще дальше: пока венгерскій сеймъ велъ переговоры съ вѣнскимъ правительствомъ, рѣчь заходила даже о помощи, которую оно могло бы получить отъ Венгріи для усмиренія мятежнаго Ломбардо-Венеціанскаго королевства, а съ другой стороны, тѣ же самые мадьяры, которые подняли бунтъ противъ своего государя, и слышать не хотѣли ни о вакихъ уступкахъ въ пользу славянъ, входящихъ въ соетавъ населенія Венгріи. Несогласія, обнаружившіяся между представителями отдѣльныхъ національностей въ государственномъ сеймѣ, собранномъ въ іюлѣ 1848 г. въ Вѣнѣ, относятся въ той же категоріи явленій. Народы Австріи ненавидѣли свое центральное правительство, но еще болѣе ненавидѣли другъ друга. Болѣе отсталые въ культурномъ и политическомъ отношеніи австрійскіе славяне даже оВазали поддержку и помощь Габсбургамъ противъ ихъ мятежныхъ нѣмецкихъ и мадьярскихъ подданныхъ,—въ особенности хорваты, ненавидѣвшіе мадьяровъ, какъ своихъ притѣснителей. Наконецъ, тѣ же событія сорокъ восьмого года показали, что нельзя было ожидать и мирнаго разрѣшенія вОпросовъ объ итальянскомъ и германскомъ національномъ единствѣ, и войны германско-датская, съ одной стороны, и сардино-австрійская, съ другой, не приведшія тогда ни къ какими ощутительнымъ результатамъ, получили тѣмъ не менѣе значеніе предвѣстницъ той военной эпохи 1859—1871 гг., въ которой были созданы единая Италія и единая Германія.

Соединеніе въ революціи сорокъ восьмого года съ политическими стремленіями стремленій національныхъ создавало и силу этой революція, но обусловливало потомъ и ея слабость. Цѣлые народы пришли въ движеніе, чтобы отстоять свое право на національное самоопредѣленіе, на свободу, на равноправіе, на политическое объединеніе, и это именно усиливало чисто политическую сторону революціи, но въ тѣхъ же самыхъ національныхъ стремленіяхъ лежали и причины того междуплеменного разброда, который приводилъ въ побѣдѣ реакціи. He слѣдуетъ забывать и того, что уровень культурно-политическаго развитія отдѣльныхъ національностей, принимавшихъ участіе въ борьбѣ сорокъ восьмого года, былъ далеко не одинаковъ, и, наприм., большинство австрійскихъ славянъ совсѣмъ не было на высотѣ надлежащаго пониманіи тѣхъ принциповъ, во имя которыхъ вели упорную борьбу нѣмецкіе подданные тѣхъ же самыхъ Габсбурговъ. Совершенную аналогію съ этою національною стороною революціи сорокъ восьмого года представляетъ и ея соціальная сторона.

Соединеніе въ тогдашнемъ революціонномъ движеніи съ политическими стремленіями и соціальныхъ стремленій составляло и сильную, и слабую сторону революціи,—сильную—поскольку въ ней для осуществленія своихъ соціальныхъ требованій приняли участіе и народныя массы, слабую—поскольку постановка соціальныхъ требованій въ результатѣ имѣла вскрытіе антагонизма классовыхъ интересовъ, тоже приведшаго, какъ и междуплеменныя распри, къ разброду движенія по разнымъ направленіямъ. Революція сорокъ восьмого года была и политическою, и соціальною, и въ ней участвовали рука объ руку и буржуазія, и крестьянство, и городской пролетаріатъ, какъ участвовали и либералы, и радикалы, а среди послѣднихъ и демократы чисто политическаго оттѣнка, и соціалисты.

