Специфика России и либеральная конкуренция

Рассмотрим специфику экономики России как в период ее включения в либеральный (капиталистический) рынок, так и ее функционирование в этом рынке.

Наша промышленность и товарное сельское хозяйство создавались в условиях плановой экономической системы, в которой отсутствовала конкуренция (имелась монопольная ситуация почти во всех отраслях промышленности), согласно выражению (1) стимулировались затраты.

В этих условиях подключение нашей экономики к мировому рынку было аналогично выходу футбольной команды игроков, никогда не игравшей в футбол, на игру с футболистами-профессионалами. Разорение всей промышленности и значительной части сельского хозяйства было неизбежно только по одной этой причине.

Даже если бы наша промышленность и сельское хозяйство создавались в конкурентной среде, стимулирующей снижение затрат, то и тогда при прочих равных условиях климатические условия России делали бы ее продукцию более дорогой и неконкурентоспособной относительно продукции, произведенной в условиях более благоприятного климата. То есть при одинаковом качестве товаров производство в России всегда будет иметь большие затраты в структуре себестоимости и соответствующей цены. Это же замечание относится и к стоимости жизни, к уровню материальных затрат на ее поддержание.

В условиях транснациональных корпораций (ТНК), мировой глобализации в виде тандема новых технологий у развитых стран мира и дешевого производства у южных соседей России (Китая, Индии, Турции и др.) надежды на расцвет российской промышленности в условиях открытого рынка просто нелепы. Руководство ТНК, теневые хозяева мира, давно уже выводят промышленное производство в страны с каким угодно твердым политическим строем, лишь бы климат был благоприятен для производства.

Климатическая специфика Севера, а также геополитическое положение — отсутствие естественных границ и наличие инородного окружения с сильными государственно-этническими экспансионистскими тенденциями — породили цивилизационную специфику России. Так, претендовавшие на место гегемона Евразии татары с агрессивными духовно-политическими тенденциями ислама, в процессе междоусобиц взаимоистребляли друг друга, освобождая место для русской колонизации.

В экономической области защита как коллективного, так, вообще говоря, и частного производства возможна традиционными методами протекционизма. Причем коллективные формы рыночного производства не только имеют более высокую производительность труда[225] и более нравственны, но и более эффективны в такой защите. Коллективы, в отличие от частных собственников, не заинтересованы в вывозе капиталов и подрыве своего жизнеобеспечения, что особенно важно в условиях геополитического положения России. В отличие от Англии и США Россия — не остров и имеет сильное и агрессивное инородное окружение, предопределяющее экономическую агрессию в виде контрабанды — элемента колонизаторской политики — и трудовую агрессию в виде вахтовой работы.

До революции в России имело место и частное производство, хотя и не в таких масштабах как на Западе. Причину этого можно объяснить отсутствием политэкономической составляющей в православии — основы российской государственности. Тем не менее, Россия, по оценке Солоневича, до революции была самой социалистической страной в мире[226]. Огромные массивы земли были государственной собственностью, имели место государственные железные дороги, заводы и рудники, земская промышленность, кооперативы, общины, артели и пр. Производилась таможенная защита отечественного производителя. Действовал запрет на розничную торговлю для иностранцев.

Нравственное устранение этой аморальной составляющей при смене православия на марксизм было не случайным. Марксизм базировался на существовавшей в то время естественнонаучной методологической парадигме. Более продвинутой нравственной идеологической доктрины наука на тот момент не имела. В первом приближении в марксизме учитывалась геополитическая и климатическая специфика России. Эта специфика в организации и защите отечественного производства во времена советской власти приняла вид неэффективного тотального огосударствления экономики и естественной в условиях России монополии внешней торговли.

Таким образом, переход от православных основ общественного устройства к марксистским был попыткой модернизации цивилизационной идеологической основы России[227]. Необходимо было дальнейшее развитие этой основы.

В результате неблагополучия в методологии науки, причем культивируемого целенаправленно, фундаментальные цивилизационные идеологические основания России — СССР не изучались. Нравственные социалистические идеи загонялись в догматический тупик и забалтывались математизированным наукообразием. В результате этого произошел слом цивилизационной специфики России и, как следствие, ее деградация с последующим вымиранием коренного населения и с перспективой исчезновения.

Без учета геополитического расположения России при продолжении проводимой политики вписывания в мировой капиталистический рынок ее население должно будет сократиться до уровня примерно 30 млн чел. Снижение численности населения будет происходить как за счет вымирания, так и за счет эмиграции. В дальнейшем вся добывающая промышленность перейдет в руки более богатых зарубежных инвесторов. Пример этому — добывающая промышленность Канады.

Однако, учитывая геополитическое положение России, перспективы ее трансформации, как и перспективы русского народа, представляются еще более мрачными.

Учитывая стоимость жизни в России, оставшееся добывающее производство и сельское хозяйство будут обслуживаться вахтовым методом населением, проживающим в более благоприятных условиях. Причем в отличие от Канады, где на широте Москвы никто не живет, а вахтовое обслуживание производится родственным, хотя бы в языковом отношении, населением, в России это обслуживание будет производиться конкурентными в этническом смысле и цивилизационно чуждыми народами: китайцами, турками, народами Средней Азии. Эту тенденцию можно наблюдать воочию в Москве, где вахтовым методом на любых работах и за любую низкую по местным меркам зарплату уже работают выходцы из Средней Азии. При этом нужно учитывать, что стоимость, например, квартиры в Ташкенте при конвертируемом рубле на два порядка меньше, чем в Москве и приближается к цене 1 кв. метра жилья. Такое положение можно сравнить с положением выезжающих в командировку за рубеж советских людей, когда с целью экономии денег для приобретения зарубежного дефицита, стоившего в СССР баснословных денег, научные работники питались третьесортными консервами.

Иногда говорят о лени местных работников в выполнении тех или иных неквалифицированных работ. Да если бы за два года работы в ЖКХ в любых условиях и в любой части мира русский человек мог приобрести квартиру в Москве, от местных офицеров, научных и прочих работников отбоя бы не было! И работали бы они ничуть не хуже, чем выходцы из Средней Азии. Однако частные собственники, как правило, духовно неразвитые люди, для которых личное благо превыше всего, в условиях либеральной конкуренции будут, конечно же, предпочитать выходцев с юга. При достижении критической массы иммигрантов, при перманентном вымирании русского населения и иммиграции его интеллектуально продвинутой части в «цивилизованные» страны, при соответствующем снижении оборонного потенциала и потенциала защиты местного населения Россия и местное население просто исчезнут. Инородную для южан частную собственность, конечно, также отберут.

Только в условиях нравственной и коллективной организации труда, в условиях ориентации элиты на Общее Благо, т. е. при сохранении и развитии цивилизационной специфики России, можно избежать подобных перспектив! Кстати, Общее Благо мировых религий при зарождении этики в античном мире присутствовало в виде высшего блага[228]. Эти аспекты этики были опорочены и исчезли в либеральных этических представлениях[229].

Реальное положение дел в России полностью соответствует тем теоретическим выводам национальной политэкономии[230], которые следуют при переводе ее на частнособственническое инвестирование и включение в мировой либерально-капиталистический рынок при уровне развития ее производительных сил, географическом и геополитическом положении. В то же время это реальное положение полностью опровергает те обещания либералов, которые давались в начале «перестройки» и «реформирования» политической и экономической доктрины России. Сами же обещания можно рассматривать как типичный прием колонизаторов.

Несмотря на плачевные последствия проводимых преобразований, а более точно — проводимого погрома, либеральные «преобразования» продолжаются под лозунгом «модернизации страны».