Это участіе въ событіяхъ сорокъ восьмого года рабочаго класса, какъ самостоятельной общественной силы, и это же участіе въ движеніи соціалистовъ, какъ особой категоріи революціонныхъ дѣятелей, составляетъ то новое въ исторіи западно-европейскихъ политическихъ движеній, наличность котораго позволяетъ намъ говорить объ исполненіи въ 1848 г. прогноза, высказаннаго не за долго передъ тѣмъ Лоренцомъ Штейномъ. Такіе дѣятели, какъ Луи Бланъ и Марксъ, даже прямо ставали революціи соціалистическія задачи. Ho именно самостоятельное выступленіе рабочихъ и предъявленіе соціалистами своихъ требованій и внесли въ среду оппозиціи расколъ, нанесшій ударъ движенію и потому послужившій только на пользу реакціи. Сила первоначальнаго натиска на установившіеся порядки обусловливалась тѣмъ, что въ этомъ натискѣ приняли участіе всѣ общественные элементы, которые были недовольны своимъ положеніемъ, но немедленно же обнаружилось, что въ пониманіи ими новаго строя заключались непримиримыя противорѣчія, и естественнымъ результатомъ этого былъ разбродъ общественныхъ силъ, участвовавшихъ въ движеніи. Одного хотѣла буржуазія, другого—народныя массы. Для буржуазіи все дѣло заключалось въ политической реформѣ, въ установленіи представительства и равноправія, въ осуществленіи свободъ; многіе изъ этого класса выступали, какъ крайніе демократы и даже республиканцы, но они оставались на точкѣ зрѣнія существующаго общественнаго строя, который наиболѣе заинтересованныя въ его сохраненіи группы готовы были защищать даже путемъ уступокъ изъ своихъ политическихъ требованій. Въ народныхъ массахъ наибольшею популярностью пользовались, наоборотъ, требованія соціальнаго характера, и для многихъ самое осуществленіе политическихъ реформъ казалось только средствомъ, необходимымъ

— aeo

для проведенія въ жизнь преобразованій соціальныхъ. Ko- нечно, политическій принципъ равноправія, какъ имѣющій свою соціальную сторону, не ногъ не быть особенно попудяр- нынъ въ народныхъ массахъ, но многіе элементы этихъ массъ, главныхъ образомъ крестьянство, еще не стояли иа тонъ уровнѣ развитія, на которомъ люди умѣютъ цѣнить и свободу ради благъ, заключающихся въ ней самой.

Въ нѣмецкихъ государствахъ и въ разноплеменной Австріи въ мартовской революціи приняли участіе и крестьяне. Выступленіе сельскаго населенія будетъ для насъ тѣмъ понятнѣе, если мы вспомнимъ, что въ однихъ изъ этихъ государствъ— и особенно какъ разъ въ Австріи—крестьянство все еще находилось въ подчиненіи чисто средневѣковымъ, феодальнымъ порядкамъ, въ другихъ же, гдѣ уже были предприняты раньше разныя крестьянскія реформы, новые порядки были крайне несовершенны и оставляли желать много лучшаго. Крестьянскія выступленія, конечно, придали много силы движенію co- рокъ восьмого года, но едва только крестьянскія желанія были удовлетворены напуганными революціей правительствами, какъ сельскія массы отстали отъ революціи и даже начали содѣйствовать водворенію порядка. Прямо реакціонную. роль въ сорокъ восьмомъ году сыграло французское крестьянство, тоже напуганное движеніемъ городского пролетаріата, который въ деревняхъ былъ заподозрѣнъ пряно въ стремленіи къ раздѣлу земель, и введеніемъ всеобщаго избирательнаго права французская сельская демократія воспользовалась для посылки въ палату какъ-разъ консервативныхъ депутатовъ.

Гораздо болѣе продолжительную, дѣятельную и бурную роль въ событіяхъ сорокъ восьмого года игралъ рабочій классъ большихъ городовъ и въ частности такихъ столичныхъ центровъ, какъ Парижъ, Берлинъ, Вѣна. Первые мѣсяцы второй республики во Франціп были временемъ непрерывныхъ революціонныхъ выступленій рабочаго класса, все болѣе и болѣе подпадавшаго подъ вліяніе соціализма, пока катастрофа „іюньскихъ дней“, полное пораженіе парижскаго пролетаріата войсками республики, не положила начала реакціи, приведшей Францію ко второй имперіи, какъ и во времена первой революціи 1X выступленіе демократіи напугало буржуазію, создавъ въ ней реакціонное настроеніе. Аналогичные результаты вн-

\') См. выше, стр 214.

стунленіе рабочихъ съ соціальными требованіями имѣло и въ Пруссіи, и въ Австріи, да и вообще въ Германіи. Нѣмецкое бюргерство, бывшее главнымъ образомъ представлено во франк- фуртсвомъ парламентѣ, далеко не раздѣляло стремленій рабочаго класса, и даже въ республиканскомъ меньшинствѣ парламента было очень немного людей, вносившихъ въ свое политическое міросозерцаніе соціальный оттѣнокъ. Соціальныя стремленія рабочихъ даже склоняли бюргерство въ заключенію съ правительствами компромиссовъ и вообще къ большей политической умѣренности, и то же самое бюргерство прямо хлопотало, чтобы предержащія властп какъ можно скорѣе и полнѣе удовлетворяли крестьянскія требованія, и съ своей стороны дѣлало многое для того, чтобы отвлечь крестьянъ отъ болѣе тѣснаго единенія съ рабочими. Вотъ почему для крестьянъ средней Европы сорокъ восьмой годъ принесъ такія выгоды, которыхъ реакція, наступившая послѣ подавленія революціи, совершенно лишила городскихъ рабочихъ: этотъ годъ вырылъ могилу для феодально-крѣпостническаго режима и въ нѣмецкихъ государствахъ, и въ разноплеменной Австріи.

Изъ предыдущаго изложенія видно, какія были главныя причины общей неудачи, постигшей политическія, соціальныя и національныя стремленія бурнаго сорокъ восьмого года. Кромѣ того, на сторонѣ правительствъ, вступившихъ въ борьбу съ революціей, оставалась сила армій, при помощи которыхъ они постепенно справились со всѣми своими противниками. Uep- вый ударъ демократіи въ сорокъ восьмомъ году былъ нанесенъ солдатами второй французской республики на площадяхъ и улицахъ Парижа въ злополучные „іюньскіе дни“ 1848 .r., и при военной же помощи былъ совершенъ государственный переворотъ 2 декабря 1851 r., ставшій преддверіемъ къ возстановленію во Франціи имперіи. Осенью же 1848 г. сдѣланы были первые успѣшные шаги къ подавленію революціи въ Австріи и Пруссіи, а Венгрію въ 1849 г. помогла Австріп усмирить Россія. Пятидесятые годы уже были временемъ повсемѣстной реакціи, отбросившей Западную Европу назадъ къ уже пережитымъ временамъ худшей поры реставраціи. Bo Франціи вторично былъ возстановленъ цезаризмъ, и одновременно произошла реставрація абсолютизма въ Австріи и вѣ большей части Италіи. Изъ конституцій, обязанныхъ своимъ происхожденіемъ сорокъ восьмому году, сохранились только сардинская (1848) и прусская (1850), но вторая изъ нихъ уже носила на себѣ явные слѣды реакціи противъ демократическихъ принциповъ 1848 г. Ни Италія, ни Германія не добились политическаго объединенія. Стремленія различныхъ народностей Австріи къ свободѣ и равноправію тоже не осуществились, и вѣнское правительство обратилось къ усиленной централизаціи и къ германизаціи не-нѣмецкихъ своихъ подданныхъ. Наконецъ, и соціализмъ потерпѣлъ такое пораженіе, что считался уже какъ бы навѣки похороненнымъ, и позднѣйшее его возрожденіе было многими въ свое время встрѣчено съ настоящимъ изумленіемъ.

Такъ протекли въ Западной Европѣ пятидесятые годы XIX в. Идеалъ народно-правового государства, вдохновлявшій движеніе сорокъ восьмого года, былъ дальше, чѣмъ когда бы то ни было, отъ своего осуществленія, но прерванное реакціей историческое движеніе стало все-таки возрождаться, и граньк> между двумя эпохами былъ 1859 г. Шестидесятые годы вообще взяли на себя,—только по новой программѣ и новыми средствами,—осуществленіе тѣхъ задачъ, которые оказались не подъ силу революціи 1848 г. Въ дальнѣйшихъ главахъ мы и разсмотримъ рѣшеніе, во второй половинѣ XIX в., кон- ституціонаго вопроса отдѣльно въ каждомъ изъ главнѣйшихъ государствъ Западной Европы.